Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Вопреки обыкновению, хочу начать этот текст с цитирования. В заметке «Об одном лживом аргументе против русского национализма» всем нам известный Егор...полностью>>
'Рабочая программа'
Цель курса – расширить круг знаний по истории, культуре, традициях, современной жизни Франции, углубить представления о государственном устройстве по...полностью>>
'Документ'
С конца XVIII в. открываются проявления благотворительности в виде меценатства1 - покровительства искусству, наукам, собирания больших библиотек, кол...полностью>>
'Методические рекомендации'
  Знание основных направлений, применяемых в коррекционной практике позволит студенту в его работе применять это в конкретной практической деятельност...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:

ЖИЗНЬ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ

08

Александр Романов

КОРОЛЕВ

МОСКВА «МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ» 1990

ББК 39.6г Р 69

Научюдй консультант — Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Государственных премий, академик В. П. МИШИН

Историко-техническая редакция руководителя сектора ЦНИИМаш Ю. В. БИРЮКОВА

10% гонорара автор перечисляет в Детский фонд им. В. И. Ленина.

Романов А. П., 1990 г.


4702010201—162 р 078(02)-90 146-90

ISBN 5-235-00788-3

Вместо пролога

В небольшом служебном кабинете их было двое. Сидели они напротив друг друга за столиком, примыкающим к большому письменному столу. На стене, справа от них, висела небольшая коричневая грифельная доска с едва различимыми контурами полустертых цифр, а слева, в углу на тумбочке, находился те­лефонный пульт. На нем то и дело вспыхивали разноцветные огоньки, призывая снять телефонную трубку, но собеседники не обращали на них никакого внимания.

Главный конструктор С. П. Королев принимал у себя в КБ известнейшего хирурга Александра Александровича Вишневско­го. Могло показаться странным, о чем вот уже два часа беседу­ют эти люди, занимающиеся такими на первый взгляд несхожи­ми проблемами. Даже многопредставительное совещание у Ко­ролева обычно продолжалось меньше. Настойчивый телефонный звонок, «кремлевский», заставил их прерваться. Королев встал, обошел письменный стол, взял трубку.

Вишневский не слушал, о чем говорил по телефону Коро­лев. Он молча и с нескрываемым удовольствием рассматривал своего нового друга: огромный красивый лоб словно специ­ально вылеплен скульптором, чтобы подчеркнуть незаурядность этого человека. Черные почти прямые брови над широко рас­ставленными карими глубоко сидящими глазами. По глазам Ко­ролева всегда можно было судить о его настроении, он ничего не таил в душе. Вот и сейчас его глаза, еще секунду назад быв­шие добрыми и смеющимися, вспыхнули неистовым огнем. Ревко очерченные губы жестко сомкнулись, и уголки их как бы опустились на выдвинутый вперед упрямый подбородок. Коро­лев молча слушал говорившего. Лицо его в этот миг выражало крайнее напряжение. Кажется, собрав все внутренние силы, он сдерживал себя, чтобы не взорваться.

— Ясно, понял, — наконец с трудом выдавил Сергей Пав­лович и повесил трубку. Долго молчал, потом через силу улыб-

нулся. — А вы говорите, не волнуйся. Все звонят с ЦК, жалуют­ся на несговорчивого Королева. Вот и приходится гнуться... ради дела. — Достал из пиджака небольшую жестяную трубочку, хо­рошо знакомую многим, вытряхнул на широкую ладонь белую таблетку валидола, положил в рот.

— Неужели так уж нужен космос? Именно сегодня, черт по­бери, — с некоторым раздражением воскликнул Вишневский, — когда кругом, извините меня за наивное суждение...

— К сожалению, вы не единственный.

— Кругом нехватки... Хлеба не хватает. Понимаю, подъем целинных земель... затраты окупятся. Видимо, нет другого вы­хода, как осваивать новые земли. Но космос?

