Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Интервью'
Писатель обычно скрывается в толпе своих персонажей, никак себя не обнаруживая, и это издавна считается высшим проявлением художественности его произ...полностью>>
'Урок'
Упродовж всієї історії людства невпинно зростав загальний обсяг інформації, яку людині треба зберігати та опрацьовувати. Вважається, що в наш час обс...полностью>>
'Документ'
о результатах проведения плановой выездной проверки расходования межбюджетных трансфертов, предоставляемых из федерального бюджета бюджету Кемеровско...полностью>>
'Статья'
1. Настоящий специальный технический регламент (далее – технический регламент) распространяется на морской транспорт и связанную с ним инфраструктуру...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:

Билет – 1. Проблема периодизации русской литературы советской эпохи.

Принято считать датой рождения советской литературы 1917 год, но некоторые критики считаю, что старые традиции литературы рухнули уже в 1914 году.

Интересен и другой факт, связанный с деление литературы на периоды. Официальная советская наука не только историю русской литературы, но и гражданскую историю всего мира де

лила по одному рубежу - 1917 г.

Пользовавшаяся льготами со стороны новых властей «пролетарская» поэзия, возникшая раньше, при всех потугах осталась на периферии литературы, а определяли ее лицо лучшие поэты «серебряного века»: А. Блок, Н. Гумилев, А. Ахматова, В. Ходасевич, М. Волошин, В. Маяковский, С. Есенин, внешне как бы затаившиеся М. Цветаева и Б. Пастернак.

Разруха первых послереволюционных лет почти полностью истребила художественную прозу и драматургию, а один из первых после лихолетья гражданской войны романов - «Мы» (1920) Е. Замятина - оказался первым крупным, «задержанным» произведением. Эмигрантская литература окончательно сформировалась в 1922-1923 годах. Таким образом, литература с конца 1917 г. до начала 20-х годов представляет собой небольшой, но очень важный переходный период.

В советское время литература считается важнейшим идеалогическим оружием. Ведь кон. 20-х годов модернистская литература искусственно прекращается и уходит в подполье . И Официальной провозглашается литература социалистич. реализма, но в ней продолжает по-своему перерабатываться модернистские тенденции.

РЕАЛИЗМ: художественный метод, который подразумевает изображение жизни в образах соответствующих сути жизненных явлений по средствам типизации фактов действительности.

40-50-е годы – соц.реализм оказывается главным (единственным) существующим лит. направлением. В кон. 50-х во всем мире – постмодернизм, а в сов. л-ре – распад соцреализма. В нач. 60-х приходит на 1-й план неореализм, постепенно нарастают посмодернистские тенденции в л-ре. Постмодернистов запрещают, они узодят в подполье. В 86 году постмодернисты стали печататься – тенденция держалась, поэтому л-ры постмодернистов оказалось много.

Проблема же периодизации заключается в том, что существует несколько классификации, которые делят советскую литературу на периоды:

1) 1917-1921 – л-ра периода революции и гражд. войны

2) 1921-1929 – «20-е годы», л-ра эпохи социалистич. строит-ва.

3) 1930-1941 – «30-е годы», л-ра начального этапа социализма

[2 и 3 иногда объединяют, называя эпохой соц. строительства]

4) 1941-1945 – л-ра периода ВОВ.

5) 1945-1953 – л-ра позднего сталинизма

6) 1953-1968 – л-ра «оттепели» [иногда не в 1953, а в 1956]

7) 1968-1986 – л-ра эпохи «застоя»

8) 1986-1991 – л-ра периода перестройки

9) 1991-наст. время – постсоветский этап развития л-ры.

Есть так же периодизация рабочая:

1917-1920 – период революции и гражд. войны. Февральская революция 1917 г. «буржуазная». Социалистич. революция 1917 г. «октябрьская» (25 октября – 7 ноября 1917 года: старый/новый стиль)

1917г. – начало гражд. войны. Захватывает все общество без исключений. Ведется внутри гос-ва за установление противоположной существовавшей до этого системы ценностей. «Белые» - «красные» - «Зеленые» (сторонники анархии или не вписывающиеся в два полюса «бел.-красн.»)

Насильственная смена идеалогич. понятий – в рез-тате гражд. войны. Официально гражд. война закончилась в 1920-21-м году, реально – до сер. 20-х годов (в Ср. Азии) [24-25 года]. Необходимость выработки нового самосознания.

