Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Курс лекций'
Мир православного богословия можно уподобить огромному, премудро устроенному и богато украшенному зданию. Курс “Катихизиса” имеет целью изучить главны...полностью>>
'Документ'
Трагическая судьба В. А. Жуковского оказала влияние на его поэзию (“Жизнь и поэзия — одно”). Его любовь к Маше Протасовой, которую выдали замуж за др...полностью>>
'Диплом'
Подготовку специалистов ведут более 500 преподавателей, из них 66 имеют степень доктора наук, ученое звание профессора, 313 – ученая степень кандидат...полностью>>
'Документ'
ВЕДУЩИЙ: Депутаты Государственной Думы взялись за рекламу. На Охотном Ряду впервые прошло заседание экспертного совета представителей медиа-индустрии....полностью>>

Главная > Книга

Сохрани ссылку в одной из сетей:

— Мне сегодня очень хорошо. Мне очень хорошо с тобой…

И я хочу ей сказать, что так хорошо мне еще никогда не было и что я готов бродить с ней часами вокруг Патриарших или каких нибудь других прудов, что мне хочется звонить ей каждое утро, а еще лучше просыпаться с ней. И у меня как то слишком сухо во рту, и вместо того чтобы озвучить ей все мои переживания, я просто говорю ей:

— Сегодня просто потрясающий день…

Потом мы гуляем по окрестным улицам, я слушаю ее рассказы про подружку, у которой две собаки, про то, как она потерялась в парке Горького, когда была маленькой, про старое советское кино и прочую ерунду, от которой мне становится очень тепло и спокойно. Я смотрю на нее, улыбаюсь, иногда вставляю свои комментарии, и мне совершенно не хочется расставаться с ней сегодня. Но потом мне звонит Вадим, и я понимаю, что мне уже нужно выезжать. Мы прощаемся, и я еще долго смотрю ей вслед. Она оборачивается и машет мне рукой, прежде чем скрыться за поворотом, а я думаю о том, что у нее потрясающие длинные ноги, что она чуть выше меня ростом и что я уже начинаю скучать по ней.

И кажется, что тепло исходит от асфальта, стен и крыш домов, прохожих и пробегающих собак. И мне кажется, что все улыбаются друг другу, и я также улыбаюсь всем. И когда я почти подхожу к своей машине, московское небо разражается вдруг теплым ливнем. Я задираю голову и смотрю в небо. И я ловлю капли дождя, вода бежит по моему лицу, рукам. Я закуриваю сигарету и прикрываю ее огонек от капель ладонью, как это делают мальчишки хулиганы из фильмов про послевоенное время. И когда дождь уже достаточно сильно мочит мой пиджак, я сажусь в машину и набираю ее номер:

— Юля, дождь начался, ты уже в машине?

— Ага.

Я открываю окно и чуть выставляю телефон на улицу.

— Слышишь капли?

— Ага.

— Юленька, мы слышим одни и те же капли, здорово?

— Здорово, я сейчас поймала себя на мысли, что тоже хочу тебе позвонить и сказать про дождь. Глупо, да?

— Не а. Здорово. Мы сегодня очень хорошо погуляли. Удивительно просто.

— Мне так хорошо…

— Это просто сегодня такой особенный, прекрасный день. Ну ладно, я поехал. Я тебе еще позвоню.

— Пока. Будь, пожалуйста, аккуратнее.

— Буду. Обязательно буду…

Я сижу в машине на Мясницкой улице, перед входом в клуб. Подъезжает Вадим.

