Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Курсовая'
Курсовая работа выступает в качестве первого этапа подготовки выпускной квалификационной работы. Цель работы заключается в анализе объекта исследовани...полностью>>
'Статья'
Внести в часть первую Налогового кодекса Российской Федерации (Собрание законодательства Российской Федерации, 1998, N 31, ст. 3824; 1 , N 28, ст. 34...полностью>>
'Программа'
10 Возникновение «восточного вопроса» и европейская дипломатия 11 Международные отношения в 40- 0-х гг....полностью>>
'Документ'
Прибытие в Ригу. Встреча на вокзале с табличкой «Laimture». Размещение в гостинице. Пешеходная экскурсия по Старому городу - Ратушная площадь, Дом Чер...полностью>>

Первая целевая жилищная программа «Дома-коммуны» 22 Первые дома-коммуны 22 Дома-коммуны переходного типа 25 «Коммуналки» и«Сталинские» дома 27

Главная > Программа
Сохрани ссылку в одной из сетей:

1.2. Национализация жилищного фонда в 1917 г. и первые шаги новой власти в жилищной сфере

Октябрьская революция 1917 года привела, как известно, к национализации не только производственного, финансового и иных фондов, отнесенных к категории «средств производства». Также были национализированы жилые дома, то есть жилой фонд стал собственностью государства. Управлять домами стали домкомы5, которые впоследствии трансформировались в нынешние РЭУ и ДЕЗы. Большие, богатые квартиры в центре превратились в коммуналки, куда переселили рабочих с окраинных бараков и бедноту из ночлежек (путем принудительного «уплотнения»), что в течение крайне короткого срока привело к резкому падению качества жилья (зеркала разбиты, парадные входы заколочены, пальмы и фикусы завяли, ковровые дорожки украдены и т.д.).

Днем рождения советской системы жилищного устройства следует считать либо 20 августа 1918 года (по новому стилю), когда был опубликован Декрет Президиума ВЦИК «Об отмене права частной собственности на недвижимости в городах», либо 24 августа 1918 г. (также по новому стилю), когда был опубликован декрет Совета Народных Комиссаров «Об отмене права частной собственности на недвижимость в городах». В результате этого все жилье, которое в дореволюционной России было в основном частным, перешло в государственную собственность, (потом, правда, права собственности на частные односемейные дома вернули их прежним владельцам).

Поначалу новоиспеченным государственным многоквартирным домом не управлял вообще никто, и вселиться в него мог каждый желающий, к тому же и квартплата была отменена. Такое положение, очевидно, долго не могло сохраняться, и домом стал управлять домовой комитет (домком), выбираемый на собрании жильцов. Через некоторое время выяснилось, что домком управляет домом неэффективно, и после недолгих экспериментов с другими формами коллективного управления – жилтовариществом и ЖАКТом, он был заменен домоуправом – специальным уполномоченным советской власти. Это был уже фактически госчиновник. В дальнейшем управление многоквартирным домом перешло в специальные органы государственной и местной власти (ЖЭКи, РЭУ, ПРЭО, впоследствии ДЕЗы).

Первым и едва ли не центральным, определяющим все дальнейшее развитие российского жилищного устройства, следствием национализации жилья стала ситуация социально-жилищного смешения – на смену социальному расслоению по районам и жилым домам пришло смешение, когда в одном и том же доме стали жить люди различного культурного, социального и финансового уровня – вместе с профессорами, чиновниками и артистами селили буфетчиц, слесарей, уборщиц и т.д. В дальнейшем советская власть сознательно поддерживала такую политику «социальной однородности». Драма такого рода вынужденного коллективизма прекрасно описана в ранней советской литературе.

Во времена НЭПа, когда государство фактически расписалось в неэффективности централизованного жилищно-коммунального хозяйства, начали появляться дома, принципиально отличающиеся от государственных. Речь идет о ЖСК, жилищно-строительных кооперативах – домах коллективной собственности и управления, после насильственного перерыва, длившегося до конца сталинской эпохи, достигших расцвета к 70-м годам ХХ века. Этот вид жилого дома демонстрировал более высокую степень эффективности: кооперативные дома выглядели лучше и лучше обслуживались, чем обычные государственные, несмотря на то, что права собственности и управления были сильно ограничены.