Периодизация Ю. Кузьменко: «Советская л-ры вчера, сегодня, завтра». Периоды:

1. 1917-1940 гг. – л-ры эпохи становления соц-реализма.

1940-е – переходный этап

2. 1950-е – л-ра эпохи соцреализма.

Периодизация Кузьменко-основана на гегелевской концепции:

1. 1900-30е - героический этап - уст-е новых законов

2. 40-50-е гг переходный период

3. 1960-90е гг - аналитический - общество после крупных потрясений останавливается в развитии и рефлексирует.

Классическая - принята в 70-80 гг:

1. Литра революции и гр.войны

2. Литра 20-х гг

3. Литра 30-х гг

4. Литра ВОВ

5. Текущая лит-ра

Классификация Глеба Струве:

1. 199-1920-е гг – экспериментальные годы

2. 1930-80 Истинная лит-ра уходит в зарубежье. Сов. лит-ра утрачивает статус художественности и условно названа лит-рой.

Билет – 2 Литературный процесс 1917 – 1921 года . «Пролеткульт» и пролетарская поэзия.

1)Принято считать датой рождения советской литературы 1917 год, но некоторые критики считаю, что старые традиции литературы рухнули уже в 1914 году. 1917 – 1920 г. – это военные годы так, как это время гражданской войны, восстаний. Большевики стремились захватить власть. И именно в этот период времени страна потеряла часть аудитории. Ведь государство стремилось проповедовать специальную политику. Лозунги были в газетах. И все направленно на формирование нового общества и человека. Все было для того, чтобы люди стали лучше жить. Идеи светлого будущего пропагандировались.

2) Пролеткульт.

Ведущее место в литературном процессе послеоктябрьских лет заняла, как говорили тогда, пролетарская литература. В 1918-1920 гг. издавались поддерживаемые правительством журналы "Пламя" (Петроград) и "Творчество" (Москва). В это время появился самостоятельный орган пролеткульт, который просуществовал лишь до 1928 года. После Октябрьской революции Пролеткульт стал самой массовой и наиболее отвечающей революционным задачам организацией.

Он объединял большую армию профессиональных и полупрофессиональных писателей, вышедших главным образом из рабочей среды. Наиболее известны М.Герасимов, А.Гастев, В.Кириллов, В.Александровский, критики В.Плетнев, Вал. Полянский. Почти во всех крупных городах страны существовали отделения Пролеткульта и свои печатные органы: журналы "Пролетарская культура" (Москва), "Грядущее" (Петербург).

Идеологами Пролеткульта были А. А. Богданов, А. К. Гастев, В. Ф. Плетнёв. Его целью декларировалось развитие пролетарской культуры. По мнению Богданова, любое произведение искусства отражает интересы и мировоззрение только одного класса и поэтому непригодно для другого. Следовательно, пролетариату требуется создать «свою» собственную культуру с нуля. По определению Богданова, пролетарская культура — динамичная система элементов сознания, которая управляет социальной практикой, а пролетариат как класс её реализует.

Гастев рассматривал пролетариат как класс, особенности мировосприятия которого диктуются спецификой каждодневного механистического, стандартизированного труда (не я, а мы). Новое искусство должно раскрыть эти особенности посредством поиска соответствующего языка художественного высказывания. «Мы вплотную подходим к какому-то действительно новому комбинированному искусству, где отступят на задний план чисто человеческие демонстрации, жалкие современные лицедейства и камерная музыка. Мы идем к невиданно объективной демонстрации вещей, механизированных толп и потрясающей открытой грандиозности, не знающей ничего интимного и лирического», — писал Гастев в работе «О тенденциях пролетарской культуры» (1919). Общеизвестно, что именно эти странные "прожекты" дали материал Е.Замятину: в антиутопии "Мы" нет имен, а лишь номера - Д-503, О-90, 1-330.

Пролеткультовцы считали необходимым отказаться от культурного наследства, резко противопоставляли пролетарскую культуру всей предшествующей ("буржуазный язык", "буржуазная литература", по их мнению, должны исчезнуть). Эстетическими принципами, соответствующими психологии рабочего класса, были объявлены "коллективно-трудовая" точка зрения на мир, идея "одухотворенного единства" с машиной ("машинизм").

Привлекая и воспитывая писателей из рабочей среды, пролеткультовцы изолировали их от всех других слоев общества, в том числе от крестьянства и интеллигенции. Так, теоретик Пролеткульта Федор Калинин полагал, что только писатель-рабочий может услышать "шорохи души" пролетариата.

