Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Наука и её социокультурный статус ( часа). Понятие науки. Специфика научного познания. Наука в её историческом развитии. Структура научного познания....полностью>>
'Документ'
От редакции. Известный российский исследователь глобальных процессов Эрнест Георгиевич Кочетов завершил книгу (научную монографию) «ДИАЛОГ: Диалогист...полностью>>
'Документ'
Внук уже почти засыпал после нескольких сказок, рассказанных бабушкой, когда к ним на кровать вспрыгнула их киса Алиса, недавно подаренная одной уваж...полностью>>
'Закон'
Управления Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека по Омской области и Центра гигиены и эпидемиологии ...полностью>>

Занятость и образование в стране и мире: сегодня, завтра

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Занятость и образование в стране и мире: сегодня, завтра

Т.М. Шумилова

Главный специалист Министерства труда и занятости

Республики Карелия

185005 г. Петрозаводск, пр. Александра Невского, д. 33

Е-mail: TMShumilova@

Прошло более двух лет с момента опубликования моей научной статьи на тему «Образование и наука главный вектор в развитии России в XXI веке» в рамках проведения Всероссийской научно-практической конференции (15-17 апреля 2009 года) [24]. Ее основное содержание заключалось в анализе причин и последствий глобального демографического перехода1. Вывод, сделанный в работе, сводился к тому, что в эпоху глобальной демографической революции человечество круто меняет вектор своего развития. Происходит слом прежней тенденции роста численности населения, сложившейся за сотни веков. Главным вектором и главной движущей силой в предвидении и активном управлении будущим должно стать развитие фундаментального научного знания как глобального явления в мировой культуре с общим информационным пространством.

Основанием для подобных высказываний явились работы ученого-демографа Анатолия Вишневского и математические модели профессора Сергея Капицы [11]. В настоящее время с их именами связывается становление глобальной демографии в России и мире. Согласно теории демографического перехода главным параметром демографического развития в целом является сама численность населения мира. Данная теория приводит к парадоксальному выводу – число людей одновременно живущих на планете в XXI веке не превысит 9–12 миллиардов человек, и близкие показатели будут достигнуты уже к середине нынешнего столетия. Время экстенсивного демографического роста для человечества заканчивается2.

По мнению профессора Сергея Капицы, демографический фактор, связанный со стадией прохождения демографического перехода, играет существенную роль в возникновении опасности войн, вооруженных конфликтов и противостояний, в первую очередь в развивающихся странах. В мире сейчас происходят события катастрофического масштаба. То, что творится в Египте, Сирии, Ливане, Йемене, Тунисе, Алжире, и так далее – это мировой процесс гигантского значения. Идет великая глобальная перестройка. И события в странах Ближнего востока и северной Африки, показывают, что самым опасным врагом Большого Запада, который остановился в своем развитии, является регион, который продолжает развитие. Это Китай, Индия, Вьетнам и – на перспективу – коалиция других стран Большого Дальнего Востока. Успешно развивающиеся национальные государства рано или поздно будут способны догнать и обогнать ранее лидировавшие старые государства. Поэтому именно Большой Запад, в который включаются и Соединённые Штаты Америки, как отмечает политолог Сергей Кургинян, и формирует Большой Юг – этот в основном исламский регион – для удара по Большому Дальнему Востоку [18]. Как выйти из этого противостояния слабо развитых стран, почти миллиарда людей безработных, которые готовы обвязаться гранатами и ответить на вызов развитых стран? Ответить на вызов – это всё зависит от психики, от настроения, от религии иногда, от чего угодно [20]. Само это явление вооруженного конфликта, международного терроризма выражает состояние социальной напряженности, как это уже было на пике демографического перехода в Европе во второй половине XIX века и начале XX века.

Проблемы, переживаемые сегодня Россией мало, чем отличаются от тех проблем, которые характерны для всех развитых стран. В период демографической революции, как считает Сергей Капица, происходит распад сознания и управления обществом, эрозия власти и ответственности управления, растет организованная преступность и коррупция, а также идут негативные демографические процессы на фоне социальной патологии общества (пьянство, наркомания, депрессия, апатия и прочее). Мировые правящие элиты, стремясь увековечить свои привилегии (завоевания) и ликвидировать даже тень реальной ответственности перед обществом, пишет автор статьи «Бинарная экспансия: метод сознания и консервирования социального хаоса» Сергей Тихомиров, реализуют наиболее циничные и скрытые методы манипулирования общественным сознанием, потому что отсутствуют какие-то моральные оправдания безудержной животной алчности транснациональных финансово-промышленных олигархий3.

