Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Творческая работа'
Какой будет наша страна в третьем тысячелетии: великой державой или страной третьего мира? Пожалуй, на этот вопрос смогут ответить те, в чьих руках на...полностью>>
'Документ'
Кузнецов Николай Герасимович (1902-1974), Адмирал Флота Советского Союза Герой Советского Союза Николай Герасимович Кузнецов – человек удивительной с...полностью>>
'Документ'
Художественная керамика, представляющая собою один из древнейших видов прикладного искусства, запечатлевает в своих произведениях совместные успехи с...полностью>>
'Автореферат'
Работа выполнена в государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Пермская государственная медицинская академия им...полностью>>

С. С. Новикова история развития социологии в россии учебное пособие

Главная > Учебное пособие
Сохрани ссылку в одной из сетей:

ОРТОДОКСАЛЬНЫЙ МАРКСИЗМ

Параллельно с субъективной социологией и плюрали­стическими идеями Ковалевского и даже в борьбе с ними в России развивались и получали широкое распространение идеи марксистской социологии.

Теоретиком ортодоксального марксизма был Георгий Валентинович ПЛЕХАНОВ (1856—1918) — крупный мыс­литель-марксист, деятель мирового революционного дви­жения, один из основателей социал-демократической партии в России и первый продолжатель (после Энгельса) и пропагандист идей Маркса. Плеханов первый в истории социологии теоретик-марксист, предпринявший серьезно аргументированную критику идеологии народничества.

Основные его работы: «Социализм и политическая борь­ба» (1883), «Наши разногласия» (1884), «Очерки по исто­рии материализма» (1894), «К вопросу о развитии монистического взгляда на историю» (1895), «К вопросу о роли личности в истории» (1898), «Французская драмати­ческая литература и французская живопись XVIII века с точки зрения социологии» (1905), «Пролетарское движение и буржуазное искусство» (1905), «Основные вопросы марк­сизма» (1908), «Materialismus mieitans» (ответ г. Богдано­ву) «О так называемых религиозных исканиях в России» (1909), «Искусство и общественная жизнь» (1912—1913), «История русской общественной мысли» (1914—1917) и др.

В его начальных работах была сделана первая попытка марксистского анализа русской экономики, указано на формирование капиталистических отношений в России, а также обоснована революционная роль формирующегося русского пролетариата. Более поздние его работы направлены на систематическое изложение исторического материализма, в них рассматривались вопросы социальной психологии, социально-классовой структуры общества и другие проблемы.

В своих произведениях он дал глубокую и основатель­ную критику методологических основ буржуазной и мелкобуржуазной социологии, противопоставил им марксистскую социологию — исторический материализм. Ему принадлежит первый в марксистской литературе глу­бокий критический разбор субъективного метода социоло­гии. Он внес большой вклад в развитие марксистского направления социологии.

Плеханов писал, что совершенный Марксом и Энгельсом переворот в науке привел к тому, что теперь «нет ни одной отрасли социологии, которая не приобретала бы нового и чрезвычайно обширного поля зрения, усваивая их философско-исторические взгляды». Он подчеркивал, что науч­ный социализм изгоняет идеализм «из его последнего убежища — социологии, в которой его принимали с таким радушием позитивисты»/116, т.1, с. 70/. Исторический материализм, по его мнению, был марксистской социологией, его методологическим инструментом выступал диа­лектический метод.

Он стал родоначальником разработки на основе принци­па материализма в истории проблем, которые были традиционны для всей мировой социологии. Это такие проблемы, как социология личности, социология искусства, социаль­ная психология (социология на психологической основе), социология познания и другие.

Важное значение для развития теоретической социоло­гии имело рассмотрение Плехановым вопросов методоло­гии научного предвидения в социальном познании. Под научным предвидением он понимал выработку представле­ний о направленности и тенденциях общественных процес­сов, а не составление точных прогнозов этих общественных процессов.

Плеханов указывал, что социология марксизма, в отли­чие от социологии буржуазных теоретиков, наука предви­дящая. При этом выступал против смешивания двух различных видов предвидения: первое — это направление и общие результаты исторического развития, второе — со­держание отдельных исторических событий, из которых складывается реальный исторический процесс. Он отмечал: «Социологическое предвидение отличается и всегда будет отличаться очень малой точностью во всем том, что касает­ся предсказания отдельных событий, между тем как оно обладает уже значительной точностью там, где надо опре­делить общий характер и направление общественных про­цессов»/114, т. 3, с. 50/.

