Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Викторина'
Учиться беречь и охранять природу дети должны с детства. Показать им красоту и величие окружающего мира, заинтересовать и увлечь игрой классный руков...полностью>>
'Рабочая программа'
Рабочая программа составлена доцентом кафедры детских болезней педиатрического факультета ВолГМУ А.Н. Халанским (заведующий кафедрой – профессор Е.И....полностью>>
'Документ'
Вид деятельности: внеклассное мероприятие, входящее в систему образовательного и воспитательного процесса на основе знакомства учащихся с традициями ...полностью>>
'Документ'
Проблема употребления алкоголя, табака и наркотиков очень актуальна в наши дни. Сейчас их потребление характеризуется огромными цифрами. От этого стр...полностью>>

Н. А. Тюкачев Дореволюционная народническая историография народнического движения в России

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Н.А.Тюкачев

Дореволюционная народническая историография

народнического движения в России

Вестник Брянского государственного университета.- Брянск, БГУ. 2004

Дореволюционное изучение народнического движения теоретиками и практиками народничества довольно отчетливо делится на два периода. Первый из них - с начала 1880-х гг. до 1905 г., второй - с 1905 г. до 1917 г. Характерной чертой первого периода было накопление источниковой базы для истории народничества. Многочисленные материалы публиковались главным образом в нелегальной народнической литературе, как зарубежной, так и выходившей в России. Первая русская революция 1905-1907 гг. привела к значительному расширению источниковой и историографической базы для исследования народнического движения. Интересные воспоминания народников были опубликованы в журналах "Былое", "Минувшие годы", "Голос минувшего", а также отдельными изданиями.

Исходя из этой периодизации, в данной статье мы и рассматриваем народнические взгляды на народническое движение.

Первые замыслы сбора материалов для истории революционного народнического движения появились у теоретиков народничества П.Л.Лаврова и П.Н.Ткачева еще в середине 1870-х гг. Лавров обращался к читателям журнала "Вперед" с призывом высылать ему материалы о революционном движении в России. Ткачев намеревался написать и издать историю революционного движения отдельной книгой.

Однако эти планы остались неосуществленными1.

Большое количество материалов об участниках народнического движения, главным образом в виде биографических сведений о погибших и некрологов, были опубликованы в многочисленных нелегальных изданиях 70-х - начала 80-х гг. Речь идет о таких изданиях, как "Вперед", "Работник", "Набат", "Начало", "Земля и воля", "Листок Земли и воли", "Община", "Народная воля", "Листок Народной воли", "Черный передел", "Вестник Народной воли".

Важную для исследователя группу материалов представляют собой документы, связанные с подготовкой политических процессов начала 1880-х гг., особенно те показания и заявления, которые были сделаны рядом крупных деятелей "Народной воли". Для них единственной возможностью донести до потомков свое видение революционного движения было рассказать об этом на следствии. И этот замысел осужденных и погибших народников оправдался. После революции октября 1917 г. эти материалы были опубликованы. Наибольший интерес для нас представляют заявления на следствии А.Квятковского и С.Ширяева, а также показания А.Михайлова.

Заявление Квятковского было опубликовано С.Н.Валком в 1926 г. в "Красном архиве"2. "Я изложу историю моего революционного развития", писал Квятковский, объяснив, что история его революционной деятельности "будет в то же время и историей революционной партии", потому что он "пережил все те моменты развития, все те изменения в направлении деятельности этой партии, какие совершались в ней с начала семидесятых годов". Квятковский рассказывает о кружках самообразования начала 70-х гг., характеризует "хождение в народ", которое он относит к 1873-1875 гг. Серединой 1876 г. Квятковский датирует окончание "первого периода русского революционного движения". Говоря о "неудачах и неуспехах" пропаганды, он относит их только к деревне, отмечая, что этого "применить нельзя" к городам, в особенности к Петербургу, где социализм "пустил корень" среди рабочих. Подчеркивая разочарование "хождением в народ", Квятковский говорил и о пользе "хождения" для развития революционного дела, так как оно дало богатый материал для "наблюдения над народной жизнью". Довольно подробно охарактеризована программа "так называемой народнической партии", то есть "Земли и воли", освещаются некоторые "существенные черты" ее организации и деятельности. В частности, разъясняются обстоятельства, связанные с покушением А.Соловьева.