Непонимание происходящего в мире нарастает. Цивилизация XXI века4, продолжает С.Тихомиров отличается от более ранних цивилизаций тем, что уровень понимания людьми социально-экономических процессов резко снизился [21]. Люди вынуждены все «заглатывать» не столько из-за усложнения социальных процессов, сколько из-за все более изощренных по содержанию и аморальных по существу методов управления этими процессами в обществе, которые набирают силу.

Нестыковки механизмов/режимов управления и фундаментальных целей общества, которые должны ориентировать человечество на развитие и стремление к высокому идеалу (идеи), гуманизму и прогрессу (на деле же получается – обеспечение роста жизненного уровня и благосостояния, жизнеустройство, бытоустроение, потребительское насыщение), приводят к острым социально-экономическим противоречиям в разных странах. К тому же – к загрязнению биосферы планеты и экологической угрозе для мира. Кризисные 2008-2011 годы явились наглядным подтверждением этого. В период экономического обострения на головы граждан обрушился вал всевозможной информации, не всегда объективно и точно отражающей события в мире. Из печатных СМИ и сети Интернет людям предлагались разные точки зрения на видение социально-экономических проблем, представлялись прогнозы, давались предсказания о крахе доллара и конце мира, описывались различные варианты борьбы с мировым финансовым кризисом и его последствия, изображались пути выхода промышленно развитых стран из серьезного экономического коллапса.

К 2011 году общее напряжение в мире несколько спало, негативная динамика по основным параметрам социально-экономического развития прекратилась. Правительства многих государств, в том числе и России, предприняв своевременно решительные действия антикризисного характера, погасили кризисные процессы, при этом обеспечили среднесрочную стратегию для восстановления докризисного уровня развития мировой экономики. Хозяйственный рост возобновился, базовые отрасли экономики поднялись, угроза банковского кризиса миновала.

Но всех проблем мировые элиты решить не смогли. Доходы граждан практически перестали повышаться, безработица закрепилась на невиданных с 1970-х годов уровнях в 5,0-9,9 процента в еврозоне (с исключением в виде Испании с 21 процентом) и 9,2 процента в США, а сами государства стали стремительно накапливать долг и сводить бюджеты с колоссальными дефицитами: от 4,3 процента ВВП в среднем по еврозоне до 9,1 – в Великобритании и США [7].

Несмотря на достижение некоторых результатов, жизнь простых людей после кризиса не стала устойчивей/прочней, из нее навсегда ушли уверенность и стабильность. Усилилось ощущение беспокойства, зыбкости и шаткости положения во всем мироустройстве.

Олигархическая, финансовая элита понимает, что прежняя траектория развития мира закончилась и, что социальное государство больше не соответствует сумме технологий, самой экономической базе современного общества. Но на сегодняшний день у господствующего класса нет концепции построения социальной структуры, соответствующей новой технологической реальности. Отсутствует и внятная экономическая, технологическая, образовательная и инновационная стратегия развития на долгосрочную перспективу (на 20-30 лет). Может быть, поэтому, элиты и не предпринимают никаких решительных шагов, чтобы кардинально изменить ситуацию, перестроить ее и двинуться дальше. Ведь тот совершенно новый концептуальный консенсус видения будущего, который сложился в рамках политических элит, вряд ли, найдет поддержку у большинства трудящихся. В основе этого консенсуса, пишет Президент Международной Академии Гуманитарных технологий Евгений Гильбо, лежит идея демонтажа системы социальных гарантий для жителей «цивилизованных стран», «опускания» населения развитых стран практически до уровня «третьего мира» [3].

В нынешних условиях на примере Греции, Италии, Испании, Португалии, Ирландии и других менее развитых стран, совершенно очевидно, что нынешняя, по преимуществу финансовая, аристократия Запада не собирается отказываться от разного рода замыслов и экспериментов. И это, даже несмотря на то, что ограничение/лишение социальных гарантий и доступа к ресурсам/условиям для личного развития вызывают протестные выступления народных масс в разных частях света.