Плеханов анализирует и конкретизирует важнейшие проблемы марксистской социологии, а некоторые даже творчески развивает.

При рассмотрении законов социологии он отмечает, что они всеобщи. Он утверждает, что общественные законы не фатальны. Плеханов писал: «Законы общественного разви­тия также мало могут осуществляться без посредства лю­дей, как законы природы без посредства материи. Но это вовсе не значит, что »личность« может игнорировать зако­ны общественного развития. В самом лучшем случае она будет наказана за это тем, что станет в положение смешного Дон-Кихота»/115, т.1, с. 490/.

Плеханов доказывал несостоятельность теории фактов в социологии. «В истории развития общественной науки,— писал Плеханов,— эта теория играла такую же роль, как теория отдельных физических сил в естествознании. Успе­хи естествознания привели к учению об единстве этих сил, к современному учению об энергии. Точно так же и успехи общественной науки должны были привести к замене тео­рии факторов, этого плода общественного анализа, синте­тическим взглядом на общественную жизнь» /112, с.242/.

Он обстоятельно критиковал эклектизм, теоретической основой которого выступала теория фактов. Поэтому кри­тике была подвергнута субъективная социология народни­ков, плюралистические взгляды Ковалевского и др.

Он критиковал политическую и теоретическую несосто­ятельность народников при решении вопроса о роли народа в истории. Плеханов указывал, что, революция — это не заговор группы интеллигентов, а движение самих масс. Ис­торию делают народные массы, а не «критически мысля­щие» личности по их произволу и фантазии. Учение о критически мыслящих личностях представляет собой идеализм, отрицание закономерности в истории и признание на деле господства случайности в общественном процессе. В отличие от них марксисты же отстаивали существование закономерностей в обществе. «Субъективный же социолог изгоняет законосообразность во имя "желательного", и по­тому для него не остается другого выхода, как уповать на случайность. На грех и из палки выстрелишь — вот един­ственное утешительное соображение, на которое может опереться добрый субъективный социолог».

Его статья «К вопросу о роли личности в истории» на­правлена против субъективистского и в то же время против фаталистского понимания роли личности в истории. Он не придавал личности значение главной движущей силы исто­рии, личность для него — это элемент общественно-исто­рического процесса, который начинает играть в нем существенную роль «лишь тогда и постольку, где, когда и поскольку ей позволяют это общественные отношения».

Он подчеркивал определяющее значение исторической необходимости в действиях личности, при этом не занижал роль исторической инициативы и активности личности в историческом процессе на определенном этапе развития общества. Рассматривал взаимосвязь перехода возможно­сти в действительность. Подробно обсуждал тему героя (как происходит его выдвижение, кто он такой). При определе­нии значения влиятельных личностей в истории он писал, что «влиятельные личности благодаря особенностям своего ума и характера могут изменять индивидуальную физионо­мию событий и некоторые частные их последствия, но они не могут изменить их общее направление, которое опреде­ляется другими силами» /110, с.326/.

Проблема роли личности в истории рассматривалась Плехановым с разных сторон: личность и необходимость, личность и объективная закономерность исторического процесса, личность и историческая случайность, личность и развитие производительных сил и общественных отноше­ний, активная роль личности в развитии исторических со­бытий. Таким образом, им были разработаны основы теории личности.

Исторической заслугой Плеханова является также кри­тика буржуазной философии: неокантианство, махизм в разных его проявлениях.

Неокантианцы выступали против материализма и диа­лектики. Они придерживались взгляда, что естествозна­ние, хотя и накапливает и обобщает новые факты, все же каждый раз приводит к недоступной для научного исследо­вания области, то есть люди заключены в тюрьму своих восприятий, они остаются как бы слепыми от рождения по отношению к тому, что лежит вне их. В эпоху кризиса буржуазного естествознания агностицизм был свойственен некоторым естествоиспытателям. Неокантианцы использо­вали его для обоснования субъективного идеализма, заяв­ляя, что мир заключен в мышлении, не стоит строить догадки по поводу «вещи в себе», а естествознание пусть исходит из единственно познаваемой реальности — мыш­ления.

Они выступали против материалистического понимания истории. Закономерности, присущие естественным нау­кам, не свойственны такой науке, как история. Объектом истории в отличие от естествознания выступает индивиду­альное, особенное, неповторимое. Так как исторический процесс индивидуален, абсолютно релятивен и изменчив, то она не способна установить закономерности. Отвергнув объективную закономерность в историческом процессе, не­окантианцы тем самым упразднили и историю как науку.