Квятковский пишет о Липецком съезде, где, по его словам, получили начало "и программа, и организация партии, которая имела своим органом газету "Народная воля". Любопытно замечание Квятковского, что "Народную волю" правильнее было бы назвать "революционно-политической партией народников". В изложении Квятковским программы "Народной воли" заметно сильное преуменьшение роли террора в системе ее взглядов. В его освещении понимание смысла террора почти не отличается от землевольческой позиции по этому вопросу: "охранение чести и защита интересов собственно партии".

Заявление С.Ширяева, сопроцессника Квятковского, было опубликовано Р.М.Кантором в "Красном архиве" за 1924 г.3 Этот документ особенно богат фактами и соображениями о петербургском подполье конца 70-х гг., о пропаганде среди рабочих, о "Северном союзе русских рабочих". Существенны данные Ширяева о Липецком съезде. В начале ширяевского заявления содержатся ценные сведения об эмиграции второй половины 70-х гг., в конце заявления - материал о террористических приготовлениях народовольцев в 1879 г. и о покушении на Московско-Курской дороге 19 ноября того же года.

Показания Александра Михайлова были опубликованы в 1925 г.4 Они занимают особо крупное место не только в той своеобразной группе материалов, которую мы тут характеризуем, но и вообще в историко-революционной литературе, посвященной народническому движению. Показания Михайлова охватывают широкий круг вопросов. Он характеризует студенческое движение Петербурга и Киева. Затем очень интересно и обстоятельно рассказывает о двух главных направлениях революционного движения первой половины 70-х гг. - бунтарском и пропагандистском, более бегло говорит о так называемых "якобинцах". Михайлов говорит о "чайковцах", называя их руководителями пропагандистского движения, начиная с 1872 г. и придавая им большое значение также в создании организации "Земля и воля".

Изложению главных положений "народнической" (землевольческой) программы уделено заметное место в показаниях Михайлова. Он оттеняет сходство воззрений землевольцев с "положениями бунтарской программы", но отмечает и "значительную разницу", причину которой видит в "более серьезном и основательном знакомстве с действительной жизнью" и вследствие того в "отсутствии идеализации в той степени, в какой она присуща была большинству бунтарей", в большей "житейской опытности и осмотрительности, освободившей от тенденциозной исключительности"5. Подробно освещены у Михайлова практические планы землевольцев, их способы и приемы деятельности в деревне, а частично и в городе - среди рабочих.

Михайлов, как известно, был в числе основоположников "Народной воли". Заслуживает внимания тот факт, что, в отличие от многих народовольцев, он довольно высоко оценивал возможности и практические результаты землевольческой деятельности среди крестьянства. "Уходя из деревень, чтобы принять участие в борьбе с правительством, народники почти везде оставляли после себя преемников из крестьян, более или менее подготовленных, могущих продолжать дело создания народно-оппозиционных сил", - писал он6. Михайлов признавал, что деревенская работа землевольцев подрывалась террористической борьбой, завязывавшейся в столице, вследствие которой уменьшался приток новых деятелей на помощь поселившимся в деревне и возник недостаток в материальных средствах, уходивших на ту же городскую борьбу7.

Нарастанию политических и террористических тенденций в народническом движении Михайлов в своих показаниях уделял самое широкое место. Особенно он подчеркивал влияние на этот процесс правительственных преследований и жестокостей, да и вообще усиление реакции, следствием которого "на борьбу с виновником всего этого (Александром II - Н.Т.) многие стали смотреть не только как на необходимый ответ на самые жестокие гонения, но и как на избавление родины от тирании, остановившей на неопределенное время ее общественное развитие"8. О месте террора в народовольческой борьбе во взглядах "Народной воли" Михайлов говорит иначе, и правильнее, чем Квятковский: "Средством борьбы должен был служить не один террор - как средства намечались многообразные действия. Они указаны в программе Исполнительного комитета. Но террор считался как одно из главных средств"9.

