Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Программа'
К участию в фестивале допускаются любительские и профессиональные коллективы, студенты ВУЗов и школ танца, независимо от уровня исполнительского маст...полностью>>
'Методичні рекомендації'
Місце кожної держави у світі сьогодні визначають за рівнем інтелектуалізації нації. Знання й компетентність стали найбільш цінними товарами, серед як...полностью>>
'Доклад'
Доклад Председателя Совета Директоров ГК «Водный мир» Галактионова Владимира Анатольевича на 1 Международной конференции GlobalPORT-2010 «Санкт-Петер...полностью>>
'Диплом'
Саркисян Артур Грантович ФК 1-5 Диплом 3 степени Ской Екатерина Вадимовна ФК 1- Диплом 3 степени Афанасьев Дмитрий Юрьевич М1-4 Грамота Болдырев Хагва...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:

И голос женщин, и глаза друзей,

Но широта в заупокойных далях

Ещё безбрежней, выше и полней.

Один лишь труд, любимый, светлый, строгий

Завет стиха, порученного мне,

Приковывал к горячей целине,

Как пахаря у огненной дороги.

Но если труд был чист - откуда ж страх?

Зачем боязнь пространств иного мира?

Ещё звучней оправданная лира

Вольёт свой голос в хор на небесах.

А если нет, а если мрак и стужу

Я заслужил - Отец наш милосерд:

Смерть не страшна, я с детства с нею дружен

И понял смысл её бесплотных черт.

4

Да, с детских лет: с младенческого горя[10]

У берегов балтийских бледных вод

Я понял смерть, как дальний зов за море,

Как белый-белый, дальний пароход.

Там, за морями - солнце, херувимы,

И я, отчалив, встречу мать в раю,

И бабушку любимую мою,

И Добрую Волшебницу над ними.

Я возмужал. Но часто, как весна

Грядущая, томила мысль о смерти;

За гулом дней, за пеной водоверти

Страна любви была порой видна,

Где за чертой утрат и бездорожья

В долины рая проходила Ты -

Царица ангелов, Премудрость Божья,

Волшебница младенческой мечты.

5

Жизнь милая! за все твои скитанья,

За все блуждания благодарю!

За грозы, ливни, за песков касанье

На отмелях, подобных янтарю;

За игры детства; за святое горе

Души, влюблённой в королеву льдов;

За терпкий яд полночных городов,

За эту юность, тёмную как море.

Благодарю за гордые часы -

Полёт стиха средь ночи вдохновенной

В рассветный час мерцающей вселенной

По небесам, горящим от росы;

За яд всех мук; за правду всех усилий;

За горечь первых, благодатных ран;

За книги дивные, чьи строки лили

Благоухание времён и стран;

6

Благодарю за мрак ночей влюблённых,

За треск цикад и соловьиный гром,

За взор луны, так много раз склонённый,

С такой любовью, над моим костром;

За то, что ласковей, чем сумрак бора

Живое солнце - луч духовных сил

Отец Небесный в сердце низводил

Сквозь волны ладана во мгле собора.

Благодарю за родину мою,

За нищий путь по шумным весям века,

За строгий долг, за гордость человека,

За смерть вот здесь, в нехоженом краю...

Ещё - за спутников, за братьев милых,

С кем общим духом верили в зарю,

За всех друзей - за тех, что спят в могилах

И что живут ещё - благодарю.

7

Я отхожу в безвестный путь мой дальний,

Но даль светла, - ясна вся жизнь моя...

В последний раз для радости прощальной

Являются далёкие друзья.

Любимейших, легендой голубою

Пятнадцать лет сопутствовавших мне -

Я вижу их: в домашней тишине,

В уютной комнате - предвечно-двое.

Иные спят. Иные, взор скрестя

С моей судьбою, бодрствуют в тревоге,

Серёжа М.[11] проходит по дороге

К себе домой, о Моцарте грустя;

Два - под дождём алтайской непогоды,

И девушке в глаза глядит другой...

Расчёсывает косы цвета меда

Та, что была мне самой дорогой.

8

Ресницы опускаются. Туманно

Яснеет запредельная страна,

Лазурная, как воды океана,

И тихая, как полная луна.

Приветь меня, желанное светило!

Во царствии блаженных упокой...