— Вы правы, Александр Александрович, — как можно спо­койнее ответил Королев. — Крутом нехватки. Но согласитесь, они могут вырасти в самых различных областях жизни до не­предсказуемых размеров. Это как запущенная болезнь. Она прог­рессирует, и медицина оказывается бессильна с ней бороться. И наступает летальный исход.

— Но ежедневный естественный уход из жизни даже тысяч людей — восполняется, — не согласился Вишневский. — Ученые-демографы убеждены, что в двухтысячном году население на планете достигнет чуть ли не десяти миллиардов человек.

— В этом вся суть вопроса. Каждого надо накормить, напо­ить, обуть, одеть, дать пищу для души и где-то расселить. Мы почему-то забываем или не хотим помнить, что наша планета имеет ограниченные размеры и, в общем-то, не велика. Это зна­чит, кладовая земли содержит невосполняемые конкретные запа­сы полезных ископаемых. Уже сейчас нам не хватает угля, неф­ти, железа и так далее. Одних больше, других меньше. Но наша цивилизация расходует их варварски, забывая, что им когда-то наступит конец. Человечество ведет себя крайне беззаботно. Оно напоминает мне безумца. Желая обогреться, он ломает на дрова стены собственного дома. А лес — рукой подать. Но ехать за ним не хочет. А теснота! Считается, что в конце двадцатого ве­ка плотность населения на квадратный километр суши составит около сорока человек, а еще через двести лет — 1370. Мура­вейник...

— Лес — это небесные тела, Сергей Павлович?

— Да, космос с его небесными телами. Там неисчислимые запасы необходимого для землян. Еще вчера они были сказочно далеки от нас. Но сегодня мы не только разумом, но и руками дотянулись до них... Внеземная индустрия, использование сол­нечной энергии. В этом я вижу единственный путь сохранения и дальнейшего развития человеческого рода...

— И это все сегодня, завтра? — не сдавался Вишневский.

— Да! Но это не только мои мысли. Великий Циолковский об этом мечтал. Жить и не думать о завтрашнем дне — преступ­но. Я только робкий последователь его. Мы сделали пока даже не шаг, а полшага на пути, освещенном его гением. Но это дви­жение — безгранично.

— Все это так, — со вздохом ответил Вишневский. — Вы ду­маете о благе всего человечества. Я грешный, забочусь о конкрет­ном человеке, попавшем ко мне в клинику. Я ближе к земле.

Вишневский машинально, скорее по привычке, взял руку Королева...

— Э, да у вас пульс чуть ли не сто... Многовато, Сергей Пав­лович, для одного разговора. Волнение — очень опасная штука. Чрезвычайно...

Будто прочитав мысли своего друга, Королев как-то тихо, боясь, что врач может сказать всю правду, спросил Александра Александровича:

— Сколько я могу еще прожить с таким мотором? — и при­ложил свою небольшую руку к груди.

— О чем это вы, Сергей Павлович? Да пошутил я. С вашим сердцем, — академик попытался успокоить Королева, — вы еще нам столько ракет сконструируете.

—- Мне бы десятка лет хватило, — не дослушав Вишневско­го, словно попросил Королев. — Всего десяток... от силы пятна­дцать, ведь столько замыслов.

— Сергей Павлович! — оборвав неприятную для обоих беседу, заговорил Вишневский. — Я приехал к вам с нижайшей прось­бой. Не откажете?

— Хотите заполучить место на ракете для каких-либо при­боров? А, я угадал, Александр Александрович?

— И это было бы неплохо. Но просьба моя другого свойства. Вашим конструкторским бюро создаются уникальные точные приборы. Они, на мой взгляд, вершина современного научно-тех­нического прогресса. У вас тут в конструкторском бюро, види­мо, не один Левша трудится. Вот если бы вы помогли сделать нам для института хирургии кое-какие инструменты, приборы. Будем весьма благодарны.

Сергей Павлович, по привычке теребя подбородок, перебирал в уме специалистов, которые могли бы оказаться полезными ме­дицине. Подсчитав свои возможности, повернулся к Вишнев­скому.