Мы проходим с ним под козырек, спускаемся по ступенькам вниз и попадаем в само помещение. У стен лежат половые доски, различные стройматериалы, кресла или диваны, затянутые полиэтиленом, стены подготовлены к облицовке, а проломы в них подразумевают переходы в другие залы. У задней стены помещения стоит стол в псевдобарочном стиле и кожаное кресло с высокой спинкой, в котором, положив ноги на стол, сидит Саша, Мишкин партнер, и смотрит в ноутбук. Он совершенно абстрагирован от помещения, и его лицо выражает ту же мимику, как если бы он сидел в пентхаусе на Манхэттене, а не в недостроенном клубе. Мишка лежит на распакованном белом диване и листает «Буржуазный журнал». Под диваном находится стопка разного рода глянца, типа «Меню удовольствий», «GQ» и «Vogue». К единственной готовой розетке подключена большая кофе машина. Никаких факсов и телефонов, именно кофе машина. В общем, весь интерьер говорит о том, что сидящие здесь люди не ждут никаких особо важных звонков и новостей. Все новости они создают сами.

— Привет, — говорю я, — мы таки добрались.

— Хай, кофе будете? — поворачивает к нам голову Саша. Из за того, что он жует печенье, фраза звучит как «Фай, фофе вувите?», что сразу создает ощущение домашней обстановки.

Печенье лежит на столе в блюде из светло голубого стекла, такого же, как и кофейные чашки. Оно выглядит особенно стильно посреди этого бардака. Саша ловит мой взгляд на тарелку и говорит извиняющимся тоном:

— Я просто не люблю есть на говне, — и пожимает плечами.

Саша у нас эстет такой, что мама не горюй.

— Эстет, у тебя WiFi работает? — встает с дивана Мишка. — Привет, садитесь на диван, или хотите, я вам кресла распакую? Только получили из Италии.

— Нет, Миш, спасибо, — говорит Вадим и плюхается на диван.

— А у вас тут еще и WiFi будет? — спрашиваю я.

— Ага. Днем здесь будет функционировать кофейня и что то типа бизнес ленчей. Вокруг же одни офисы. Готовимся показать двадцать первый век лицом, — отвечает мне Саша.

— Ну что, ребят, давайте сначала кофе, потом посмотрим дизайн, потом мы с Сашкой вам тут все покажем. Вадим, тебе кофе, извини, могу предложить только без сахара. Заменителя нет, — говорит Мишка с недовольной гримасой, — у нас завхоз не расстарался, все в интернетах висит, — кивает он на Сашку.

Сашка показывает ему фак и продолжает щелкать по клавишам компьютера.

— А ты знаешь, что я пью кофе с заменителями? — оживляется Вадим.

— Я не знаю. Я помню, старик. Ничего не пропадает, — стучит Мишка себя по голове.

Мы пьем кофе, стоя вокруг ноутбука, и смотрим макет дизайна. Смотрится в самом деле сногсшибательно. Все в белой коже и блестящем металле, диджейское место стилизовано под кабину пилотов самолета. Под потолком две площадки для go go girls. VIP зал обтянут кожей шоколадного оттенка ("Дизайн випа спиздили у офисов «Swiss Air», — доверительно сообщает нам Мишка).

— Три зала повторяют концепцию самолета: эконом , бизнес— и первый классы. Персонал одет под стюардесс и стюардов. В випе и бизнесе будут даже тележки со спиртным, наподобие тех, что есть на борту самолета. За випом комната отдыха для супергостей (дизайн пока не готов). Барная стойка решена в виде крыла самолета, что естественно. Общая площадь 600 метров. Сорок восемь «привозов» западных диджеев. Ну, каждую неделю, короче. В экономе днем будет кафе, а в клубные дни — лох денс. Цены и ассортимент выпивки демократичные. Цены в бизнесе и первом классе «улетные», что естественно. Место хорошее, парковка довольно вместительная. Думаю, аншлаг обеспечен, — резюмирует Саша.

— А называться будет «Concorde», что естественно? — ехидничает Вадим.

— Называться будет «Jet Lounge». И название мы не будем менять даже для самых крупных инвесторов, — так же ехидно отвечает Саша.