Деятельность Пролеткульта была подвергнута резкой критике В.И.Лениным в письме ЦК РКП(б) "О пролеткультах", и в начале 20-х годов эта организация была ликвидирована в административном порядке.

Идеология Пролеткульта нанесла серьёзный ущерб художественному развитию страны, отрицая культурное наследие. Пролеткульт решал две задачи — разрушить старую дворянскую культуру и создать новую пролетарскую. Если задача разрушения была решена, то вторая задача так и не вышла за рамки неудачного экспериментаторства.

"Кузница" и ВАПП

В 1920 г. из Пролеткульта вышла группа поэтов - В.Александровский, Г.Санников, М.Герасимов, В.Казин, С.Обрадович, С.Родов и др. и образовала свою группу "Кузница" (выпускала по 1922 г. журнал "Кузница"). Он фактически стал органом независимого от Пролеткульта Всероссийского Союза пролетарских писателей. Этот Союз был учрежден на I Всероссийском съезде пролетарских писателей в Москве в октябре 1920г. Его ядром стала "Кузница". Начиная со второй половины 1921г., Союз получил название Всероссийская Ассоциация пролетарских писателей (ВАПП). Именно с творчеством входивших в пролетарские организации писателей связана та тенденция в литературе, которая получила потом определение литература социалистического реализма. Многие из них - Ф.Гладков, А.Серафимович и др. - поддерживали связь с М.Горьким или ориентировались на него (Ю.Либединский, Д.Фурманов).

Лидеры «Кузницы» - пролетарские, комсомольские поэты (Безыменский). Общая теория – как у пролеткульта. Различие в практике: главная идея – воплощение не политич. утопий (как у пролеткульта), а реальное воплощение будущего в современной жизни (какие черты будущего воплощаются сейчас).

С "Кузницей" - и группой, и журналом - связана деятельность поэтов В.Кириллова, А.Гастева, И.Филиппченко. Сохраняя верность общим теоретическим установкам Пролеткульта, "Кузница" гораздо больше внимания уделяла поэтике; с нею связан определенный этап советской романтической поэзии, в общем-то подкупающей искренностью и силой чувств. С наступлением НЭПа некоторые поэты испытали творческий кризис и на первый план (в 1925-1926г.г.) вышли прозаики-реалисты этой группы, авторы известных произведений - Ф.В.Гладков ("Цемент"), Н.Ляшко ("Доменная печь"), А.Новиков-Прибой ("Цусима"). В 1931 г. "Кузница" "растворилась" в Российской ассоциации пролетарских писателей.

3) Александр Богданов, Алексей Гастев, Герасимов, Кириллов, Александровский, Плетнев, Полянский.

Коротко:

Александр Бгданов, филосов, писатель, идеолог.

В 1908 г. Богданов опубликовал утопию о Марсе «Красная звезда», в 1911 г. «Инженер Мэнни».

В статье «Философия современного естествоиспытателя» (1909 г.), А. А. Богданов ввел в оборот термин «техническая интеллигенция».

Принимал участие в редактировании перевода на русский язык «Капитала» К. Маркса.

Как философ Богданов в конце жизни пришёл к отрицанию традиционного понимания философии, приступив к созданию «философии деяния», основанной на понимании истины как организующей формы коллективного опыта, превращении диалектики в «организационный процесс» творческого изменения бытия.

Билет – 3. Публицистика первых лет революции: М. Горький «Несвоевременные мысли», А. Блок «Интеллигенция и революция», Бунин «Окаянные дни».

Пользовавшаяся льготами со стороны новых властей «пролетарская» поэзия, возникшая раньше, осталась на периферии литературы, а определяли ее лицо лучшие поэты «серебряного века»: А. Блок, Н. Гумилев, А. Ахматова, В. Ходасевич, М. Волошин, В. Маяковский, С. Есенин, внешне как бы затаившиеся М. Цветаева и Б. Пастернак. И именно эти писатели сумели описать то, что происходило в стране в те годы. Окаянные дни

Скачать краткое содержание

В 1918-1920 годы Бунин записывал в форме дневниковых заметок свои непосредственные наблюдения и впечатления от событий в России того времени. Вот несколько фрагментов:

МОСКВА, 1918г. 1 января (старого стиля).

Кончился этот проклятый год. Но что дальше? Может, нечто еще более ужасное. Даже наверное так...