— Стоит подумать. Да к тому же и от нас требуют, чтобы мы, как и любое другое предприятие страны, помимо космиче­ской техники, разрабатывали бы еще и так называемые «изде­лия массового потребления». Но вы ведь наверняка хотите иметь что-то уникальное, а не холодильники, которые делает Иван Алек-

сеевич Лихачев у себя на заводе, так ведь, Александр Александ­рович? Что вы хотите заказать для начала?

— Искусственное сердце, — как можно невозмутимее отве­тил Вишневский, не спуская глаз с Королева.

— Сердце?! — В глазах конструктора вспыхнуло безмерное изумление, граничащее с неверием. Королев взглянул на хирур­га и понял, что тот не шутит. — Ну, знаете ли, Александр Алек­сандрович, сам люблю пофантазировать, но чтобы так, — развел руками Королев. — По силам ли нам это?

— Полно, Сергей Павлович! Вся ваша работа доказывает, что человеческому разуму многое по силам. Разве можно было мечтать еще несколько десятков лет назад об искусственном спутнике Земли? А он вот — летает! Сердце же, если рассмат­ривать его не с поэтической, а с научной точки зрения, то оно... просто насос, очень сложный и очень надежный. У нашего со­отечественника Шурали Муслимова оно трудится без ремонта больше ста шестидесяти лет. Я верю, что можно создать искус­ственное сердце...

Наступила долгая пауза.

Сергей Павлович представил трехсоттонную космическую ра­кету, поднявшую в космос первый искусственный спутник Зем­ли, и рядом человеческое сердце, маленький кусочек живого те­ла, весом всего в пятьсот граммов.

«А почему бы и нет, черт возьми! Искусственное сердце, так же как и космические ракеты, возможно. Нужен только точный расчет. Ну а это мы умеем. Ребята в КБ смышленые, сразу схва­тят суть. Надо попробовать», — подумал Королев.

— Так как, Сергей Павлович? — не выдержал затянувшейся паузы Вишневский.

— Подумаем, Александр Александрович. Но дело нужное. Кому-то же надо начинать. — И тут же пошутнл: — Первое ва­ше сердце для меня. Не смущайтесь, не смущайтесь, Александр Александрович. Не слишком хороши мои дела, я знаю. Много в жизни было и хорошего и плохого. В общем, я почти доволен. Но, повторяю, лет десять мне все-таки еще надо. Лучше пятна­дцать. Так что договорились: первое мне, на себе и испытаю,

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ СТАНОВЛЕНИВ

Я работал над исключительно важной для обороны СССР проблемой создания ракетной авиации. Это совершенно новая об­ласть техники, нигде не наученная. Понятно, что смысл всех ра­бот, ведущихся в этой области в империалистических странах, как можно шире использовать ракетные летательные аппараты для целей войны...

Работать над ракетами практически я начал лишь в 1932 го­ду в ГИРДе. Однако, несмотря на трудность, а также полную новизну дела и отсутствие какой-либо помощи и даже консуль­тации, мною совместно с моими товарищами по работе (1935—• 1938 гг.) достигнуты положительные результаты. Последовательно разработан и осуществлен целый ряд опытных ракет (,№ 48, Об 216, 212, 217, 201/301). Начаты работы над первым ракетным са­молетом. Параллельно с атой акспериментальной работой произ­ведена большая работа по теории ракетной техники.

Нашлись влиятельные люди, которые отмахнулись от наших предложений. Кое-кто обвинил нас, что мы мешаем оборонным мероприятиям. Вы поймите смысл подобного обвинения в те го­ды. Мы потеряли значительное время и несколько замечательных творческих людей. Это были страшные годы.

Мы уверены, что в самом недалеком будущем ракетное лета­ние широко разовьется и займет подобающее место в системе со­циалистической техники.

С. Королев

ЗАМЫСЛЫ И СВЕРШЕНИЯ

С. П. Королев, выпускник Одесской профстройшколы, спроектировал К-5, получивший одобрение специалистов.