Затем мы ходим по залам, и Мишка, отчаянно жестикулируя, объясняет, где будет гардероб, туалеты, кухня и прочее. Постоянно тыкает в план помещения, в котором ни я, ни Вадим ничего не разбираем. Пока я застреваю в первом зале, пытаясь понять, сколько посадочных мест планируется тут с расчетом на кафе в будние дни, Вадим с Мишкой уходят дальше. Я дохожу до третьего зала и вижу, как Мишка что то рассказывает Вадиму, изображая руками беременную женщину. Вадим смеется и хлопает Мишку по плечу, и по его лицу я вижу, что он попал под Мишкино обаяние окончательно и бесповоротно. Они щебечут, как старые друзья, и я испытываю что то вроде ревности к нему — ведь это я познакомил их с Мишкой. Но на самом деле мне очень прикольно, что все тут так, практически с первого раза, подружились и нашли общий язык. И в воздухе витает ощущение команды или чего то в этом роде.

Сзади подходит Сашка и спрашивает:

— Под нами подвал есть, я вот думаю, может, нам там бордель для олигархов сконструировать? — Он достает из кармана очки «Gucci» в зеленой пластиковой оправе, протирает их мягкой тряпкой и надевает, смешно поправляя их указательным пальцем в районе переносицы. — Как считаешь?

— Клевая идея, — отвечаю я, поднимая вверх большой палец правой руки.

Мы возвращаемся в первый зал, и Вадим спрашивает:

— Как вы хотите получить деньги и под какие документы?

— Наличные, безналичные — все равно, — отвечает Мишка.

— Учредительные документы изменим за два три дня, потом переведете деньги, — резюмирует Саша.

— Ну, партнер, что скажешь? Нравится тебе? — спрашивает меня Вадим.

И эта наигранная фраза необходима, понимаю я. Несмотря на то, что мы с Вадимом приняли решение еще утром — каждый самостоятельно, нам стоит выдержать приличествующий моменту этикет.

— А тебе как? — спрашиваю я.

— Можно попробовать, — говорит Вадим и закуривает.

— Ну, давай впишемся, — небрежно говорю я и роюсь по карманам в поисках сигареты.

Саша и Миша смотрят на нас, как добрые родители смотрят на своих непутевых детей, и мне становится слегка неловко от этих фуфловых финальных диалогов, которые мы с Вадимом прогоняем им с идиотски серьезными лицами.

Мишка достает из за дивана дорожную сумку «Hermes», вынимает из нее бутылку шампанского «Dom Ruinart» и коробку с шестью бокалами «Riedel». Он подходит к нам с Вадимом и говорит так запросто:

— Может, бухнем по случаю? Мне как раз будущие поставщики подарили бутылку и образцы посуды. Заодно и обмоем.

И потом мы еще часа два пьем шампанское, которого обнаруживается три бутылки, рассказываем всякие смешные истории, ближе знакомимся с Сашкой, который при всей своей внешней меланхоличности оказывается человеком с потрясающим чувством юмора и багажом такого рода историй. Перманентно мы говорим тосты, обнимаемся, и каждый старается передать другому эмоциональный заряд из успешности, счастья и радости. И все мы выглядим как студенческие друзья, и в этот вечер, в сочетании со всеми событиями сегодняшнего дня, я чувствую себя впервые по настоящему счастливым.

Потом мы собираемся разъезжаться, и Вадим садится ко мне в машину «на пару сигарет» и, несколько стесняясь, говорит мне:

— Брат, у меня такое дело… Понимаешь… В общем, когда они сказали, что можно загнать безналом, я подумал, что могу перевести еще пятьдесят тысяч со своего счета.

— Да ты тайный миллионер, как я посмотрю?

— Нет, старик, просто я же думал, что все наличными нужно будет внести, а у меня столько не было. В общем, тут такое предложение. Я внесу сотку, а ты как бы займешь у меня двадцать пять тысяч. Ты же хотел занимать все равно?

— Вадим, ты последний человек в этом городе, у кого я хотел бы занять деньги.

— То есть? Ты так не хочешь? Ты хочешь, чтоб я внес только семьдесят пять тысяч?