5 февраля.

С первого февраля приказали быть новому стилю. Так что по-ихнему

уже восемнадцатое...

6 февраля.

В газетах — о начавшемся наступлении на нас немцев. Все говорят:

“Ах, если бы!”

На Петровке монахи колют лед. Прохожие торжествуют, злорадствуют:

“Ага! Выгнали! Теперь, брат, заставят!” Далее даты опускаем. В вагон трамвая вошел молодой офицер и, покраснев, сказал, что он “не может, к сожалению, заплатить за билет”.

Приехал Дерман, критик, — бежал из Симферополя. Там, говорит, “неописуемый ужас”, солдаты и рабочие “ходят прямо по колено в крови”. Какого-то старика-полковника живьем зажарили в паровозной топке.

“Еще не настало время разбираться в русской революции беспристрастно, объективно...” Это слышишь теперь поминутно. Но настоящей беспристрастности все равно никогда не будет А главное: наша “пристрастность” будет ведь очень и очень дорога для будущего историка. Разве важна “страсть” только “революционного народа”? А мы-то что ж, не люди, что ли?

В трамвае ад, тучи солдат с мешками — бегут из Москвы, боясь, что их пошлют защищать Петербург от немцев.

Встретил на Поварской мальчишку-солдата, оборванного, тощего, паскудного и вдребезги пьяного. Ткнул мне мордой в грудь и, отшатнувшись назад, плюнул на меня и сказал: “Деспот, сукин сын!”

На стенах домов кем-то расклеены афиши, уличающие Троцкого и Ленина в связи с немцами, в том, что они немцами подкуплены. Спрашиваю Клестова: “Ну, а сколько же именно эти мерзавцы получили?” “Не беспокойтесь, — ответил он с мутной усмешкой, — порядочно...”

Разговор с полотерами:

— Ну, что же скажете, господа, хорошенького?

— Да что скажешь. Все плохо.

— А что, по-вашему, дальше будет?

— А Бог знает, — сказал курчавый. — Мы народ темный... Что мы знаем? То и будет: напустили из тюрем преступников, вот они нами и управляют, а их надо не выпускать, а давно надо было из поганого ружья расстрелять. Царя ссадили, а при нем подобного не было. А теперь этих большевиков не сопрешь. Народ ослаб... Их и всего-то сто тысяч наберется, а нас сколько миллионов, и ничего не можем. Теперь бы казенку открыть, дали бы нам свободу, мы бы их с квартир всех по клокам растащили”.

Разговор, случайно подслушанный по телефону:

— У меня пятнадцать офицеров и адъютант Каледина. Что делать?

— Немедленно расстрелять.

Опять какая-то манифестация, знамена, плакаты, музыка — и кто в лес, кто по дрова, в сотни глоток: “Вставай, подымайся, рабочай народ!”

Голоса утробные, первобытные. Лица у женщин чувашские, мордовские, у мужчин, все как на подбор, преступные, иные прямо сахалинские.

Римляне ставили на лица своих каторжников клейма: “Сауе гигет”. На эти лица ничего не надо ставить, и без всякого клейма все видно.

Читали статейку Ленина. Ничтожная и жульническая — то интернационал, то “русский национальный подъем”.

“Съезд Советов”. Речь Ленина. О, какое это животное! Читал о стоящих на дне моря трупах, — убитые, утопленные офицеры. А тут “Музыкальная табакерка”.

Вся Лубянская площадь блестит на солнце. Жидкая грязь брызжет из-под колес. И Азия, Азия — солдаты, мальчишки, торг пряниками, халвой, маковыми плитками, папиросами... У солдат и рабочих, то и дело грохочущих на грузовиках, морды торжествующие.

В кухне у П. солдат, толстомордый... Говорит, что, конечно, социализм сейчас невозможен, но что буржуев все-таки надо перерезать.

ОДЕССА. 1919 г.

12 апреля (старого стиля).

Уже почти три недели с дня нашей погибели.

