Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Сквер у 1-го ГУМа. Практически никого, если не считать двух личностей на травке под голубой елью. Один, в сером, почти сливается со стволом дерева и ...полностью>>
'Автореферат'
Работа выполнена на кафедре биотехнологии и биоэкологии Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Астраханс...полностью>>
'Документ'
Реферат. Изучаются изменения в динамике оледенения перигляциальной зоны и состояния морских льдов на фоне современных изменений климата в районе Антар...полностью>>
'Программа'
Семинар провел: Быков Василий Александрович - кандидат экономических наук, доцент СПбГУ, эксперт-практик по формированию бухгалтерской и налоговой при...полностью>>

Л для образцовых изделий, в котором выставлены были произведения завода от основания до последнего времени, и кроме того-изделия известных иностран­ных заводов

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

М. Л. ЕГОРОВА-КОТЛУБАЙ

(ассистент историко-бытового отдела Русского Музея)

Музей Государственного Фарфорового Завода

В 1844 г., к дню столетия фарфорового завода, был открыт „зал для образцовых изделий", в котором выставлены были произведения завода от основания до последнего времени, и кроме того—изделия известных иностран­ных заводов.

В 1845 г. устройство музея закончилось; к прежним коллекциям присо­единены многие предметы фарфора из кладовых Зимнего дворца. Музей все время пополнялся новыми изделиями: их покупали по случаю или выписывали через агентов. Для образцов выписывались также гипсовые модели, рисунки, книги и т. п.

Основание музея при заводе имело троякое значение. Во-первых, деятель­ность завода стала открыта для ознакомления более широких кругов, так как к осмотру коллекций и завода допускались разные лица, а не только высоко­поставленные, как это было раньше. Во-вторых, музей приобретал большое значение непосредственно для внутренней творческой деятельности заводских работников: перед глазами последних развертывалась картина постепенного зарождения, развития и увядания различных форм в производственной деятель­ности завода. Необходимо отметить важное значение музея и в историческом смысле, так как коллекции его хранят бытовые предметы декоративного назна­чения, утвари и обстановки.

Впоследствии музей разросся, и коллекции его фарфора и стекла были размещены в помещениях по обе стороны вестибюля (воспр. в „Свободн. Худож". 1911, VIII, стр. 21).

Но в 1915 г. коллекциям музея пришлось уплотниться в двух залах, налево от вестибюля, тлк как помещение направо заняли под лазарет.

Коллекции музея, за исключением особенно хрупких предметов, в сентябре 1917 г. были эвакуированы в Петрозаводск, а в сентябре 1918 г. вновь воз­вращены и водворены на прежние места.

Таким образом, после некоторого перерыва музей снова стал доступен для обозрения. Помещение, занятое во время войны лазаретом, ныне отведено под клуб рабочих, музей же до сих пор находится в состоянии уплотнения.

В первом зале размещены в шкафах и витринах коллекции фарфора и стекла государственных заводов и фарфор частных русских заводов. Во вто­ром — фарфор и стекло иностранного происхождения и одна витрина, уста­вленная фарфором и стеклом времени Николая II последних лет.

Группировка материала в музее произведена по царствованиям. Для удоб­ства обозрения и я буду придерживаться этой условной группировки, хотя при обозрении музейных коллекций всякий раз обнаруживается, что царствования как таковые, не меняли сразу характера в деятельности завода, не служили резко отграниченными этапами в развитии его творчества. Те характерные черты, которые отмечены литературой в то или иное царствование, зарождались раньше и протекали дальше, развивались или увядали, не считаясь ни с началом ни с концом царствования какого-либо монарха.

Распределение материала в музее начинается с первого шкафа, находящегося у стены налево от входной двери. Предметы, изготовленные на заводе до вре­мени Николая I, представлены в значительно меньшем количестве, и не могут поэтому всесторонне представить деятельности завода. Это вполне понятно, так как их пришлось собирать и приобретать впоследствии.

В первом шкафу помещены изделия завода времени Елизаветы, Екатерины II и Павла .

Елизаветинские изделия, как первые шаги творческой работы завода, необычайно интересны. Есть вещи, о которых ничего не известно, и только предание сопровождает их до наших дней. Такова продолговатая чашечка с закругленными четырьмя углами. Глазурь ее пузырчатая и полна черных точек. Ег принято называть первым предметом, сделанным Виноградовым. И уже одним этим чашечка нам дорога. На ней нет ни марки — орла, ни цифрового обозначения рецепта Виноградовской массы, ошибочно указанных в тексте „Императорского Фарфорового Завода". В настоящий момент отсутствует даже блюдечко, воспроизведенное там же (рис. 6). О ней только и можно утвердительно сказать, что она представляет результат первых опытов с массою.

Крупных вещей нет: технические средства не позволили их выделывать. Наш завод заимствует формы и декоративные мотивы Мейссенского — первого фарфорового завода в Европе, законодателя в фарфоровом искусстве.