Совместно с С. Н. Люшиным построил оригинальной кон­струкции планер «Коктебель». Летал на нем и превысил всесоюзный рекорд продолжительности парящего полета;

спроектировал и построил двухместный самолет СК-4, явившийся дипломной работой, выполненной под руковод­ством А. Н. Туполева.

Построил планер «Красная Звезда»; впервые в истории безмоторного полета на нем выполнились фигуры высше­го пилотажа.

Завершал рукопись книги для Госвоенвздата «Ракетный полет в стратосфере».

Как начальник Группы изучения реактивного движения (ГИРД) руководил разработкой и пуском первых экспе­риментальных отечественных жидкостных ракет 09 кон­струкций М. К. Тихонравова и ГИРД-Х конструкции Ф. А. Цандера.

Спроектировал и построил буксировочный планер СК-9, на котором совершил полет по маршруту Москва — Крым, где участвовал в планерных состязаниях.

Совместно с инженерами М. П. Дрязговым и Е. С. Щетин-ковым разработал, построил и испытал в Реактивном на­учно-исследовательском институте серию крылатых ракет с пороховыми и жидкостными двигателями; на основе планера СК-9 разработал конструкцию ракетоплана РП-318-1 с жидкостным ракетным двигателем.

Вел научно-иссследовательские работы по реактивному самолету; обосновал концепцию ракетного истребителя-перехватчика; продолжал совершенствование ракетоплана и крылатой ракеты 212; замышлял использование ее как земной ракеты, так и радиоуправляемой самолетного клас­са «воздух — земля».

.

Глава первая Детство

Отец и мать. Разлука с отцом. У бабушки в Нежине.

Павел Яковлевич Королев был взбешен. Шел быстро, низко надвинув на лоб форменную фуражку с лаковым козырьком, распахнув шинель. Декабрьский сухой снег бил в его бледное лицо, попадал на крахмальный ворот­ничок, таял. Ноги чуть не по колено проваливались в сугробы, завалившие тротуары. Но он ничего этого не замечал, шел, не сознавая, куда идет. Причиной та­кого странного поведения молодого учителя словесности Житомирской первой мужской гимназии стал неприятный для него случай.

...На перемене в учительскую вошел директор гимна­зии Антонюк и направился к Королеву.

— Вы, милостивый государь, Павел Яковлевич, пи­таете, кажется, особые чувства к господину Короленко?

— Юлиан Петрович, я полагаю, что ученики долж­ны знать своих земляков, и особенно же тех, что учи­лись в нашей гимназии, — ответил Королев.

— Вот как! Справедливо. Но соблаговолите называть более достойных людей. Не забывайте, наш город осве­щен посещением Его императорского величества Александ­ра II, царство ему небесное. Могли бы об этом сказать...

— В следующий раз, господин директор, я об этом всенепременнейше скажу...

Преподаватель словесности Павел Яковлевич Королев учительствовал в Житомирской гимназии первый год, был доволен службой и очень дорожил своим положени­ем, которого добился с большим трудом. Сын отставного многодетного писаря, он долго жил в нужде. Получил бесплатное образование в духовной семинарии на родине, в Могилеве, но карьера священнослужителя не привлека­ла его. Королев решил поступить в Нежинский историко-филологический институт — бывший лицей князя Без-бородко — одно из лучших на Украине высших учебных заведений. В нем в свое время учился Н. В. Гоголь. По­мощи от отца ждать не приходилось, и потому в 1901 го­ду в своем прошении институтскому начальству Павел Королев просил зачислить его в казенно-коштные сту­денты. В этом случае обучающийся в институте находил­ся на полном пансионе, но после окончания учебного

11

заведения был обязан в течение трех лет оплатить все расходы, связанные с обучением. Павел Королев очень страдал от того, что самолюбие его уязвлено. Но дру­гого выхода не было. Он учился со всей страстью чело­века, жаждущего знаний и желающего выбиться в люди. Прекрасные способности Павла Яковлевича, помножен­ные на волю и упорство, позволили ему с отличием окончить в 1905 году институт и получить звание учи­теля гимназии.

