Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Закон'
Настоящий Закон, регулируя общественные отношения в области охраны, восстановления и разумного использования животного мира, устанавливает правовые, ...полностью>>
'Автореферат диссертации'
Защита диссертации состоится «27» января 2011 г. в 14-30 на заседании диссертационного совета Д 212.141.03 в Московском государственном техническом у...полностью>>
'Документ'
В  2012 году исполняется 200 лет Победы в Отечественной войне 1812 года, которая имела огромное значение для политического, общественного и культурно...полностью>>
'Руководство'
Инфекционные болезни и эпидемиология. Контрольные тестовые задания для самоподготовки / В.И. Покровский, С.Г. Пак, Н.И. Брико, Б.К. Данилкин. 2-е изд....полностью>>

В. Э. Мейерхольд статьи письма речи беседы часть первая 1891-1917 Издательство «Искусство» Москва 1968 792 с м42 Составление, редакция текстов и комментарии А. В. Февральского общая редакция и вступительная статья

Главная > Статья
Сохрани ссылку в одной из сетей:

В.Э.МЕЙЕРХОЛЬД

СТАТЬИ ПИСЬМА РЕЧИ БЕСЕДЫ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1891-1917

Издательство «Искусство» Москва 1968

792 С М42

Составление, редакция текстов и комментарии А. В. ФЕВРАЛЬСКОГО

Общая редакция и вступительная статья Б. И. РОСТОЦКОГО

В подборе текстов и в подготовке комментариев принимала участие М. М. СИТКОВЕЦКАЯ

Редакционная коллегия: М. А. ВАЛЕНТЕЙ, М. М. КОРЕНЕВ, П. А. МАРКОВ, Б. И. РОСТОЦКИЙ, А. В. ФЕВРАЛЬСКИЙ, Н. Н. ЧУШКИН

Художественный редактор Г. К. Александров

Технический редактор М. П. Ушкова

Корректор А. А. Позина

А-06421. Сдано в набор 19/1-67 г. Подписано в печать 14/XII-67 г. Формат бумаги 70X90Vi6. Бумага типограф­ская № 1 и тифдручная. Усл. п. л. 27,934. Уч.-изд. л. 25,009 Тираж 30.000. Изд. № 4372. Издательство «Искусство», Москва, К-51, Цветной бульвар, 25. Заказ 23. Текст набран и отпечатан в типографии № 20. Иллюстрации отпечатаны в типографии № 2 Московская типография № 20 Главполиграфпрома Комитета по печати при Совете Министров СССР Москва, 1-й Рижский пер., 2

Цена 1 р. 84 к.

OCR: Свечников Александр, noyabr_9@mail.ru, г. Чита, театр «ЛиК»

В. Э. МЕЙЕРХОЛЬД И ЕГО ЛИТЕРАТУРНОЕ НАСЛЕДИЕ 5

ОТ СОСТАВИТЕЛЯ 42

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ 1891-1917 47

ИЗ ДНЕВНИКА 1891 ГОДА 47

ИЗ ПИСЕМ К О. М. МЕЙЕРХОЛЬД 48

I 48

II 48

III 48

IV 48

V 49

VI 49

ПИСЬМА А. Н. ТИХОНОВУ (СЕРЕБРОВУ) 50

I 50

II 50

ИЗ НАБРОСКОВ 1901-1902 ГОДОВ 52

I. <ИЗ ЗАПИСЕЙ 1901 ГОДА> 52

II. ЛИСТКИ, ВЫПАВШИЕ ИЗ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ (ПО ПОВОДУ КРАСНОГО ПЕТУХА» Г. ГАУПТМАНА) (1901 г.) 52

