Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Сказка'
За неделю до игры учитель предупреждает де­тей о том, что им предстоит игра-викторина по произведениям А. С. Пушкина, и предлагает подготовить инсцен...полностью>>
'Рабочая программа'
1.1 Учебная дисциплина «Основы электрохимической технологии» является специальной дисциплиной и обеспечивает теоретическую и практическую подготовку ...полностью>>
'Лабораторная работа'
Математическое моделирование играет важную роль в процессе- принятия решений при прогнозированном планировании. В одной из работ, посвященных этой пр...полностью>>
'Доклад'
«То, что происходит сейчас в образовательном пространстве области, без преувеличения – революция в политическом, управленческом и инвестиционном смыс...полностью>>

Жорж Максимилианович Габитов Эхо войны. Р. Н. Заппаров Новая книга

Главная > Книга
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Прибыл начальник заставы лейтенант А.Н.Патарыкин. Он организовал оборону участка. Наш участок был довольно большой – протяженностью 4220 метров. Застава располагалась на улице Бандурского, недалеко от железнодорожного моста через реку Сан.

Отдельные группы немцев, переправившиеся через реку, были отброшены назад и частично уничтожены. Ширина Сана у Перемышля составляла всего шестьдесят-семьдесят метров, а глубина – от одного до полутора метров. Поэтому ее форсирование не представляло для врага большой трудности и помешать этому могло только стойкое сопротивление наших бойцов.

После первой бомбежки началась артиллерийская подготовка. Продолжалась она около двух часов. Затем гитлеровцы перешли в наступление на Перемышль. В районе мясокомбината они пытались отдельными группами переправиться через реку, но были встречены огнем из станкового пулемета, винтовок и гранатами. Гитлеровцы отошли.

Вскоре они возобновили артиллерийский обстрел Перемышля. Вслед за этим завязалось упорное сражение у моста и электростанции, в районе мясокомбината и городского парка.

Советскую часть моста охраняло подразделение железнодорожных войск НКВД. Оно также включилось в бой. К шести часам утра сюда прибыла группа пограничников во главе с помощником начальника 14-й заставы лейтенантом П.С.Нечаевым. Она заняла оборону у железнодорожного моста. Вторая группа, в которой был и я, спустилась в окопы. Мы сразу же открыли интенсивный огонь. Старались не дать немцам возможность подойти к мосту. Фашисты начали обстрел наших окопов. Потом ринулись две роты немецких солдат. Они дошли до середины моста. Когда им осталось пройти метров двадцать пять, П.С.Нечаев швырнул в них связку гранат и скомандовал:

- Огонь по фашистам !

Мы открыли яростный огонь. Шагая через убитых, к мосту рвались новые цепи гитлеровцев. Бойцы несколько раз отбрасывали их назад.

Со своего берега немцы стреляли из минометов. Казалось, все окопы разрушены, завалены землей. Но когда противник бросился в новую атаку, наш шквальный огонь заставил его отступить. П.С.Нечаев умело руководил боем. Мы с полуслова понимали его команды и выполняли их добросовестно».

Тут его рассказ прерывается.

Бой за железнодорожный мост длился почти десять часов. Только приказ начальника отряда заставил пограничников отойти на новые рубежи. С болью в сердце покидали бойцы Перемышль. К 18 часам штаб отряда расположился в лесу, в двадцати километрах от города.

В 19 часов перед подполковником Я.И.Тарутиным была поставлена новая задача. Ему было приказано в ночь с 22 на 23 июня вместе с противотанковой батареей и пулеметной ротой стрелковой дивизии атаковать противника и выбить его из города. Утром 23 июня силы направились к юго-восточной окраине города.

Перед наступавшими на возвышенности и на окраине города стояли два батальона фашистской пехоты и не менее двух минометных батарей. Пошла вперед рота наших автоматчиков. Пограничники наступали на центральную часть города. Разгромив огневые точки немцев, автоматчики ворвались в Перемышль. Рота пограничников, прикрывающая сводный батальон вступила в бой с двумя ротами вражеских автоматчиков. На помощь пограничникам прибыло отделение пулеметчиков. В бой вступил и вооруженный отряд партийного актива города. Более девяти часов сражался сводный батальон. Немцы цеплялись буквально за каждый дом. Но под натиском, оставляя убитых, они в беспорядке отошли за реку. К 17 часам этого дня Перемышль был освобожден полностью. Город удерживался до второй половины 27 июня. Это позволило вывезти семьи офицеров, отделение Госбанка с его ценностями, все военное имущество.

Бои у Перемышля продолжались и позднее. И лишь когда возникла угроза полного окружения, был отдан приказ - отходить на город Гусятин, прикрывая отход частей 99-й стрелковой дивизии. Иван Петрович был ранен в ногу, но в госпиталь не поехал, продолжал воевать.