Мертвый, пустой порт, мертвый, загаженный город-Письмо из Москвы... от 10 августа пришло только сегодня. Впрочем, почта русская кончилась уже давно, еще летом 17 года: с тех самых пор, как у нас впервые, на европейский лад, появился “министр почт и телеграфов...”. Тогда же появился впервые и “министр труда” — и тогда же вся Россия бросила работать. Да и сатана Каиновой злобы, кровожадности и самого дикого самоуправства дохнул на Россию именно в те дни, когда были провозглашены братство, равенство и свобода. Тогда сразу наступило исступление, острое умопомешательство. Все орали друг на друга за малейшее противоречие: “Я тебя арестую, сукин сын!” Часто вспоминаю то негодование, с которым встречали мои будто бы сплошь черные изображения русского народа. ...И кто же? Те самые, что вскормлены, вспоены той самой литературой, которая сто лет позорила буквально все классы, то есть “попа”, “обывателя”, мещанина, чиновника, полицейского, помещика, зажиточного крестьянина — словом, вся и всех, за исключением какого-то “народа” — безлошадного, конечно, — и босяков. Сейчас все дома темны, в темноте весь город, кроме тех мест, где эти разбойничьи притоны, — там пылают люстры, слышны балалайки, видны стены, увешанные черными знаменами, на которых белые черепа с надписями: “Смерть, смерть буржуям!” Говорит, кричит, заикаясь, со слюной во рту, глаза сквозь криво висящее пенсне кажутся особенно яростными. Галстучек высоко вылез сзади на грязный бумажный воротничок, жилет донельзя запакощенный, на плечах кургузого пиджачка — перхоть, сальные жидкие волосы всклокочены... И меня уверяют, что эта гадюка одержима будто бы “пламенной, беззаветной любовью к человеку”, “жаждрй красоты, добра и справедливости”! Есть два типа в народе. В одном преобладает Русь, в другом — Чудь. Но и в том и в другом есть страшная переменчивость настроений, обликов, “шаткость”, как говорили в старину. Народ сам вказал про себя: “из нас, как из древа, — и дубина, и икона”, — в зависимости от обстоятельств, от того, кто это древо обрабатывает: Сергий Радонежский или Емелька Пугачев. “От победы к победе — новые успехи доблестной Красной Армии. Расстрел 26 черносотенцев в Одессе...” Слыхал, что и у нас будет этот дикий грабеж, какой уже идет в Киеве, — “сбор” одежды и обуви... Но жутко и днем. Весь огромный город не живет, сидит по домам, выходит на улицу мало. Город чувствует себя завоеванным как будто каким-то особым народом, который кажется гораздо более страшным, чем, я думаю, казались нашим предкам печенеги. А завоеватель шатается, торгует с лотков, плюет семечками, “кроет матом”. По Дерибасовской или движется огромная толпа, сопровождающая для развлечения гроб какого-нибудь жулика, выдаваемого непременно за “павшего борца” (лежит в красном гробу...), или чернеют бушлаты играющих на гармонях, пляшущих и вскрикивающих матросов: “Эх, яблочко, куда котишься!” Вообще, как только город становится “красным”, тотчас резко меняется толпа, наполняющая улицы. Совершается некий подбор лиц... На этих лицах прежде всего нет обыденности, простоты. Все они почти сплошь резко отталкивающие, пугающие злой тупостью, каким-то угрюмо-холуйским вызовом всему и всем. Я видел Марсово Поле, на котором только что совершили, как некое традиционное жертвоприношение революции, комедию похорон будто бы павших за свободу героев. Что нужды, что это было, собственно, издевательство над мертвыми, что они были лишены честного христианского погребения, заколочены в гроба почему-то красные и противоестественно закопаны в самом центре города живых. Из “Известий” (замечательный русский язык): “Крестьяне говорят, дайте нам коммуну, лишь бы избавьте нас от кадетов...” Подпись под плакатом: “Не зарись, Деникин, на чужую землю!” Кстати, об одесской чрезвычайке. Там теперь новая манера пристреливать — над клозетной чашкой. “Предупреждение” в газетах: “В связи с полным истощением топлива, электричества скоро не будет”. Итак, в один месяц все обработали: ни фабрик, ни железных дорог, ни трамваев, ни воды, ни хлеба, ни одежды — ничего! Вчера поздно вечером, вместе с “комиссаром” нашего дома, явились измерять в длину, ширину и высоту все наши комнаты “на предмет уплотнения пролетариатом”. Почему комиссар, почему трибунал, а не просто суд? Все потому, что только под защитой таких священно-революционных слов можно так смело шагать по колено в крови... В красноармейцах главное — распущенность. В зубах папироска, глаза мутные, наглые, картуз на затылок, на лоб падает “шевелюр”. Одеты в какую-то сборную рвань. Часовые сидят у входов реквизированных домов в креслах в самых изломанных позах. Иногда сидит просто босяк, на поясе браунинг, с одного боку висит немецкий тесак, с другого кинжал. Призывы в чисто русском духе: “Вперед, родные, не считайте трупы!* В Одессе расстреляно еще 15 человек (опубликован список). Из Одессы отправлено “два поезда с подарками защитникам Петербурга”, то есть с продовольствием (а Одесса сама дохнет с голоду). Р. S. Тут обрываются мои одесские заметки. Листки, следующие за этими, я так хорошо закопал в одном месте в землю, что перед бегством из Одессы, в конце января 1920 года, никак не мог найти их.

