Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Источник получения дохода (наименование, адрес места нахождения организации; фамилия, собственное имя, отчество индивидуального предпринимателя, адрес...полностью>>
'Документ'
А в это время в окно на него глядела царская дочь - Марья-царевна. Емеля увидал ее в окошко и говорит потихоньку: «По щучьему велению, по моему хотен...полностью>>
'Книга'
1). Магические квадраты. Постоянное, я бы сказал, навязчивое сопоставление квадратно-кругового расположения триграмм (фиг.1) с магическим квадратом Ло...полностью>>
'Документ'
Аналіз сучасної ситуації в освіті показує, що методи роботи, знання, вміння та практичні навички, що сформувалися в більшості викладачів і фахівців у ...полностью>>

Главная > Книга

Сохрани ссылку в одной из сетей:

ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ

Эта книга — плод многолетних исследований и размышлений, касающихся одной

из самых острых проблем нашего времени. Практический опыт убеждает психолоо

гов и психиатров в том, что центральным вопросом психотерапии является вопрос

о природе тревоги. Понимание этой проблемы приближает нас к пониманию проо

цессов интеграции и дезинтеграции личности.

Если бы тревога была просто патологическим феноменом, этот вопрос интересовал

бы лишь специалистов, работающих с людьми, а подобная книга могла бы привлечь

лишь профессионалов. Но мы все больше понимаем, что живем в “эпоху тревоги”.

Пытаемся ли мы разобраться в психологических причинах кризисов в политике,

экономике, предпринимательстве, в причинах профессиональных или домашних

неурядиц, хотим ли углубиться в сущность современного изобразительного искусс

ства, поэзии, философии, религии — везде мы сталкиваемся с проблемой тревоги.

Стресс и напряжение, которыми наполнена повседневная жизнь современного чее

ловека, настолько велики, что почти все мы так или иначе ищем ответ на вопрос:

что нам делать с чувством тревоги?

На протяжении последних ста лет психологи, философы, историки и другие исслее

дователи человеческой природы уделяют все больше и больше внимания проблеме

тревоги. О том, почему это безымянное и бесформенное беспокойство, преследуюю

щее современного человека, привлекало их интерес, мы поговорим чуть позже. Но,

насколько я знаю, только двум мыслителям удалось представить объективное опии

сание тревоги и указать конструктивные методы обращения с ней. Я имею в виду

две статьи, одна из которых написана Кьеркегором, другая — Фрейдом.

В настоящем исследовании представлены различные теории тревоги, принадлежаа

щие разным областям знаний. Мы попытаемся найти точки соприкосновения разз

личных концепций, чтобы создать какуююто общую основу для углубления нашего

понимания. Если в результате синтеза разных теорий удастся создать более цельь

ную и систематическую картину феномена тревоги, основная цель данной книги

будет достигнута.

6 Смысл тревоги

Конечно, тревога не представляет собой чисто абстрактную концепциею, как плаа

вание не является теоретическим вопросом для человека, чья лодка перевернулась

вдали от берега. Размышления о тревоге, не имеющие отношения к человеческим

проблемам, не стоят того, чтобы о них писать или читать. Поэтому теоретический

синтез дополняет описания конкретных случаев, с помощью которых можно поо

нять, какие конкретные факты подкрепляют мои представления о смысле тревоги и

ее роли в существовании человека.

Я сознательно ограничил сферу этого исследования, представив мысли и наа

блюдения людей, которые по всем своим важнейшим характеристикам являются

нашими современниками (даже из них я выбрал наиболее значимые фигуры). Эти

люди — представители западной цивилизации, как мы ее сегодня понимаем: среди

них философы, например, Кьеркегор, психотерапевты, в частности, Фрейд, писатее

ли, поэты, ученые, исследовавшие экономику или историю нашего общества, и друу

гие мыслители, которые внесли свой вклад в понимание проблемы человека. Врее

менные и пространственные ограничения позволят нам лучше

сконцентрироваться, но я вовсе не стремился показать, что тревога — это пробб

лема исключительно нашего времени или только западной культуры. Надеюсь,

моя книга вызовет желание исследовать другие области, которые остались за ее

рамками.