В переходе от этапа "хождения в народ" к народничеству второй половины 70-х гг., то есть к "Земле и воле", а затем от землевольчества к "Народной воле" Михайлов видел процесс "национализирования" идей "русских социалистов", то есть всем большего приспособления их к условиям и требованиям русской действительности10. Понимая задачу "Народной воли", как борьбу за "политические права народу", с помощью которых он, народ, уже "себя устроит", Михайлов заявлял: "Это лозунг уже не социалиста только, а всякого развитого и честного русского гражданина"11.

Следует добавить, что в показаниях Михайлова содержится много сведений и размышлений по поводу различных эпизодов революционного движения 70-х гг. и их значения. Это сведения о Казанской демонстрации 6 декабря 1876 г., о петербургских рабочих стачках, о последствиях покушения Веры Засулич, о покушении на царя 19 ноября 1879 г. и т.д.

Большой интерес представляет издание группой, выпускавшей газету "Работник", известной "записки Палена" с послесловием Д.А.Клеменца. В данном контексте нас интересует именно это послесловие. Его автор сравнил состояние революционного движения в середине 70-х гг. и в период "Нечаевского дела", отметив успехи, достигнутые за пять лет. Нечаевский процесс, по мнению Клеменца, "послужил очень хорошим средством пропаганды, он подготовил для нее новую почву, и под ее влиянием выработалось немало новых революционных деятелей". С другой стороны, "нечаевский процесс оказал еще большую услугу русским революционерам, он выяснил им их прежние ошибки и заблуждения и заставил искать других, лучших путей для деятельности, новых, более разумных и практических средств к достижению своих целей"12.

Автор послесловия опровергает утверждение Палена об особой роли Бакунина и Лаврова. "Как ни умен, как ни всеведущ граф Пален, но многого он еще не знает и многому ему следовало бы научиться", - иронизирует автор послесловия. "Не Лавров создавал петербургскую и московскую молодежь... а напротив, эта самая молодежь создала Лаврова,... она вытащила его из мира трансцедентальной метафизики... на путь более живой деятельности; не он - ей, а она - ему крикнула "вперед!"13. Автор не согласен также с предположениями относительно огромного влияния Бакунина на русскую молодежь. Он, видимо, прав в своем утверждении, что "Бакунин никогда не был для русской молодежи тем полновластным диктатором, каким считает его граф Пален"14. Далее автор проводит мысль, что русской молодежи пора "покончить с людьми, имеющими претензию быть генералами от революции", которая "всюду, во всех сферах жизни" стремится "заменить личность - коллективностью". Кроме того, автор послесловия резко критиковал "якобинское" течение среди русских революционеров, утверждая, что у него "очень мало" сторонников и что "никто их больше не слушает". К "якобинцам" причислялся, конечно, Ткачев. Его положения об отсутствии в России буржуазии и пролетариата, о необходимости борьбы революционеров "с одной политической властью", приведены Клеменцем в качестве доказательства несостоятельности "политических позиций русских якобинцев"15.

Совершенно по-другому смотрел на революционное движение сам П.Н.Ткачев, что отражено в его статьях в "Набате", опубликованных в 1875-1879 гг. Ткачев критически относился к движению 70-х гг. до поворота его к народовольчеству. Ткачев противопоставлял ему опыт движения 60-х гг., то есть ишутинско-каракозовский и нечаевский эпизоды. Деятельность революционеров 60-х гг., по определению Ткачева, носила "непосредственно-революционное" направление16. По мнению Ткачева, после неудачи Нечаевского заговора наступила реакция. "Энергия русской революционной партии" была в значительной степени ослаблена; с поля деятельности были, как ему казалось, устранены "наиболее революционные силы". Ткачев чрезвычайно резко характеризовал выдвинувшихся "на первый план" после Нечаева деятелей: "Люди трусливые и миролюбивые, люди флегматического темперамента и слабого ума, резонерствующие софисты гордо подняли головы, почуяв, что теперь настало их время"17.