III. ИЗ ПИСЬМА К НЕИЗВЕСТНОМУ ЛИЦУ 54

ПИСЬМА А. П. ЧЕХОВУ 55

I 55

II 55

III 56

IV 60

V 61

VI 62

VII 63

ПИСЬМО К. С. СТАНИСЛАВСКОМУ 65

К ПРОЕКТУ НОВОЙ ДРАМАТИЧЕСКОЙ ТРУППЫ ПРИ МОСКОВСКОМ ХУДОЖЕСТВЕННОМ ТЕАТРЕ (1905 г.) 66

ПИСЬМО В. Я. БРЮСОВУ 68

ИЗ ПИСЕМ К О. М. МЕЙЕРХОЛЬД 69

I 69

II 69

ВСТУПИТЕЛЬНОЕ СЛОВО ПЕРЕД ПРЕМЬЕРОЙ СМЕРТИ ТЕНТАЖИЛЯ» В ТИФЛИСЕ 71

ИЗ ПИСЬМА К О. М. МЕЙЕРХОЛЬД 72

ТЕЛЕГРАММА МОСКОВСКОМУ ХУДОЖЕСТВЕННОМУ ТЕАТРУ 73

ПИСЬМО К. С. СТАНИСЛАВСКОМУ 74

О ТЕАТРЕ 75

ПРЕДИСЛОВИЕ 76

ПЕРВАЯ ЧАСТЬ К ИСТОРИИ И ТЕХНИКЕ ТЕАТРА (1907 г.) 78

I. ТЕАТР-СТУДИЯ 78

II. НАТУРАЛИСТИЧЕСКИЙ ТЕАТР И ТЕАТР НАСТРОЕНИЯ 83

III. ЛИТЕРАТУРНЫЕ ПРЕДВЕСТИЯ О НОВОМ ТЕАТРЕ 90

IV. ПЕРВЫЕ ПОПЫТКИ СОЗДАНИЯ УСЛОВНОГО ТЕАТРА 93

V. УСЛОВНЫЙ ТЕАТР 105

К ПОСТАНОВКЕ «ТРИСТАНА И ИЗОЛЬДЫ» НА МАРИИНСКОМ ТЕАТРЕ 30 ОКТЯБРЯ 1909 ГОДА 109

I 109

II 113

III 115

IV 118

ВТОРАЯ ЧАСТЬ. ИЗ ДНЕВНИКА (1907-1912) 122

I. MAX REINHARDT (BERLINER KAMMERSPIELE) (1907 г.) 122

II. EDWARD GORDON CRAIG (1909 г.) 125

III (1908 г.) 126

IV (1909 г.) 129

V (1910 г.) 139

VI. РУССКИЕ ДРАМАТУРГИ (Опыт классификации, с приложением схемы развития русской драмы) (1911 г.) 139

VII. «СТАРИННЫЙ ТЕАТР» В С.-ПЕТЕРБУРГЕ (первый период) 1908 г.) 145

VIII. К ПОСТАНОВКЕ «ДОН ЖУАНА» МОЛЬЕРА (1910 г.) 146

IX. ПОСЛЕ ПОСТАНОВКИ «TPИCTAHA И ИЗОЛЬДЫ» (1910 г.) 150

X. О ПОСТАНОВКЕ «ЦЕЗАРЯ И КЛЕОПАТРЫ» НА СЦЕНЕ НОВОГО ДРАМАТИЧЕСКОГО ТЕАТРА (Рецензия) (1910 г.) 152

XI. ИЗ ЗАПИСНЫХ КНИЖЕК 153

ТРЕТЬЯ ЧАСТЬ 155

БАЛАГАН (1912 г.) 155

I 155

II 162

ПРИЛОЖЕНИЕ 172

РЕЖИССЕРСКИЕ РАБОТЫ 1905-1912 172

ПРИМЕЧАНИЯ К СПИСКУ РЕЖИССЕРСКИХ РАБОТ 177

<А. К. ЛЯДОВ> (1914 г.) 191

<А. Н. СКРЯБИН> (1915 г.) 192

СВЕРЧОК НА ПЕЧИ, ИЛИ У ЗАМОЧНОЙ СКВАЖИНЫ (1914—1915 гг.) 193

БЕНУА-РЕЖИССЕР (1915 г.) 196

«ГРОЗА» 216

I. К ВОЗОБНОВЛЕНИЮ «ГРОЗЫ» А. Н. ОСТРОВСКОГО НА СЦЕНЕ АЛЕКСАНДРИЙСКОГО ТЕАТРА. РЕЧЬ РЕЖИССЕРА К АКТЕРАМ (1915 г.) 216

II. <ЧЕРНОВОЙ НАБРОСОК> (1915 г.) 220

СУЛЕРЖИЦКИЙ 222

«МАСКАРАД» (первая сценическая редакция) 223

I. <О ПОДГОТОВКЕ К ПОСТАНОВКЕ> (1911 г.) 223

II. «МАСКАРАД» НА СЦЕНЕ АЛЕКСАНДРИЙСКОГО ТЕАТРА. 223

III. БЕСЕДА ОБ АРБЕНИНЕ ПОСЛЕ ВТОРОЙ СЧИТКИ (21 августа 1911 г.) 223

IV. ПЕРВЫЕ НАБРОСКИ К СТАТЬЕ (1911 г.?) 224

V. <ИЗ ЗАПИСЕЙ> (1911 г.) 225

VI. <О ДРАМАТУРГИИ М. Ю. ЛЕРМОНТОВА> <1915 г.) 226

VII. <ПЕРЕД ПРЕМЬЕРОЙ> (1917 г.) 227

