Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Обращаем ваше внимание на то, что в обзор входят все материалы, опубликованные в центральной печати по данной тематике вне зависимости от того, совпа...полностью>>
'Программа'
Программа вступительных испытаний по обществознанию ориентирована на обязательный минимум содержания образования по обществознании, который включает ...полностью>>
'Документ'
Т 01.02. Углубленный курс программирования Курс рекомендуется для инженеров-программистов Программа обучения для систем ЧПУ HEIDENHAIN TNC426, TNC430,...полностью>>
'Диплом'
В соответствии с учебным планом все студенты пишут и публично защищают в течение всего периода обучения в академии три курсовых работы и один проект,...полностью>>

Толстой, Полное собрание сочинений в 90 томах, академическое юбилейное издание, том 50, Государственное Издательство Художественной Литературы, Москва 1952

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

   Да, молитву, к[оторую] напишу на ногте: Помни, ты работник дела Божьего.

   15 Aп. 89. М. Встал в 7. Не писалось. Читал роман Роёу -- даже задремал, записал вчерашний день. Иду завтракать.

   Пришел Шаховской. Сделался казенным либералом: свободу ему нужно как-то "делать". Я ходил с ним до Марак[уева] и говорил с добротой, стараясь быть ему полезным. Трудно. Обедала Лиза. И с ней хорошо. Жалко ее стало. Она лечится у Рика, по 40 р[ублей] за сеанс, и слуга Философ[овой] расска­зывал чудеса про барыню. Читаю роман Роёу: страшна сознан­ная деморализация. Не страшно, но созрело очень сознание: должно разрешиться. Картпна Реп[ина] невозможна -- всё выдумано. Ге хорош очень. Проводили меня девочки. Расстроен желудок, заснул во 2-м и потому

   16 А. 89. М. встал в 8 слабый, ничего не мог делать. Засыпал. Пришли петровец и бывший петр[овец] [?] -- настройщик. Го­ворил с ним[и] одно и то же. Дурного как будто ничего, а вспом­нишь -- совестно. Да, служить надо, но и молчать и не метать бисера. На конке дал книжечки, поговорил и на душе хорошо, а от студентов отрыжка дурная. Читал о социалистических] общинах Америки Ноез. Да, вопрос об общинной жизни и о семье вопрос, к[оторый] надо не забывать, а решать. Иду обедать.

   После обеда пришел Ивин и Рахманов. Ивин всё пристает с православием. Должно быть его беспокоит что-нибудь. Я был не спокоен и очень совестно было. У Тани же была толпа ба­рышень. Не приводится говорить с ними. Жалко. Они как видно совсем дикие.

   17 А. М. 89. Встал усталый. Читал Ноеса об общинах. Универсалисты замечательны своим исповеданием. Пришел Фельдман гипнотизатор. Шарлатанство, а что не шарлатанство, то не нужно. Свел его к Гроту и ходил к сумашедшей старушке, к[оторая] б[ыла] вчера. С сумашедшей обошелся хорошо. По крайней мере, не повредил ей. Рахманов очень хорош. Помоги им Бог. Дома раздражился б[ыло] от требования рукописи Толя, но, слава Богу, опомнился. Вечеро[м] читал пись­ма, когда пришел Грот и Дунаев. Очень хорошо говорил с ним: Где можно, желая быть полезным, где нельзя, стара­ясь быть не вредным. Писем много, всё пустые. -- Лег позд[но], не спал до 2-го часа. Пережил период желчного состо­яния довольно хорошо. Упреком совести стоит только Ивин.

   18 А. 89. М. Встал в 9-м. Начал поправлять об иск[усстве] очень хорошо, но надоб[но] ехать навстречу Толстой. Поехал с Таней. Очень хорошо с ней б[ыло]. Потом к Юнге. И там б[ыло] очень хорошо. Потом Т[аню] проводил и вот к 5 ч[асам] вернулся домой. Куча писем, к[оторые] буду читать после обеда. Помешал Танеев. Читал ему об иск[усстве]. Он совершенно невежественный человек, усвоивший бывшее новым 30 л[ет] тому назад эстетическое воззрение и воображающий, что он находится в обладании последнего слова человеч[еской] муд­рости. Например: чувственность это хорошо. Христианство это католические догмы и обряды и потому глупость. Греческ[ое] миросозерцание это высшее и т. п. Приехал Горбу­нов. И я не мог с ним поговорить. Танеев надоел. Лег поздно.