Эти резкие, даже оскорбительные слова Ткачев адресовал прежде всего Лаврову и его сторонникам, но также отчасти и "бунтарям". Признавая, что "бунтари" "жаждали деятельности более живой, более непосредственной", Ткачев утверждал, что бунтари согласны с пропагандистами" во всех основных положениях". Различия между бунтарями и пропагандистами Ткачев считал несущественными: "Они (бунтари - Н.Т.) вполне были согласны с самыми миролюбивейшими и реакционнейшими из пропагандистов в том, что нужно не делать революцию, пользуясь наличными революционными элементами, а только подготовлять к ней народ, т.е. в конце концов, заниматься все тою же пропагандою. Они расходятся с ними только в средствах этой пропаганды: им хотелось средств более решительных, более соответствующих их революционным инстинктам и их живым темпераментам, чем те средства, которые практиковались пропагандистами"18.

Такое враждебное отношение Ткачева и к лавристскому, и к бакунистскому течениям в движении 70-х гг. основано на его неверии в революцию, совершаемую в форме массового крестьянского восстания. Как известно, Ткачев имел совершенно другие представления о формах и методах революционной борьбы.

Писал Ткачев и о "хождении в народ", отметив различные тенденции среди участников хождения. Сущность этих тенденций он определил такими словами: "Цель хождения одни видели в обучении народа, другие - в обучении у народа, а третьи - просто в приглядывании к народу"19. В оценке "хождения" у Ткачева были колебания. Он видел некоторые положительные результаты. Движение обратило на себя внимание и правительства, и общества, и народа: "Раз нас заметили, нами заинтересуются и нас будут слушать". Однако движение отличалось "беспорядочностью и хаотичностью", и это привело к массовым арестам. Общий вывод Ткачева гласил: "По части "подготовления себя" к "хождению", по части подготовления революционной пропаганды революционеры кое-чего добились, но зато по части осуществления ее целей не сделано ровно ничего. Мало того, сами эти цели как-то отошли на задний план, спутались, затерялись в общем хаосе "движения в народ"20.

Внимание Ткачева привлекала организация "Москвичей", которая было осуждена по "Процессу 50-ти". В этой попытке организации революционных сил Ткачев видел лишь осуществление на практике теории "федеративной организации", против которой он убежденно воевал. Именно непрочности организационных оснований "Москвичей" Ткачев приписывал быстрый ее провал21.

Начало индивидуального политического террора в 1878 г. Ткачев с энтузиазмом приветствовал, так как видел в нем начало "нового фазиса революционного движения". Он радовался упадку пропагандистских тенденций. "Новый фазис" в глазах Ткачева означал возврат к "старым революционным традициям", т.е. к традициям Ишутина и Нечаева, а вместе с тем санкционирование программы самого Ткачева и его "Набата".

В конце 1879 г., когда уже действовала "Народная воля", Ткачев писал: "Боевая организация революционных сил, дезорганизация и терроризация правительственной власти - таковы были с самого начала требования нашей программы. И в настоящее время требования эти стали наконец осуществляться на практике"22. Следует отметить, что претензии Ткачева считать себя и газету "Набат" родоначальниками и основоположниками нового направления революционной деятельности, претворяемого в жизнь "Народной волей", самими народовольцами не признавались и отвергались23.

Одним из первых историков революционного движения был крупный идеолог народничества П.Л.Лавров. Мы остановимся на двух наиболее важных и характерных произведениях Лаврова о народничестве. В 1879 г. Лавров написал "Обзор революционного движения в России", опубликованный на немецком языке в цюрихском "Ежегоднике социальной жизни и социальной политики". На русском языке эта статья была опубликована в 1925 г. в "Каторге и ссылке"24. В своей работе Лавров доказывал, что русское движение "имеет в своей основе социалистические принципы" и примыкает к "общему социалистическому движению, распространяющемуся на весь цивилизованный мир", хотя и принимает особые формы, зависящие от специфических условий России. Активное социалистическое движение в России Лавров относит к 1873-1876 гг. Дана характеристика разногласий между бакунистами и сторонниками пропаганды в народе для постепенной подготовки революции, причем автор отметил, что на деле в то время "все занимались пропагандой". Эта пропаганда не имела успеха, так как пропагандисты были слабо подготовлены, а народ совсем не подготовлен. Результатом были огромные жертвы и "горькое разочарование" у части деятелей25.