Впредь противостояния в мире против корпораций и банков, против коррупции и гегемонии федеральной резервной системы (ФРС), против «финансовой Гоморры» и общества потребления, навязавшего цивилизованному человечеству нелепейшую из идей – веру в возможность безграничной жизни в долг будут только нарастать. А значит, появляется новая реальная угроза кризиса. Его причиной является развитие технологий, их ускоренный рост с одной стороны и тупиковость человеческой эволюции, духовная инерция и пустота с другой. Несоответствие социальных отношений и технологической системы индустриального (постиндустриального) общества толкает людей к революционному бурлению5. Само это противоречие заключается в природе глобального демографического перехода.

В самом деле, за 400-500-летнюю историю человечества индустриальная эпоха в рамках модернизации прошла несколько фаз в своем развитии6. Главным содержанием ранней фазы индустриализации были совершение рутинных механических и ручных операций в рамках традиционных технологий производства материальных благ. Механизация, пришедшая на смену ручному труду, привела к созданию в конце XIX века мощного машинного производства. Максимизация использования работников в рамках производства потребительского продукта стала политической задачей правящей элиты7. Механизация сформировала спрос на квалифицированного и разумного оператора с глубокой внутренней самодисциплиной, творческим подходом к делу и достаточным образованием для того, чтобы успевать за развитием технологии. Для появления такого человека нужна была специфическая среда «среднего класса» с его тягой к развитию личности детей, к привитию им внутренней самодисциплины и ответственности. В силу этого, продолжает Евгений Гильбо, социальная инфраструктура постепенно адаптировалась к сложившейся технологической реальности. Затраты на воспроизводство ответственной рабочей силы были включены в заработную плату, так что квалифицированные рабочие стали частью среднего класса наряду с мелкими предпринимателями. Государство при этом стимулировало развитие передовых технологий и прогресса.

Механизация создала технологическую основу автоматизации, ставшей содержанием индустриальной фазы второй половины ХХ века. Автоматизация привела к полному отрицанию основ индустриальной цивилизации, в которой было неимоверное преобладание цены изготовления продукции (практическое воплощение образца) над ценой создания идеи-образца. К концу прошлого столетия, отмечает Евгений Гильбо, сложилась такая технологическая структура, в рамках которой производство образца стало составлять ничтожную величину от стоимости самого образца.

В результате автоматизации количество занятых рутинными операциями сократилось на два порядка. Рабочий класс оказался ликвидирован как класс, по крайней мере, в развитых странах. Усложнение техники повлекло, как ни странно, к снижению требований к квалификации операторов и даже к их самодисциплине. А уж потребность в операторах сократилась неимоверно.

Упадок пролетариата в условиях становления постиндустриального общества выражался, прежде всего, в дифференциации рабочего класса. Одна его часть но своему профессиональному уровню и жизненным стандартам примыкала к средним слоям общества, а другая представляла собой группу, названную А. Горцем "не-классом не-рабочих", или "неопролетариатом", объединяющим всех, чьи интеллектуальные способности оказались обесцененными современной технической организацией труда [6].

С ростом экономики потребления, знаний и информации активная рабочая сила привлеклась в сектор обслуживания населения, в общественно-значимые и муниципальные работы и услуги [12]. Ныне до 70 процентов рынка труда индустриальных (постиндустриальных) стран связано с развитием сервиса.

Постиндустриальное общество сформировало (или еще формирует в ряде стран) класс производителей постиндустриального (идеального, информационного) продукта. Этот класс соединяет в себе функции производителя и обладателя средств производства, да и конечной продукции. В силу этого класс почти не зависит от других слоев общества, как в индустриальном обществе зависели друг от друга рабочие и капиталисты, а в доиндустриальном - крестьяне и феодалы.

Основанием классового деления современного социума становится образованность людей, обладание знаниями. Социальное неравенство возникает в результате неравного доступа к образованию; необразованность - вечный спутник граждан второго сорта, считает доктор экономических наук, директор Центра исследований постиндустриального общества Владислав Иноземцев [9]. И добавляет, что раньше образованность была фактором конкуренции, сейчас фактор конкуренции – уникальные навыки, таланты, особенности личности. Образованность и уникальность, понятно, вещи разные. Общество сегодня требует отхода от массовых канонов, и преуспевают в первую очередь те, кто создает уникальный продукт или услугу и занимает очень узкую потребительскую нишу [10].

Начиная с конца 1980-х годов для человека, имеющего диплом хорошего учебного заведения, а также серьезное послевузовское образование, либо серьезный практический опыт работы, либо обладающего какими-то особыми способностями и умениями практически не стало препятствий в продвижении по службе. Этот человек способен формировать себя как носителя качеств, делающих его представителем высшей социальной страты.