Поскольку в наши дни тема тревоги привлекает к себе огромное внимание, я писал

эту книгу, ориентируясь не только на читателяяспециалиста. Она доступна студенн

ту, ученому, занимающемуся общественными науками, или обычному читателю, коо

торый хочет разобраться в психологических проблемах современного человека.

Фактически, эта книга обращена к читателю, который сам ощущает напряженность

и тревожность нашей жизни и спрашивает себя, что это значит, откуда берется

тревога и что с ней делать.

Читатель, стремящийся получить общее представление о различных направлениях

психотерапии, может использовать эту книгу как удобный учебник: в ней предд

ставлены взгляды нескольких ведущих представителей этой области. Отношение

разных школ психотерапии к проблеме тревоги ярко высвечивает особенности

каждой из них.

Работая над книгой, я мог оттачивать и расширять свои представления о тревоге,

поскольку беседовал об этой проблеме со многими коллегами и друзьями — их так

много, что нет смысла перечислять все имена. Но я хочу выразить особую признаа

тельность О.Г. Мауреру, Курту Гольдштейну, Полу Тиллиху и Эстер ЛлойддДжонс,

которые читали мою рукопись по мере ее создания и затем обсуждали со мной

проблему тревоги, каждый с позиций своего направления. Эти беседы сильно поо

влияли на мои представления. Кроме того, прямо и косвенно мне помогал Эрих

еиволсидерП7

Фромм и его коллеги по Институту психиатрии, психоанализа и психологии Эленн

сона Уайта. И еще мне хочется выразить благодарность психиатрам и социальным

работникам той организации, в которой проводились интервью с незамужними маа

терями. Эти специалисты помогли мне глубже понять описанные мною случаи, но

по очевидным причинам я не могу назвать их имена.

Ролло Мэй

НьююЙорк

февраль 1950 года

8 Смысл тревоги

ПРЕДИСЛОВИЕ К ДОПОЛНЕННОМУ ИЗДАНИЮ

Первое издание этой книги вышло в 1950 году, с тех пор было проведено множее

ство исследований феномена тревоги, который привлекает к себе все большее внии

мание. До 1950 года на эту тему были написаны всего лишь две книги, но за

последнюю четверть века появилось множество новых публикаций. Подобным обб

разом, до 1950 года этому вопросу было посвящено всего полдюжины статей, а к

настоящему времени можно насчитать до шести тысяч публикаций и диссертаций,

касающихся тревоги и связанных с ней вопросов. Феномен тревоги обсуждается

уже не только в кабинетах специалистов, но и на публике. Я рад тому, что первое

издание “Смысла тревоги” также способствовало росту интереса к этой проблеме.

Но, несмотря на то, что многие люди ревностно занимаются этим вопросом, я не

вижу ни одного исследователя, который разрешил бы загадку тревоги. Наши поо

знания возросли, но мы до сих пор не знаем, что нам делать с нашей тревогой.

Хотя в целом теоретические представления о нормальной тревоге, описанные в

первом издании, не вызывают возражений, из этой теории еще не сделаны практии

ческие выводы. Мы все еще склонны полагать, что “психически здоровый человек

может жить без тревоги”. Мы не понимаем, что иллюзорный идеал жизни, из котоо

рой исключена тревога, представляет собой искаженное восприятие реальности, и

это особенно очевидно в наше время на фоне таких явлений, как ядерная энергия

и водородная бомба.

Тревога имеет смысл. Хотя она может разрушать жизнь человека, тревогу можно

использовать конструктивно. Сам факт, что мы выжили, означает, что когдаато давв

но наши предки не побоялись пойти навстречу своей тревоге. Первобытные люди,

как сказали бы и Фрейд, и Адлер, испытывали тревогу в те моменты, когда их жизз

ни угрожали зубы или когти диких зверей. Тревога сыграла решающую роль в жизз

ни человека, научив наших предшественников думать, а также пользоваться симвоо

лами и орудиями для защиты от врагов.