К ранним простейшим формам относится круглая чашечка с блюдцем, вся золочена? по красному грунту. В простом белом медальоне помещена поли-хромная живопись из жизни голландских крестьян (воспр. „И. Ф. 3.", рис. 12). Подобная живопись, не связанная с формой предмета, не декоративная, посте­пенно развилась и впоследствии заняла выдающееся положение на нашем фарфоровом заводе.

К миниатюрным предметам относится кофейная чашечка с крышкой и блюдцем гр. Разумовского. На крышке вместо ручки посажен распускающийся розан, К1К самое простое и самое раннее скульптурное украшение (воспр. И. Ф. 3.", рис, 18). Скульптурно орнаментирована тарелка наподобие мали­новой сетки с маленькими цветочками на местах пересечения.

Два черенка вилки и ножа покрыты легкой рельефной чешуей и украшены разбросанными мелкими цветочками, напоминающими ситец.

Интересны по форме две рюмочные передачи (реставрированные) с писан­ными птицами в медальонах.

Из фигур, приписываемых Елизаветинскому времени, замечателен белый медведь на задние лапах.

Перечисленные выше формы и способы рельефного и живописного украшения стиля Елизаветинского рококо целиком переходят в Екатерининскую эпоху и получают дальнейшее развитие. После шестидесятых годов приобретает особую силу стиль Людовика XVI, более строгий.

Изделий Екатерининского времени немного. Продолжением Елизаветин­ского стиля служат круглое блюдо (воспр. „И. Ф. 3.", рис. 64) и продолгова­тое, напоминающее своей формой металлический поднос (там же, рис. 65) с легким рельефом борта в виде плетенки. На дне обоих крупный букет, по борту—мелкие, писанные полихромией.

Интересен чайник 1780 г. со сплошным цветным фоном из личного сер­виза Екатерины II, весь покрытый позолотой и разбросанными букетами полихромных цзетов (воспр. „И. Ф. 3.", рис. 107). „Чем пестрее, тем лучше"— так Екатерина выразила свое желание при заказе сервиза. Это—та пестрота и красочность, которая непрерывно живет в быту русского народа.

В стиле Людовика XVI сработана чрезвычайно изящная ажурная сухарница на ножке, овальной формы, с крышкой. На ручках и пояске—украшение из рельефного жемчужница, вся сухарница покрыта мелким золотым орнаментом.

Ни позолота, ни раскраска не заслоняют скульптурных форм, а только подчеркивают их и выдвигают на первый план. В этом отношении не менее прекрасна ваза с яйцевидным туловищем на ступенчатой подставке (воспр. „И. Ф. З.",рис. 81). Вся ваза белая, туловище ее обхватывает легкий золотой орнамент; нежными красочными пятнами выделяются лепной букет на крышке, букетики, выходящие из опрокинутых рогов изобилия, которыми заканчиваются ручки, и гирлянды цветов на оплечье и подставке.

В противоположной стороне залы на столе стоит очень изящный и про­стой письменный прибор, с легким рельефным орнаментом и золотыми надпи­сями: „Указы Государыни Императрицы Екатерины II" и „Собственноручный Заказъ Ея Императорского Величества".

Из скульптурных произведений в этом же шкафу находится терракотовый бюст Екатерины II, исполненный Рашеттом по модели Шубина (воспр. „И. Ф. 3.", рис. 54), д,1 несколько терракотовых фигур из знаменитой серии „народностей России".

Немногочисленные изделия завода времени Павла I как по своим фор­мам, так v способу украшения продолжают стиль Людовика XVI, который, развиваясь в направлении большей строгости, переходит в стиль ампир.

Вероятно для личного употребления Павла предназначался белый глазу­рованный, слегка тронутый золотом, больших размеров письменный прибор, состоящий из четырех отдельных частей. Посредине на пьедестале с двумя орлами возвышается обелиск с вензелем „П. I", увенчанный царской короной. У подножия обелиска разбросаны турецкие трофеи—оружие и знамена. По бокам--два подсвечника в виде пальмовых стволов, обвешанных также турецкими трофеями. Возле чернильницы и песочницы по паре амуров с атри­бутами наук и искусств (воспр. „И. Ф. 3.", рис. 144). По своему замыслу этот прибор напоминает Екатерининское время, от которого, к сожалению, музей не имеет подобных предметов (переданы в Эрмитаж).

Непосредственным продолжением типа изделий Екатерининского времени слу­жит большая суповая миска с писанным сероватой сепией шотландским пейзажем в медальоне из полувенка золоченого плюща. Ручки сделаны в виде золоченых женских голов, в белой фате, с золотыми точками (воспр. „И. Ф. 3.", рис. 148).

К предметам, сплошь покрытым цветным фоном, относится золотая сахарница с серым бортом, орнаментированным золотыми ромбиками с черными вставками.

Кобальтовый сервиз, изящный и строгий, с золотым орнаментом, оставляет белыми только медальоны с вензелем под княжеской короной.