Сегодня идет перераспределение богатств современного общества в пользу нового «класса интеллектуалов». В США доходы наемных работников не выросли по сравнению с 70-ми годами прошлого века, а для малоквалифицированных - упали. Не выросли и доходы мелких предпринимателей в индустриальной сфере и традиционных услугах. Зато заработки предпринимателей в постиндустриальных сферах сегодня охватывают треть всего ВВП США, а число миллионеров и миллиардеров из числа владельцев маленьких постиндустриальных фирм ежегодно прибывает невиданными темпами8.

Новые постиндустриальные бизнесы, несмотря на миллионные и миллиардные обороты, крайне элитарны и не требуют найма большого числа исполнителей - разве что нескольких подмастерьев и менеджеров. Они не создают рабочих мест, поясняет Евгений Гильбо, потому что, по мере того как «класс интеллектуалов» становится одной из наиболее обеспеченных в материальном отношении социальных групп современного общества, он все более замыкается в собственных пределах9.

В новой экономике Запада все меньше рабочих мест создают и индустриальные отрасли. Технологический прогресс требовал жертв в социальной сфере, поскольку залогом его ускорения становились рост инвестиций и курс на истребление малоэффективных рабочих мест и производств, на обеспечение выживания сильнейших. Резкий рост автоматизации привел к сокращению потребности в рабочих на единицу выпускаемой продукции примерно в 100 раз за 40 лет. Сегодня от операторов не требуется высокая квалификация и напряженное внимание, требования к ним снижаются, потребность в воспроизводстве ответственной и квалифицированной рабочей силы сведена к нулю. Непонятно, зачем много платить неквалифицированному оператору, поэтому производства (рабочие места) выводятся из развитых стран в Китай, Индию, Филиппины, Мексику, Бразилию и др. Там сегодня мировая фабрика, там мировые производители промышленной продукции (филиалы транснациональных компаний) 10.

Высвободившуюся рабочую силу на Западе занять негде, безработица приобретает институциональный характер11. К скорому моменту завершения постиндустриального перехода мировая экономика столкнется с массовой структурной или «технологической» безработицей вследствие полной замены многих профессий автоматизированными компьютерными системами12. Скорость развития сфер искусственного интеллекта и робототехники не оставляет никаких сомнений, что уже в первой половине 21 века мы сможем, пишет в статье Матвей Ежов, автоматизировать все профессии, не требующие большого интеллектуального ресурса [5]. По прогнозу Евгения Гильбо, безработица рискует составить 60% рабочей силы. По сути, лишь 10-15% будут заняты в сфере производства – в собственных бизнесах или как наемные работники или партнеры. Остальные останутся или найдут себе место в услугах и сервисе, и на государственной службе. При этом в относительной безопасности окажутся профессии двух типов: во-первых, интеллектуальные и творческие профессии (менеджеры высшего звена, ученые, некоторые типы инженеров, деятели искусства, писатели); во-вторых, работники сфер, где ценится «человеческое» участие (бармены, горничные и т.д.). Но и эти профессии будут автоматизированы с появлением систем универсального искусственного интеллекта [5].

Итак, развитие прежней модели мирового развития исчерпала свои возможности. Индустриальная цивилизация заканчивается, сокрушается не только культ производства, но и культ труда, сворачиваются фундаментальные ценности (порядочность, честность, трудолюбие), нормы и принципы.

Становление постиндустриального информационного общества, представляющее собою объективный процесс, развертыванию которого не существует сегодня альтернативы, наряду со многими позитивными моментами порождает и новое социальное противостояние [9]. Исчезновение потребности в воспроизводстве квалифицированной рабочей силы, в воспроизводстве ответственной трудовой среды требует исключения из стоимости оплаты рабочей силы воспроизводственной составляющей. Исчезает необходимость в бесплатном образовании, образование вновь становится личным делом каждого и становится поводом для наживы13.

В то же время новый постиндустриальный класс уже накопил существенную ресурсную мощь, и эта мощь продолжает расти. Когорта миллиардеров в первом поколении из числа 30-40-летних подпирает сегодня аристократию Запада, старую правящую элиту. Логика борьбы за власть должна заставить новый класс жестко ущемить в мировом масштабе интересы разного рода рантье. Ресурсы и даваемая ими власть должны сосредотачиваться в руках тех, кто обладает главным ресурсом постиндустриального общества – информацией и знанием, креативностью, образованием, авторскими правами.