   19 А. М. 89. Встал поздно в 9-м. Побеседовал с Горб[уновым], проводил его и, после напрасных попыток писать об иск[усстве], пошел сначала с Рахмановым к его студенческой матери, а потом в Детск[ую] Боль[ницу]. Да, утром приходил еврей из Твери, к[оторый], под предлогом благородства своего поступка по отнош[ению] женщ[ины], с к[оторой] он жил, требовал моей помощи. Он уж три месяца преследовал меня и письмами и вот явился сияющий, улыбающий[ся], сам. Я раз­драженно говорил с ним. Заслуживаю снисхождения (если бы могло быть за это какое-нибудь), п[отому] ч[то] готовилась боль печени. Прочел прелестное сказание об Ормузде и Аримане (вымышленное). После обеда начал читать. Началась боль и очень болело до 11. Переносил порядочно. Как странно, что во время боли -- хуже молиться и готовиться к смерти, чем без нее. Читал World Advance T[hought] и Universal Repub­lic. Созревает в мире новое миросозерц[ание] и движение и как будто от меня требует[ся] участие, провозглашение его. Точно я только для этого нарочно сделан тем, что я есмь с моей репу­тацией -- сделан колоколом.

   Отче, помоги мне. Если такова воля Т[воя], буду делать. Получил хорошее письмо от Ге старшего.

   20 А. М. 89. Встал 8. Пытался писать об иск[усстве] и убе­дился, что даром трачу время. Надо оставить, тем более, что и Об[оленский] пишет, что готов ждать. Не пишется от того, что неясно. Когда будет ясно, напишу сразу. -- Я себя обманывал, что ясно. Я как будто в пику писал, а не для дела. Теперь 3. Приехал Соловьев.

   Поговорил с ним ничтожно, пошел к Нелидовой. Отврати­тельная дама, затянутая, обтянутая, жирная, точно голая. -- Писательница. Вел себя порядочно. Ушел. После обеда тотчас же ушел, снес рукопись Губкиной и Неделю Дмоховской. Встретил Озмидова. Он шел ко мне с 4-мя пунктами: 1) что если хочешь дурное, то надо его делать, иначе -- фарисейство. Непостижимый вздор, если не знать, что эта теория нужна ему, чтобы оправдывать свое курение, револьвер, т. е., делая дур­ное, думать, что я делаю, что должно, 2) что я несправедливо сказал, что если человеку нужны деньги, то это не значит, что ему нужны деньги, а значит, что нужно направление того ложного положения, в к[отором] он находится. Непостижимое непонимание, если не знать, что не понимать этого ему необхо­димо для того, чтобы не считать свое положение неправильным, 3) что неверно я сказал, что разрешение экономических затруднений для отдельного человека состоит в том, чтобы быть нуж­ным, тоже непостижимое несогласие, если не знать, что он считает себя нужным людям, несмотря на то, что люди не пони­мают своей нужды. Наконец 4-е) тоже записанное в книжечке; на этом четвертом я так ясно убедился, что все эти якобы разъяс­нения недоразумений суть не что иное, как умственные хитрости для оправдания своего положения (для довольства собой, исключающего движение вперед), что я перестал возражать и мне истинно стало жалко его. Думаю, что это мое молчание более полезно могло подействовать на него, чем возражение. 4-е состояло в том, что человек может убить себя. Мож[ет] ли человек убить себя? спросил он. Думаю, что нет, отвечал я. А как же, когда я, защищая другого, подставлю себя? Да, разумеется, сказал я, удивляясь, к чему эта высота самоотвер­жения. "А, стало быть, и морфин хорошо?" Я понял, что морфин, к[оторый] он вспрыскивает и к[оторый] есть слабость, он объяс­няет тем, что он делает это для того, чтобы быть в состоянии работать и потом кормить семью, следовательно, убивает себя для других. Никогда так ясно не было мне искривление сужде­ний людских для оправдания себя, для избавления себя от покаяния и потому от движения вперед. Это нравственный морфиню Таковы все изуверы, все (1) теоретики. Да, вот что нужно писать на ногте: не спорить с такими. Спор с такими страшый обман, это драться обнаженному с покрытым латами (нехо­рошо сравненье). Лег в 12-м.