Но и современному человеку поопрежнему кажется, что опасность исходит от зуу

бов и когтей наших физических врагов, тогда как причины тревоги лежат в сфере

психологии и духовности — в широком смысле этого слова, поскольку тревога свяя

зана с ощущением бессмысленности. Мы уже боимся не тигров и мастодонтов, мы

юинадзи умонненлопод к еиволсидерП9

боимся потерять самоуважение, боимся отвержения со стороны нашей группы, боо

имся проиграть в соревновании с другими людьми. Тревога видоизменилась, но

наши переживания по своей сути не отличаются от переживаний наших предков.

Тревога — важнейший элемент существования человека. Так, например, я испыы

тываю тревогу перед каждой лекцией, хотя уже сотни раз выступал перед аудитоо

рией. Однажды, устав от этого напряжения, которое казалось мне чеммто излишш

ним, я приложил все свои силы, чтобы избавиться от подобного состояния. И

действительно, в этот вечер, начиная лекцию, я был совершенно спокоен и свобоо

ден от обычного напряжения. Но выступление мое оказалось неудачным. Ему нее

доставало напряжения, ощущения риска, того чувства, какое испытывает лошадь

перед скачками, — то есть всего того, в чем проявляется нормальная тревога.

Встреча с тревогой может (обратите внимание на слово может, это не происходит

автоматически) освободить нас от скуки, может обострить наше восприятие, она

создает то напряжение, на котором основано сохранение человеческого существоо

вания. Если есть тревога, значит, человек живет. Как и лихорадка, тревога свидее

тельствует о том, что внутри человека идет борьба. Пока эта борьба продолжается,

еще не поздно найти конструктивное решение проблемы. Когда тревога кончается,

это означает, что битва завершилась, и за ней может последовать депрессия. Вот

почему Кьеркегор называл тревогу нашим “лучшим учителем”. По его мнению,

тревога возникает тогда, когда перед человеком раскрываются новые возможности.

Это указывает на одну тему, которая пока еще остается недостаточно исследованн

ной, — на взаимосвязь тревоги с творчеством, оригинальностью и сообразительноо

стью. Мы немного затронем эту тему в третьей части книги.

Я полагаю, нам нужна ясная теория тревоги, которая бы включала в себя не только

нормальную и невротическую тревогу, но и отражение тревоги в литературе, исс

кусстве и философии. Такая теория должна быть в высшей степени отвлеченной.

Полагаю, она должна основываться на таком определении: тревога есть переживаа

ние Бытия, утверждающего себя на фоне Небытия. К сфере небытия относится

все то, что ограничивает или разрушает бытие, например, агрессия, утомление,

скука и, конечно, смерть. Я переработал эту книгу в надежде, что ее публикация

поможет создать подобную теорию тревоги.

Я рад выразить мою признательность аспирантам и коллегам, которые вынудили

меня переработать данную книгу. Выполняя эту задачу, я получил гораздо больше,

чем ожидал. Я особенно благодарен моему сотруднику доктору Джоанн Купер, коо

торая помогла мне найти необходимую литературу и в процессе работы над книи

гой высказывала свои глубокие замечания.

Ролло Мэй

Тибурон, Калифорния

июнь 1977 года

Я понял, что все вещи, которых я боялся и которые бояя

лись меня, являются добрыми или злыми лишь в той мере,

в какой они воздействуют на мой разум.

Спиноза. “Трактат об усовершенствовании разума”

Я бы сказал, что познание тревоги — это приключение,

которое должен испытать всякий человек, чтобы не поо

гибнуть — либо от того, что он не знает тревоги, либо от

того, что тревога его поглотит. Поэтому тот, кто научился

тревожиться надлежащим образом, научился самому главв

ному.

Кьеркегор. “Понятие тревоги”

Без сомнения, проблема тревоги является узловой точкой

многих важнейших вопросов; разрешение загадки тревоо

ги прольет поток света на всю психическую жизнь челоо

века.