Объективный характер этого процесса делает для старой элиты и интеллектуальной части общества бессмысленным сопротивление этому процессу, и вынуждает ее к включению в свои ряды людей с новой ментальностью, к адаптации к этой ментальности. В результате взгляды на вещи, свойственные постиндустриальному классу, постепенно становятся господствующими, заключает Президент Международной Академии Гуманитарных технологий Евгений Гильбо.

Мир сегодня готовится к совершенно новому технологическому циклу, заявляет генеральный директор Института инноваций Артем Тарасов в интервью газете «Аргументы Недели», впереди – переход к цивилизации следующего шестого уклада [22]. Напомним, что смену технологических укладов открыл наш выдающийся русский экономист Николай Дмитриевич Кондратьев14.

Начало нового VI экономического уклада ожидается в 2015-2017 году. Локомотивными отраслями рождающегося технологического уклада, по мнению заместителя директора Института прикладной математики им. М.В.Келдыша Российской Академии Наук Георгия Малинецкого, вероятно, станут, биотехнологии, нанотехнологии, проектирование живого, вложения в человека, новое природопользование, роботехника, новая медицина, высокие гуманитарные технологии, проектирование будущего и управление им, технологии сборки и уничтожения социальных субъектов15.

Естественный цикл развития макротехнологии остановить невозможно. Высокие технологии дают совершенно новое качество развитию экономической деятельности, меняют пропорции занятости населения мира. Создание, внедрение и использование достижений нанотехнологии ведёт экономику современных лидеров экономического и технологического развития в еще более высокопродуктивное состояние. Именно сейчас, решается, какие отрасли, страны, регионы, корпорации станут ведущими, а какие ведомыми на новом витке технологического развития [13].

Технологический скачёк является движущей силой технологического и социального прогресса, многих противостояний и кризисов, и, в частности, того, который сегодня на наших глазах разворачивается на планеты. Системная причина роста общей напряженности в мире, состоит в том, что отрасли V технологического уклада уже достигли стадии насыщения и не дают прежней отдачи. Они не в состоянии поглотить большие деньги, и поэтому не требуют тех гигантских финансовых средств, которые сегодня есть в руках олигархов. С другой стороны, продолжает доктор физико-математических наук Г.Малинецкий, новые отрасли (VI технологического уклада) не готовы принять огромные инвестиции: ни нанотех, ни новая медицина, ни «зеленая» химия, так как ещё не созрели для массированного вложения средств. И это межвременье естественно приводит к кризису. Во время перехода от одного уклада к другому отбираются и проходят обкатку те нововведения, под флагом которых будет происходить развитие до 2040–2050 годов.

Индустриальная цивилизация (пройдя фазы развития от совершения рутинных операций и механизации до ускоряющейся автоматизации производства и труда в рамках сложившихся технологий) движется к эре нанотехнологий. Ее приход так же неизбежен, как наступление эпохи двигателей. Речь идёт, в том числе о расширении физических, психологических, интеллектуальных возможностей человека. Более того, многие эксперты, по мнению Георгия Малинецкого, полагают, что именно «расширение человека», создание сверхчеловека и является главной целью всей высокотехнологической нанотехнологической деятельности, в то время как всё остальное является лишь «операцией прикрытия» [2].

В настоящее время человечество находится в точке бифуркации в технологическом пространстве и имеет реальные возможности многое изменить.

Однако, готово ли человечество к этому переходу? Ведь чтобы совершить рывок, во-первых, требуется вложить сверхусилия. А, во-вторых, что делать со здоровыми, активными людьми, чем их занять, или, чем они сами себя займут в будущем?

Если посмотреть на теперешнее распределение работающих по сферам экономики в развитых (индустриальных и постиндустриальных) странах, выяснится то что, чтобы прокормить население, сегодня достаточно двоих из 100 пусть 15 человек из этой сотни, занятых в сфере производства и 5 – в управлении. Для чего нужны, и что же делают остальные, задается вопросом Георгий Малинецкий? Имитируют трудовую активность и потребляют16?

В наши дни гнетущих обстоятельств масса. Рвутся связи, соединяющие экономическое и социальное развитие с культурой (её можно в среднем оценивать уровнем образования – числом лет, отданных учёбе), историей, сознанием и разумом человека. На смену прежним ценностям приходят либеральная система ценностей, распад сознания и хаос в головах, нравственное разложение общества.