Я вздрогнул: вопль - растерзанный, живой,

Вдруг зазвучал с неотразимой силой.

Откуда, чей?.. В душевной глубине

Зачем он встал, мой смертный час наруша?

Он проходил, как судорга, сквозь душу,

Он креп и рос - внутри, вокруг, во мне.

Вторая мать, что путь мой укрывала

От бед, забот, любовью крепче стен,

Что каждый день и час свой отдавала,

Не спрашивая ~ничего~ взамен.

9

Седые пряди[12] - вопль всё глубже, шире,

Черты как мел, лицо искажено, -

Да, ей одной из всех живущих в мире

Перенести уход мой не дано.

Я цепенел, я плыл в оцепененье,

Но лик не таял, крик не умолкал, -

Ему навстречу властно возникал

Нежданный образ, чёткий, как виденье.

Моей поляны угол тёмный, куст,

За ним - трава, стволы, песок горячий...

Я ж днём глядел: там лес всё так же мрачен

И от следов живых созданий пуст.

Но всё яснел непобедимый образ,

Отпрянул бред, как рвущаяся ткань,

И чей-то голос, требующий, добрый,

Вдруг молвил твёрдо: - "Что ты медлишь? Встань!"

10

Удар сотряс сознание и тело.

Я поднял взгляд: прохладный, как вода,

Спешил рассвет - чуть лиловатый, белый, -

Для милосердья, а не для суда.

Неужто выход?.. но - куда?.. И разве

Могу я встать, искать, бороться вновь?

Мозг - как свинец, в ушах грохочет кровь,

Губ не разжать, весь рот подобен язве.

Бреду, шатаясь. Под листвой темно,

Но вон трава чуть-чуть примята шагом:

Косцов и баб веселая ватага

Когда-то здесь прошла давным-давно...

В последний раз на рубеже свободы

Я оглянулся на мой стог, лозу,

Я поднял взгляд на лиственные своды,

На рассветающую бирюзу.

11

Вставало солнце в славе самодержца.

Пора обратно, к людям, в жизнь - пора!

Но как бывает непонятно сердце,

Противочувствий тёмная игра.

Зачем мне ты, навязчивое чудо?

Я принял смерть; раздор страстей умолк,

Зачем же вновь брать этот горький долг -

Бороться, жить, стремиться в мир отсюда?

Зачем вот здесь, у тихого ствола,

В лесу Предвечного Упокоенья,

Огонь желанья и страстей горенье

Вода бессмертия не залила?

Я побеждал; я отходил покорно,

Ведь смерть права[13], бушуя и губя:

Она есть долг несовершенной формы,

Не превратившей в Божий луч себя.

12

Но в небесах, в божественном эфире,

Высокой радости не знать тому,

Кто любящих оставил в дольнем мире,

Одних, одних, на горе, плач и тьму.

Не заглушит надгробного рыданья,

Скорбь материнскую не утолит

Ни смена лет, ни пенье панихид,

Ни слово мудрости и состраданья.

Тогда захочешь свой небесный дом

Отдать за то, что звал когда-то пленом:

Опять, опять припасть к её коленам,

Закрыв глаза, как в детстве золотом.

Но грань миров бесчувственно и глухо

Разделит вас, как неприступный вал,

Чтоб на путях заупокойных духа

Чуть слышный плач тебя сопровождал.

13

Нет! ~Права~ нет на радость мирной смерти!

Влачись назад, себялюбивый червь!

В рай захотел? Нет: вот по этой персти

Попресмыкайся. Дни твои, как вервь

Виясь, насквозь пронижут немеречу!

Вон и тропа... И вдруг, среди толпы -

Уверенной мальчишеской стопы

Недавний след мне бросился навстречу.

Отпечатлелись, весело смеясь,

Пять пальчиков на сыроватой глине...

И с новой силой здесь, в лесной пустыне,

Я понял связь, - да: мировую связь, -

Связь с человечеством, с его бореньем,

С его тропой сквозь немеречу бед...

И я ступил с улыбкой, с наслажденьем

На этот свежий, мягковатый след.

14

Назад! назад! В широкошумном мире

Любить, страдать - в труде, в бою, в плену,

Без страха звать и принимать всё шире

Любую боль, любую глубину!

Вторая жизнь, дарованная чудом

И добровольно принятая мной.