Чашка-стаканчик с античными пейзажами в медальонах, писанными спо­собом одноцветно. Форма эта, робко появившаяся при Екате­рине, при Павле вошла в моду. Она давала очень удобную поверхность для живописной декорации.

Две тарелки, с пейзажами в медальонах и серым меандровым орнаментом по золотому борту, представляют собою особенно многочисленный вид при Павле, который держится и при Александре I.

Чашечка „античного фасона" (воспр. „И. Ф. 3.", рис. 170) с золотым пояском и черным медальоном напоминает классические формы, которые шире развиваются уже в царствование Александра I.

Второй шкаф заключает в себе изделия завода времени Александра' I. Их значительно больше, чем от предыдущих эпох, отчего ярче выступает накопление форм и способов декорации.

Пережитком времени Екатерины веет от небольшой вазы на ножке, с полу-овоидным туловищем черного цвета, заканчивающимся внизу розеткой золоченых лавровых листьев. Туловище обхватывается гирляндой писанных роз, ручками служат четыре белые с золотом козлиные головы (воспр. „И. Ф. 3.", рис. 187).

Вазы Александровского времени заслуживают особого интереса. В своих формах очи приближаются к греческим образцам. Но они состоят из несколь­ких частей; таким образом первоначальная идея вазы, как сосуда, стушевывается;

в быту о ш приобретают лишь декоративное значение.

Особенным изяществом отличаются более ранние вазы. Таковы две пары ваз с овоидным стройным туловищем, украшенным живописью Свебаха на подо­бие самостоятельной картины в орнаментальной раме. Лепные золоченые ручки поднимаются выше венчика. Но они несколько различны по своей форме. На вазах, помещенных в шкафу (воспр. „И. Ф. 3.", таб. VII, рис. 7),—ручки угловатые, имеющие детские фигурки в своих основаниях. Вазы на окне (воспр. „И. Ф. 3.", таб. VII, рис. 5) обладают ручками в виде завитков с мас­ками в них. Встречаются ручки в виде золоченых женских фигур, как на вазе, стоящей 4а окне, с синим фоном и золотыми каннелюрами по туловищу.

Сравнительно большой величины коричневая ваза на подоконнике, с руч­ками в виде облокотившихся на края венчика женских золоченых фигур в античных одеждах, интересна, как переходная форма к вазам времени Николая I воспр. „И. Ф. 3.", рис. 214).

В скульптурных изделиях завода с наибольшей яркостью отразился стиль ампир, спокойный и холодный, чуждый всякого нагромождения. Даже русские типы проникнуты этим спокойствием и величием.

К раскрашенным фигурам принадлежат девушка с разбитым кувшином и водоноска в кокошнике и синем сарафане. В пару к последней подходит парень-водонос (воспр. „И. Ф. 3.", рис. 198), сделанный по модели Ф. Толстого, к сожалению отсутствующий в музее.

Фигуры иногда сплошь золотились. Таковы: группа „Первый шаг" (ребе­нок отсутствует) и „Амур в шлеме".

Белого бисквита аллегорическая фигура истории в виде женщины, сидящей на турецких трофеях и записывающей на овальном щите, окаймленном зеле­ным лавровым венком, победы Екатерины II 1769—1770гг. По своему замыслу к этой фигуре примыкает ножка для вазы корзины. На пальмовом стволе— медальон с рельефным профилем Александра I. На него указывает гений славы. Сидящая фигура истории заносит в книгу победы Александра. Подобные сю­жеты не могли развиться, так как Александру чужда была рекламная жилка, нередко вдохновлявшая художников его „мудрой бабки". К числу многочислен­ной белой скульптуры относятся всевозможные вариации ножек к ажурным

КОрЗИНКсМ.

На предметах посуды также отразился стиль ампир. Прелестен и скромен белый сливочник в виде опрокинутой каски с мелким орнаментом вокруг борта (воспр. „И. Ф. 3.", рис. 192). Но в посуде, как и в вазах, больше красочности и пестроты. Чашечка-стаканчик на трех ножках, вся золоченая. На ней темно-красные медальоны с рельефными бисквитными профилями Александра I и Елизаветы Алексеевны (воспр. „И. Ф. 3.", рис. 185). „Гурьевский" сервиз, преподнесенный заводом для Петергофского дворца, темно-красный с золотыми масками и густым орнаментом из золотых веток плюща. В медальонах пестрыми красками писаны виды Петербурга.

Необходимо отметить появление тарелок с народными типами, расписан­ных Свебахом (воспр. „И. Ф. 3.", рис. 1, 3, 6 и 8 на таб. VII). В данном слу­чае тарелка утрачивает свое назначение и превращается в картинку, рамкой которой оказывается орнаментированный борт.