Быстрые и глобальные перемены, безусловно, влияют на поведение и психику миллионов и миллионов людей в мире. Ведь мозги человеческие являются менее устойчивыми. Эта неустойчивость – реакция на технологический прогресс.

Как жить в условиях очень неравномерно развитого мира, неравномерно обеспеченных людей, неравномерной экономики, неравномерного уровня жизни, спрашивает директор института прикладной математики им. М.В.Келдыша Российской Академии Наук (ИПМ) Сергей Курдюмов? Можно вместе жить или нет? Как жить человечеству и природе, не уничтожая, а взаимодействия друг с другом?

Когда люди не понимают смысла происходящего, им безумно трудно. «Когда в мозгу нет матриц, то человек видит перед собой нечто, прямо очевидное – и не замечает», говорит очень крупный учёный Ноам Хомскию [12].

«Приехав в Осло для присуждения Нобелевской премии мира за 1952 год, Альберт Швейцер призвал мир «отважиться взглянуть в лицо сложившемуся положению... Человек превратился в сверхчеловека... Но сверхчеловек, наделённый сверхчеловеческой силой, ещё не поднялся до уровня сверхчеловеческого разума. Чем больше растёт его мощь, тем беднее он становится... Наша совесть должна пробудиться от сознания того, что чем больше мы превращаемся в сверхлюдей, тем бесчеловечнее мы становимся» [12].

Величайший философов и психоаналитик ХХ века Эрих Фромм писал, что «Капитализм ХХ века зиждется как на максимальном потреблении производимых товаров и предлагаемых услуг, так и на доведённом до автоматизма труде» [12]. С одной стороны, мы должны как можно больше потреблять, с другой - как можно больше трудиться. Но вы же не можете делать одновременно и то, и другое! Значит, внутри вас возникает классический разрыв между одним и другим. Стремление к неограниченным наслаждениям «вступает в противоречие с идеалом дисциплинированного труда». Аналогично «противоречие между принятием этики одержимости работой и идеалом полного безделья» становится наиболее ощутимым, отмечает Эрих Фромм. Человек становится сломанной машинкой. Он, с одной стороны, вертится в стремлении к этому безграничному удовлетворению импульсов, набиранию очков («однова живём», впереди смерть, надо набрать как можно больше очков). А с другой стороны, он оказывается парализованным, потому что нет мотора окончательно дисциплинированного труда. «Мы, пишет он, представляем собой общество заведомо несчастных людей: одиноких, снедаемых тревогой и унынием, ...ощущающих свою зависимость» и так далее.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Странная книга. Совмещает очень многое. Проницательность. Острый юмор. Искренность. Флёр романтичности. Грусть от происходящего в современном мире. Ностальгию по былым законам чести

    Книга
    Странная книга. Совмещает очень многое. Проницательность. Острый юмор. Искренность. Флёр романтичности. Грусть от происходящего в современном мире. Ностальгию по былым законам чести.
  2. По узкой горной тропинке шел человек. Казалось, он никуда не торопится, это выглядело тем более странным, что мир постепенно окутывали сумерки

    Документ
    По узкой горной тропинке шел человек. Казалось, он никуда не торопится, это выглядело тем более странным, что мир постепенно окутывали сумерки. В этих местах и днем-то ходить опасно, а пробираться по ним ночью… С низкого грозового
  3. Арголанд страна из мира фантастики. Однако жизнь ее обитателей, мастерски изображенная польским писателем Янушем Зайделем, настолько понятна нам, что роман воспринимается как реалистическое произведение

    Документ
    Арголанд страна из мира фантастики. Однако жизнь ее обитателей, мастерски изображенная польским писателем Янушем Зайделем, настолько понятна нам, что роман воспринимается как реалистическое произведение.
  4. Г. Б. Комарницкий.   Мина замедленного действия румынский национализм: вчера, сегодня завтра? Заметки неравнодушного

    Документ
    За окном ночь. Затихает и погружается в сон Тирасполь. Чтобы утром, со светлыми надеждами и уверенностью в мирное будущее, встретить рассвет и новый день с его заботами и радостями, сбывающимися мечтами и планами, встречами со старыми
  5. «Мир, которого нет!»

    Документ
    Все эти зигзаги на карте мира, которые обозначают государственные границы – сплошная фикция. Точно такая же, как и независимые государства и правительства, вместе с их гражданами и подданными.

Другие похожие документы..