Есть ноша дивная, есть крест двойной,

Есть горный спуск к золотоносным рудам.

Там, за спиной, в лесу ярятся те,

Кто смерть мою так кликали, так ждали:

Трясин и чащи злые стихиали[14]

В их вероломной, хищной слепоте.

Кем, для чего спасен из немеречи

Я в это утро - знаю только я,

И не доверю ни стихам, ни речи

Прозваний ваших, чудные друзья.

15

Неруса милая! Став на колени,

Струю, как влагу причащенья, пью:

Дай отдохнуть в благоуханной сени,

Поцеловать песок в родном краю!

Куда ж теперь, судьба моя благая?

В пожар ли мира, к битве роковой?

Иль в бранный час бездейственный покой

Дашь мне избрать, стыдом изнемогая?

Иль сквозь бураны европейских смут

Укажешь путь безумья, жажды, веры,

В Небесный Кремль, к отрогам ~Сальватэрры~,

Где ангелы покров над миром ткут?

Пора, пора понять твой вещий голос:

Всё громче он, всё явственней тропа,

Зной жжёт, и сердце тяжело, как колос,

Склонившийся у твоего серпа.

1937-1950

ПРИМЕЧАНИЯ.

[1] О путешествии по брянским лесам, описанном в поэме, см. в РМ

2.2.43-54.

Немереча - непроходимая лесная чаща, природа которой связана со

стихиалями демонического характера.

[2] Ф. А. Добров (1869-1941) и Е. М. Доброва (1871-1943) - приёмные

родители осиротевшего Дани-ребёнка, Елизавета Михайловна - тётя.

[3] Гарвей Габриэль (1550-1630) - английский писатель.

[4] Нербадда, Ганг, Джумна - реки в Индии.

[5] Шива - один из главных богов в индуизме, олицетворяющий

космическую энергию, бог-созидатель и разрушитель одновременно.

[6] Нергал - в шумеро-аккадской мифологии хтоническое божество.

Первоначально - олицетворение губительного палящего солнца, насылающего

лихорадку и чуму; считался также богом войны..

[7] Бонзельс Вольдемар (1880-1952) - немецкий писатель, романтически

одухотворённо описывавший природу; эпиграф - неточная цитата из его книги

"В Индии" (М. ; Пг., 1924; перевод А. Горнфельда). По свидетельству В. М.

Василенко, Д. Андреев также высоко ценил детскую повесть В. Бонзельса

"Приключения пчелки Майи", которая была в его библиотеке (М., 1923).

[8] Над клавишами вижу я седины - речь идет о Ф. А. Доброве, по

свидетельствам, прекрасно игравшем на рояле.

[9] Эпиграф из цикла "Гимны к ночи" Новалиса (настоящее имя: Фридрих

Леопольд фон Гарденберг; 1772-1801), немецкого поэта и прозаика.

Омытый смертью,

Молод я вновь,

Эфир в моих жилах -

Целебная кровь.

(Перевод В. Микушевича)

[10] С младенческого горя...//Я понял смерть., и далее - речь идёт о

глубоко пережитой поэтом смерти бабушки, Е. В. Велигорской (1846-1913).

[11] Сережа М. - С. Н. Ивашёв-Мусатов; см. т. 1, с. 447.

Два под дождём алтайской непогоды - имеются в виду Мария Самойловна

Калецкая и Сергей Николаевич Матвеев, географы.

И девушке в глаза глядит другой - В. М. Василенко, поэт,

искусствовед.

Расчесывает косы цвета меда - Г. М. Русакова.

[12] Седые пряди - речь идет о Е. М. Добровой.

[13] Смерть права... и далее - см. стихотворение "Милый друг мой, не

жалей о старом...".

[14] Стихиали - см. РМ. Упрощённо - души природы.

Афродита Всенародная.

Стихотворный цикл [1].

------------------------------------------------------------------------

Источник OCR: Собр.соч. в 4-х томах; "Урания", М., 1996 г., том 3.1

Дата редакции - 01.11.2001

Текст взят с

------------------------------------------------------------------------

СОДЕРЖАНИЕ.

Aphrodite Pandemion

Танцы вверху

Танцы внизу

Шабаш

Шествие

Болото

Вместо эпилога

Ещё к "Афродите Всенародной"

------------------------------------------------------------------------

APHRODITE PANDEMION.