Фрейд. “Введение в психоанализ. Лекции”

Часть первая

ПОПЫТКИ ПОНЯТЬ ТРЕВОГУ

Глава первая

ТРЕВОГА И ДВАДЦАТЫЙ ВЕК

Но есть эпохи, когда целое поколение оказывается между двумя эпоо

хами, между двумя укладами жизни в такой степени, что утрачивает

всякую естественность, всякую преемственность в обычаях, всякую

защищенность и непорочность!*

Герман Гессе. “Степной волк”

Каждый современный человек, если только он внимательно относится к своей

жизни, знает — как на своем личном опыте, так и из наблюдений над жизнью

окружающих, — что в наше время феномен тревоги охватывает все стороны

жизни. С 1945 года, с момента изобретения атомной бомбы, проблема тревоги

вышла из подполья. Люди осознали свою тревогу, которая связана не только с

опасными ситуациями (например, с неконтролируемым применением ядерного

оружия или с политическими и экономическими катаклизмами), но и с менее

явными, глубинными источниками тревоги внутри нас самих. К последним

относятся внутреннее смятение, отчуждение, потеря направления, неуверенн

ность человека, сталкивающегося с противоречивыми ценностями или станн

дартами поведения. Поэтому нет ни малейшей нужды “доказывать” тот очее

видный факт, что в наши дни тревога пронизывает все сферы жизни человека.

Поскольку в современном обществе люди более или менее признают сущее

ствование скрытых источников тревоги, в этой вводной главе мы постараемся

показать, как тревога вышла на поверхность, как она стала явной проблемой

во многих самых разных областях современной культуры. Создается впечатлее

* Перевод С. Апта.

14 Смысл тревоги

ние, что к середине двадцатого века тема тревоги заняла центральное место в

таких разных областях, как наука и поэзия, религия и политика. За двадцатьь

тридцать лет до этого общество еще жило как бы в другой эпохе, которую можж

но назвать “эпохой скрытой тревоги”, — я надеюсь продемонстрировать это

ниже, — а с середины века началась, по словам Одена и Камю, “эпоха явной

тревоги”. И с этим феноменом уже нельзя не считаться: тревога из скрытой

стала явной, то, что раньше приписывали “настроению”, превратилось в наа

сущный вопрос, который необходимо определить и прояснить во что бы то ни

стало.

И это относится не только к пониманию эмоциональных и поведенческих расс

стройств или к их терапии, где тревога стала, выражаясь языком Фрейда, “узз

ловой проблемой”. Тема тревоги является центральной и во многих других, саа

мых разных областях — в литературе, социологии, политике и экономике,

педагогике, религии и философии. Я хочу проиллюстрировать это примерами;

начну с самых общих, а затем перейду к более конкретным областям знаний,

где тревога рассматривается как научная проблема.

ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА

Если мы попытаемся исследовать тему тревоги в американской литературе, наа

пример, двадцатых или тридцатых годов, то встретимся скорее с симптомами

тревоги, чем с явной тревогой. Хотя в этот период было создано не слишком

много изображений явной, выступающей на первый план тревоги, исследоваа

тель найдет в художественной литературе тех лет много признаков скрытой

тревоги. Вспомним то явное ощущение одиночества, настроение непрерывноо

го поиска — отчаянного и навязчивого, но всегда обреченного на неудачу, —

в книгах Томаса Вульфа. Читая страницы с описаниями тревоги, можно обраа

тить внимание на одну вещь: часто эта тревога вращается вокруг одной темы,

символически выраженной в названии книги Вульфа — “Ты уже не вернешься

домой”. Невротическая тревога рождается иззза того, что герои Вульфа неспоо

собны принять психологический смысл невозможности снова вернуться домой,

то есть принять свою психологическую автономию. Образы из романов Вульфа

(поскольку писатели в символической форме выражают, и часто необыкновенн

но точно, бессознательные представления и конфликты своей культуры), поо

видимому, свидетельствуют о том, что многие люди двадцатыххтридцатых гоо

дов начали понимать: невозможно снова вернуться домой; более того,

невозможно в поисках безопасности опереться на экономические, социальные

и этические реалии прошлого. Благодаря этому открытию тревога вышла на

кев йытацдавд и аговерТ15

поверхность сознания, стала, наряду с чувством “бездомности”, явной проблее

мой. Тема дома и матери, связанная с тревогой, будет встречаться нам снова и

снова, обретая конкретность по мере нашего углубления в феномен тревоги.