Как выше упомянуто, музей основан в царствование Николая I. Есте­ственно, что изделия этого времени в нем находятся в очень большом коли­честве. Входная дверь в музей украшена пластинками из фарфора с живописью в помпеянском духе. Арка, соединяющая первую залу со второй, выложена голубыми плитке ми с рельефными белыми розетками. Далее в музее имеются стенники, канделябры, люстра и диван со вставленными фарфоровыми пла­стинками. Множество предметов отразило в себе большое количество стилей, но в формах уже умерших, ибо они повторяли только прошлое.

В таком положении находился даже стиль ампир, самый близкий к эпохе. Повторяются формы в миске с лебедями в третьем шкапу (воспр. „И. Ф. 3.", рис. 260), в темно-кобальтовой вазе с золотыми пальметками (воспр. „И. Ф. 3.", рис. 250) и др. Но особенно типичными для этой эпохи надо считать две вазы в форме тритона с продолжением в виде рога изобилия. Фон ваз малиновый, бывший в больной моде, с мелким золотым орнаментом.

Из сервизов к стилю ампир приближаются „Бабьегонский" (название по дворцу), и „Министерский". Первый декорирован густым золотым венцом плюща по серому фон) борта, второй — по ярко-голубому фону борта золотым орна­ментом.

Примером редко применявшегося стиля Людовика XVI являются две вазы, стоящие на тумбе у окна и на подставке-диване. Вторая украшена лепными, раскрашенными в сочных красках цветами, виноградными лозами с гроздьями и тремя птицами на месте ручек и на крышке (воспр. „И. Ф. 3.", рис. 282). К этой же группе можно отнести большие бисквитовые часы работы Рейналя, помещенные нч кронштейне в простенке перед аркою (воспр. „И. Ф. 3.", рис. 273).

К стилю Людовика XVI приближается кобальтовый сервиз Зимнего дворца, покрытый золотым орнаментом в виде сетки, с полихромными букетами цве­тов в медальонах.

Более отделенный стиль рококо проявился с особенной силой. Сюда отно­сятся: умывальный прибор и чернильница в шкафу, стенники, люстра, рамы зер­кал, а также пышный Царскосельский банкетный сервиз, украшенный лепными рокайлями, тронутый синей краской, с букетами полихромных цветов под Севр.

Но причудливей всего ваза на тумбе у первого окна (воспр. „И. Ф. 3.", рис. 275), поражающая своей виртуозностью в технике. Капризная по форме, вся состоящая из золоченых рокайлей и полихромных лепных цветов, она предста­вляет грандиозное увеличение маленького флакончика завода Чельси.

На за годе к изделиям применяются также средневековые стили в их рус­ском, готическом и восточном проявлениях.

„Кремлевский" коронационный сервиз 1826 г. (воспр. „И. Ф. 3.", рис. 334) составлен по рисункам академика Солнцева, вдохновленного кремлевской эма­левой тарелкой Наталии Кирилловны. В том же „русском" стиле и ваза на шкапу (вое 1р. „И. Ф. 3.", рис. 328).

В шкату находится сервиз, который прямо и называется „готическим" (воспр. „И Ф. 3.", рис. 327).

На шкапу стоят две зеленые вазы в „китайском" стиле (воспр. „И. Ф. 3.", рис. 287).

Увлекались и более отдаленными временами. На шкафу стоит большая ваза под этрусскую, а в шкапу целый ряд предметов имитирует античную посуду.

Даже Египет проявил свою власть над этим временем, о чем свидетель­ствуют две большие вазы на шкапу с рельефною живописью под египетскую (воспр. „И. Ф. 3.", рис. 254).

Созданая все новые и новые изделия, работники завода не уставали ими­тировать не только всевозможные стили, но и самую природу. У арки на тум­бах стоят две вазы из Ораниенбаумского дворца с „фоном, изображающим до полной иллюзии малахит". Орнамент отличается глубоким блеском и проч­ностью зо^ очения, секрет которого утерян. Фасад обеих ваз расписан по ори­гиналам, хранящимся в библиотеке завода (воспр. „И. Ф. 3.", рис. 247).

По тонкости исполнения совершенно исключительное место в керамике занимают лепные цветы мастера Иванова, собранные в прекрасные букеты и помещеннь е на бледно-голубых пластах Уэджвудовского тона. Они находятся в разных местах музея, но особенно выделяются букеты в амбразуре окна и на столе (воспр. „И. Ф. 3.", рис. 335).

Картинная живопись на вазах и тарелках, получившая широкое распростра­нение при Александре I, в Николаевское время развилась необычайно. Не только тарелки и пазы (расставленные на окнах и на тумбах в обеих залах и на лестнице), размеры которых значительно увеличились, украшались картинною живописью. Последнюю перенесли даже, как нечто самостоятельное, на фарфоровые пласты. Таковы: пласт с копией картины Жирардо „Старуха", работы Миронова (воспр. „И. Ф. 3.' , рис. 293), „Соколиная охота" —копия с картины Вувермана, работы Корнилова (воспр. „И. Ф. 3.", рис. 284), „Мадонна" — копия с картины итальян­ской школ:11, работы Мещерякова (воспр. „И. Ф. 3.", рис. 294) и др.