ПРИЛОЖЕНИЯ 229

<ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ О ДЕТСТВЕ> (1925-1926 гг) 229

БИОГРАФИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ (1921 г.) 230

<О КИНЕМАТОГРАФЕ> (1915 г.) 235

<«СИЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК»> (1916 г.) 236

ДОКЛАД «РЕВОЛЮЦИЯ И ТЕАТР» (14 апреля 1917 г.) 237

В. Э. МЕЙЕРХОЛЬД И ЕГО ЛИТЕРАТУРНОЕ НАСЛЕДИЕ

Выдающийся мастер режиссуры Всеволод Эмильевич Мейерхольд принадлежит к числу крупнейших деятелей советского те­атра. Постановки Мейерхольда, его творческие идеи, его искания и открытия получили особенно широкую известность в первые годы после Великой Октябрьской социалистической революции и до сих пор продолжают привлекать к себе пристальное внимание, постоянно вызывая настойчивый интерес не только в нашей стра­не, но и далеко за ее пределами.

Без вклада В. Э. Мейерхольда в искусство режиссуры попросту нельзя себе представить развитие передового театра XX века, как нельзя его представить без К. С. Станиславского, Вл. И. Немиро­вича-Данченко и Е. Б. Вахтангова, без М. Рейнгардта и Б. Брех­та. Вместе с тем Мейерхольд занимает свое особое, отмеченное печатью глубокого своеобразия место в ряду самых выдающихся мастеров мировой режиссуры. Повышенный интерес к творчеству Мейерхольда объясняется и яркостью и своеобычностью его блестящего таланта, и крутизной и неожиданностью поворотов, отмечающих вехи его жизни в искусстве, и — главное — его постоян­ным и неустанным стремлением к новому, его всегдашней устремленностью вперед, страстным желанием увидеть в настоящем контуры театра будущего.

Мейерхольду, как никому другому, был неизменно свойствен вызов, нарушение раз найденного и общепринятого, неожиданные переходы от одних художественных решений к другим, порою пря­мо противоположным. Вокруг творчества режиссера, вокруг по­ставленных им спектаклей, как правило, всегда шла напряженная и острая борьба. Эта борьба не утихла и по сей день, ее прямые отголоски слышны и ныне.

Поэтому легко понять, почему суждения о творчестве Мейер­хольда еще при его жизни были столь различны, даже противоположны, и неизбежно порождали непримиримые столкновения мне­ний. Все это, естественно, ставило творчество Мейерхольда в центр борьбы различных тенденций в театре, привлекало к нему повы­шенное, обостренное внимание.