— Старик, давай я внесу свой полтинник и буду иметь самую меньшую долю. Так проще. Ага?

— Брат, то есть ты хочешь сказать, что мы с тобой не поровну будем вступать?

— Вадим, ну я же вижу, как ты загорелся идеей. Поверь, мне этот проект важен не из за денег, а из за возможности поработать со своими людьми.

Вадим закуривает сигарету, смотрит в окно, выдерживая паузу, потом поворачивается ко мне и говорит:

— Старик, ты даже не представляешь, как мне этот проект важен. Я собираюсь сваливать из своей конторы, так мне все там обрыдло. И для меня это шанс. Понимаешь? Шанс начать другую жизнь, шанс работать с ДРУГИМИ людьми, шанс поменяться, понимаешь? Я сегодня весь день хожу, как ужаленный.

— Брат, я не собираюсь пока полностью переключаться на клубный бизнес. Давай сделаем, как я предложил. Ты вносишь сто, а я вношу пятьдесят. И решили, а то у меня завтра совещание, спать надо ехать.

— Ты не обижаешься на меня? — делает грустные глаза Вадим.

— Поверь, для меня в этом нет ничего обидного, — говорю я и кладу свою руку на руку Вадима.

— Спасибо тебе. — Вадим обнимает меня, целует в щеку и открывает дверцу машины: — Ты точно уверен?

— Я всегда уверен, и я тебя реально очень хорошо понимаю. Давай, старик, я тебе позвоню.

Вадим уходит, а я трогаюсь и еду к Лубянке. И мне на самом деле не обидно ни капли. И я рад, что хоть кто то из нас двоих вырвется из этой ежедневной корпоративной рутины. И хорошее настроение маслом растекается по моему телу. Воистину день сегодня был совершенный во всех отношениях.

Совещание

Но поскольку мы ведем речь о мотивации персонала, тем более нестандартной, перед нами задача: без особых затрат финансовых средств оценить по достоинству труд сотрудника…

В Уставе Вооруженных Сил есть такая мера поощрения — фотографирование у развернутого боевого знамени воинской части (ст. 19, гл. 2). Человек хранит эту фотографию как память о целом периоде своей жизни. Мы делаем то же самое у себя в универсаме. Так зарождается чувство, знакомое японским трудящимся, — чувство корпоративного патриотизма, принадлежности к общему делу.

Из журнала «Мое дело/Магазин»

Десять утра следующего дня. Сегодня в компании намечено совещание, посвященное итогам финансового года. Как и во многих международных компаниях, финансовый год у нас сдвинут и заканчивается в июле. Хотя разумных объяснений тому мало, это никого не смущает. Так уж повелось.

Кругом полно представителей региональных структур, филиалов и кураторов дистрибьюторов, которые ходят по офису и разглядывают наши интерьерные богачества. Деликатно пьют кофе, вежливо раскланиваются с московскими работниками (в особенности с финансовыми директорами и бухгалтерией). И все это кажется картиной «В гостях у барина». В основном все кучкуются в холле, перед переговорной, боясь пройти дальше, как школьники перед экзаменом, но когда им делают замечание, что они мешают входящим и работе секретариата, приезжие переходят в комнату сейлс. Часть из них разбредается по кабинетам своих московских знакомых.

Затем начинаются обзвоны по внутренним телефонам всех кабинетов с просьбой пройти на совещание, поиски отдельных персонажей, суета, связанная с тем, что кто то из приезжих где то оставил свой органайзер или мобильный, опять же окрики из секретариата: «А чашку, из которой вы кофе пили, вы нам вернули?»

Возвращение чашки с извинениями и реверансами.

И вот все собрались в переговорной. Все начальники отделов, директора филиалов, их замы по продажам и маркетингу. В общем, весь наш так называемый топ менеджмент. Судя по лицам, каждый здесь мечтает стать человеком невидимкой. Чтобы слышать все, что скажут о присутствующих, но избежать личной порки.