   21 A. M. 89. Встал в 8. Читаю Ноеса о комунах. Везде одно-- освобождение себя от суеверий религии, правительства и семьи. Пошел вырезать и вытянуть сапоги и в детскую больницу. Работа докторов могла бы быть хорошая, коли бы была оду­хотворена. Вернулся в 1-м, заснул, теперь 3, хочу пора­ботать,

   Ничего не писал. Письма только Ге и Страхову. Прош[ел] с Сашей к солдатам. Страшно и странно смотреть, как серьезно и уверенно делают эти гадости и глупости. Мне даже кажется, что им стыдно. После обеда пришел Рахманов и вслед за ним Орлова ученик (забыл), Брашнин и еще Дарго и Губкина. Я устал и тихо и праздно говорил. Лег рано, не спалось. Да, Левины товарищи врали смешно. А все-таки надо б[ыло] серьез­но сказать и добро.

   22 А. М. 89. Проснулся в 6, встал в 8. Читал Ноеса об об­щинах. Читая шекеров, приходишь в ужас от однообразия мертвенного и суеверий: пляски и невидимые посетители и подарки -- очки, фрукты и т. п. Думал: Удаление в общину, образование общины, поддержание ее в чистоте -- всё это грех-- ошибка. Нельзя очиститься одному или одним; чиститься, так вместе; отделить себя, чтобы не грязниться, есть величайшая нечистота, в роде дамской чистоты, добываемой трудами дру­гих. Это всё равно, как чистить или копать с края, где уж чисто. Нет, кто хочет работать, тот залезет в самую середину, где грязь, если не залезет, то, по крайней мере, не уйдет из середины, если попал туда. Смутно проходит мысль: всё дело в том, чтобы исполнять закон истины, насколько есть свет там, где стоишь, и сдвигаться с места только для того, чтобы исполнять этот закон, а не для себя. Есть три способа служить Богу и братьям. 1-й тот, чтобы, уверив себя, что знаешь волю Б[ога] о других, заставлять других убеждение[м], силой, даже хитростью исполнять этот закон: это церковь, государство, наука даже.

  

   (1) Зачеркнуто: врали

  

   2-й тот, чтобы (1) бороться с ложным учением церкви, государ­ства, науки, доказывать ошибки: это революционная и прак­тическая и умственная деятельность. Общины как образцы истинной жизни, общины монастырские, социалистические -- это иллюстрации этой деятельности -- они тоже плод борьбы. 3-й способ -- единственно разумный, тот, к[оторый] (достигнуто уж давно бы было, я хотел сказать, забывая, что то, что б[ыло], должно б[ыло] быть, и без него не могло бы быть то, что будет) состоит в том, чтобы не заставлять делать других, не оспаривать тех, к[оторые] заставляют делать: (церк[овь], госуд[ар-ство], науку), не показывать образцы, как общины и монастыри, а просто самому делать, где находишься, по мере света. Убедить людей, что заставлять других и быть заставляемым делать доб­рое нельзя, что все заставляющие и заставляемые всегда де­лают злое. (Нелепо, в самом деле, что одни люди знают, как надо жить, а другие не только не знают, но и не могут быть научены, а должны быть заставляемы.) От этого, от власти и влияния церкви, государства], науки, всё зло. Суеверия, кощунства, остроги, убийства, ложь, софизмы -- всё от этого. -- Убедить людей, что бороться с этим и показывать обращик[и] в общинах есть усиление зла и еще больше[е] удаление от предмета. -- Нужно одно: самому, каждому приближаться к идеалу по мере света. О коли бы это начали делать. Что бы сталось со всем злом мира?!

   Ходил в Румянц[евский] М[узей]. Беседовал с Ник[олаем] Федоровичем, взял Сен-Симона. Интересная биография. "Хри­стианство отклонилось. Задача его -- благо духовное и матерьял[ьное] большинства". После обеда читал С[ен]-Симона, пришла барыш[ня] учительница из Елисаветгр[ада]. Поговорил хорошо. Хотел идти в баню едва. (2) Если буду жи[в].

   Пришел из бани. [Вымарано 2--3 слова.] С Дунаевым говорил о 3-х средствах воздействия на людей. То же говорил и с встре­тившимся Ив[аном] Михайловичем].