Нельзя забывать при этом и о трагической судьбе художника, которая оказала влияние на восприятие его творчества. В 1938 го­ду руководимый им театр был закрыт, а в 1939 году В. Э. Мейерхольд был незаконно репрессирован. Реабилитирован В. Э. Мей­ерхольд посмертно.

Перед исследователями истории советского театрального искус­ства стоит сейчас задача подлинно научной оценки наследия Мей­ерхольда. Решение этой задачи имеет отнюдь не отвлеченно-акаде­мический смысл. Как известно, в сравнительно недавнем прошлом в подходе к явлениям советской драматургии и театра не раз ска­зывалось мертвящее влияние догматизма и вульгаризации. Доста­точно вспомнить хотя бы о том, что, например, драматургия Мая­ковского в ту пору не только рассматривалась чаще всего как якобы «слабая» часть наследия поэта, но и практически была от­лучена от сцены. Однако, пожалуй, ни в чем так отчетливо не про­явилось влияние догматизма, как в оценке творчества В. Э. Мей­ерхольда. Оно замалчивалось; его положительное значение игно­рировалось вовсе, а то, что могло дать повод для критики, выпя­чивалось на первый план и раздувалось. Восстановление истори­ческой истины оказывается в этом случае задачей первостепенного значения.

Современный этап жизни Советской страны диктует необходи­мость самого широкого использования всех богатств, накопленных за полвека развития советской социалистической культуры. Чтобы двигаться вперед, нельзя пренебрегать уже достигнутым, надо по­стоянно развивать и обогащать традиции передового советского театра.

Мейерхольд принадлежит к числу тех художников, которые с особой остротой и раньше многих других почувствовали победо­носную окрыляющую силу пролетарской революции. В первые же послеоктябрьские годы Мейерхольд не только самым активным образом включился в создание советского театра, но и с необык­новенной энергией провозгласил свое страстное и искреннее стре­мление поставить сценическое искусство на службу идеям комму­низма. В 1918 году Мейерхольд вступил в Коммунистическую пар­тию. Он был первым режиссером-коммунистом.

В годы, непосредственно предшествовавшие Октябрьской рево­люции, Мейерхольд утверждает концепцию театра «l'echo du temps passe» («эхо прошедшего времени»), изучает старинную на­родную театральную культуру России, Италии, Испании, стран Востока. После Октября он сразу же приходит к театру политиче­ски актуальному, злободневному, к революционному, митинговому, агитационному театру.

Мейерхольду всегда была присуща та внутренняя тревога большого художника, которая глубоко чужда мещанской успоко­енности и самодовольству. В своих истоках, в предреволюционную пору, она была связана с острым ощущением того, что в стране бурлят и зреют силы, готовые взорвать существующий порядок.

Ощущение трагизма предреволюционной действительности все более властно овладевало художником. Отсюда и брала свое на­чало основная направленность его устремлений. Не случайно особо ненавистными ему всегда были «нормы» натуралистического, эпигонского буржуазного театра. Именно неприятие натурализма как выражения буржуазно-мещанской ограниченности сблизило его на раннем этапе деятельности с символизмом и в то же время, несомненно, помогло художнику увидеть необъятность возможно­стей, открывшихся перед сценическим искусством благодаря побе­де социалистической революции.

В этом смысле судьба Мейерхольда как художника близка судьбе таких выдающихся представителей символизма в поэзии, как А. А. Блок и В. Я. Брюсов. Как известно, и Блок и Брюсов не только приняли пролетарскую революцию, но и горячо и вдохно­венно откликнулись на нее в своем творчестве, а Брюсов, подобно Мейерхольду, стал членом Коммунистической партии.

Со стремлением поставить искусство театра на службу револю­ции связаны наиболее сильные стороны творческой деятельности Мейерхольда в советские годы. В эволюции его творчества мы ви­дим один из особенно ярких и красноречивых примеров перестрой­ки и обогащения деятельности талантливейшего художника под животворным влиянием социалистической революции.