Заходит Некер. Он несколько сдал по сравнению с прошлым годом, но все равно неплохо выглядит для своих пятидесяти пяти лет. Хорохорится, носит такие (по его мнению) молодежненькие желтые галстуки со зверушками и отвратительные коричневые лоуферы. Он типичный французский старпер вэкэкэшник или как там это у них называется. Некер садится и здоровается, обводя присутствующих тяжелым взглядом. Я читаю на его лице буквально следующее: «Господи, ну почему счастливчикам, готовящимся к пенсии, достаются такие потрясающие зоны ответственности, как Мартиника, или итало французская зона, или, на худой конец, Скандинавия? Но почему же мне на старости лет досталась Восточная Европа с этими дикарями? Хамоватыми азиатами, которые после многочисленных тренингов во Франции так и не научились по европейски работать, зато отлично научились жульничать?» О, как он нас в этот момент ненавидит! Будто бы это мы виноваты, что он так плохо работал языком, полируя задницы своих акционеров, чтобы сидеть сейчас не в промозглой Москве, а в Милане или Мадриде. Его «здравствуйте, коллеги» звучит как «будьте вы прокляты, туземцы». Ну ничего, ничего, я ему это с легкостью прощаю, ведь после всего этого словоблудия нас ждет объявление годовых призов этих Больших Скачек!

Все начинается с того, что Некер, с лицом страдающего за веру, этакого мученика во имя КОМПАНИИ (да святится имя ея, да пребудет царствие ея, да увеличится капитализация ея, во веки веков, аминь!), начинает скорбный сказ о том, как ужасно сказалось на общем состоянии дел в компании невыполнение плана в России:

— Мы с сожалением вынуждены констатировать, что, несмотря на увеличение бюджетов (ого, на целых 2,5%, да они просто расточительны!), российский филиал компании не выполнил план продаж. Это весьма негативно сказалось на наших интернациональных показателях (ага, это отразилось на том, старый придурок, что ты получишь чуть меньший бонус и твоя неврастеничка жена меньше растратит на «омолаживающих СПА курортах»). Довольно удивительно, что при общем росте рынка наши показатели в России оказались ниже ожидаемых по плану (чего ж тут удивительного? Какого же еще черта вы ожидали от конторы, в которой работают только ксероксы, да и те с перебоями?).

Наши доблестные сотруднички, все эти тупари многостаночники, сидят и торопливо пишут в органайзерах. Интересно что? «Мы, идиоты, лузеры, бездельники, не выполнили план из за собственной профнепригодности и неумения думать». Я думаю, что это единственное, что можно записать. Или есть варианты? Я украдкой смотрю через плечо на то, что пишет директор по логистике, сидящий рядом со мной. Ага, примерно так я и думал:

шпатлевка — 5 литров;

штукатурка — 3 мешка;

краска — 8 литров;

сетка малярная — 5 метров.

Это, наверное, новые составляющие плана бесперебойной логистики. Перемещения денежных знаков по маршруту «бюджет компании — строительный рынок — дача». Весело мы живем и, судя по всему, уедем в этом году еще дальше по дороге, ведущей к построению собственного благополучия.

Всем здесь настолько фиолетовы речи докладчика, что уже можно было бы придумать какую то новую процедуру подведения итогов, но мы продолжаем практиковать эти дни общего покаяния и вырывания волос/ бюджетов из головного офиса.

Монотонная речь Некера постепенно убаюкивает меня. Недосып плюс накатывающая хандра вкупе с его херовым английским языком действуют получше валиума. Судя по лицам моих коллег, полных неподдельного раскаяния и какого то пионерского порыва все взять и тотчас же исправить, обвинительная речь подходит к концу. Я уже давно не слушаю и ориентируюсь по лицам окружающих. Обычно, как только директор питерского офиса подпирает голову рукой и складывает на лбу четыре поперечных морщины, ежегодное совещание подходит к самой интересной его части. Той, во имя которой все готовы заниматься самобичеванием, покрывать спины свои рубцами, носить власяницы, в общем, нести все страдания ради своего куска счастья, этого ежегодного снисхождения света в виде выписки по твоему личному счету.