Плеханов, уделив большое внимание критике априориз­ма неокантианцев, доказал, что их Субъективно-идеали­стические представления приходят в конфликт с наукой. Он подверг также критике тезис неокантианцев о несостоятельности социологии как науки. Плеханов подчеркивал, что основной недостаток неокантианцев заключается в том, что мышление у них всегда оторвано от бытия.

В ответе Штаммлеру, выступающему против материалистического понимания истории, на его противопоставление естественного явления общественному явлению и, обосновывая материалистическую позицию, он писал: «Восход солнца не связан с общественными отношениями людей ни как причина, ни как следствие. Поэтому его мож­но противопоставлять, как явление природы, сознательным стремлениям людей, тоже не имеющим с ним никакой при­чинной связи. Не то с общественными явлениями — с исто­рией. Мы уже знаем, что история делается людьми; стало быть, человеческие стремления не могут не быть фактором исторического движения. Но история делается людьми так, а не иначе вследствие известной необходимости, о которой мы уже достаточно распространялись выше. Раз дана эта необходимость, то даны, как ее следствие, и те стремления людей, которые являются неизбежным фактором обще­ственного развития. Стремления людей не исключают необходимости, а сами определяются ею. Значит, и противопоставление их необходимости есть большой грех против логики» /113, с. 193/.

Плеханов подчеркивает, что только понимание целесо­образной деятельности человека во внутренней связи с ис­торической необходимостью дает возможность понять историю общества как объективный процесс. «Социоло­гия, — указывает он, — становится наукой лишь в той мере, в какой ей удается понять возникновение целей у общественного человека (общественную "телеологию") как не­обходимое следствие общественного процесса, обусловливаемого в последнем счете ходом экономического развития» /113, с.193/. К сожалению, вклад Плеханова в развитие социологии еще недостаточно полно изучен.

Во время первого этапа появление новой науки было встречено довольно настороженно правящей бюрократией. В России со стороны властей с самого начала к социологии сложилось однозначно негативное отношение. Так, напри­мер, термин «прогресс» до 1860 г. был официально запре­щен правительством. Слово «эволюционизм» также подвергалось гонениям, особенно со стороны теологов, так как они усматривали в нем материалистический смысл. Помещичье-буржуазное правительство России, испытав социологический опыт» народников, стало рассматривать социологию как «крамольную науку».

Этим объясняется то, что подавляющая часть социологов в этот период преследовалась в той или иной форме (ссылки, вынужденная эмиграция, тюрьма, увольнения, «грозные предупреждения» и т.п.) и не всегда только за антиправи­тельственную деятельность. Публиковать свои работы они вынуждены были за границей. Русские социологи в отличие от западных долгое время не имели своих исследователь­ских учреждений, кафедр, журналов, что также отрица­тельно сказывалось на положении социологии в России.

Но, несмотря на все эти препятствия, в России шло ста­новление «русской социологической школы». По этому поводу Кареев писал следующее: «Каждый раз при ироническом отношении к "русской социологии" я стара­юсь напомнить или поставить на вид одно обстоятельство, которое необходимо принимать в расчет и при оценке значения Михайловского как социолога. Когда в конце шести­десятых годов писалась его первая социологическая работа, собственно говоря, социологической литературы почти не существовало. То громадное количество книг, брошюр, ста­тей, которые на разных языках составляли эту литературу, целиком обязано своим происхождением последней трети XIX века. Если в других областях знания, т.е. в более старых пауках, русским ученым и мыслителям приходилось всегда быть только пришедшими на общую работу в последний час, то в такой молодой науке, как социология, русские высту­пили одними из первых, одновременно с другими нациями, опередившими нас на пути культурного развития, а неко­торые нации даже позже нас, напр., американцы, итальян­цы, поляки. Это раз, а во-вторых, у нас одним из самых первых начал работать в новой научной области Михайлов­ский. Далее, если в настоящее время социология начинает входить в число предметов академического преподавания, то тридцать пять лет тому назад «кафедральная» наука или совсем игнорировала социологию, или относилась к ней недружелюбно, и честь введения у нас социологии в умственный обиход интеллигенции принадлежит как раз той передовой журналистике, наиболее влиятельный орган ко­торой, «Отечественные Записки», сделался первой, если можно так выразиться, социологической кафедрой в Рос­сии. В названном журнале, в котором появились наиболее крупные социологические труды Михайловского, и в «Знании» за очень короткое время было напечатано такое боль­шое количество статей социологического содержания, что уже тогда зашла речь об особой «русской социологической школе» /52, с.138—139/.