Это одна из причин, почему издание литературного наследия В. Э. Мейерхольда приобретает особое значение. Его деятельность — большой пласт истории русского театра предреволюцион­ной поры и первых десятилетий жизни советского театра, вплоть до конца 30-х годов. Сама живая история нашего театра говорит с читателем со страниц различных и по содержанию и по жанрам литературных документов, собранных в этом издании.

Конечно, главное значение статей, бесед, речей, докладов и других материалов, включенных в книгу, связано с тем, что их автор является крупнейшим режиссером. Это — документы, позво­ляющие приблизиться к пониманию творчества художника, в ка­кой-то мере вводящие в его лабораторию, характеризующие его позицию в развитии современного ему сценического искусства. Но есть и еще одна особенность у материалов, составляющих предла­гаемую вниманию читателя книгу. Они принадлежат режиссеру, который одновременно был прирожденным и высокоодаренным литератором.

Вспомним, что еще А. П. Чехов дал в одном из писем к О. Л. Книппер чрезвычайно высокую оценку литературным спо­собностям Мейерхольда: «Пишет он хорошо, даже талантливо, от­части и лучше, чем писал раньше. Ему бы следовало сотрудничать в газете»1. Как бы выполняя это напутствие Чехова, Мейерхольд на протяжении всего своего пути неизменно обращался к перу, настойчиво и последовательно разрабатывая и закрепляя литера­турно свои театрально-эстетические взгляды, оценки, наблюдения.

Вместе с тем в обращении к литературному обоснованию свое­го театрального «символа веры» сказалась не только литератур­ная одаренность Мейерхольда. Здесь проявились и другие, более общие причины и закономерности. Сами исторические условия, выдвинувшие на виднейшее место в сценическом искусстве ре­жиссера, как создателя спектакля и руководителя театра, делали его прежде всего идеологом, заставляли отстаивать свои идеи, свою программу — и со страниц книги (или газеты и журнала) и с трибуны. В литературном наследии Мейерхольда это прояв­ляется особенно отчетливо.

Статьи и высказывания Мейерхольда — это всегда документы театральных боев. Поэтому в них так приметны полемические преувеличения, «предрассудок любимой мысли», говоря словами Пушкина. Это нисколько не умаляет их значения. Напротив, они приобретают звучание живого исторического свидетельства, без которого невозможно понять действительную картину развития нашего театра.

Особое место среди публикуемых материалов имеют те из них, которые носят характер своеобразной режиссерской экспликации, даже если они и не имеют соответствующего названия. В них четко проступают контуры облика Мейерхольда-художника — замечательного мастера, всегда глубоко оригинального, неожиданного.

Публикация материалов литературного наследия Мейерхольда дает каждому читателю достаточно широкие возможности для са­мостоятельных суждений о большом художнике. И в этом, как мне кажется,— главная ценность подготовленной книги. Она по­может развеять те легенды, порою прямо противоположные по своему смыслу, но в одинаковой мере антиисторичные, которые до сих пор окружают имя Мейерхольда1. Сам Мейерхольд со стра­ниц книги будет говорить «о времени и о себе», говорить страст­но, полемично, порой впадая в крайности, в односторонность. И очевидность полемичности многих его выступлений лишь отте­нит то ценное, живое и плодотворное в его наследии, что должно по праву войти в жизнь нашего сегодняшнего театра.