Так и есть, дело доходит до объявления годовых бонусов по подразделениям. Некер сидит и зачитывает список. Объявляя название департамента или филиала, он поднимает глаза на человека, представляющего данное подразделение, и с вящим пафосом называет сумму. В этот момент он похож на генерала, которого играл Георгий Жженов. Помните момент, когда тот обходит позиции, которые стояли насмерть перед танками Манштейна, находит уцелевшую группу бойцов и начинает раздавать им награды из коробочек, со словами: «Все, чем могу. Все, чем могу лично»? Не хватает только разбитых танков и пушек и трупов погибших, а то точно бы получился «Горячий снег 2». С орудиями и танками у нас действительно тяжело, а вот погибших бойцов — сколько угодно. Я представляю, скольких людей мы сгноили или уволили во имя достижения этих пресловутых ПЛАНОВЫХ ПОКАЗАТЕЛЕЙ. Сколько секретарш, сейлс менеджеров и операторов было вышвырнуто по ходу этой «кукурузно гороховой войны», без компенсаций и возмещений неотгулянных отпусков. А уж про мерчандайзеров, грузчиков и водителей и говорить не приходится. Уж эту то пехоту точно никто не считает. Я полагаю, что их просто списывают как некондиционный товар. Или как образцы.

Я был свидетелем (да и, что греха таить, исполнителем) всего этого холокоста в Москве, где все обставлялось более менее в рамках КЗОТа. А уж про наши доблестные филиалы страшно и думать. Тамошние директора, подобно воеводам времен Ивана Грозного, получили почти пожизненную систему «кормлений» и возродили феодальный строй. Могу себе легко представить, что они наверняка обмениваются своими крепостными подчиненными с конкурентами или директорами компаний из смежных отраслей.

«Дворовые, 47 и 52 лет от роду. Недужат редко. Имеют крепкие зубы и зрением хороши. В работе сносны, норов покладистый. Меняю двух дворовых (уборщиц) на одного кучера (водителя „Газели“)»

— наверное, так выглядят разделы вакансий в местных газетах.

Самое отвратительное во всем этом то, что все бонусы по подразделениям высчитываются, исходя из количества работающих на начало года, и уж будьте уверены, уволенные сотрудники ничего не получат. Даже тех денег, которые им можно было бы дать в соответствии с отработанным временем. Все, абсолютно все раздербанят эти коршуны, их начальнички. Я сижу и смотрю, как они постукивают по столу корпоративными ручками в предвкушении того, сколько они отцепят себе за счет этих «мертвых душ». И это сверх того, что у них имеются личные годовые бонусы!

Да, да. Я прошу об этом не забывать. Их собственные деньги при всех, естественно, не обсуждаются. Иначе годовые отчетные собрания были бы похожи на драку ворон на помойке. Представляю, с каким наслаждением они убивали бы друг друга. Пришпиливали бы руки противника к столу степлером и пробивали бы друг другу головы медными уголками корпоративных органайзеров.

А ха ха! Я представил себе, как вон та толстая чувиха, директор нашего филиала в Самаре, постоянно изводящая меня е мейлами, содержащими жалобы на отдел маркетинга и просьбы об увеличении промо бюджета, задушит свою коллегу из Новосибирска. Раздерет ей горло своим восьмисантиметровым маникюром!

А уж если бы они все узнали, какой кусок пирога на этом «пире во время чумы» собираюсь откусить я, то многие бы просто умерли. Например, эта смазливая девчонка (по моему, ее зовут Наташа, хотя имя Маша ей, мне кажется, подошло бы больше), директор по продажам в Ростове, получила бы апоплексический удар. Я два раза в год, во время своих командировок в Ростов, трахаю ее на корпоративной квартире. Она патологически жадна до денег и все время пытается вымутить с меня какую нибудь покупку, а в уме грезит, что я перетащу ее в Москву. Ага. Бэзусловно.