Систематическое социологическое образование во многих странах начало появляться в последней трети прошлого века. В это время в Европе, Америке и России предпринимаются первые попытки ввести преподавание социологии высших учебных заведениях. Это был период самоопределения социологии как научной дисциплины и начало институциализации. В связи с этим появилась потребность в подготовке образованных специалистов по социологии.

В последней трети XIX века на Западе социология стал; занимать видное место в духовной жизни общества. С одно: стороны, она выступала как важная область научного познания социальных явлений, а, с другой стороны, это было новое утонченное средство идейной защиты интересов бур­жуазии и борьбы с материалистическим пониманием истории.

В России социология как учебная дисциплина эпизодически стала появляться в высших учебных заведениях уже в конце 70-х годов XIX века. Так, в конце 70-х — начале 80-х годов Ковалевским были предприняты первые попыт­ки чтения лекций по социологии. В Московском университете на кафедре государственного права он начал читать курс лекций по эволюции общественных форм на основе сравнительного анализа. В это же время в Петроградском университете профессор Н.М. Коркунов свой курс по энциклопедии права стал все больше оснащать социологиче­ским материалом. Это привело к тому, что в 80-е годы студентам вместо «Энциклопедии права» уже читался курс пропедевтики обществоведения. Кареев писал, что для то­го, чтобы этот курс с полным на то основанием назвать курсом социологии, не хватало только экономического материала.

В начальный период звучали многочисленные возраже­ния против социологии как новой самостоятельной науки общего характера. Социологию или сводили к какой-либо уже сложившейся конкретной науке, либо представлял как совокупность всех конкретных наук. Это было связано с рядом причин. Одна из главных причин была связана с мнением о том, что социология не имеет своего специфиче­ского объекта, что социология не имеет своего объекта для проведения самостоятельного эмпирического изучения, а поэтому она способна только суммировать выводы, пол­ученные другими науками. В связи с этим Кистяковский отмечал, что «каждый из последующих социологов вкладывал в свою "социологию" свое собственное содержание, ко­торое соответствовало его научным интересам и его запасу знаний» /55, с.6/.

С 80-х годов слова «социология» и «социологический» становятся очень популярными и появляется масса сборни­ков статей, называющихся «Социологические очерки», или «этюды», хотя настоящее содержание статей было совер­шенно не связано с социологией.

Другой причиной было то, что русские социологи, в ос­новном, не имели специальной социологической подготовки. Если проанализировать уровень их образования и род профессиональной деятельности, то можно заметить, что среди них много историков, юристов и политэкономов, име­ются также выпускники военных учебных заведений, естественнонаучных факультетов, чиновников и даже лиц, не имеющих законченное высшее образование.

Следующая причина заключалась в том, что господствовал методологический редукционизм разных оттенков в социологии начального периода, согласно которому объяв­лялись ее главным союзником, а значит, и моделью для подражания, то биология, то психология и т.п.

2. ВТОРОЙ ЭТАП

(1890-е годы начало XX века)

НЕОКАНТИАНСТВО

В конце XIX века позитивистская социология в России столкнулась с глубокими теоретическими трудностями, стало явным внутреннее противоречие натуралистического редукционизма. Кризис механического естествознания приводит к усилению антипозитивистского течения, кото­рое выступило против изучения общества с помощью естественнонаучных методов, против сближения социологии с естествознанием. Это стало причиной появления НЕОКАНТИАНСТВА, которое критиковало вульгарный натурализм, эволюционизм и механицизм.

Представители русского неокантианства, хотя и признавали, что истории присущи закономерности, но сущность последних получала у них идеалистическую трактовку как чисто психологическую. Для них, как и для всей русской социологии, было характерно стремление способствовать прогрессу общества, улучшению условий жизни.

Они считали невозможным рассматривать общественную жизнь как естественно-натуралистический процесс. Считали, что нет единства гуманитарного и естественнона­учного знания, отрицали детерминизм. В связи с этим мож­но выделить следующие основные моменты неокантианской концепции социологии /46, с.46/:

1. Приоритет логических основ (использование априоризма, а не наблюдения).

2. Критика понятий и языка социологии.

3. Гносеологическое философствование.