   23 А. М. 89. Встал очень рано. Усталый. И не пытался писать. Читал Сен-Спмонпзм, Фурьеризм и общины и никуда

  

   (1) Зачеркнуто: показывать пример людям своею жизнью

   (2) Так в подлиннике.

  

   не выходил. Думал: Страшно подумать, как заброшен мир, как парализована в нем деятельность лучших представителей чело­вечества организациями церкви, государства, педагогической науки, искусства, прессы, монастырей, общин: все силы, к[оторые] могли бы служить человечеству примером и прямым делом становятся в исключительное положение, такое, при котором простое житье, воздержание от пороков, слабостей, глупостей, роскоши становится необязательным, проститель­ным, даже нужным (нельзя же архиерею, министру, ученому не иметь прислуги, удобоваримого обеда, рюмки вина), и не остается никого для делания простого, прямого дела жизни. Еще хорошо, что церковь, государство, наука, литер[атура], искусство] не чисто выбирают, а остаются люди рядовые. Но все-таки это отступление лучших по силам людей от дела жизни --губительно. St. Simon гов[орит]: что если бы уничто­жить 3000 лучших ученых? Он думает, что всё погибло бы. Я думаю -- нет. Важнее уничтожение, изъятие лучших нрав­ственно людей. Это и делается. И все-таки мир не погибает. Но хорошо бы уяснить это. После обеда, во время к[оторого] б[ыл] молчалив от дурн[ого] расположения д[уха],пошел к Дмохов[ской]. Зашел к Златовр[атскому]. Там фабричный сочиняю­щий. Убеждал его бросить и сочинительство и вино; первое вред­нее. Болело под ложечкой. Приехала бедн[ая] Т[аня]. Жалка она мне очень.

   24 А. М. 89. Встал рано. Всё ноет и от того не могу писать. Продолжаю читать об общинах. Теперь 2. Иду, сам не знаю куда. Чуется, что смерть приближается. Нет побуждения жить. Сделать хочется слишком много, тако[го], что не укла­дывается в этой жизни. Да и форма жизни не та, тяготит меня, а разорвать не могу. -- Вчера б[ыл] Александров с корект[урой] фр. [?] поправил. Нынче б[ыл] Татаринов с своей статьей. Наивный, близкий к сумашествию человек. Ходил смотре[ть] на солдат и их ученье. Притягивает, как боа констр[иктор]. После обеда пошел искать Толя -- отдать рукопись. Встретил Е. Попова, а потом Архангельского. Попов от Сютаева. Он ищет святых, чтобы видеть осуществление истины, к[оторой] служит. Ему кажется, что у Сютаева есть путь: брать на себя. Совсем неясно. Встретил Остроухова, потом ходили, лазили через заборы и нашли таки Толя. Вернулся домой очень поздно, лег во 2-м и спал д[урно].

   25 А. М. 89. Встал поздно. Писал об искусстве не дурно. Приехал Поша. Я говорил ему, что надо ждать. Он огорчился; но с христианином всегда ясно и хорошо. Снес книги Янжулу и в Музей. Дома ждут своих. Толки о Сереж[иной] сватьбе. Всё глупо, ничтожно и недоброжелательно. После обеда Попов, Архангельский и Прокофьев, Орлова ученик, наивный сочи­нитель. Потом Хабаров, Кротков, Дунаев и Медведев. Попов взволнованно ищет добра и истины. Боюсь, что он еще в периоде тщеславия, жизни для людей. 1) период животный, 2) животный и славы человеческой, 3) живот[ный], славы челов[еческой], и божеский. И еще положения переходные из одного в другое. Приехала Маша. Большая у меня нежность к ней. К ней одной. Она как бы выкупает остальных. Потом приехал И[лья] с С[оней], потом Сережа с Александром Михайловичем. Я устал очень и лег поздно.

   Нынче 26 А. 89. М. Встал рано, пописал. У наших суета сватьбы. Поша с Машей и брань С[они], (1) и всё вместе тяготит, но борюсь и мне хорошо.

   Теперь 5. Я никуда не выходил кроме сада. Дома хорошо беседовал с Желтовым. Очень серьезный человек. Он едет в Тамб[овскую], Саратовскую и Самар[скую] для свиданья с молоканами.

   После обеда пошел к Озмидову, ласково поговорил с ним. Дома Поша с Машей. Что такое мое, неполное радости отно­шение к Поше? Я люблю и ценю его; но это не отеческая ли ревность? Уж очень М[аша] дорога мне. Лег рано, заснул поздно.