1.3. Первая целевая жилищная программа – «Дома-коммуны»

Первые дома-коммуны

В 20-30-е годы ХХ века, когда происходили коренные социальные преобразования, назрела потребность в массовом строительстве жилищ. Необходимо было научиться строить быстро и экономично. Еще в 1919 году, на VIII съезде партии, был взят курс на преобразование быта путем развития сети общественного обслуживания, что должно было свести к минимуму домашнее хозяйство, раскрепостить женщину и создать благоприятные условия для культурного роста семьи. Так встал вопрос о реорганизации самого типа жилища. Возникла идея вынести ряд функций за пределы жилой квартиры, обобществить часть бытовых процессов, то есть по-иному организовать жилые комплексы. Практически осуществление этой задачи и привело к созданию комплексов, где жильцы могли бы пользоваться столовой, прачечной, душевыми, библиотекой-читальней, залом собраний, детскими учреждениями. В литературе по истории советской архитектуры строительство домов-коммун связывается лишь с Москвой и Ленинградом. На самом деле это явление получило широкое развитие и в других городах страны, в частности в Нижнем Новгороде6.

В конце 20-х годов с новой силой разгорелась дискуссия о том, какими должны быть рабочие жилища. И большинство архитекторов, инженеров, социологов, участвующих в этих дебатах, отстаивали мнение, что для рабочих нужно строить дома-коммуны. Аргументы были следующие. Во-первых, делается вывод о невозможности обновления быта в старых домах: «приходится строить новый быт в старых жилищах. Полученный в наследство от старого строя жилищный фонд насквозь пропитан замшелой стариной переживших свою экономическую эпоху форм быта - каждый дом строился с таким расчетом, чтобы всякая семья имела возможность вести совершенно изолированное домашнее хозяйство». Поэтому необходимо было развернуть строительство домов, где была бы возможна коллективизация быта. Во-вторых, играли роль экономические соображения: считалось, что «коллективные жилища» дешевле. Экономический совет постановляет в 1927 году «обратить внимание ведомств РСФСР..., осуществляющих рабочее жилищное строительство, на целесообразность проведения в жизнь строительства типов домов с коллективным использованием вспомогательной площади (как-то: кухни, столовой, ванных, прачечных и пр.)». Принципиальными характеристиками домов-коммун становятся «выделение из квартиры функций питания, воспитания детей и стирки» и требование «Каждый должен жить на началах строжайшей регламентации и подчинения правилам внутреннего распорядка». Жизнь в домах-коммунах предполагала постоянный контроль товарищей, не позволяющий вести осуждаемую тогда «двойную жизнь» – «одно лицо на заводе, в учреждении с коммунистическими фразами на языке, другое лицо, лицо пошлой обывательщины – дома, в семье, в быту».

Активность, возникшая в строительной отрасли Советской России к середине 20-х годов, позволила архитекторам-конструктивистам, каковыми являлись Гинзбург и Миленис, реализовать некоторые идеи новой архитектуры. Они считали, что функциональное назначение здания, применяемые материалы и конструкции должны определять архитектурную форму, и свою задачу видели в том, чтобы привести объемно-планировочную структуру и внешний вид здания в соответствие c его практическим применением.

Дом Гинзбурга узнаваем. В 20-е годы XX века его архитектурное решение коренным образом отличалось от старой классической архитектуры. Более того, на примере этого здания (причем единственного в России) можно изучать знаменитые принципы Ле Корбюзье. В глубине участка - вознесенный колоннами над землей, длинный параллелепипед, украшенный горизонтальными лентами окон. Здание имеет простую геометрическую форму. Монотонность белой плоскости его фасада нарушают лишь протяженные остекленные поверхности. Применение железобетонных конструкций, нового для того времени строительного материала, позволило проектировщикам преодолеть пространственную замкнутость, присущую классической архитектуре. Дом поддерживают опоры-колонны, освобождая под ним пространство. Эта новация в архитектуре также стала возможной с появлением железобетона. Она изменила облик жилого дома и ландшафт вокруг него. В здании новой архитектуры зодчие стремились воплотить свое понимание образцового жилья социалистической эпохи (дома-коммуны), где комфорт для отдельной семьи сочетался бы с развитыми формами общежития и централизованного бытового обслуживания. Новаторские решения позволили архитекторам экономично спланировать квартиры и рационально использовать всю площадь дома. Применение новых материалов - железобетона и крупноячеистого стекла - изменило традиционную планировку окон и расположило их лентами вдоль фасада. Большие остекленные поверхности позволили жителям наблюдать окружающую природу, не выходя из дома. Большинство квартир - двухэтажные, их также соединяют светлые остекленные коридоры. Проект предусматривал еще и общую кухню со столовой для жильцов, а также детский сад и ясли, что, к сожалению, не было осуществлено.