4. Акцентирование внимания на проблемах культуры ценностном аспекте человеческого поведения. Лозунг «Назад к Канту» увлек за собой многих исследователей, одних полностью, других частично. Неокантианство России условно можно разбить на три группы /132, с.256/.

— ортодоксальное ядро (СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ ГНОСЕОЛОГИЯ) — А. С. Лаппо-Данилевский, Б.А. Кистяковский;

— концепция, близкая к философскому иррационализму
(СУБЪЕКТИВНО-НОРМАТИВНАЯ) — П.И. Новгородцев,
В.М. Хвостов; .

— вариант «индивидуального психологизма» (ПСИХОЛО­ГИЧЕСКАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ НЕОКАНТИАНСТ­ВА) — Л.И. Петражицкий и его последователи.

Идет дальнейшее развитие и МАРКСИСТСКОЙ СОЦ­ИОЛОГИИ (исторического материализма). Марксизм стал рассматриваться как возможный вариант, возникающий при объяснении и поиске путей эволюции России. Можно выделить два его основных направления: ОРТОДОКСАЛЬ­НЫЙ МАРКСИЗМ (Г.В. Плеханов, В.И. Ульянов-Ленин) и неортодоксальный, «ЛЕГАЛЬНЫЙ МАРКСИЗМ» (П.Б. Струве, М.И. Туган-Барановский, Н.А. Бердяев и др.).

Ортодоксальный марксизм, в свою очередь, можно так­же разделить на два течения. Первое было ортодоксальным как по форме, так и по содержанию и обосновывало в духе исторического детерминизма пути естественной социаль­ной эволюции (Плеханов).

Второе было ортодоксальное по форме, но неортодок­сальное по содержанию, т.к. пыталось соединить теорию сущего и теорию должного (Ленин). В конечном итоге это привело к соединению исторического материализма с поло­жениями русской субъективной социологии, т.е. к единству, при этом научно обоснованному, политического тоталитаризма с субъективизмом.

В этот период идет также дальнейшее уточнение пред­ставителями старых школ (Ковалевский, Кареев и др.) сво­их прежних позиций.

Рассмотрим взгляды основных представителей неокан­тианства. Александр Сергеевич ЛАППО-ДАНИЛЕВСКИЙ (1863 —1919), историк и социолог, наиболее яркий представитель русского неокантианства, выступавший за создание СОЦИОЛОГИЧЕСКОЙ ГНОСЕОЛОГИИ. Он был председателем первого Русского социологического об­щества имени М.М. Ковалевского (1916 —1918), а после Февральской революции руководил кафедрой социологии в Петроградском университете. Основное его произведение — «Методология истории» (т. 1, 1910; т.2, 1911).

Он выступил за переход от «публицистического люби­тельства» в социологии к ее специализации, т.е. к научному профессионализму. В центре его внимания оказались вопросы синтеза истории и социологии. Вариант данного син­теза был им разработан.

Лаппо-Данилевский считал, что цель гуманитарной на­уки — это выяснение психического содержания социаль­ных и культурных фактов, а на основании этого построение типологической конструкции. Основными типологизирующими дисциплинами, по его мнению, являлись история и социология. Так же, как и М. Вебер, он указывал, что дан­ную двоякую задачу нельзя решить, используя только номотетические или только идиографические методы. Так как первые направлены на отыскание закона, а вторые на фик­сацию фактов. Социология рассматривалась как «номотетическая» наука, а история — как «идиографическая». Выход он видел в синтезе «истинно позитивных» моментов этих методов с помощью методологического осмысления их различия и границ применения как в социологии, так и в истории. Решение этой проблемы впервые позволит сформулировать основы теоретической социологии. Все предше­ствующие социологические школы не смогли выявить ни специфический «социальный фактор», ни принципы соц­иологического познания, поэтому он подверг критике как позитивизм О. Конта, так и экономизм К. Маркса.

Лаппо-Данилевский считал, что социология — это абс­трактная, обобщающая наука, которая не может опираться безусловно на понятия физики, механики или энергетики. Она изучает психологическую форму законосообразности, каузальности и необходимости. Под ней Лаппо-Данилевский понимал абсолютно безусловную цель, которая опре­деляет структуру массовой человеческой деятельности, а также формы ее развертывания и реализации. Исходя из этого, по его мнению, исторический прогресс заключается в осознании людьми этой цели и все более последовательной ее реализации. Общество, состоящее из индивидов, осозна­ет конечную идеальную цель и выступает как сгусток воли, общность.