В пятидесятых годах тревога стала уже явной темой литературы. Одна из поэм

У.Х. Одена носит название “Эпоха тревоги”1. Поэт считал, что эти слова наибоо

лее точно представляют картину его времени. Хотя фоном для внутренних

переживаний четырех главных героев поэмы служит война, — где “необходии

мость похожа на ужас, а свобода — на скуку”2, — Оден со всей определенноо

стью показывает, что истоки тревоги его героев, как и других людей того врее

мени, лежат на более глубоком уровне, чем внешнее событие, война. Четыре

героя поэмы, отличающиеся друг от друга по своему темпераменту и происс

хождению, имеют некоторые общие черты, характеризующие наше время: им

свойственно одиночество, жизнь лишена для них ценности, они ощущают свою

неспособность любить или быть любимым, — хотя все они желают любви,

стремятся к ней и все на время освобождаются от чувства одиночества под

действием алкоголя. Источник тревоги следует искать в современной культуу

ре, в частности, как считает Оден, в том, что современный мир, в котором обоо

жествляются коммерческие и технические ценности, требует от человека конн

формизма:

Мы движемся по воле колеса;

Одно движение всем управляет:

подъем и спад зарплат и цен...3.

...Дурацкий мир,

Где поклоняются техническим новинкам,

Мы говорим и говорим друг с другом,

Но мы одиноки. Живые, одинокие.

Чьи мы?

Как перекатииполе, без корней4.

И все четыре героя думают о том, что их тоже затянет в себя бессмысленная

механика этого мира:

...Мы знаем страх того,

Что мы не знаем. Сумерки приносят

Неясный ужас. Торговать полезным

Товаром в сельской лавке...

Учить прилежных девушек

Наукам в школе? Уж поздно.

Когда же нас попросят? Или просто

Мы не нужны совсем?5

16 Смысл тревоги

Эти люди утратили способность воспринимать себя самих как нечто ценное,

они не верят в свою неповторимость. Одновременно герои поэмы, символизии

рующие всех нас, потеряли веру в других и утратили способность общаться в

подлинном смысле этого слова6.

Альберт Камю назвал наше время “веком страха”, сравнивая его с семнадцаа

тым веком, веком математики, с восемнадцатым — веком физики, и с девятнадд

цатым — веком биологии. Камю понимал: в этом сравнении потеряна логика,

поскольку страх нельзя отнести к наукам. Он говорил: “Но всеетаки это связаа

но с наукой, поскольку именно научные достижения привели к тому, что наа

ука отрицает саму себя, а сверхразвитая техника грозит уничтожить земной

шар. Более того, хотя страх нельзя назвать наукой, его можно с определенноо

стью назвать техникой”7. Наше время нередко называют “веком психологии”.

Какая связь существует между страхом и психологией? Не страх ли заставляет

людей исследовать свою внутреннюю жизнь? Мы будем размышлять над этими

вопросами на протяжении всей книги.

Другим писателем, который оставил нам яркое изображение тревоги, был

Франц Кафка. Всплеск интереса к его творчеству в сороковыххпятидесятых гоо

дах двадцатого века говорит об изменении характера общества в это время.

Тот факт, что все больше людей, читая Кафку, находили в нем чтоото важное,

примечателен: значит, Кафка выразил переживания многих людей того времее

ни. Главный герой романа “Замок” посвятил свою жизнь героической и безнаа

дежной попытке поговорить с хозяевами замка, управляющими всей жизнью

деревни. Они могли бы указать герою его место и придать какоййто смысл его

существованию. Антигероем Кафки движут “самые первичные жизненные поо

требности, желание укорениться, обрести дом, найти свое дело в жизни, стать

одним из местных жителей”8. Но хозяева замка остаются непостижимыми и

недосягаемыми, и жизнь героя Кафки теряет свое направление и свою целостт

ность, герой остается одиноким среди окружающих. Можно бесконечно разз

мышлять о том, что символизирует замок, но очевидно: его хозяева олицетвоо

ряют собой власть бюрократизма, настолько сильную, что она подавляет и

личную автономию, и подлинные межличностные взаимоотношения. Мы смело

можем утверждать, что Кафка писал о буржуазной культуре конца девятнадцаа

того — начала двадцатого века, когда техническая эффективность была возвее

дена на пьедестал, а человеческие ценности растоптаны.