Нелегкая, сложная судьба ожесточила характер Ко­ролева. Гордый и легкоранимый, он был крайне само­любив, да к тому же не терпел малейшей несправедли­вости, тем более незаслуженных упреков, да еще в при­сутствии сослуживцев. Лихорадочно восстанавливая в памяти сегодняшнее происшествие, все больше убеждался, что ничего предосудительного в его совете ученикам про­читать главу из «Истории моего современника» не было. Многие уже знали, что речь идет в ней о гимназии, в ко­торой они учились.

Немного успокоившись, Королев замедлил шаг, застег­нул шинель и неожиданно для себя обнаружил, что он далеко от дома, возле Соборной площади, от которой на­чинаются торговые ряды. Пришла в голову мысль сде­лать кое-какие покупки к Новому году и найти неболь­шую елку, о которой его так просила жена.

Павел Яковлевич вернулся домой, когда уже стемне­ло, закрыл окна ставнями и вошел в дом. На пороге его встретила встревоженная теща — Мария Матвеевна.

— Беги, Павлуша, беги скорее, начинается.

— Куда? — не понял тот. — Что начинается?

— Ах, какой непонятливый. Куда-куда! — встрево-женно заворчала теща.

Павел Яковлевич наконец сумел отвлечься от собы­тий минувшего дня и, увидев перед собой взволнованную Марию Матвеевну, сообразил, в чем дело. Быстро поста­вил елку в угол, сунул покупки теще и стремглав бро­сился на улицу, впустив в прихожую клубы морозного воздуха.

Время приближалось к семи вечера, когда Павел Яковлевич и акушерка вошли в дом. Мария Матвеевна, что-то шепнув на ухо женщине, повернулась к зятю:

— Ты, Павлуша, погуляй часок-другой. Мы тут без тебя управимся...

Снегопад кончился. Небо над древним городом прояс­нилось, замерцали звезды, наступала ночь, последняя

12

в 1906 году. Луна заливала все вокруг серебром} улицы, принаряженные к Новому году, еще час назад полные шума и веселья, были пусты. Нет-нет их покой нару­шался быстро идущими запоздалыми прохожими да весе­лым перезвоном бубенцов под дугами извозчичьих рыса­ков. Павел Яковлевич бродил по пустынным улицам. К нему вернулось хорошее расположение духа. Еще бы. Так неудачно начался день и так радостно заканчивается. А ведь совсем скоро новый — 1907 год! Радость перед Новым годом — хорошая примета. Он скоро станет отцом. Его любимая Маруся родит ему сына или дочь. Кто же у него родится? «Скорей бы уж все свершилось».

Бродя в восторженном настроении по улицам, Павел Яковлевич вспомнил, как его однокашник, студент Не­жинского историко-филологического института, Юрий Москаленко познакомил его со своей сестрой Марией. И с этого дня Павел Королев понял, что не сможет жить без нее. Невысокая, стройная, с лучистыми карими гла­зами, она считалась признанной красавицей.

...В семье небогатого купца Николая Яковлевича Мос­каленко и его супруги Марии Матвеевны было четверо детей. Кроме Маруси, еще дочь и двое сыновей. Всем им родители дали образование. В доме любили книги, чита­ли газеты, журналы, часто музицировали. Мария Матве­евна, мать семейства, играла на скрипке, сын Василий — на фортепиано. Старший Юрий хорошо пел. В доме ча­сто собиралась молодежь. Все чаще стал бывать здесь и Королев. Его тут уважали, ценили за остроумие. В раз­говоры Павел Яковлевич, как правило, вступал редко, своего мнения без повода не считал нужным высказы­вать. Правда, был один случай. Как-то Юрий, только что окончивший институт, неосторожно в присутствии Королева назвал босяком бедного, но преуспевающего в знаниях студента. Слова резанули Павла Яковлевича так, будто его кто-то ударил хлыстом. Он вскипел и зло отчеканил:

— Щедрость ума, Юрий Николаевич, всегда ценил, ценю и буду ценить выше туго набитого кошелька.