   27 А. М. 89. Рано встал, нездоровится. Написал только письмо юноше. Об искусстве ясно на словах, а не выписывается. Надо, кажется, отложить. 2-й час, пойду к Илье.

   У него Бобр[инский], Филос[офов]. Незачем (2) сходиться. Возвращаясь, встретил Голованова и пригласил его с собой ходить. Он тонкий и чуткий. Рассказывал о впечатлении, произведен[ном] мною на него. Поучительно. Дома крестьянин,

  

   (1) Последние два. слова вымараны.

   (2) Ударение Толстого.

  

   наивный и слабый стихотворец. Говорил с ним по душе. Конаков пришел, жаловался на В. Ф. Орлова и на хозяина бывшего. Нехорошее впечатление, как и сначала. Это человек, не вышедший из первобытн[ого] эгоизма. Пошел к Дьяк[ову]. На Смоленском играл в шашки и мне заперли 13. Смешно, что б[ыло] неприятно. У Дьякова посидел. Дома толпа праздная, жрущая и притворяющая[ся]. И всё хорошие люди. И всем мучительно. Как разрушить? Кто разрушит? Много молился, чтоб Б[ог] отец помог мне избавиться от соблазна. Поша говорит, что брак это обещание ни с кем иным кроме не вступать в половое общение. Пошел раньше спать.

   28 А. М. 89. Встал в 8. Сел у Тани писать об искусстве сначала, потом пришел Грот. Прочел ему. Так не дурно. Читал Грота "о чувстве". Страшная дребедень: ни содержанья, ни яс­ности, ни искренности. Джентлемен -- это помои от христиа­нина. Смывали посуду, где б[ыл] христианин -- вышел джентл[емен]. Думал [Вымарано две строки.] Еще можно заблуждаться о вреде, губительности для своей жизни своего эгоизма, но на эгоизме семейном это очевидно; из-за дурмана тщеславия не видать, н[а]п[ример], вреда себе своего эгоизма; но на детях, жене, за к[оторых] тщеславишься, очевиден весь вред. Тоже с богатством и всякой потачкой личности своей и семейной. Мать любит детей, а делает им вред. Стало быть, не любовь, а пристрастие.

   Была бедная. Пойду исследов[ать]. Теперь 3-й час. Всё побаливает под ложечкой.

   Был у бедной: мать, кажется, обманщица професиональная, а дочь или чужая -- жалкая проститутка с ребенком. Я догадался о том, что надо б[ыло] сделать, только после того, как ушел, надо б[ыло] выслать старуху и узнать от молодой всю правду ; и помочь, если можно. Дорогой встретил г-н[а] Платон[ова], изобретатель, потом О. П. Герасимов, с ним говорил по душе. Но всё это не для Б[ога], а для людей. Дома много народа. Олсуфьев, Мамоновы. Играли в лапту и весело б[ыло] и не со­вестно. Потом пришел доброд[ушный] и ограниченный (1) Янжул. Лег поздно.

  

  -- Последние два слова вымараны.

  

   29 А. М. 89. Встал поздне[е]. Решил не переделывать вперед, а писать сразу. Это можно, но надо выработать приемы, к[оторых] еще нет: именно обдумать яснее тэзисы рассуждений и потом уж распространять.

   Попробовал так писать об искусстве и не мог. Опять запу­тался. После завтрака был Фельдман -- пустяки, потом пошел к Бирюковой, не застал, к Завалишину, 85-й год, б[ыл] паралич. И есть невольная старческая кротость, но мало. После обеда Е. Попов, Прокофьев, Дунаев, Ивакин, Туликов и Бирюкова. Бир[юкова] прелесть доброты настоящей. Попов болен сердцем, но кротче теперь. Готовится к смерти, очевидно приближаясь к Богу. Остальные безразличны, скучно. Думал: 1) В Уч[ении] XII Апост[олов] сказано: одних обличай, за других молись, а 3-х люби больше души своей. По моему надо так: одним, со­страдая, помогай, других, молясь за них, обличай, третьих люби больше души своей. Оно так и выходит. Все люди и каждый человек отдельно сначала живет животной жизнью, где ему нужно помогать, потом жизнью мирской, славой людской, где его нужно обличать, и потом жизнью божеской, где нельзя не любить его больше себя. Выходит и еще с той стороны, что жизнь человека есть исполнение воли пославшего, кот[орая] совершится (если прямо не знаешь несомненно этой воли, что бывает большей частью) тогда, когда будешь жить в чистоте, к[оторая] дает возможность помогать другим, в смирении, к[оторое] освобождает от делания для славы людской и в благо­волении к людям, к[оторое] ведет к любви. Лег в 12.