Для народов первозданных

Слит был в радостном согласье

Со стихиями - туманный

Мир идей.

Выходила к ним из пены

Матерь радости и страсти,

Дева Анадиомена [2],

Свет людей.

Но на Кипре крутогорном

Раздвоилось это имя [3],

И Урания над миром

Вознеслась,

Небом звёздным величанна,

Олимпийцами хвалима,

Духу бодрому - охрана,

Щит и связь.

С этих пор, рука Прекрасной -

Тем героям, кто в исканьях,

В муках битв изнемогая

Духом креп...

Но в угрюмых мутно-красных

Развевающихся тканях,

В свите гроз сошла другая

В свой Эреб[4].

Всякий - раб или свободный -

В жертву дух за наслажденье

Афродите Всенародной

Приготовь!

И запенились амфоры,

Задымились всесожженья,

И спешили славить хоры

Хмель и кровь.

Над столицей мировою

Слышишь гул страстей народных?

Так звучал "эван-эвое"

В древний век.

Хмель и кровь потоком алым

Бьют из капищ темносводных,

Льют по руслам небывалым

Новых рек.

И, деяньем сверхразумным

Волю кормчих исполняя,

Благоденственна, кровава

И тепла,

Есть над каждым многошумным

Ульем наций, каждым краем

И над каждою державой

Эта мгла.

Пряди похоти и страсти

Из эфирной плоти нашей -

Это ты! Твоё участье

Каждый пил,

О, блюстительница рода!

О, зиждительница чаши -

Бурной плоти сверхнарода,

Полной сил!

Пред тобой - в своём бессмертье

Града стольного богиня

Только первая из первых

Дочерей...

И на каменных твердынях

Не твоё ли имя чертят

Переливчатые перлы

Фонарей?

1950

ТАНЦЫ ВВЕРХУ.

А прожекторы - тускло-розовый и багровый -

То выхватывают,

то комкают

облака,

Будто плещутся пламенеющие покровы

Сатурналии, -

вакханалии, -

гопака.

Развиваются и свиваются покрывала,

То отпрядывают,

то вспыхивают

шары -

То ль невидимые знамения, то ль обвалы

В ино-значные,

ино-ритменные

миры.

Будто ухающею поступью сверх-колоссов

Над столицею

сотрясается

алый нимб,

Будто топотами

и громом

многоголосым

Содрогается

воздвигающийся

Олимп.

И приплясывающей

неистовствующей

грудой

Чуть просвечивают двоящиеся черты

Многоногой,

тысячерукой,

тысячегрудой,

Но такою же обезумевшей, как и ты:

Всероссийские завихряющиеся пурги

Поднимающей, улюлюкая, в трепаке -

Не Венеры,

не Афродиты,

не Кали-Дурги, -

Той, которой

ещё нет имени

в языке.

1951

ТАНЦЫ ВНИЗУ.

А в кварталах, клубах,

по вокзалам,

Залам -

Шёпот и объятия:

- Со мной

Давай!.. -

В бульканьях и треньканьях

гитары

Пары

Впитывают жадно

зной

Гавай.

Цокают оркестры,

и от звона

Сонно

Звякают все люстры,

дрожит

Фестон...

Медленно и томно,

монотонно,

Тонны

Сала колыхает

и томит

Бостон.

Только бы отделаться

от дум бы...

...Румбы

Плотная мелодия бубнит

В мозгу,

Зудом растекается

по тяжким

Ляжкам,

Мысль осоловелую

кривит

В дугу.

Ножницами лязгает ли

Мойра?..

- ...Ой-ра,

Ой, развесели меня, -

зачем

Молчишь?

Терпкою оскоминой

нас давит,

Правит

Нами, барабанящий

в ключе

Матчиш.

Приторною патокою

льётся,

Вьётся,

В ринги, в рестораны,

в салон,

В буфет -

Кто-то неотвязный,

беспощадный,

Чадный,

Кто-то неотступный,

как сон,

Как бред.

Чем он, непонятный,

озабочен?

Хочет

Наших ли он пыток?

жизней?

Чувств?

Требует он ночи!

ночи!

Ночи!

Вот зачем напиток

в чашах

Густ.

1950

ШАБАШ.

Вот,

Сплошь

Полная древними призраками,

Бьёт

Счёт

Полночь над башенным рвом.