Жилой корпус дома протянулся с севера на юг на 85 метров. Первый этаж в здании вообще отсутствовал: все здание держалось на столбах-сваях. Квартиры в доме были без кухни и ванной. В такой компоновке заключалась главная идея Гинзбурга: ввиду острой нехватки площадей жилые квартиры освобождались от «коммунальных» функций. Кухня, столовая, прачечная и спортзал находились в отдельном корпусе бытового обслуживания.

В доме-коммуне на улице Орджоникидзе (Москва), построенным по проекту Ивана Николаева в 1929–1930 годах, впервые в России были применены новые технические решения – безбалочные перекрытия, фонари верхнего света, стальной и железобетонный каркасы, горизонтальные окна, открытые опоры под зданием, плоская кровля. То есть те принципы, которые сформулировал Ле Корбюзье, воплощенные им намного позже. Но самое интересное – это новая система жизни, которая была продиктована экспериментальным архитектурным подходом. В узком спальном восьмиэтажном корпусе длиной 200 м располагались 1000 спальных кабин на двух человек, площадью 6 кв.м каждая.

Предполагалось, что здесь будут жить 2000 отличников из московских вузов. При этом студентам запрещалось перевозить в новое жилище старую мебель – вся жизнь была подчинена требованиям нового коллективного быта. Двухэтажный учебный корпус, в котором по замыслу Николаева студенты должны были проводить большую часть дня, включал помещения для занятий с кабинами для индивидуальной подготовки, столовую и зрительный зал. На семи этажах санитарного корпуса, объединяющего здания в единое целое, располагались спортивный зал, медицинские кабинеты, а также раздевалки и душевые7.

В 20-30-е годы в Нижнем Новгороде на основе новых идей коллективизации быта были сооружены четыре комплекса домов-коммун. Проект Соцгорода при автозаводе в Н. Новгороде был задуман по-новому: решено было построить город-коммуну - поселение с обобществленным бытом, коллективными формами жилища, состоящее из домов-коммун на 1000 человек каждый. В результате проведения в 1929 году Всесоюзного конкурса был принят проект, выполненный коллективом 18 студентов МВТУ под руководством архитектора А.Г. Мордвинова. В этом проекте квартал включал два дома-коммуны, каждый из которых состоял из семи жилых корпусов (см. рисунок-схему), двух яслей и одного детсада, а также общественно-культурного центра (клуба), обращенного к проезжей части. Таким образом, внутри квартала создавался единый детский сектор. Дом-коммуна предусматривал разделение жителей по возрастам. Центральный корпус предназначался для школьников. Второй этаж этого здания отводился под кружковые помещения и являлся продолжением клуба. По обе стороны от центрального блока располагались два корпуса молодежи. Вправо и влево к этим корпусам примыкали еще по два здания для взрослых, имеющих детей. Эти корпуса были связаны с двумя яслями. Все блоки между собой соединялись легкими переходами по второму этажу. Переходы были подняты на столбах, что давало возможность видеть пространство озелененного двора с игровыми площадками. Каждый блок имел комнаты по 9, 13 и 23 кв.м, которые располагались по обе стороны коридора. Кроме жилых комнат, в каждом корпусе размещался красный уголок для коллективного отдыха. В конце коридора находились общие кухни, туалеты и ванные для всего этажа.