Большое внимание в своей статье Лавров уделил тем сдвигам в революционном движении, которые наметились в 1878-1879 гг. Начало "новой эпохи" он связывал с выстрелом Веры Засулич 24 января 1878 г. Автор проследил тенденцию террористической борьбы на примере убийства Мезенцова, покушения Соловьева, вооруженных сопротивлений при арестах народников. Позиция Лаврова по отношению к террору достаточно сдержана. Он выразил ее следующими словами: "Русские социалисты были вынуждены защищаться, как они находили это лучшим. Они прибегали, таким образом, сначала к вооруженному сопротивлению при арестах, потом к политическим покушениям. События совершались совсем независимо оттого, что преследуемые были именно социалистами, и, бесспорно, никому из их участников не приходило в голову, что убийство шефа жандармов... или Александра II могло бы хоть на один шаг приблизить к цели борьбу пролетариата против капитала... Здесь скорее имела место просто борьба между варварским правительством и озлобленной преследуемой партией. Вопрос поэтому стоял и мог стоять только так: было ли стратегически целесообразно со стороны социально-революционной партии вести борьбу таким способом или нет?.. Окончательный ответ на это остается предоставить, как и во всякой другой войне, истории"26.

В связи с новыми формами борьбы, которые все шире применялись революционерами в конце 70-х гг., Лавров ставил вопрос о взаимоотношениях социалистов и "политических радикалов". Он читал, что участники движения убеждены в полезности политической свободы для последующего экономического переворота, и что на этой почве сблизились социалисты и "политические радикалы". При этом Лавров выражал свою озабоченность тем, что в террористической борьбе социалистические принципы все больше отступают на задний план27.

Рассматривая студенческое движение, Лавров считал его частью оппозиционного либерализма, наряду с земством и печатью. Однако, часть учащейся молодежи, признавал Лавров, настроена социалистически. Собственно либеральное движение также отражено в статье Лаврова. Он считал либеральное движение конца 70-х гг. "очень значительным" и связывал его с "бессилием правительства во внутренней борьбе", с "обостренным отношением" правительства к обществу, а также с "новыми организационными попытками рабочих в индустриальных центрах"28.

В 1895-1996 гг. в "Материалах для истории русского революционного движения", которые издавались "Группой старых народовольцев", была опубликована самая значительная работа Лаврова по истории народничества. Она называется "Народники - пропагандисты 1873-1878 гг.". Отдельной книгой эта работа увидела свет только в 1925 г.29 При работе над своим историческим произведением Лавров использовал большой крут опубликованных и неопубликованных источников. Он широко цитировал неопубликованные тогда воспоминания таких народников, как Аптекман, Ланганс, Шишко, Аитов, Бохановский и др.

В "Народниках - пропагандистах" Лавров дает периодизацию революционного движения 70-х гг. Первый период, начало которого у Лаврова не обозначено, заканчивается в 1873 г. Описываются кружки "чайковцев", долгушинцев, а также роль Цюриха как зарубежного центра русской революционной эмиграции и передовой молодежи. Следующий период - это "хождение в народ" 1873-1976 гг. Затем следует кризис, вызванный разгромом "хождения", который является одновременно и "переходом к другой эпохе" - хронологически это 1876-1878 гг.30 Отметим, что Лавров явно недооценивал период "Земли и воли" как самостоятельный в истории народнического движения.

Самая большая глава работы Лаврова посвящена периоду "хождения в народ". В ней автором использованы воспоминания и очерки Степняка-Кравчинского, Дебагория-Мокриевича, Аптекмана и других народников, а также опубликованный обвинительный акт по "Делу 193-х", материалы "Процесса 50-ти" и другие документы.

Большое место Лавров уделил идеологическим факторам движения 70-х гг., заграничной литературе, вопросу о соотношении разных направлений революционного народничества. Отдельная глава посвящена изданию "Вперед!". Лавров касается возникновения этого органа, освещает историю последовательных трех проектов его программы, а также говорит о связях своего органа с Россией. Отметим, что Лавров откровенно признает преобладание бакунистов над "впередовцами" в России. Так, например, он отмечает приходившие уже в 1873 г. из России "все более определенные известия" о том, что кружки русской молодежи были "гораздо ближе" к взглядам "бунтарей", чем "подготовителей"31.