Изделия завода времени Александра II находятся в музее также в довольно большом количестве. Они не отличаются ни . самостоятельностью форм, ни разнообразием.

На тумбе у первого шкапа стоит грандиозная ваза розового фона с пи­санным полихромным букетом цветов Красовского, с богатым лепным и пи­санным золоченым орнаментом (воспр. „И. Ф. 3.", рис. 351). Такого же типа, называемого „бандо", стоят вазы у средних окон, с живописью А. Кирсанова (воспр. „И. Ф. 3.", рис. 363).

Изготовлялись вазы в виде чаши. В музее такие вазы расписаны Кра-совским вокруг туловища гирляндами натуралистических цветов. У окна на тумбах стоят кобальтовые вазы, а у витрин — подражающие серому камню (воспр. „И. Ф. 3.', рис. 364).

В дальнем углу стоит знаменитая ваза, получившая почетный диплом на Венской выставке в 1873 г. Необычайность ее формы объясняется тем, что она наскоро была собрана из разнородных частей, составленных по проектам Босэ и Шписа. Ваза терракотового цвета, щедро украшена золоченым лепным орнаментов. Средний пояс туловища сплошь покрыт живописью: на фоне пейзажа мчится хоровод амуров. Не только форма вазы, но и живопись являются примером коллективного творчества, так как ее начал мастер Тарачков, закон­чил Миронов по эскизам Босэ, а пейзаж подрисовал художник Фрике (воспр. „И. Ф. 3.', рис. 368).

Между двух витрин стоит белая бисквитовая ваза, интересная своим жи­вописным рельефом вокруг туловища в характере Шписа (воспр. „И. Ф. 3.", рис. 353).

К 70 - м годам исчезают большие формы ваз, параллельно с окончанием живописного периода, от которого остались пласты. Особенно выделяется пре­красный п\аст с живописью А. Липпольда, изображающий святого с черепом по картине Герарда Дау (воспр. „И. Ф. 3.", рис. 349).

Скулытура этого времени представлена в двух шкапах—№№ 8 и 9. Все белые фиг/ры и группы—скульптора Шписа, начавшего работать на заводе еще при Николае I. Сюжеты необычайно разнообразны, но все они проникнуты одним сентиментальным настроением. В большинстве случаев его фигуры пар­ные—это: малоросс и малоросска, болгарин и болгарка, Амур и Психея, са­тир и вакханка и др. Не малое количество и групп сработал Шпис: подруги, сербы, крестьянская семья и мн. др. (воспр. „И. Ф. 3.", рис. 360—362, 365—367 и табл. IX). В виде исключения в шкапу № 4 стоят раскрашенные фигурки пляшущих крестьянина и крестьянки.

Сервизы, предметы посуды и другие не очень крупные хранятся в шкапу № 4. В русском стиле, так называемом „избенном", сработаны 1ё1е-а-1ё1е с изображением на подносе хором Романовых и с портретами царей на сосу­дах (воспр. „И. Ф. 3.", рис. 374 и 373). Фон лиловый, золоченые рельефные украшения напоминают резьбу по дереву, ручки и крышки по своим формам походят также на деревянные.

Сервиз „Ливадия" относится к такому же „русскому" стилю, затейливому по формам, похожим на металлические. По черному борту расположены синие и зеленые вставки в золотой рамке из веревок и якорей. В них помещаются эмблемы царской власти и государственный герб. В этом же шкапу находятся бирюзовые чайки, украшенные золоченым рельефом и миниатюрными портре­тами царей дома Романовых (воспр. „И. Ф. 3.", рис. 380).

Среди остальной массы предметов встречаются знакомые формы, уже раньше повторявшиеся. В миниатюрной живописи, кроме излюбленных амуров, встречаются игривые сюжеты, например, на одной из чашек изображена Ве­нера, похитившая у Амура лук (воспр. „И. Ф. 3.", рис. 378).

При Александре III установился обычай, чтобы вещи нового рисунка изго­товлялись только в двух экземплярах: один предназначался для двора, другой для образца сохранялся на заводе. Изделия этого времени помещены в шкапу № 5, а вазы — в разных местах музея. В подражание другим европейским заво­дам сработаны две малиновые чашки с черными вставками с золотом (под Вену), чашка и тарелка с зелеными шашками по борту и птицами в медальо­нах (под Севр) и др.

„Рафаэлевский" сервиз закончен только в 1903 г. (воспр. „И. Ф. 3.", рис. 402—405 >. Его составлением лично интересовался Александр III и неодно­кратно делал свои указания. Богатый орнамент сервиза заимствован из Вати­канской фресковой росписи Рафаэлевских лож.

На чашке с вензелем и портретом Александра III, сплошь золоченой, борт орнаментирован чередующимися черными и серебряными шашками и плетением платиной и черной краской в книжном стиле.