Блеск

Рамп

Сразу сменяется сумерками...

Стих

Треск

Джазов, юркнув,

как

гном.

Груз

Тумб

В поступи люда развинчивающейся,

Ритм

Румб

В памяти бьётся, звеня...

Так

Прочь

Бросив запреты развенчивающиеся,

Мглит

Ночь

Броккена[5] - злой

свет

дня.

Шарф

Мглы

Вьётся за каждою женщиною -

Знак

Лярв,

Мечущихся до зари,

Чтоб

К нам

Жался квартал поножовщиною,

Чтоб

Мрак

Царствовал час,

два,

три.

Лов

Рыск

В парках, бульварах, на набережной:

Там

Туп

Говор упрямой любви,

Там

Скрип

Пьяной гармоники судорожный:

Всхлип

Губ

Пряный: - Целуй,

- Мни,

- Рви.

Вон

Клумб

Нежные поросли вытоптаны;

Гной

Чувств

Приторен, как хлороформ...

Так

Рвёт

Похоть - столетьями выкованный

С душ

Гнёт

Будничных уз,

пут,

норм.

Вот

Тишь

Сходит на слизь человеческую,

В сон

Плит,

В чадную муть вещества...

Лишь

Здесь

Древняя правда фаллическая

Всё

Длит

Час своего торжества.

1950

ШЕСТВИЕ.

Белёса ночь. Над сном гудрона голого

Погасли краски: только цвет золы,

Лишь жестяной, промозглый отсвет олова

Да проползающие пряди мглы.

В открытый рот, в утробу града снулого

Свисает облачная бахрома,

И видит дух: белеющее тулово,

Огромней домн, проходит сквозь дома.

Бежать? куда?.. Все члены тела страшного

Эфирным салом плотно налиты,

И тусклый взор, как циферблат над башнею,

Меж грузных век чуть тлеет с высоты.

Стихийной мощи ль будущего Рубенса

Запечатлеть богиню на холсте...

В уступы гор грядущий скульптор врубится,

Чтоб изваять из камня мышцы те,

Чтоб намекнуть на эти глыбы лобные,

На скаты плеч, на душный аромат,

На эти груди, куполам подобные,

На эти бёдра городских громад.

. . . . . . . . . . . . . .

1951



Скачать документ

Похожие документы:

  1. В. М. Найдыш Концепции современного естествознания (1)

    Учебник
    Естествознание, являясь основой всякого знания, всегда оказывало на развитие гуманитарных наук значительное воздействие своими методами, методологическими и мировоззренческими установками и представлениями, образами и идеями.
  2. Философия: Учебник. 2-е изд., перераб и доп. Отв редакторы: В. Д. Губин, Т. Ю. Сидорина, В. П. Филатов. М.: Тон остожье, 2001. 704 с (1)

    Учебник
    Рецензенты: кафедра социальной философии Российского университета Дружбы народов им. П. Лумумбы (зав. кафедрой доктор филос. наук, проф. П.К. Гречко), зам.
  3. Гилье Н. История философии: Учеб пособие для студ высш учеб заведений / Пер с англ. В. И. Кузнецова; Под ред. С. Б. Крымского (1)

    Книга
    Скирбекк Г., Гилье Н. История философии: Учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений / Пер. с англ. В.И. Кузнецова; Под ред. С.Б. Крымского. - М.: Гуманит.
  4. Allen Knechtschaffenen An alle Himmel schreib ich s an, die diesen Ball umspannen: Nicht der Tyran istein schimpflicher Mann, aber der Knecht des Tyrannen

    Документ
    Allen Knechtschaffenen An alle Himmel schreib ich s an, die diesen Ball umspannen: Nicht der Tyran istein schimpflicher Mann, aber der Knecht des Tyrannen.
  5. Федерико Гарсиа Лорка. Крайне мало в списках лауреатов выдающихся советских и российских ученых. Однако при всех недостатках Нобелевская премия остается самой престижной в мире. Очередная книга

    Книга
    Изобретатель динамита промышленник Альфред Бернхард Нобель оставил человечеству необычное завещание о судьбе своего капитала. В 1900 году на основе оговоренных условий был создан Нобелевский фонд, а затем началось присуждение Нобелевских

Другие похожие документы..