Блок «Интеллигенция и революция» писал в свое статье следующее:

Статья – взгляд поэта на события 1917 года и на то, что последовало за ними. Поэта возмущает бесчинство и террор, но он верен революции, он полон надежд и поэтому глядит на все оптимистично. Статья полна вопросов и идей, она так же динамична, как и поэзия Блока. Передо мной – Россия: та, которую видели в устрашающих и пророческих снах наши великие писатели.

Что такое война? Болота, болота, болота… Люди глазеют на все это, изнывая от скуки, пропадая от безделья… картеж, пьянство. Европа сошла с ума: цвет человечества, цвет интеллигенции сидит годами в болоте.

Трудно сказать, что тошнотворнее: то кровопролитие или то безделье, та скука.

Мы, русские, переживаем эпоху, имеющую не много равных себе по величию.

Дело художника, обязанность художника – видеть то, что задумано… Что же задумано? Переделать все. Устроить так, чтобы все стало новым, чтобы наша жизнь стала справедливой.

Революция, как грозовой вихрь, как снежный буран, всегда несет новое и неожиданное. «Мир и братство народов» - вот знак, под которым проходит русская революция.

Великие художники русские – Пушкин, Гоголь, Достоевский, Толстой… знали, что рано или поздно все будет по-новому, потому что жизнь прекрасна.

Жить стоит только так, чтобы предъявлять безмерные требования к жизни: все или ничего; ждать неожиданного; верить в то, что должно быть на свете.

Но ведь за прошлое – отвечаем мы? Мы – звенья единой цепи. Или на нас не лежат грехи отцов? Не бойтесь разрушения кремлей, дворцов, картин, книг. Что же вы думали? Что революция – идиллия? Что народ – паинька?

Любовь творит чудеса, музыка завораживает зверей… До человека без музыки сейчас достучаться нельзя.

А лучшие люди ехидничают, злобствуют, не видят вокруг ничего, кроме хамства и зверства.

У буржуа – почва под ногами определенная, как у свиньи – навоз: семья, капитал, служебное положение, орден, чин, бог на иконе, царь на троне. Вытащи это – и все полетит вверх тормашками.

У интеллигента, как он всегда хвалится, такой почвы никогда не было. Его ценности невещественны. Мы бездомны, бессемейны, бесчинны, нищи – что же нам терять?

«Россия гибнет», «России больше нет», «вечная память России» — слышу я вокруг себя. Но передо мной — Россия: та, которую видели в устрашающих и пророческих снах наши великие писатели. Россия — буря. России суждено пережить муки, унижения, разделения; но она выйдет из этих унижений новой и — по-новому великой. Европа сошла с ума: цвет человечества, цвет интеллигенции сидит годами в болоте, сидит с убеждением на тысячеверстной полоске, которая называется «фронт». Люди — крошечные, земля — громадная. Это вздор, что мировая война так заметна: довольно маленького клочка земли, чтобы уложить сотни трупов людских и лошадиных. Теперь, когда весь европейский воздух изменён русской революцией, начавшейся «бескровной идиллией» февральских дней и растущей безостановочно и грозно, кажется иногда, будто и не было тех недавних, таких древних и далеких годов. Не дело художника — смотреть за тем, как исполняется задуманное, печься о том, что исполнится или нет. Дело художника, обязанность художника — видеть то, что задумано, слушать ту музыку, которой гремит «разорванный ветром воздух».Что же задумано? Переделать все. Устроить так, чтобы все стало новым; чтобы живая, грязная, скучная, безобразная наша жизнь стала справедливой, чистой, веселой и прекрасной жизнью. Когда такие замыслы разрывают сковывавшие их путы — это называется революцией. Революция как грозовой вихрь, как снежный буран, всегда несет новое и неожиданное, она жестоко обманывает других; она легко калечит в своем водовороте достойного; она часто выносит на сушу невредимыми недостойных; но это не меняет ни общего направления потока, ни того грозного и оглушительного гула, который издает поток. Гул этот всегда — о великом. Размах русской революции, желающей охватить весь мир таков: она лелеет надежду поднять мировой циклон, который донесет в заметенные снегом страны — теплый ветер и нежный запах апельсиновых рощ. «Мир и братство народов» — вот знак под которым проходит русская революция.Что же вы думали? Что революция — идиллия? Что творчество ничего не нарушает на своем пути? Что народ — паинька?У интеллигента никогда не было под ногами почвы определенной. Его ценности невещественны. Уменья, знанья, методы, навыки, таланты — имущество кочевое и крылатое. Мы бездомны, бессемейны, бесчинны, нищи — что же нам терять? Стыдно сейчас надмеваться, ухмыляться, плакать, ломать руки, ахать над Россией, над которой пролежает революционный циклон. Русской интеллигенции словно медведь на ухо наступил: мелкие страхи, мелкие словечки. Как аукнется — так и откликнется. Чем дольше будет гордиться и ехидствовать интеллигенция, тем страшнее и кровавее может стать вокруг. Всем телом, всем сердцем, всем сознанием — слушайте революцию.