Увлечение в Европейском керамическом мире китайской техникой — моно­хромными глазурями большого огня — передалось и нам. Но из многочисленных цветов китайской керамики нашему заводу в период Александра III удался только ярко-красный цвет „гои§е Наттё", как, например, на большой вазе япон­ской формы с гофрированным венцом, у окна. Такая форма ваз была в моде. У другого окна стоит ваза подобная предыдущей, но с иной декорацией: го­лубой фон расписан китайскими птицами и натуралистическими лилиями.

Находящиеся в музее садовые табуретки в виде бочонков не менее были в моде.

Особенно же ярко выделяются вещи с совершенно новыми приемами в европейском керамическом искусстве—с живописью горновыми красками по черепу (подглазурная живопись). Эта старинная техника в китайском и япон­ском искусстве через Копенгагенский королевский завод перекинулась к нам.

Фарфор с подглазурной живописью дает примеры разнообразных приемов, Ваза с тростником и цаплей (воспр. „И. Ф. 3.", рис. 438) и ваза со змеями (там же, рис. 435)—копии с копенгагенских оригиналов, с углубленным фоном, который достигнут подрезыванием сырой массы. На вазах с попугаями (воспр. „И. Ф. 3^', рис. 438) и с какаду—применен легкий рельеф. Вазы предпочи­таются из одного куска, чем возвращается их настоящее значение — сосуда.

В музее находится много ваз этого времени совершенно белых, со скульп­турной орнаментацией.

Примерами подглазурной техники ра1е виг ра1е (масса на массе), впервые появившейся на Севрском заводе, являются несколько тарелок и круглые медальоны сделанные по рисункам Ф. Толстого в память отечественной войны.

В шкапу находятся фисташковая и кофейная чашки, покрытые рельефной чешуей, изготовленные в Лиможе, на нашем же заводе только расписанные.

Среди многочисленных достижений завода выделяется статуя Офелии, П. П. Каменского, изготовленная в 1891 г. Величина ее (кажется, единствен­ная в мир'?) поражает,—она достигает 1 арш. 131;:' верш.

Три витрины наполнены разнообразными изделиями завода из времени последнего царствования. Кроме того, крупные предметы размещены в разных местах музея.

Вазы ; подглазурною живописью при Николае II на заводе вырабаты­ваются по собственным этюдам русских художников с сюжетами цветов, жи­вотных и "ипичных русских пейзажей. Это все вазы-сосуды, очень несложные по своим формам и очень керамичные. По яркости красок они дают превос­ходные образцы. У окна стоит большая, широкая и низкая ваза, расписанная Е. И. Кордес в виде водной глубины с рыбами. В витрине стоят расписанные А. Зоне: громадная ваза с белыми медведями, ваза с борзыми и ваза с пету­хами. На витрине во второй зале стоят вазы с пейзажами. Ваза, расписанная Кленовскои, выделяется своим густо-зеленым суровым пейзажем.

Между двух витрин стоит ярко-красный горшок больших размеров, как пример цветной глазури (воспр. „И. Ф. 3.", рис. 460). На вазе нарочито пер­вобытной формы цветная глазурь отложилась кристаллами (воспр. „И. Ф. 3.", рис. 476).

В последние годы царствования опять вернулись к муфельной живописи на вазах г к старым, уже готовым формам. Среди многочисленных ваз осо­бенно выделяется своей величиной, богатством орнамента и прекрасной живо­писью „ваза мира", предназначенная для дворца мира в Гааге в 1914 г. Но вследствие начавшейся войны ваза осталась в музее. Живопись на ней исполнена Кирсановым, скопировавшим Эрмитажную картину Рафаэля „Св. Георгий".

Скульптура опять завоевывает свое положение на заводе. „Мученица", „Невольника" и „Усталость" А. Вернер (воспр. „И. Ф. 3.", рис. 485, 487, 488), „Последний вздох корабля" Адамсона (там же, рис. 468)—все это большие вещи из белого бисквита, хотя и не такие грандиозные, как статуя Офелии. Среди них выделяется группа „Похищение Европы" Серова.

В крупном размере представлены раскрашенные фигуры русских народно­стей, воспроизводящие типы этнографического отдела Русского Музея (воспр. „Свободн. Художествам", 1911, VIII).

Серия лепных комических животных, работы Тимуса, представлена, наоборот, в маленьком масштабе (воспр. „И. Ф. 3.", рис. 465).

Музей государственного фарфорового завода 127

Возвратом к небольшим раскрашенным фигуркам являются работы Сомова, Данько, Судьбин ина и др.

Из сервизов особенное внимание обращает на себя 1ё1;е-а-1ё1е, изгото­вленный по рисунку Е. Е. Лансере. По белому фону разбросаны синие крапинки в виде слезинок, а в овальных медальонах изображены сценки из „Евгения Онегина". Другой своеобразный 1ё1е-а-1:ё1е расписан золотыми полосками, в белых промежутках расположен черный горошек, по борту блеклокрасные розочки с черными листьями, а на крышечках—такие же розочки лепные.