Осенью 1930 года начали заселять первый из домов-коммун. Дом еще не был обеспечен водой и отоплением. Ясли и детский сад не были выстроены. В связи с острым недостатком в жилье дом заселяли, не дожидаясь окончания отделочных работ. Таким образом, он оказался без элементарнейших удобств. Заселение происходило более плотно, чем предполагалось: в комнату площадью 9 кв.м, рассчитанную на одного человека, вселялась семья из трех человек. Поэтому никакого опыта организации быта по-новому не удавалось провести.

Дома-коммуны переходного типа

16 мая 1930 года ЦК ВКП(б) принял постановление «О работе по перестройке быта». Оно было опубликовано в газете «Правда» 29 мая 1930 года. В нем осуждалось увлечение идеями ускоренного преобразования быта. Начался новый, более реалистичный этап в проектировании домов-коммун. Развернулась работа над созданием «жилища переходного типа», четкое обоснование которого было дано крупным общественным деятелем, архитектором, председателем секции соцрасселения и жилбытстроительства Института экономики Комакадемии в 20-е годы Н. А. Милютиным в статье «Основные вопросы жилищно-бытового строительства СССР» на страницах журнала «Советская архитектура» (1931, №1). Он писал: «Жилье должно быть жильем переходного типа, в котором была бы возможность жить семьей и пользоваться при желании формами обобществленного бытового обслуживания. Наряду с этим должна быть предоставлена возможность при желании самим готовить пищу, воспитывать своих детей и стирать белье». Экспериментальные дома такого типа были построены в г. Горьком.

В 1930 году в районе сормовского Дворца культуры на ул. Энгельса горьковским архитектором А.А. Яковлевым был запроектирован дом-коммуна из семи корпусов: пяти жилых, одного общественного и детского. Все эти здания сообщались между собой крытыми галереями на уровне второго этажа. В корпусе для холостых предусматривались однокомнатные квартиры, для малосемейных - двухкомнатные, для многосемейных - четырехкомнатные. Индивидуальные квартиры проектировались здесь наряду с обобществленными помещениями. Как и в доме-коммуне на Новинском бульваре в Москве архитектора М.Я. Гинзбурга, здесь была спланирована система квартир в двух уровнях. Оба уровня соединяются внутриквартирной лестницей. Нижний уровень занят коридором, прихожей и кухней, верхний - спальными комнатами.

Строительство дома началось. Но и этот эксперимент по строительству дома-коммуны переходного типа не был доведен до конца. По проекту был построен лишь жилой корпус для многосемейных с четырехкомнатными квартирами в двух уровнях. Корпус для малосемейных в 1932 году был перепроектирован А.А. Яковлевым в обычный секционный дом с трех- и четырехкомнатными квартирами, которые в условиях жилищного голода и быстрого роста населения были заселены покомнатно.

В 1930 году по инициативе рабочих, строителей, печатников и швейников организовалось жилищно-строительное кооперативное товарищество «Культурная революция», которое решило построить дом-коммуну переходного типа.

Газета «Нижегородская коммуна» 28 августа 1931 года писала по этому поводу: «Проект был одобрен комиссией Наркомата РКИ СССР и признан образцом всех домов-коммун СССР на сегодняшний день». Автор умело расположил комплекс на возвышенности, над Зеленским съездом, придав ему доминирующее значение, а также удачно решил объемно-пространственную композицию, состоящую из пяти самостоятельных зданий, соединенных крытыми переходами на уровне второго и пятого этажей. Дом-коммуна состоял из четырех шестиэтажных жилых корпусов и одного здания детского сада. Жилые блоки коридорно-секционного типа с одно-, двух- и трехкомнатными квартирами оборудовались лифтами. Однокомнатные квартиры должны были заселяться студенческой молодежью, двух- и трехкомнатные - семейными. В этих квартирах имелись кухонные ниши с вытяжными шкафами, где можно было поставить плитку и столик. Поэтажно располагались кухни, красные уголки, библиотеки-читальни. Двухэтажная столовая располагалась в центральном корпусе. В цокольных этажах размещались душевые, прачечные, ванные, хозяйственные и подсобные помещения. На плоской крыше - солярий8.