Этот инцидент, кажется, навсегда посеял между ними рознь. Собиравшаяся у Москаленко молодая компания не нравилась Павлу Яковлевичу. Он был тут старше всех, и его раздражали легкомысленные разговоры и бесконеч­ные танцы. Но истинная причина крылась в другом. Павел Яковлевич не мог видеть, как за Марусей ухажи­вали молодые люди, пытаясь вызвать ее расположение.

13

Она весело смеялась, охотно танцевала со всеми, нико­му не отдавая предпочтения. Девушка жила мечтой: за­кончить гимназию, уехать в Петербург на Бестужевские

курсы.

Павел Яковлевич знал об этом и поторопился сделать Марусе предложение, но получил отказ. И только спустя некоторое время, через родителей девушки, он все-таки добился ее согласия на брак. Через месяц после оконча­ния Павлом Яковлевичем института, 28 августа 1905 го­да, состоялась свадьба. Молодые супруги отбыли к месту службы Павла Яковлевича в Екатеринодар, а через год, летом 1906 года, переехали в Житомир.

Здесь в доме № 5 по Дмитриевской улице Королевы сняли недорогую меблированную квартиру из трех не­больших комнат и устроили в них гостиную, спальню и кабинет. В пятнадцати минутах ходьбы находилась пер­вая мужская гимназия, где Павел Яковлевич начал пре­подавать. Жили скромно.

Мария привыкла к достатку. Родители ей ни в чем не отказывали. Считать деньги она не умела, это, в свою очередь, раздражало Павла Яковлевича. Словом, семей­ная жизнь не заладилась с самого начала. К тому же Мария не могла продолжать образование, к которому так

стремилась.

...Павел Яковлевич не заметил, как дошел до конца улицы, вернулся назад и оказался около своего дома. Он замедлил шаг и подумал: «Если сейчас встречу мужчи­ну — родится мальчик, а если женщину...» Он не успел загадать, как увидел, что из дома вышла женщина, та самая, за которой он бегал. Павел Яковлевич улыбнулся про себя: «Вот тут и гадай», и пошел быстрее.

Теща встретила его в прихожей, счастливая.

— Сын, Павлуша! Сын! Поздравляю... А у нас с де­дом внук... Дождались...

Королев кинул на вешалку шинель и пошел было в спальню, но Мария Матвеевна остановила его:

— Куда ты такой с мороза-то. Застудишь маленького. Да и Мария утомилась, задремала, не торопись...

Павел Яковлевич на цыпочках ходил по крашеному деревянному полу соседней комнаты — кабинету, стара­ясь не тревожить жену. Остановился, через приоткрытую дверь с нежностью посмотрел на ее красивое, утомленное лицо, утонувшее в подушке.

«Милая моя, любимая», — подумал Павел Яковлевич. Он был так счастлив в эти минуты, что забыл все раз-

14

молвки с женой, даже последнюю, случившуюся совсем недавно. Оказалось, что Павел Яковлевич ревнив. Он и сам не подозревал об этом, но уж очень хороша была де­вятнадцатилетняя Мария рядом с тридцатилетним зам­кнутым, коренастым мужем. Павел Яковлевич не любил, когда жена наряжалась модно, в яркие платья, и хотел, чтобы она одевалась соответственно положению.

— Но мне же, Павел, не тридцать. И мне хочется петь и танцевать... — И начала кружить его по комнате.

Павел Яковлевич вырывался, что-то говорил и нако­нец сдался.

— Ну, ну, хорошо, будь по-твоему, одевайся как хо­чешь...

Его воспоминания прервал голос Марии Матвеевны.