Это довольно краткий конспект статьи А. Блока. Чтобы понять её смысл нужно знать ещё кое-что. Блока довольно долго занимала тема народа и интеллигенции. Ещё в 1908 году он посвятил этой теме 2 статьи: «Народ и интеллигенция» и «Стихия и культура». Эти статьи стали буквально пророчеством. В 1-ой из них Блок противопоставляет народ интеллигенции. Он говорит о невидимой черте, которая всегда существовала между этими слоями общества, её очень трудно преодолеть. Народ крепнет, и Россия готовится к скорой развязке противоречий между ним и его угнетателями. Народ — большой, интеллигенция — меньше по численности. Народ — птица-тройка по Гоголю. У интеллигенции есть 2 пути: 1-й — слиться с народом, 2-ой — быть им растоптанной.Во 2-ой статье Блок сравнивает народ со стихией, которая может внезапно разбушеваться. И просто предсказывает будущие события.Блок радостно принял революцию, т.к. в ней видел новое, справедливое устройство. Он видел в ней освобождение русского народа от векового гнета и призывал всех интеллигентов так же принять революционное движение. Тем не менее он понимал, что будут и случайные жертвы, их невозможно избежать в таком глобальном действе. Даже у самого Блока крестьяне сожгли его родовое поместье Шахматово, которое было поэту очень дорого как воспоминание о детстве.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Пояснительная записка Программа-минимум кандидатского экзамена по специальности 10. 01. 02 ─ русская литература включает объем знаний, предусмотренный  типовыми учебными программами по истории русской литературы для филологических факультетов университетов Беларуси,

    Пояснительная записка
    Программа-минимум кандидатского экзамена по специальности 10.01.02 ─ русская литература включает объем знаний, предусмотренный  типовыми учебными программами по истории русской литературы для филологических факультетов университетов
  2. Программа вступительных экзаменов в аспирантуру по специальности 10. 01. 01. Русская литература. Автор составитель: Пастушенко Л. М., кан филол наук, профессор, профессор кафедры литературы и журналистики 2011 год

    Программа
    Программа «История русской литературы» для вступительных экзаменов в аспирантуру по специальности 10.01.01 — Русская литература позволяет выпускникам филологических факультетов вузов страны продемонстрировать широту и глубину знаний
  3. Программа вступительного экзамена по специальности 10 01 -«Русская литература» по филологическим наукам

    Программа
    Поступающие в аспирантуру должны обнаружить глубокие и прочные знания истории русской литературы ХI – ХХ веков, теоретически осмысливать ее художественные роды и жанры, достижения выдающихся творческих индивидуальностей, а также деятельность
  4. Русская литература ХХ века

    Литература
    В пособии даны программа, справочный материал и рекомендации по изучению литературного процесса и творчества отдельных писателей, а также библиография.
  5. Учебно-методический комплекс дисциплины «История русской литературы» Специальности 031001

    Учебно-методический комплекс
    «История русской литературы» - дисциплина, которая является базовой для студентов-филологов: соответствующей ей курс читается на 1 курсе. В течении двух семестров.

Другие похожие документы..