Кроме фарфора, в музее имеется несколько витрин с русским и иноземным стеклом. Описание стекла не входит в нашу задачу, но как пример высокого достижения государственного стеклянного завода интересно отметить стеклян­ную вазу-яйцо последних лет дореволюционного времени. На чудесном свет­ло-оливковом золотистом фоне облаков и церковной архитектуры представлены темные фигуры святых.

Красочным пятном выделяются витрины с фарфором революционного вре­мени. Яркость и пестрота словно вырвались из цепей и шумно празднуют свою свободу, наслаждаясь ею и злоупотребляя ею.

Чайники и чашки Шекотихиной своей пестрой живописью превосходят знаме­нитый „трактирный" стиль. В витрине встречаются чашки с живописью растений, листья которых перегибаются через венчик и забираются во внутренность чашки.

Много динамики в росписи тарелок Вычегжанина, орнамент и надписи которого проходят среди разметавшихся молний (воспр. в книге Э. Ф. Гол-лербаха: „Фарфор Гос. Завода", рис. на стр. 10, 11, 13). Продуманные теории нарушаются. Жизнь диктует свои законы.

Когда-то наивный иконописец писал душеспасительные изречения на лен­тах, выходящих изо рта святых, а в XX веке живописцы заставляют говорить фарфор и даже выкрикивать те лозунги, которые должны греметь на весь мир. „Царству рабочих и крестьян не будет конца"—так гласит круглое блюдо, рас­писанное Тимаревым. Вместо солнца сияет пятиконечная звезда; на первом плане—два кузнеца у наковальни, на заднем—крестьяне распахивают землю. Круглое блюдо Кобылецкой с газетами Петрограда не только дает ори­гинальный пример декорации, но также является интересным историческим памятником.

Вместе с яркостью и пестротой всюду врывается элемент сказки: то Месяц Месяцович на чайнике Щекотихиной, то солнечный лик на поддоне кофейного сервиза Адамовича, то парни и девушки, рабочие и крестьяне являются в каком-то идеальном аспекте, как, например, на тарелке Щекотихиной: „Нитки мотают" и др. Пляска красок все же не может заглушить других элементов. Наряду с ней настойчиво идет стройная, дисциплинированная и гармоничная роспись Чехонина и Кобылецкой.

Интересно отметить тарелки Л. Гауш с портретами Декабристов с орнамен­тированным бортом. Это все тарелки - картины, известные нам со времени Александра I. На самой верхней полке большой витрины находится ваза с жи­вописью ^имарева, проникнутой лирическим настроением.

Скульптура сформована из мягкого фарфора, вошедшего в употребление несколько раньше революции. На полке витрины, обращенной к окну, в цен­тральном месте стоит фигурка балерины Т. Карсавиной, в сказочной роли „Жар-птицы". Такой же характер носит группа В. Кузнецова „Конек-горбунок с Иванушкой-дурачком" (воспр. Голлербах, „Фарфор Гос. Завода", рис. на стр. 27). Многочисленные трубки и зонтичные ручки Н. Данько воплощают народные и восточные мотивы, которые в наших русских сказках так дружно переплетаются. Именно сказкой веет от этих трубок — головок цыганки, турка в пестрой чалме, одалиски в тюрбане, девушки с косами в венке из роз, старика с белокурой головой и т. д. и т. д. В этих образах совершенно тонут современные реалистические типы вроде „дамы в шляпе" или „молодого рабочего".

Скульптурные мотивы с таким настроением переносятся Н. Данько в посудные формы и оживляют их. Выразительны эти кружки-головы, напр., „Молоко" (воспр. Голлербах, „Фарфор Гос. Завода", рис. на стр. 30), горчич­ница „Горькая баба", масленка „Широкая масленица" и т. д. Большинство произведечий Н. Данько расписаны ее сестрой Е. Данько.

Наши скульпторы — не только сказочники, они обладают зорким гла­зом и умеют из самой жизни выхватить свои фигуры. Восхитительны своею правдой ф игуры: красногвардейца — В. Кузнецова, красноармейца и милицио-нерки Н. Данько, буржуазки—Брускетти и др. Очень хорошо для пепель­ницы приспособлена сидящая фигурка крестьянки с приподнятым за края передником.

Заканчивая обзор витрин с современным фарфором, можно сказать, что уже дано много свежего и нового, еще больше хочется ждать от дальнейшей деятельности завода.

Кроме богатого собрания изделий самого государственного фарфорового завода, музей имеет некоторые образцы частных русских заводов, размещен­ные в двух шкалах, №№ 10 и 11. Интересны орденские сервизы знаменитого завода Гарднера, а также фигурки из раннего периода его деятельности. Тут же выставлены стройные вещи завода Попова, пестрые и яркие — заводов Миклашевского и Батенина и других мелких заводов в небольшом количестве. Из фаянсе в выделяются своим изяществом изделия Киево-Межигорского за­вода. Отпечаток оригинальности и самобытности носят изделия русских заво­дов—их всегда можно выделить среди массы других изделий.