Я все время ей рассказываю, за какие копейки мы все тут в Москве пашем, как над нами издеваются и что я собираюсь уходить прямо по приезде обратно. Я так себе и представил, как она бахнется лбом об стол, услышав сумму моего бонуса. Воистину, My Girlfriend in a Coma. Думая об этом, я почему то поворачиваю голову к ней и подмигиваю.

Вся эта пьеса «Нищим от графа», рассказывающая о результатах по России, начавшись с Дальнего Востока, весь этот ежегодный «День благодарения», плавно сворачивается. Вот уже поздравили центральные регионы, вошли в Северо Запад, вот уже с несколько недовольной миной откинулся в кресле директор Питера, а там уже и самая важная для меня часть — Москва. Во время того, как Некер, буравя меня взглядом, объявляет мне прайс, я пытаюсь скорчить благостно благодарную рожу. Жалко, что я так и не научился плакать по заказу. Как раз для таких моментов, очень бы помогало.

Вот я сижу, слушаю его бубнеж про то, что, «несмотря на то что мы рассчитывали, что в целом результаты по Москве будут гораздо лучше, оценивая достижения вами следующих показателей» и т.д. Судя по всему, лицо у меня в этот момент настолько тупое в этой маске благодарности, а сам я, после произошедших в начале недели событий, настолько одервеневший, что со стороны похож на труп. Gratefull Dead.

Да, реально, я благодарный мертвец. Зачитайте уже скорее вашу отходную, перечислите мне причитающееся на карточку, и я отойду в иной мир. Мир, полный плотских удовольствий, проституток, алкоголя, наркотиков и клубной музыки. Не спорю, он такой же пустой, как и эта цитадель корпоративных свиней, зато там хотя бы можно разнюхаться.

Окружающие во время оглашения моих результатов пялятся на меня очень недружелюбно. Они просто готовы меня разорвать, зная, какой кордебалет творится у меня в Москве, и, несмотря на это, я тут еще и бонусы получаю (да еще и какие!). Выслушав Некера, я откидываюсь в кресле и обвожу глазами собравшихся в переговорной. Мой взгляд содержит ясный месседж: «Умрите, свиньи, вы все равно не станете такими же, как я. Молодыми и успешными. Вы так и сдохнете в своих Урюпинсках с мечтами о переезде в Москву. Сдохнете да еще и прихватите с собой десяток ни в чем не повинных сотрудников». Виноваты они лишь в одном, что вовремя не скинули своих бездарных шефов, написав донос в Москву.

Мне кажется, что в комнате в этот момент повисла огромная шаровая молния, сотканная из всеобщей ненависти. По количеству вырабатываемой негативной энергии это собрание превзойдет Братскую ГЭС. Уж что что, а ненавидеть друг друга мы умеем, как никто другой. Можно сказать, что ненависть — это основной двигатель нашего бизнеса. Кажется, еще пара секунд, и комната взорвется, обрушится потолок, под которым будут погребены двадцать пять гнусных ублюдков.

Я просто мечтаю, чтобы так случилось, но, конечно же, этого не произойдет. Это только в боевиках мерзавцы погибают от пуль хороших парней. А в реальной жизни мерзавцы — самые жизнестойкие существа из всех млекопитающих.

Объявляется перерыв. Все высыпают в холл. Начинают лицемерно обниматься, поздравлять друг друга, создается столпотворение у кофе машины. Все делятся на стайки (по региональному и половому признакам). Мужская часть гогочет над анекдотами двадцатилетней давности, составляет планы на вечер. Кто то в очередной раз предлагает поехать в какой то там клуб, снять дорогих проституток и завалиться в «Балчуг» на ночь. Все дружно кивают, хотя понятно, что здесь каждый за рубль удавится, а уж пробашлять три сотни за шлюху — это уже из области личного героизма и морально волевых качеств. И снимут они в лучшем случае девушек из стран ближнего зарубежья, что выполняют свою дипломатическую миссию на Ленинградском шоссе. И закончится все это в гостинице «Олимпиец» или «Союз», в водочном угаре, как это обычно и бывает у наших региональных сотрудничав. Мне от всех этих ЛОХнесских чудовищ делается дурно, и я ухожу в свой кабинет.