Богдан Александрович КИСТЯКОВСКИЙ (1868—1920), также приверженец социологической гносеологии, выступал за строгое логическое подразделение наук об об­ществе (разграничение юриспруденции и социологии, исс­ледований социальной действительности и нормативных наук).

Основные работы: «Общество и личность» (1899), «Со­циальные науки и право» (1916).

Общество, по его мнению, это психическое взаимодей­ствие людей. А так как общество — психическое явление, его нельзя рассматривать при помощи пространственных категорий, ведь психические процессы очень отличаются от физических процессов и количественно неизмеримы.

Кистяковский правильно отметил, что психика индиви­да под воздействием общества изменяется. Общественная эволюция — это сложное понятие. Исследовать его можно только после рассмотрения более простых социальных за­конов, которые составляют основу данных процессов раз­вития и действуют всегда одинаково. Он считал, что соотношение социальных законов и законов развития об­щества такое же, как физических и химических законов, с законами геологии. Геология изучает явления, которые яв­ляются результатом сложного взаимодействия основных физических и химических законов. Социальная эволюция, по мнению Кистяковского, это сложный результат пересе­чения ряда различных причин, которые можно проанализировать в отдельности и объяснить при помощи основных социальных законов. При этом пересечение разных причин и сведение их в ту или другую комбинацию — чисто исто­рическая случайность. Для открытия закона необходимо изолировать однородные явления, которые находятся в причинной связи между собой. Только знание нескольких пересекающихся рядов причин даст возможность вывести закон. Он выступал против проведения аналогии между обществом и организмом.

Кистяковский, как и все неокантианцы, отмечал нали­чие кризиса в современном социальном познании и считал, что выход из него надо искать в области методологии. Он писал: «Надо знать, для какой специальной цели создается понятие, т.е. орудием какого познания оно будет служить для того, чтобы решить, существенен ли или несущественен гот или иной признак. Указания на специальные цели по­знания дает не формальная логика и методология. Так, например, понятие человека будет совершенно различно, и существенными надо будет признать совершенно различ­ные признаки, смотря по тому, будет ли это понятие обра­зовано для целей анатомии, физиологии, психологии или социологии. Определение понятия человека, данное Ла-Меттри в "L'homme machine", человек это машина, годится для анатома, для которого человек прежде всего есть меха­ническая комбинация целесообразно устроенных органов и их рудиментов, но оно не удовлетворило бы даже физиоло­га, не говоря даже о психологе и социологе. В противопо­ложность этому с аристотелевским определением человека, как животного общественного, анатому и физиологу нечего делать, и оно годится только для социолога и отчасти для психолога. Все это заставляет нас признать громадное зна­чение методологии для научного образования понятий, не­смотря на то, что собственно учение о понятии относится к формальной логике. Вырабатывать научные понятия, при­годные для той или другой специальной науки, нельзя, не разрабатывая методологию ее» /54, с.98 —99/.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Социология в россии под редакцией в. А

    Документ
    Авторский коллектив: Г.М. Андреева, В.Н. Амелин, Я.У. Астафьев, Г.С. Батыгин, И.В.Бестужев-Лада, Р.-Л. Винклер, А.А. Возьмитель, В.И. Гараджа, Я.И. Гилинский, З.
  2. Институт социологии социология в россии

    Литература
    Авторский коллектив: Г.М. Андреева, В.Н. Амелин, Я.У. Астафьев, Г.С. Батыгин, И.В.Бестужев-Лада, Р.-Л. Винклер, А.А. Возьмитель, В.И. Гараджа, Я.И. Гилинский, З.
  3. Тема № История русской социологии: определение границ предметно-тематического пространства и проблемы периодизации

    Семинар
    История русской социологии как предмет изучения. История русской социологии и история русской общественной мысли: общее и особенное. История русской социологической мысли как важный структурно-содержательный компонент истории русской духовной культуры.
  4. Проект развития образования программа «Совершенствование преподавания социально-экономических дисциплин в вузах» (4)

    Программа
    Программа дисциплины «История социологии» составлена в соответствии с требованиями (федеральный компонент) к обязательному минимуму содержания и уровню подготовки дипломированного специалиста (бакалавра, магистра) по циклу «Общие
  5. История Древнего Рима Компьютер на урок

    Урок
    Всемирная история : Всемирная история Биография.Ру: биографии исторических личностей Великая французская революция Всемирная история в лицах Всемирная история: единое научно-образовательное пространство Всемирная история: сайт Д.

Другие похожие документы..