Фарфор иностранного происхождения размещен в шкалах во второй зале. В наибольшем количестве представлен Мейссенский завод. Вазы, канделябры, подсвечники, посуда, фигуры сентиментального характера, группа „Брюлевского портного" и т, д. Интересна часть „Андреевского" сервиза с блюдами различ­ных форм и мисками барочных форм, на ножках, с крышками, украшенными лепными раками и овощами.

В шкапу, у противоположной стены залы, помещены изделия Венского и Берлинского заьодов. Зоргенталевский период Венского завода представлен малиновыми вазами и мисками с исторической живописью. На средней полке находится 1ё1е-а-1ё1е с коричневым фоном, с медальонами, расписанными антич­ными мифологическими мотивами разными красками. Редкая группа завода Херенд изображает амура- аббата, исповедующего девиц.

Берлинский завод представлен несколькими фигурами и предметами посуды, из них интересны чашечка-стаканчик с портретом Фридриха Великого, с блюд­цем, на котором написаны даты всех побед семилетней войны. На верхней полке размещены изделия наиболее поздние.

В следующем шкапу помещаются изделия Севра, главным образом вре­мени Луи Филиппа. Из тарелок интересны прототипы для царскосельского банкетного сервиза.

В соседнем шкапу помещены изделия французских заводов, отличающиеся стройностью своих форм.

В шкапу у окна выставлены изделия английских заводов. „Каменные" изделия Уэджвуда дают образцы трех типов: 1) черные (ЬагаК^аге), 2) кремо­вые (§иеепе5\уаге) и 3) с белым рельефом на бледно-голубом фоне (]а5репуаге).

Шкап, находящийся налево от арки, занят китайскими и японскими изде­лиями, среди которых выделяется серая ваза с крупными „краклэ".

Рядом стоящие шкапы заключают в себе изделия датского завода, Ним-фенбурга и Севра, при изготовлении которых были применены заимствован­ные у Китая старинные технические приемы керамики.

Заканчивая беглый обзор, необходимо оговориться, что в этой краткой статье далеко не исчерпан весь богатый материал музея *).

При составлении данной статьи одним из существенных пособий служила рукописная работа Э. К. Кверфельда, находящаяся в распоряжении государ­ственного завода. Эта рукопись была мне полезна при изучении музея на месте.

М. Егорова-Котлу бай

\) Кроме репродукции, здесь указанных, воспроизведения современных изделий Государственного фарфо­рового завода имеются в журн. „Художественный Труд", изд. Отдела изобразительных искусств при Нар. Ком. Проев.. выпуск I, Петербург. 1919 (статья „Государственный Фарфоровый Завод"), г, журн. „Русское Искусство" № 2—3, 1923 (в сгатье Э. Голлербаха „Государственный Фарфоровый Завод и художники") и в журн. , Петро



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Пособие снабжено материалами источников для семинарс­ких занятий, картами и развернутым методическим аппаратом. Рекомендовано к изданию Министерством образования Рос­сийской Федерации и включено в Федеральный перечень учеб­ников

    Семинар
    ХАЧАТУРЯН В. М. ИСТОРИЯ МИРОВЫХ ЦИВИЛИЗАЦИЙ С ДРЕВНЕЙШИХ ВРЕМЕН ДО КОНЦА XX ВЕКА. 10—11 кл.: Пособие для общеобразоват. учеб, заведений / Под ред. В. И.
  2. Полное соответствие текста печатному изданию не гарантируется. Нумерация вверху страницы. Для страниц 242-333 и 394-533 нумерация отстутсвует

    Документ
    Текст печатается полностью по первому и единственному изданию М.Д.Ольхина, в шести томах (части первая—шестая), Cанкт-Петербург, 1846-1849, с максимальным сохранением особенностей этой публикации полуторавековой давности (по утверждению издателя)
  3. От “социологии” к жизнеречению

    Документ
    © Публикуемые материалы являются достоянием Русской культуры, по какой причине никто не обладает в отношении них персональными авторскими правами. В случае присвоения себе в установленном законом порядке авторских прав юридическим
  4. После того как я был избран на пост Президента России, несколько крупных издательств обратились ко мне с просьбой продолжить воспоминания

    Документ
    После того как я был избран на пост Президента России, несколько крупных издательств обратились ко мне с просьбой продолжить воспоминания. Я всегда считал, что действующий политик не должен заниматься мемуарами, для этого существуют
  5. Жизнь замьчательныхъ людей вюграфическая бибд10тева ф. Павленкова

    Документ
    Происхождение Гутенберга.—Гениальная идея—приме­нить для печатания подвижные литеры.—Сотрудники Гутенберга.—Фуст дал необходимый капитал для осу­ществления изобретения.

Другие похожие документы..