* * *

Всеволод Эмильевич Мейерхольд родился в Пензе 10 февраля (нов. ст.) 1874 года в семье предпринимателя, выходца из Герма­нии. Окончив 2-ю Пензенскую гимназию, в 1895 году он поступил на юридический факультет Московского университета. Однако пребывание в университетской среде не принесло Мейерхольду удов­летворения. В его письмах того времени отчетливо пробивается мотив острой духовной неудовлетворенности, имевшей, несомненно, не последнее значение в принятом вскоре решении целиком отдаться искусству театра. Так, в письме от 20 сентября 1895 года Мейерхольд пишет: «Студенты, те, по крайней мере, в кругу ко­торых мне приходится быть, не только не увлекают меня, не толь­ко не приносят никакой нравственной пользы, но даже повергают в полнейшую хандру и кроме вреда ничего не приносят...». Сход­ную оценку мы находим и в письме от 12 октября того же года: «Мой курс совсем мне не нравится... Никакого общения, никаких общих интересов. Да насколько мне приходилось прислушиваться, нет никаких человеческих интересов, не только в общих, но даже в частных кружках, среди знакомых студентов...»2.

Не удивительно, что в этих условиях чуткую и восприимчивую натуру молодого Мейерхольда все сильнее захватывают впечатле­ния, связанные с богатой, насыщенной разнообразными события­ми художественной жизнью Москвы того времени. Все более и более отчетливо кристаллизуется у него интерес к театру. Глубокий след в памяти Мейерхольда оставляет увиденный им на сцене Общества искусства и литературы 29 января 1896 года спектакль «Отелло», поставленный К. С. Станиславским, с его участием в заглавной роли. В 1896 году Мейерхольд поступает на второй курс драматического класса Филармонического училища, которым руководил Вл. И. Немирович-Данченко.

Впервые Мейерхольд как актер выступил еще в 1892 году в Пензе (в подготовленном любителями спектакле «Горе от ума» он сыграл Репетилова и, кроме того, как указано на афише, испол­нял обязанности помощника режиссера). Летом 1896 и 1897 годов Мейерхольд участвовал в спектаклях Пензенского Народного те­атра, созданного любителями, с успехом выступал в пьесах А. Н. Островского, причем образцом для него в ту пору было ис­полнение М. П. Садовского. Однако на путь профессиональной сценической деятельности Мейерхольд стал лишь после окончания Филармонического училища, вступив в труппу Московского Художественного театра.

Молодой театр открылся, как известно, под именем Художест­венно-Общедоступного 14(27) октября 1898 года и сразу привлек к себе внимание широких общественных кругов не только своими спектаклями, но и своеобразными чертами того нового типа акте­ра, который был для него так характерен. Враждебность пошлым актерским навыкам, интеллигентность в самом лучшем смысле этого слова — все это отличало актеров Художественного театра с первых же шагов его деятельности.

Типичнейшим представителем этого нового типа актера был и молодой Мейерхольд. Сценическая деятельность представлялась ему, как и его сверстникам и соратникам по Художественному театру (а до того по драматическому классу Филармонического учи­лища), не просто благодарной возможностью применения своих способностей и склонностей, но прежде всего ответственной и по­четной сферой общественного служения.

Интересны документы, характеризующие умонастроение Мей­ерхольда в пору его артистической деятельности в МХТ. Они под­тверждают, что обращение к театру было для него путем не к уз­копрофессиональному, но к гражданскому самоопределению. Быть может, особенно многозначительны те строки писем Мейерхольда к А. Н. Тихонову (Сереброву), которые прямо и непосредственно перекликаются с горьковскими мотивами. Они связаны с острым ощущением социального неустройства, неурядицы жизни, пред­чувствием и желанием решительных перемен. «Пусть сильнее гря­нет буря» и море зашумит...» — пишет Мейерхольд в письме от 6 мая 1901 года.

Как же складывалась артистическая жизнь Мейерхольда в Московском Художественном театре? На его сцене Всеволод Эмильевич сыграл восемнадцать ролей. В первом спектакле МХТ — «Царе Федоре Иоанновиче» А. К. Толстого — он играл Ва­силия Шуйского, а в «Смерти Иоанна Грозного», в очередь с са­мим К. С. Станиславским,— Грозного. В числе его наиболее при­мечательных сценических созданий мы находим роли Треплева и Тузенбаха в чеховских «Чайке» и «Трех сестрах», принца Арагон­ского в «Венецианском купце» и Мальволио в «Двенадцатой ночи» Шекспира, Иоганнеса Фокерата в «Одиноких» Гауптмана и Петра в «Мещанах» М. Горького. В этих ролях сказалась Склонность Мейерхольда к резко характерному сценическому рисунку, а в образах Мальволио и в особенности принца Арагонского — к гро­тескно-комедийному, даже буффонному заострению образа. Его исполнение роли принца Арагонского было высоко оценено Стани­славским.