Герман Гессе, который в меньшей мере, чем Кафка, пользовался литературными

символами, с большей прямотой говорил об источниках тревоги современного

человека. Травматические социальные изменения осознали сначала в Европе, а

уже потом в Америке; поэтому (хотя “Степной волк” был написан в 1927 году)

книги Гессе в большей мере касаются проблем, вставших перед жителями Соедии

ненных Штатов в сороковых годах. Жизнь главного героя книги, Галлера, являя

ется притчей о человеке нашего времени9. По мнению Гессе, одиночество и трее

кев йытацдавд и аговерТ17

вога Галлера (и его современников) объясняются тем, что в буржуазной кульь

туре конца девятнадцатого — начала двадцатого века слишком большой перее

вес получили технические и рациональные ценности, а динамические ирраа

циональные компоненты переживаний были подавлены. Галлер пытается выйти

из своей отчужденности и одиночества, отпустив на свободу свои чувственные

и иррациональные желания, которые он раньше сдерживал (эта сторона его

жизни и есть “волк”). Но это приносит лишь временное облегчение. И Гессе не

предлагает современному западному человеку путей освобождения от тревоги,

поскольку считает, что в настоящее время “целое поколение оказывается между

двумя эпохами”. Другими словами, буржуазные стандарты поведения и меры

контроля вышли из строя, но еще нет новых стандартов, которыми можно было

бы заменить старые. Гессе видит в записках Галлера “документ эпохи, ибо дуу

шевная болезнь Галлера — это мне теперь ясно — не выверты какогоото одии

ночки, а болезнь самой эпохи, невроз того поколения, к которому принадлежит

Галлер. И похоже, что неврозом этим охвачены не только слабые и неполноо

ценные индивидуумы, отнюдь нет, а как раз сильные, наиболее умные и одаа

ренные”10.

СОЦИАЛЬНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

В области социальных исследований тревога также оказывается на переднем

плане. Супруги Линд дважды изучали жителей американского городка Мидлтауу

на — в двадцатых и тридцатых годах нашего века11. Сравнение этих двух исслее

дований показывает, как ощущение тревоги становится в Америке открытой соо

циологической проблемой. Первое исследование проводилось в двадцатых гоо

дах, и в то время осознанная тревога еще не беспокоила жителей Мидлтауна.

Эта тема вообще не отмечена в указателе к объемистому труду Линдов. Но псии

холог, читающий работу Линдов, может увидеть в поведении жителей Мидлтауу

на проявления скрытой тревоги. Например, они одержимы работой (“предприи

ниматели и рабочие трудятся лихорадочно”, стремясь заработать как можно

больше денег12, охвачены стремлением соответствовать социальным нормам

общества, проявляют стадный инстинкт (желая, например, во что бы то ни стало

вступить в определенный клуб) и лихорадочно заполняют деятельностью свое

свободное время (например, посвящая его автомобилю), даже если эти занятия

достаточно бессмысленны. По воскресеньям многие люди садились в свои маа

шины, проезжали пятьдесят миль, а затем возвращались домой. Приходят на ум

страницы Паскаля, содержащие описание симптомов скрытой тревоги: ненасытт

ное стремление человека отвлечься, убежать от томления, чтобы беспокойство

растворилось в бурной деятельности. Лишь один житель Мидлтауна (охаракк

18 Смысл тревоги

теризованный Линдами в первом томе как “проницательный” наблюдатель) гляя

дел глубже, чем другие горожане, и ощущал, что за таким поведением скрываа

ется некий страх. Он говорит: “Эти люди чегоото боятся; что же это с ними проо

исходит?”13

Но повторное изучение того же общества в тридцатых годах дает совсем иную

картину. У людей появилась осознанная тревога. “Всех жителей Мидлтауна

объединяет одна общая черта, — замечают Линды, — неуверенность перед лии

цом сложного современного мира”14. Конечно, появился внешний повод для

тревоги — экономическая депрессия. Но было бы ошибкой полагать, что прии

чиной тревоги явилась экономическая нестабильность. Линды верно отмечаа

ют: растерянность жителей Мидлтауна связана с ролевой неопределенностью

каждого человека. В их отчете написано: “Жители Мидлтауна запутались в

противоречивых моделях поведения, ни одну из которых нельзя ни категории

чески отвергнуть, ни безусловно одобрить, так что все время остается неопрее

деленность. Или же, когда группа явно санкционирует определенную роль, чее

ловек оказывается под давлением культурных норм, которым он не в

состоянии соответствовать”15.