— Счастье-то какое. Вот дед Микола обрадуется: ка­зак родился. В нашу породу. Здоровенький, — слышал счастливый отец, как говорила теща, пеленая младен­ца. — Глаза-то темные, как уголечки, а лобик-то отцов­ский. Под Новый год родился, счастливым будет. Приме­та такая. — И положила внука в детскую плетеную коляску. Вышла к Павлу Яковлевичу и, обняв по-материн­ски, достала из широкой юбки небольшой сверток, поло­жила его на письменный стол.

— Это вам от нас с дедом. Расходов теперь прибавит­ся. Лавчонка-то хоть и маленькая, а доходы все же есть, и не хуже, чем у других. Да и на «зубок» — удастся ли приехать, еще не знаю.

— Спасибо! Только мы, Мария Матвеевна, ни в чем не нуждаемся. Да и не привыкли. — Павел Яковлевич помолчал. — Только от вас и возьму, мамаша, зная ваше расположение ко мне. Поблагодарите от нас и Николая Яковлевича.

В этот момент всхлипнул ребенок. И не по летам грузная, но очень подвижная Мария Матвеевна кинулась к внуку. Мария Николаевна открыла глаза.

— Мама, покажи мне сына.

Бабушка ловко достала из колыбели младенца и под­несла его к матери.

— А когда кормить его?

— Он сам об этом скажет. Знаю, четверых вас вы­растила. Как захочет есть, такой рев подымет!

Павел Яковлевич подошел к жене, взял ее руку и благодарно поцеловал, потом чуть убавил огонь лампы под потолком, чтобы свет не мешал сыну, и, не желая

15

показывать охвативших его чувств, поскорее ушел в дру­гую комнату.

...По сей день сохранилась церковная метрическая книга. В ней запись за 1 января 1907 года.

«...День. Месяц. Год рождения — 30 декабря 1906 года'.

Имя — Сергей. Родители — преподаватель Житомир­ской первой гимназии Павел Яковлевич Королев и закон­ная жена его Мария Николаевна. Православные».

Рождение ребенка изменило к лучшему семейную жизнь Королевых. Мария Николаевна не отходила от Сергуньки. Счастьем светилась и Мария Матвеевна, за­мечая перемены в отношениях дочери и зятя. Павлу Яковлевичу верилось, что судьба к нему благосклонна, что все уладится. В гимназии тоже все складывалось удачно. Но, видно, уж такая у него жизнь. За малень­кую толику счастья тут же приходится расплачиваться. За светлыми и радостными днями следуют дни волнений, горьких разочарований.

В то утро Королев вышел на службу пораньше: хо­тел до начала занятий еще раз полистать сочинения старшеклассников на тему «Наш город». Очень интерес­ным это показалось Павлу Яковлевичу. История Житоми­ра насчитывала более десяти веков. Желая узнать, от­куда произошло название «Житомир», Павел Яковлевич перечитал много книг. Больше других ему понравились две легенды. По одной из них, где-то около 884 года в развилке между рекой Тетерев и ее притоком Камен­кой облюбовало себе место славянское племя житичей. Отсюда и «житичев мир». По другой легенде, в летописи, относящейся к 1240 году, упоминается слобода, славяща­яся торговлей хлебом — «жито меряли». Много лет спу­стя народ-словотвореЦ образовал «Житомир». Павел Яков­левич придерживался второй легенды и считал глубоко символичным, что в названии города нерасторжимо сли­лись два великих слова «хлеб» и «мир».

Павел Яковлевич вошел в учительскую, она была пу­ста. Шли занятия. Из-под потолка с искусно написанно­го портрета, втиснутого в золоченую раму, на него стро­го смотрел Николай II. В комнате плохо натопили, и Ко­ролев, поежившись, сел поближе к круглой голландской печке. Достал тетради. Сочинения старшеклассников, в общем, порадовали Павла Яковлевича. Не все они со-

• 12 января 1907 года по новому стилю.



Скачать документ

Похожие документы:

Поиск не дал результатов..