Рисунок-схема. Проект дома-коммуны в Соцгороде автозавода Н.Новгорода

1.4. «Коммуналки» и «Сталинские» дома

Как уже говорилось выше, в результате национализации жилого фонда в 1918 году в распоряжение местных советов перешли все наиболее ценные жилые строения (прежде всего доходные дома с многокомнатными квартирами). С этого момента началось массовое переселение рабочих из ветхих домов и подвалов в эти конфискованные у бывших владельцев дома. В Москве в благоустроенные квартиры было переселено в 1918-1924 гг. почти 500 тыс., в Петрограде 300 тыс. человек. Это воспринималось тогда как значительное социальное завоевание – были существенно улучшены жилищные условия беднейших слоев городских жителей9.

Вместе с тем уплотнение многокомнатных квартир доходных домов, когда, как правило, предоставлялась одна комната на семью, привело к появлению огромного количества многосемейных квартир. Это способствовало формированию в нашей стране специфического коммунального быта, который на многие десятилетия стал отличительной чертой жизни городского населения. Это стало спецификой жизни городского населения в условиях советской власти. Следуя проекту Энгельса об обязательной экспроприации квартир у эксплуататоров при завоевании политической власти, чтобы «помочь нужде в жилищах», под угрозой конфискации имущества владельцы богатых квартир обязываются освободить одну из двух богатых квартир, принадлежащих одной семье, «на нужды бедного населения». Богатой считается «всякая квартира, в которой число комнат равняется или превышает число душ населения, постоянно живущего в этой квартире». Это положило начало «самоуплотнению» богатых и образованию родственных коммунальных квартир.

Основной характеристикой жилищных условий в это время становится жилобеспеченность – количество квадратных метров площади на человека. Понятие жилплощади появилось еще в царской России, а в России Советской стало не просто индикатором качества жилищных условий, но основой нормирования пространства. Установление нормы жилплощади, положенной взрослому индивиду, было выходом из трудного положения, в котором оказались власти после отказа от рыночных отношений. Если раньше каждый имел то жилье, за которое мог платить, то теперь было необходимо найти критерий раздачи жилья, независимый от экономического статуса. Таким критерием стали биологические потребности организма в определенном пространстве, объеме воздуха, чистоте, сухости и т.п., которые устанавливались специалистами по социальной санитарии и гигиене. Так, «гигиена установила, что минимальный объем воздуха» на одного взрослого должен равняться 20 куб.метрам, перенаселенность ведет к «повышенной заболеваемости и смертности» и т.п. В 1919 году Наркомздравом принимаются санитарные нормы жилой площади - 18 квадратных аршин на человека.

Образованию новых коммуналок и уплотнению уже существующих способствовало уменьшение нормы санитарной площади на человека. Годы первой пятилетки отмечены тем, что индустриализация и коллективизация деревни приводят к росту эмиграции в города. Население с 1925 по 1930 год увеличилось на 35%. Численность населения Ленинграда в 1932 году уже составляло 163% по отношению к численности 1928 года, а площадь жилого фонда – 107,2% соответственно. С 1931 года резко увеличивается процент населения, живущего на «голодной норме» - до 4 кв.м. В 1931 году санитарная норма сокращается до 9 кв.м. И опять вслед за постановлением следует новый поток перепланировок квартир и комнат, где каждая перепланировка утверждается в созданном общегорпосредбюро. Квартиры делятся на комнаты, максимально приближенные по размерам к нормативным, чтобы избежать финансовых издержек. В квартирах увеличивается число комнат, «лишние» из которых заселяются домоуправлением.

Поворот от конструктивизма 20-х годов к симметрии и статичности классики не стал для зодчих столицы неожиданностью. Функционализм и сугубая утилитарность, новаторские искания предшествовавшей архитектуры подверглись критике. На Творческом совещании Союза советских архитекторов, прошедшем осенью 1933 года в Москве, конструктивистов заставляют не только признать свои ошибки, но и выступать за «возрождение наследия». Незадолго до этого были введены новые строительные правила для Москвы, в которых главный упор сделан на повышении качества нового жилья. Теперь в квартирах увеличили как жилую, так и подсобную площадь, потолки достигли 3,2 м, ванны стали обязательными.