Этот хаос противоречивых моделей поведения выражает социальные изменее

ния, происходившие в то время во многих сферах общественной жизни; эти

изменения, о которых подробнее будет сказано ниже, тесно связаны с тревоо

гой, охватившей современный мир16. Поскольку, отмечают Линды, “большинн

ство людей не в состоянии вынести изменения, когда они происходят одноврее

менно во всех сферах жизни”17, и экономика, и социальная идеология в

Мидлтауне стали более жесткими и консервативными. Этот зловещий симпп

том и выражает тревогу, и работает как механизм защиты от тревоги. Намечаа

ется связь между тревогой и тоталитарной политикой. Этот вопрос мы подробб

нее рассмотрим в других разделах книги.

Роберт Лифтон, которого можно назвать социальным психиатром, оставил нам

много ценных замечаний, помогающих понять процесс “промывания мозгов”18,

волновавший людей всего мира с пятидесятых годов. Я не буду подробно расс

сказывать об интересном труде Лифтона, но приведу лишь одну цитату, прямо

связанную с нашим основным предметом размышлений:

“Джон С. Данн, выдающийся католический богослов, говорит, что в

наши дни появилась новая религия, которую можно назвать словом

“путешествие”. Вот как Данн описывает этот процесс: “Мы можем

встать на точку зрения человека иной культуры, другого образа

жизни, другой религии... А затем наступает момент, когда мы должж

ны совершить столь же важный шаг в противоположном направлее

нии, который можно назвать “возвращением”: обогащенные новым

кев йытацдавд и аговерТ19

опытом, мы возвращаемся к нашей собственной культуре, к нашему

образу жизни и нашей религии”19.

“Но у этого процесса есть и другая, темная сторона. Сама возможж

ность совершать подобные “путешествия”, все это бесконечное разз

нообразие, превращающее человека в Протея, может порождать трее

вогу. Тревога перед неопределенностью и расплывчатостью

заставляет человека искать жесткой определенности, и мы видим

проявления этого в широком распространении фундаменталистских

религиозных сект и во всевозможных тоталитарных духовных двии

жениях”20.

Упоминание о Протее связано с идеей Лифтона о том, что современный челоо

век постоянно меняет свою идентичность. Протей, согласно древнегреческой



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Книга ориентирована не только на читателя-специалиста. Она доступна студенту, ученому, занимающемуся общественными науками, или обычному читателю, который хочет разобраться в психологических проблемах современного человека.

    Книга
    Пытаемся ли мы разобраться в психологических причинах кризисов в политике, экономике, предпринимательстве, профессиональных или домашних неурядицах, хотим ли углубиться в сущность современного изобразительного искусства, поэзии, философии,
  2. Эта книга венчает многолетние штудии авторов по исследованию русского национализма

    Книга
    Эта книга венчает многолетние штудии авторов по исследованию русского национализма. Отчасти они уже были реализованы: в виде научных и публицистических статей, писавшихся авторами порознь и вместе, а также лекционных курсов по истории
  3. Книга охватывает широкий круг направлений в теории личности, разработанных такими

    Книга
    Хьелла и Д. Зиглера адресована всем, для кого знание и практическое применение психологии необходимы в профессиональной деятельности. Прочесть ее будет полезно психологам и врачам, преподавателям и студентам, а также широкому кругу
  4. Книга предназначена для всех, кто не равнодушен к проблемам рождения и здорового развития ребёнка

    Книга
    Вы хотите родить здорового ребёнка? Узнать, как малыш появляется на свет, что происходит в этот момент с ним и с Вами? Вы хотите знать, как заботиться о себе и ребёнке после родов, что сделать для того, чтобы успешно и долго кормить
  5. Книга 4: Философия XX в уч для вузов

    Книга
    Понимание философствования у Ясперса 0 Ясперс об истории и "осевом времени" Философия Мартина Хайдеггера 8 Жизнь и сочинения 8 Основные идеи философии М.

Другие похожие документы..