Особое место в ряду ролей, сыгранных Мейерхольдом в МХТ, заняли чеховские образы и образ Иоганнеса Фокерата. В них рас­крывалась тема социального одиночества интеллигента, мучитель­но ищущего выхода из круга «проклятых вопросов» современной жизни. Эти роли, в которых Мейерхольд подчеркивал мотив тра­гической безысходности судьбы своих героев, были ему по-особому близки. В наибольшей степени это относилось к роли Треплева. Душевная смятенность, неприкаянность Треплева, порывы к ново­му, трагическая беспокойность исканий — все это было близко Мейерхольду, глубоко волновало его.

Вступив в труппу Художественно-Общедоступного театра, Мей­ерхольд поначалу был безраздельно увлечен пафосом осущест­влявшихся в нем сценических реформ и в особенности режиссер­ским талантом Станиславского. Это увлечение было глубоким и искренним и, конечно, именно от этой ранней поры идет то огром­ное уважение Мейерхольда к Станиславскому, которое не могли уничтожить даже будущие споры и разногласия.

Рассказывая о репетициях «Венецианского купца» в письме от 22 июня 1898 года, Мейерхольд сообщал: «Репетиции идут прекрасно, и это исключительно благодаря Алексееву. Как он умеет заинтересовывать своими объяснениями, как сильно поднимает настроение, дивно показывая и увлекаясь. Какое художественное чутье, какая фантазия». Еще более красноречивы строки письма от 28 июня того же года, в которых Мейерхольд как бы подводит итоги первых впечатлений от пребывания в Художественно-Обще­доступном театре: «Вот какое впечатление выношу я, — кончив школу, я попал в Академию драматического искусства. Столько интересного, оригинального, столько нового, умного. Алексеев не талантливый, нет. Он гениальный режиссер-учитель. Какая богатая эрудиция, какая фантазия».

Казалось бы, при таком восприятии того, что окружало моло­дого артиста в МХТ, не могло быть места для каких-либо сомне­ний и неудовлетворенности. Однако, как видно из других писем и высказываний Мейерхольда, относящихся к тому же самому вре­мени, это было далеко не так. Можно сослаться хотя бы на письмо от 22 июля 1898 года, в котором Мейерхольд рассказывает о чтении на труппе К. С. Станиславским пьесы Г. Гауптмана «Ганнеле». Мы находим здесь, например, такое чрезвычайно кате­горическое высказывание: «Я плакал... И мне так хотелось убе­жать отсюда. Ведь здесь говорят только о форме. Красота, красо­та, красота! Об идее здесь молчат, а когда говорят, то так, что делается за нее обидно. Господи! Да разве могут эти сытые люди, эти капиталисты, собравшиеся в храм Мельпомены для самоуслаж­дения, да, только для этого, понять весь смысл гауптмановской «Ганнеле». Может быть, и могут, да только, к сожалению, не за­хотят никогда, никогда».

Все существенно в этом суждении Мейерхольда — и его очевид­ная несправедливость, и нетерпимость столь резко выраженного радикально-революционного оттенка.

Самый уход Мейерхольда из Художественного театра и был связан с назревшим у него чувством неудовлетворенности, тягой к новым, казавшимся ему более действенными, средствам в искусстве. Замечательны в этом смысле строки из письма Мейерхольда Че­хову от 18 апреля 1901 года, в котором он рассказывает о демон­страции, устроенной зрителями на одном из представлений «Док­тора Штокмана» во время гастролей МХТ в Петербурге и об из­биении полицией участников сходки у Казанского собора 4 марта 1901 года: «Мне хочется пламенеть духом своего времени. Мне хо­чется, чтобы все служители сцены пришли к сознанию своей ве­ликой миссии. Меня волнуют мои товарищи, не желающие под­няться выше кастовых, узких интересов, чуждые интересов обще­ственности. Да, театр может сыграть громадную роль в перестрой­ке всего существующего!»