Новое жилье было негласно поделено на квартиры для номенклатуры и для рядовых граждан – с расчетом на коммунальное заселение. Квартиры для партийной элиты и государственных деятелей очень неплохие, даже по современным меркам: с обязательными лифтами, высокими (более 3 м) потолками, широкими подоконниками, раздельными санузлами, большими холлами, многочисленными подсобными помещениями, мусоропроводами на кухне, просторными лестничными клетками. Запланированы не только гостиные, спальни, но и кабинеты, детские, библиотеки и даже помещения для прислуги. Площадь комнат разная, но чаще всего от 15 до 25, а иногда и 30 кв.м. В рядовых же домах, часто не оборудованных лифтом и ванной, встречаются и классические трех- и четырехкомнатные квартиры с небольшими кухнями, и квартиры коридорного типа – общежития.

Во время НЭПа фонд коммунальных домов пополнялся за счет обязательной сдачи в него 10% жилой площади в жилтовариществах. Комнаты, принадлежащие Тресту коммунальных домов, предоставлялись только местными советами, и для получения жилплощади нужно было встать на очередь. Во главе коммунального дома стоял назначаемый управдом. Скорее всего, именно от «коммунальных домов» произошло и понятие «коммунальные квартиры». Исследователи часто рассматривают «коммунальную квартиру» как производную от «коммуны» и поэтому устанавливают тесную связь между «домами-коммунами» и «коммунальными квартирами».

На момент разработки государственной жилищной программы в массовом жилищном строительстве превалировало жилье, называемое сегодня «сталинками» или «сталинским барокко». При его строительстве использовался влагоемкий силикатный кирпич низко технологичного обжига, поскольку электроэнергии в послевоенное время не хватало восстанавливаемым производственным мощностям. Ограждающие конструкции из такого кирпича нуждались в защитном слое - трудоемкой штукатурке и окраске фасадными красками. Нормативный срок строительства пятиэтажного жилого сорокаквартирного дома составлял 3,5 года. По той же причине острого дефицита электроэнергии, дома зачастую сдавались без центрального отопления, с устройством печей. Опасность отравления угарным газом, в свою очередь, предполагала создание больших строительных объемов (устройства высоких потолков). Дома заселялись преимущественно на коммунальной основе, что ухудшало и без того сложную послевоенную демографическую ситуацию.

Практически все дома сталинской застройки — штучные изделия. Первоначальная идея, что ни одно здание не будет повторять другое, позволяет осуществить мечту пролетариев – строить собственные дворцы. Главные улицы столицы украсили кирпичными многоэтажными домами огромных размеров, зачастую ступенчатой конфигурации, с уступами и башнями, расщепляющими монолитность сооружения.

Однако еще до войны СССР приступил к серийному сборному домостроению. На Ленинградском проспекте Москвы есть ряд типовых крупноблочных домов архитекторов Бурова и Блохина постройки конца 30-х годов. Бетонные блоки более сорока типоразмеров имели по наружным граням затейливые лепные украшения, а особый архитектурный шик дому придавали витые чугунные решетки незадымляемых выходов. Возможно, именно такими стильными и нарядными были бы все массовые советские серии, но эти планы были перечеркнуты войной. В 1948 году архитектор, доктор технических наук Андрей Константинович Буров начал экспериментировать с крупными панелями. Он мечтал о сборке зданий из готовых блоков, о типовом проектировании и индустриальном строительстве, что нашло воплощение во времена Н.С.Хрущева. В 1949 году выходит постановление о массовом строительстве жилья. Сталин объявляет о том, что столице необходимы высокие и красивые дома, ни в чем не уступающие западным образцам.

Самые неотложные работы первого этапа градостроительных преобразований в СССР проводились на основе постановления июльского 1931 г. Пленума ЦК партии о развитии городского хозяйства в стране, где особое внимание было уделено Москве. На основе решений этого Пленума развернулась работа по подготовке первого в истории нашей страны комплексного плана реконструкции столицы, который был принят в 1935 г.