Я сижу, курю сигарету, и тут открывается дверь и заходит та самая Наташа/Маша.

— Я не помешаю? — говорит она, томно глядя на меня.

— Нет, что ты, welcome, — говорю я, стараясь быть как можно более гостеприимным.

— У вас тут курить нельзя, а в твоем кабинете можно, я вот и решила зайти.

— Ага. У нас со следующего месяца еще и воду убирают из холла.

— Почему?

— А много за ремонт и чистку сантехники платим. А все потому, что сотрудники воду тоннами пьют, вместо того чтобы работать. И после питья… ну, сама, в общем, понимаешь…

— Слушай, ты серьезно? Как вы тут живете?

— Наташа, — говорю я, отворачиваясь к окну, — тебе никак нельзя в Москву перебираться. Ты мила той самой чистотой и наивностью, которая осталась в наше время только у женщин из тургеневских романов. Нельзя… нельзя тебе в Москву. Этот город пожрет твое девственное сознание.

— Ты шутишь так, да? Ты не можешь без этих своих вечных сарказмов. Без длинных предложений и издевательств. Не можешь, да?

— Наташа, мне уже поздно что то менять. Я как капитан тонущего корабля. Свой корабль уже не спасу, так хотя бы предупрежу других, что здесь скалы.

— Да… — деланно обиженно тянет она. — Слушай, мы тут с некоторыми, ну с Вовкой из Питера, с Лешкой из Краснодара, с девчонками там вашими собрались вечером в боулинг пойти поиграть. Так, компания человек пятнадцать. Поедешь?

— А куда именно?

— В «Апельсин», знаешь такой?

— Да, конечно, знаю, отличное место. Во сколько?

— Часов в девять.

— Супер, конечно, поеду. Я к половине десятого подтянусь.

— Не врешь? — спрашивает она, поднимается, трогает меня за руку и продолжает: — Ну, приезжай обязательно, я тебя буду ждать.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Посвящается Юлии и Виктории-двум прекрасным девушкам, и всем прекрасным девушкам и женщинам во Вселенной

    Документ
    Игорь еле отбился мечом от нападавших минотавров. Вовремя на помощь пришла королева Эрафии –Эмирис. Вдвоём они обратили нападающих в бегство. В это время их воины, тоже успели накостылять орлам и фениксам Маргедона.
  2. Юлий Макрон сокрытием сокрою роман в трех книгах

    Книга
    Юлий Макрон. « Сокрытием сокрою ». – Кн. I: Мухи в паутине. – Интерлюдия: Игра в изломанные кости / Пер. с лат. В.И.Сергеев. – Ростов н/Д.: ООО «Терра», 2004.
  3. Юлия Алешина Индивидуальное и семейное психологическое консультирование

    Документ
    Книги, подобные этой, часто читают с карандашом в руке, отмечая наиболее важные этапы работы. Перед Вами — краткое и толковое практическое пособие, описывающее основные техники и приемы психологического консультирования и стратегии
  4. Юлия Гиппенрейтер Продолжаем общаться с ребенком. Так? Продолжаем общаться с ребенком. Так?

    Документ
    Эта книга про общение взрослых с детьми и в какой-то мере взрослых между собой. Она продолжает и углубляет темы моей предыдущей книги «Общаться с ребенком.
  5. Юлия Гиппенрейтер: «Продолжаем общаться с ребенком. Так?»

    Документ
    Настоящая книга расширяет и углубляет темы предыдущей книги автора «Общаться с ребенком. Как?», которая стала лидером продаж благодаря редкому сочетанию научной глубины и ясности изложения.

Другие похожие документы..