Искания нового были предприняты Мейерхольдом в пору, ког­да он, покинув Художественный театр (в 1902 году), стал во главе организованного им Товарищества новой драмы, дававшего спек­такли в Херсоне (сезоны 1902/03 и 1903/04), Тифлисе (сезон 1904/05), Ростове-на-Дону, Полтаве (1906) и некоторых других го­родах. К этому времени и относится начало самостоятельной ре­жиссерской работы Мейерхольда, продолжавшего одновременно выступать в эти годы и в качестве актера.

Деятельность Мейерхольда как режиссера и руководителя То­варищества новой драмы обнаруживает несомненную противоречи­вость. Первоначально она была как бы прямым развитием творче­ской программы МХТ. Это сказывалось уже в самом выборе пьес. Среди осуществленных Мейерхольдом постановок мы видим пьесы А. П. Чехова и М. Горького («Мещане» и «На дне», в котором Мейерхольд играл роль Актера). Однако постепенно в деятельно­сти Товарищества все более определенно стала проявляться тяга к символистскому репертуару, к отходу от принципов искусства Художественного театра в сторону совершенно иных приемов по­становки. На его сцене появляются такие пьесы, как «Золотое руно» и «Снег» С. Пшибышевского, «Смерть Тентажиля» М. Метерлинка.

В 1905 году К. С. Станиславский создает Театр-студию, вошед­шую в историю театра под названием Студии на Поварской. По замыслу Станиславского студия должна была стать своего рода экспериментальным филиалом МХТ. К работе в студии Стани­славский привлек Мейерхольда. Рассказывая о причинах, побу­дивших его к этому, Станиславский пишет в «Моей жизни в ис­кусстве»: «...я лишь стремился к новому, но еще не знал путей и средств его осуществления, тогда как Мейерхольд, казалось, уже нашел новые пути и приемы, но не мог их осуществить в полной мере...»1



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Современной российской литературе, классической русской литературе, истории, образованию, учебным пособиям, искусству и другим

    Книга
    MK11- 1-bz Баумволь Р. Друг в корзинке, обл., 15 стр., 2009 год, 978-5-91678-014-7, Москва, издательство ЛомоносовЪ; серия Маленькие сказки. Книжки серии "Маленькие сказки" взрослые и дети читают вместе.
  2. Код, Автор, Название, Обложка, Страницы, Год, isbn, Издательство, Место издания, Серия, Аннотация (2)

    Книга
    MK10-17175-sn Виткович В., Ягдфельд Г. Сказки среди бела дня, пер., 160 стр., 2009 год, 978-5-901599-99-0, М, издательство Теревинф; серия Книги для детей и взрослых.
  3. Андрей Белый Между двух революций Воспоминания в 3-х книгах

    Книга
    Станислав Пшибышевский Франк Ведекинд Бегство из Мюнхена Париж Я - в пансиончике Жан Жорес На экране (Манасевич-Мануйлов, Гумилев, Минский, Александр Бенуа) Болезнь Предотъездные дни Глава четвертая.
  4. Текст взят с психологического сайта (18)

    Книга
    Это не значит, что в ней представлены только современные афористы. Это лишь значит, что в книге собраны афоризмы, которые могли бы заинтересовать современного читателя.
  5. Душенко К. В. Д 86 Большая книга афоризмов. Изд. 5-е, исправленное

    Книга
    Это не значит, что в ней представлены только современные афористы. Это лишь значит, что в книге собраны афоризмы, которые могли бы заинтересовать современного читателя.

Другие похожие документы..