По размаху намеченных работ, подходу к вопросам развития города, глубине их проработки Генеральный план реконструкции Москвы не имел аналогов в мировой градостроительной науке и практике. Основой нового Генерального плана развития Москвы 1935 г., разработанного под руководством В.И. Семенова и С.Е. Чернышева, оставалась радиально-кольцевая структура. Намечался рост численности населения Москвы с 3,66 млн. чел. в 1935 г. до 5 млн. чел. к 1960 г. и увеличение более чем вдвое городской территории – с 28,5 тыс. га до 60 тыс. га, преимущественно в юго-западном и северном направлениях. Новый Генеральный план реконструкции Москвы ознаменовал начало процесса комплексных реконструкций и развития столицы страны при строгом идеологизированном подходе ко всем градостроительным документам переустройства.

В 1934 году под руководством гениального архитектора Ивана Жолтовского началось строительство семиэтажного дома на улице Моховой, ставшего самым первым образцом сталинского ампира. Для декоративного оформления здания И. Жолтовский использовал уже подзабытые элементы классической ордерной архитектуры. Форма здания повторяла очертания дворца Капитонио в Виченце (Италия, XVI век). Глубокое знание классики позволило Жолтовскому создать пролетарский дворец с великолепной колоннадой, удачной организацией внутреннего пространства(для получения нужного рисунка в части комнат окна достигают пола). В планировке каждой квартиры предусмотрена комната или альков для домработницы.

Элементы ренессансного паллацио в 1935–1938 годах использованы архитектором И. Вайнштейном: гигантские монолитные объемы фасадов девятиэтажных домов № 21 и 24 по улице Земляной Вал подчеркнуты легкими венчающими колоннадами по всему периметру, золотистый основной цвет перебивается красными помпейскими вставками, выполненными в технике сграффито. В доме № 31 на улице Пречистенка (архитектор З. Розенфельд, 1936) двухъярусный портик, поднятый на высокий цоколь, и сильно вынесенный вперед карниз на строгой стене серого дома также напоминают часть итальянского дворца. В доме № 9 на Никитском бульваре, построенном для Главсевморпути (архитектор Е. Иохелес, 1937), энергичный взлет колоннад в центральной части придает статичному зданию изящную игру декора и театральность. Известное здание ВЦСПС – дом № 42 по Ленинскому проспекту (архитектор А. Власов, 1939–1958) – стало примером использования цитат из итальянского ренессанса в строительстве административного сооружения.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. С. Г. Кара-Мурза "Советская цивилизация" (том II)

    Документ
    После победы в Великой Отечественной войне и капитуляции Японии 3 сентября 1945 г. начался совершенно новый период в жизни советского государства. Он оказался самым трудным и завершился уничтожением как СССР и его государственной
  2. Социальная история россии XX века

    Документ
    О 75 За фасадом «сталинского изобилия»: Распределение и рынок в снабжении населения в годы индустриализации. 1927—1941.— М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 1 .
  3. Русская доктрина андрей Кобяков Виталий Аверьянов Владимир Кучеренко (Максим Калашников) и другие. Оглавление введение

    Документ
    ВВЕДЕНИЕЗАЧЕМ МЫ СОЗДАЕМ ДОКТРИНУВ ЧЕМ НАШ ШАНС?ОБРЕСТИ СЕБЯЛОЖНАЯ СТАБИЛЬНОСТЬСТЯГИВАНИЕ СМЫСЛОКРАТИИНЕ ДАТЬ “ЗАКРЫТЬ ЛАВОЧКУ”СЕТЕВАЯ СВЯТАЯ РУСЬЧАСТЬ I.
  4. Государственный капитализм в Советском Союзе

    Документ
    ХХ век поставил перед марксистским обществознанием новую неординарную задачу: определить формационную принадлежность и классовую природу обществ и государств, не только именовавших себя социалистическими, но и объявивших марксизм
  5. Итоги и перспективы энциклопедических исследований сборник статей итоговой научно-практической конференции 11-12 марта 2010 г

    Сборник статей
    История России и Татарстана: итоги и перспективы энциклопедических исследований: сборник статей итоговой научно-практической конференции (г. Казань, 11–12 марта 2010 г.

Другие похожие документы..