   30 А. М. 89. Встал в 8. Ничего не писал, только просмотрел вчерашнее. Пошел к солдатам. У них шел обман принятых осень[ю]. Их заставляли присягать перед знаменем. Попы в ризах пели с певчими в нарядных стихарях, носили иконы, били в бараб[аны] и играла музыка. Проходя назад, слышу раз­говор Вахмистра -- "не полагается". Как[ое] страшное слово! Ведь не про божеский закон оно говорится, а про безумно же­стокую чепуху военного устава. Думал: вот 7 пунктов обвинит[ельного] акта против правительства. 1) Церковь, обман суе­верия, траты. 2) Войско, разврат, жестокость, траты. 3) Нака­зание, развращение, жестокость, зараз[а]. 4) Землевладение крупное, ненависть беднот[ы] города. 5) Фабрики -- убийство жизни. 6) Пьянст[во]. 7) Проституция. -- Когда подходил к войскам, попы с образами пошли на меня. Я, чтоб не снимать шапки, пошел прочь от них. И совестно б[ыло] убегать, а идти на них робел и стыдно стало. Вернулся домой, читал и записал это. Решил об искусстве написать, тэзисы, т. е. кратко положени[я].

   Читал статью Ковал[евского] профессора, исповедание матерьялизма очень связное: среда, воздействуя в известн[ом] направлении, вызывает реакцию, из этой реакции выделяются органы, и органы чувств, чувства оставляют следы, следы эти, комбинируясь, производят ум, волю, душу. Всё это прекрасно и очень верно: но дело в том, что всё это не нужно. Мне дела нет, как произошла моя душа, но она есть и действует. Ну так как же ей действовать? Вот это-то нужно знать; а теория про­исхождения ее не только не отвечает на вопрос, но от­водит от него. Как я спросил плутоватого мальчугана, объявившего, что он умеет складывать, как сложить: лапа. Он задумался и спросил: какая лапа, собачья? -- Пошел к В. В. Бир[юковой]. Всё то же-- добрая женщина. Поговорил с Машей о том, что испытание ей хорошо. Ей хорошо узнать прочность своей веры, После обеда стали читать, пришел Долнер, Черт[кова] знакомый, из акад[емии] худож[еств]. Бросил и верит в Хр[иста]. Пошел за хлебом. Оттуда, проходя Дев[ичьим] полем, напал на страшную сцену: фабричный, здоро­вый, высокий, чисто одетый, требовал, чтобы женщина, кро­шечная, исполнила бы обещанный блуд или возвратила пропи­тое с нею половину, 40 к[опеек]. Она давала 20 и хотела уйти. Он хвастался перед толпой, одобряющей, что если она не даст 40, то он возьмет ее на ночь и натрет до мозолей (хохот). С зло­бой тащил ее на блуд. Потом повел ее к начальству требовать исполнения ее обещан[ия]. Я пошел за ними и не выдержал, вмешался, дал ему 20 к[опеек] и сказал ему, что он Бога забыл и его закон. Толпа перешла на мою сторону. Он женатый и сказал это без стыда. Боже мой! Когда же я обличу их? Неужели не надо этого. --Тут случился учитель, увязался со мной. Он делает карьеру чистой жизнью. Как он, так и Д. нравствен[ные] люди относительно, спокойно предаются блуду. Пришел Рахм[анов] и хорошо говорил с ним. Напился чаю среди Рач[инских], Мам[оновых], относящихся к людям, как искусственные цветы к настоя[щим], и лег поздно и спал д[урно].

   1 Мая. М. 89. Гадко, отвратительно. Ничего не мог делать. Читал книгу польскую, присланную мне, уличающую цивили­зацию и науку в бессилии доставления счастия людям. Пытался писать, не мог. 3-й час, иду к Попову.