Следя за судьбами своей фракции, Лавров особенно внимательно останавливается на противоречиях, обнаружившихся на съезде "лавристов" в Париже в декабре 1876 г. По его определению, "внутренний разлад назрел настолько, что первый заграничный съезд пропагандистов - подготовителей был не только последним, но, по-видимому, произнес политическому значению фракции смертный приговор"32. Характеризуя идейную платформу "Вперед!", Лавров писал о понимании задач социализма, революции, обязанностей интеллигенции. Он подчеркивал, что "Вперед!" пропагандировал "революционный", а не "легальный" путь. Причем "основным мотивом" оставалось положение, что "дело революционеров из интеллигенции - подготовлять, и только подготовлять революцию"33.

В своей работе Лавров неоднократно писал о Ткачеве и его последователях - "русских якобинцах". Он рассказывал историю сближения и разрыва Ткачева с журналом "Вперед!", освещал свою полемику с Ткачевым. Объясняя, почему редакция "Вперед!" решила ответить на нападки "русских якобинцев", Лавров пишет: "Ей казалось, что эти противники имеют некоторые шансы соблазнить волнующуюся и нетерпеливую русскую молодежь к способу деятельности, который оторвал бы ее от всемирного исторического движения социализма, не представляя никакого ручательства в большем успехе в борьбе с русским абсолютизмом"34.

Однако тон отзывов Лаврова о "русских якобинцах" в "Народниках - пропагандистах" сильно отличается от прежнего, данного в обзоре 1879 г., где такие отзывы носили пренебрежительный и даже враждебный характер. Более спокойные отзывы о "якобинцах" связаны с эволюцией взглядов Лаврова. Теперь, в середине 1890-х гг., он признает, что "шансы якобинцев были действительно значительны и быстро увеличились, как только он оставил в стороне свою неловкую борьбу против всех направлений русского социализма, но усвоил себе принципиальные требования последнего"35.

На последних страницах своей работы Лавров бегло упоминает об "эпохе деятельности народников "Земли и воли", с их, как он подчеркивал, "попытками крепкой организации интеллигенции, расселяющейся в народе", и об "эпохе народников "Народной воли", у которой он признавал "действительную организацию для борьбы с правительством как главною помехою свободного и самостоятельного подготовления народа к его самоопределяющей роли"36.

В начале 1880-х гг. находящийся в эмиграции народник Сергей Кравчинский начал публикацию своих известных впоследствии очерков "Подпольная Россия". Они были опубликованы сначала на итальянском, затем на многих других европейских языках под псевдонимом "Степняк". Целью автора было ознакомление европейского общественного мнения с русским революционным движением. Отдельные части книги Степняка-Кравчинского публиковались в 1883 г. в "Календаре Народной воли", а в 1893г. "Фонд вольной русской прессы" в Лондоне выпустил "Подпольную Россию" полностью в авторском переводе37.

"Подпольная Россия" состоит из трех частей: введения, "Революционных профилей", "Очерков из жизни революционеров". Восемь "профилей" дал Степняк в своей книге: Я.Стефановича, Д.Клеменца, В.Осинского, П.Кропоткина, Д.Лизогуба, Г.Гельфман, В.Засулич и С.Перовской. В литературе того времени о них судили очень по-разному. Рецензент книги Степняка в "Вольном слове" находил, что типы очерчены неясно и бледно и что, "несмотря на этикетки, наклеиваемые автором на каждое лицо, читатель не может составить себе о нем никакого настоящего представления"38. А по мнению Л.Дейча, "Степняку удалось в небольших очерках дать удивительно верные и меткие образы,... выведенные им лица выступают как живые"39. Советский историк Ш.М.Левин, отметив некоторые фактические неточности в "профилях", в целом весьма высоко оценивал их. Левин писал, что "существенные черты характера... деятелей 70-х гг. были схвачены метко и правильно, вследствие чего "профили" для понимания облика лучших семидесятников имеют непреходящее значение"40.