   Сейчас заходил Сер[ежа] проститься. Так грустно, что я да­лек с ним. А его надо обличать, молясь за него. Прости меня, т. е. (1)

   Ходил к Попову, его не застал, сказал, чтоб завтра идти. Гулянье и безумный народ. Дома Илья. Взяли Машу. Пошел проводить Бирюкову и Илью. Бир[юкова] застал. Вцепилась в меня барышня в рус[ском] костюме с рембранд[товской] шля­пой. Я говорил с ней и ее братом, как умел лучше. Опоздал к Илье. Они уехали. Дома скучная Голохвастова. Лег поздно.

   2 М. М. 89. Встал в 6, убрался в дорогу скоро и весело, но не добро. В 10 пришел Попов, и мы выехали за заставу. Шли до Сырова, 4 вер[сты] не доходя Подольска, где и ночевали. Дорогой пили чай. Муж пьет, женщина работает, 8-милетняя девочка моет полы и делает папиросы на 1 р[убль] в неделю. -- 20 к[опеек] за стекло отдали при мне. С П[оповым] идти хорошо и легко.

   3 М. 89, в дороге за Подольском. Дур[но] спали. Чувствую себя слабым, но идем хорошо. У швеи записывал. Шли до Лысых гор, узнали, где Золотарев, еще 3 в[ерсты] в сторону. Шли по воде. Его дома нет -- жена, брат, детки. Приняли нас хорошо. Спали прекрас[но].

   4 М. 89, в дороге. Приехал М. П. Золотарев. Умный и тихий, хороший человек. Идет к добру. От него выехали с ним в 11-м. Пошли во 2-м. Зашли с трудом за Серп[ухов]. --

   Останавливались у баб, три мужика врозь от вс[ех], ночевали у мужика Ефрема, наивного и начавшего пить.

   5 М. 89, в дор[оге]. [Село Богучарово?] Везде бедствие вино: читали Винокура. Баба воронежская покупала книжку, от мужа пьяницы. Холод страшн[ый]. Зябли и даже заробел. -- От­дыхали против Станового, не входя, и потом в трактире. У отца

  

   (1) Последние четыре слова вымараны.

  

   девочки. Я дал книжки. Пришли ночевать в Богородицк, 34 версты от Тулы. Много народа: старый и молод[ой] солдат, бабы, ребята слесаря. Я говорил о войне. Поняли. Спал хорошо. Выходим дальше.

   6 Мая 89. В дороге. Шли бодро без останову 16 верст. Обедали в трактире Серюковки, где я очень уговаривал о пьянстве. Добрый старик трактирщик, жена и сын. Писарь при церкви ухорь, пил и читал и дал мне 5 к[опеек] за книгу: Пора опом­ниться. Бывший старшина, в упадок пришедший, шел с нами. Дошли до Тулы. И зашли к Свербееву. Немного стеснительно, но он добродушен вполне. Пошел к Раевским, встретил юношей из академии художест[в]. Кажется, хорошие. Письмо от уче­ника духов[ного] уч[илища]. Постыдный спор с учителем у Раев­ских. Всё от того, что без молитвы -- без мысли о воле Б[ога], начал говорить. Да, всё, всё надо делать с молитвой. Как и гово­рили старцы, только не с словесной молитвой, а с мыслью о Боге и его воле. Зашел к Пастухов[у] отцу--пьют. Потом у Сверб[еева] Давыдов, говорил много. Но он безнадежен от болтовни, как те­терев. Хотя очень, очень добродушный. Лег рано, спал дурно.

   7 Мая 89. Тула [и Ясная Поляна]. Встал в 7, записал, иду чай пить. Простился с хозяевами и пош[ли] в 8. Кроме Долн[ера] и Пастухова явил[ась] еще невеста Бутк[евича] Лиз[авета] Фил[ипповна] и еврей, реалист, добрый, но бесполезный. Долнер очень серьезный и умный. Шли дорогой и говори[ли]. Я устал. Дома готовить самовар, обедать. Дорогой встретил еще Булыгина в карт[узе], в очках и валеных сапогах на своей ло­шади. Долго не мог узнать. Страшно даже, как их много. Письмо печальное от священника Хоту[шского]. Просит деньги за Журавова, к[оторый] считает, что ему должны. Как жаль! Теперь 8-й час. Скоро спать.

   Только хотели ложиться спать, как ввалился шумный Ду­наев, добрый и здоровый. Легли рано.

   8 М. Я. П. 89. Встал в 7, убрались. Я начал б[ыло] писать об искусстве, но не пошло. Спал днем. Точно состояние у Урусо[ва]. Обедали, потом вечером поехал в Хатунку. Там не застал Булыг[ина]. Вернувшись, нашел его в Ясной. С ним беседовали, пили чай, дожидались Дунаева и Попова из Тулы. Вернулись поадно и заснул я около 2-х часов.

   Вчера была очень сильная боль печени. Прошла сама собой при нагревании у печи.

   9 М. Я. П. 89. Встал поздно. Соф[ья] Фомин[ишна]. Совсем сумашедшая. Опять пробовал писать, еще меньше мог, опять спал. Написал дурные письма Ч[ерткову], Оз[мидову] и Сон[е] и хочу идти в Ясенки, теперь часов 6.

   Пошел с Д[унаевым] в Ясенки. Я очень слаб. Насилу дошел. Назад подвез нас калачник, выпивший, добродушный, ни­чего не видящий, кроме своего дела. Проводил Д[унаева] и лег.

   10 М. Я. П. 89. Проснулся поздно, тоже слабость. Начал писать об искусстве, не пошло. Пошел в леса с записной книж­кой. Пробовал выразить тэзисами -- не мог ясно формулиро­вать. Утром Ник[олай] Михайлович говорил о приехавшей барыне. Это оказалась Лаврентьева, к[оторой] я писал в Петерб[ург]. После обеда ходил с ней. Чуткая образованная жен­щина. Лечит гомеопатией, учит и раздает книги. Хочет жить в Ясной. Потом пошли с Поповым на деревню. Радостные встречи -- очень радостны. Посидели у Петра с Игнатом, Павл[ом] Шентяком и Семен[ом] Резуновым. Порубка дубов неприятное дело. Не знаю, как поступить. Беседовал в лесу с Мироновой старухой. Дурно думал. Если буду жив: 11 Мая. 89. Я. П.

   [11 мая.] Встал поздно, сел писать об иск[усстве]. Не знаю, пошло ли бы, когда пришла М[арья] А[лександровна], а потом лошадь, сломавшая ногу. Потом за обедом писарь Ясенецкий. Весь день пров[ел] вяло и бедно. Ездил провожать М[арью] А[лександровну], возвращались пьяные мужики. М[арья] А[лександровна] привезла письма еврея Дужкина -- хорошие.

   12 М. 89. Я. П. Встал поздно. Пришел Родивон, жалуясь на семейных. Попов пошел к Булыг[ину]. М[арья] А[лександровна] интересно рассказывала про то, как Алехин страдал за меня, за то, что я не поступаю, как должен общественный деятель.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Толстой, Полное собрание сочинений в 90 томах, академическое юбилейное издание, том 51, Государственное Издательство Художественной Литературы, Москва 1952

    Документ
       (Издание: Л. Н. Толстой, Полное собрание сочинений в 90 томах, академическое юбилейное издание, том 51, Государственное Издательство Художественной Литературы,
  2. Толстой, Полное собрание сочинений в 90 томах, академическое юбилейное издание, том 52, Государственное Издательство Художественной Литературы, Москва 1952

    Документ
       (Издание: Л. Н. Толстой, Полное собрание сочинений в 90 томах, академическое юбилейное издание, том 52, Государственное Издательство Художественной Литературы,
  3. Лев толстой полное собрание сочинений издание осуществляется под наблюдением государственной редакционной комиссии Серия вторая Записки христианина Дневники (1881-1887) том 49

    Документ
       (Издание: Л. Н. Толстой, Полное собрание сочинений в 90 томах, академическое юбилейное издание, том 49, Государственное Издательство Художественной Литературы,
  4. Чехов А. П. Полное собрание сочинений и писем в тридцати томах сочинения том десятый 1898-1903    Содержание       рассказы и повести 1898 1903 гг.       Узнакомых (рассказ)

    Рассказ
       "Милый Миша, Вы нас забыли совсем, приезжайте поскорее, мы хотим Вас видеть. Умоляем Вас обе на коленях, приезжайте сегодня, покажите Ваши ясные очи.
  5. Собрание сочинений Даниил Хармс. Дневники

    Документ
    ___ (январь - март 19 5 г.) Читай сидя за столом и имей при себе карандаш и бумагу. Записывай мысли из книги, а также и свои, мелькнувшие из-за чтения или по другой какой причине.

Другие похожие документы..