Рассматривая во введении к своей книге вопрос о предпосылках движения 70-х гг., Степняк настаивал на значении идейного общения между Россией и Западной Европой. Особенно он подчеркивал роль Парижской Коммуны. Именно Коммуне Степняк приписывал роль той искры, которая превращает "скрытое пока недовольство во всеобщий взрыв". "Хождение в народ" Степняк характеризует как "изумительный по своему героизму опыт могущества слова". Степняк говорит о переходе к деревенским поселениям, отмечая, что их участники действовали "чрезвычайно осторожно", старались "не производить шума", что поселения продолжались несколько лет "с переменным счастьем", но никаких заметных следов не оставили41.

Надо иметь в виду, что после раскола "Земли и воли" находящийся в эмиграции Степняк-Кравчинский явно склонялся к народовольчеству, и эта тенденция сильно сказалась на его книге "Подпольная Россия". Автор подводит читателей к мысли о полной неизбежности и целесообразности поворота к терроризму в конце 70-х гг. "Нечего было и думать, - пишет он во вступительной части книги, - о взятии приступом твердыни царизма... Нужно было обойти врага с тылу, схватиться лицом к лицу позади его неприступных позиций, где не помогли бы ему все его легионы. Так возник терроризм"42.

Издавая свою книгу в начале 1890-х гг. на русском языке, автор снабдил ее другим, достаточно объемным заключением. В нем наиболее важная часть касается оценки "Народной воли". Причину неудачи революционного движения после успешного покушения 1 марта 1881 г. Степняк видел в ошибках "Народной воли". Он полагал, что силы партии были очень велики вплоть до "дегаевщины" 1883 г. По мнению Степняка, "Народная воля" должна была не задаваться "фантазиями" о захвате власти и временном правительстве, а взять на себя почин в деле решительного выступления, которое даже в случае неудачи дало бы могучий толчок всему революционному движению. Но она в течение целых двух лет "величайшего революционного возбуждения" 1881-1983 гг. не предприняла ни покушений, ни открытых нападений. "Первые отвергались ввиду последних, как опасная трата сил, а последние откладывались в видах расширения организации до невозможных размеров". В итоге всего этого революция "застыла в бездействии", но "политика выжиданий" всегда для революции гибельна43.

В начале 1880-х гг. в якутской ссылке начал работать над своими воспоминаниями о "Земле и воле" 70-х гг. О.В.Аптекман44. Его воспоминания, в составлении которых определенную помощь оказал М.А.Натансон, "заложили прочную основу исторического изучения общества "Земля и воля" 70-х гг."45 Но значение труда Аптекмана значительно шире, так как в его книге много внимания уделено и предшествующим фазам революционного движения 70-х гг. В этом отношении его записки дополняли и конкретизировали то, что было уже известно до него о кружках начала 70-х гг., о "хождении в народ" и т.д.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Тоскунина Тамара Николаевна. Вподготовке доклад

    Доклад
    Просветительская деятельность по вопросам соблюдения прав и свобод человека: проведение конференций, семинаров , круглых столов, лекций, выступления в СМИ;
  2. Программа 62-й научной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых (19-23 апреля)

    Программа
    Ректорат, Совет по НИРС, общественные организации Петрозаводского государственного университета приглашают Вас принять участие в работе 62-й научной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых, которая состоится 19—23 апреля 2010 года.
  3. Дайджест упоминаемости вузов (2)

    Документ
    20.30, 16.40 Швеция, Норвегия, Финляндия и Северо-Запад России в едином образовательном пространстве. Сегодня в Архангельске собрались более шестидесяти представителей университетов стран Баренцева региона.
  4. Xii международная конференция «Информатика: проблемы, методология, технологии», Воронеж, 9-10 февраля 2012 г XII международная конференция

    Документ
    Воронежский государственный университет 9-10 февраля 2012 года проводит XII Международную научно-методическую конференцию «Информатика: проблемы, методология, технологии».
  5. Навчальна програма поглибленого вивчення інформатики для учнів 10-11 класів загальноосвітніх навчальних закладів

    Документ
    Інформатика на сьогоднішній день є одним із засобів формування не тільки освітнього, а й розвиваючого та інтелектуального потенціалу особистості. У процесі поглибленого вивчення інформатики основні завдання курсу суттєво розширюються

Другие похожие документы..