Через несколько дней отряд отступил на восток, а 8 июля автоколонной и частично поездом передвинулся в Житомир. Потом с боями отступали, попадали в окружение и выходили из него. В конце сентября пробрались в город Белгород, где из остатков 92-го и 94-го погранотрядов был сформирован 92 погранполк НКВД.

Но вскоре и Белгород пришлось оставить .Штаб погранполка переместился в город Короча Курской области. К этому времени линия фронта более или менее стабилизировалась.

В декабре 1941 года из числа добровольцев погранполка был сформирован истребительский отряд в сто двадцать человек. Командовал им капитан Бурцев. В составе отряда был и Иван Петрович. Перед отрядом была поставлена задача в тылу противника оседлать шоссейную дорогу южнее города Обоянь. Она связывала крупные города Харьков, Белгород, Обоянь, Курск, Орел и немцы подтягивали через нее свои резервы для наступления наМоскву.

Заняв рубеж, отряд приступил к выполнению задания. Взорвали несколько мостов, обстреляли колонну немецких автомашин. Технику подожгли, живую силу уничтожили. Одновременно обрезали телефонные провода, подслушивали разговоры штабных работников. Здесь Иван Петрович был ранен вторично. Три дня занимали они этот рубеж, создав панику в тылу врага.

Выполнив задание, отряд организованно отошел в сторону фронта к своим частям.

В мае 1942 года Иван Петрович был переведен в штаб охраны тыла Воронежского фронта, а с марта 1943 года его взяли оперработником отдела контрразведки МВД «Смерш» 128 Погранполка. Полк охранял тылы Воронежского, а затем Юго-Западного фронтов.

За год до окончания войны, в мае 1944 года, он был назначен оперуполномоченным отдела контрразведки МВД 20 погранотряда Молдавского пограничного округа в городе Бельцы.

Уже после войны он служил в этих же органах контрразведки в Одессе, а затем в Симферополе.

В 1952 году Иван Петрович Воробьев перевелся в министерство внутренних дел Удмуртской Республики.

Ко времени моего прибытия на службу в МВД республики Иван Петрович исполнял обязанности начальника оперативно-режимного отделения ОИТУ. Хотя после окончания высшей школы МВД к нам прибыл А.С.Закиров. Аркадий Иосифович Айзикович – мой заместитель по оперативно-режимной работе, попросил оставить его на должности старшего оперуполномоченного в ОИТУ, а начальником отделения был утвержден Иван Петрович.

Спустя непродолжительное время, в начале 1972 года Ивана Петровича назначили начальником следственного изолятора № 1 в городе Ижевске, а на его место пришел из милиции А.Ф.Берсенев.

В октябре 1973 года Иван Петрович попросил Асада Саиповича Закирова поработать его заместителем по оперативно-режимной работе. Однако в марте 1974 года обстановка в колониях и особенно в Можгинской ВТК сильно обострилась и министр Иван Артемьевич Желнов назначил Асада Саиповича начальником оперативно-режимного отделения ОИТУ. А Иван Петрович проработал начальником следственного изолятора до марта 1980 года.

Подразделение это специфичное. Основная задача его сводилась к организации размещения, питания и изоляции арестованных.

Конечно, одним из важных вопросов всегда оставалась оперативная работа среди контингента. Но главнейшей задачей всего коллектива всегда было и будет – обеспечение надежной охраны арестованных.

Иван Петрович уделял много внимания этим вопросам. Пришлось в условиях безденежья переделать весь периметр подразделения, построить постовые вышки, переоборудовать всю систему охранных сооружений с установкой современных инженерно-технических средств охраны.

Постоянный перелимит контингента заставил в срочном порядке расширить камерную площадь. Для этого был построен новый режимный корпус для содержания в нем до двухсот арестованных. Было начато строительство корпуса медико-санитарной части изолятора, построен и переоборудован новый пищеблок.

Очень сложно было с комплектованием контролерского состава охраны. При мизерной заработной плате люди не выдерживали всей этой тюремной системы и проработав небольшое время уходили на предприятия города. Приходилось комплектовать контролеров в основном за счет женщин и молодых парней из села. Но основной силой в охране были женщины – контролеры. В связи с постоянным некомплектом контролерского состава пришлось привлекать на охрану даже осужденных, оставляемых в изоляторе для хозяйственного обслуживания. Хозобслуга стояла даже на постах.

Сильно усложняло работу конвоирование и этапирование осужденных вагонзаками. Тогда еще не было подразделений конвоирования и всю эту, очень тяжелую и опасную работу, осуществляли сотрудники следственного изолятора.

В марте 1980 года после напряженного телефонного разговора с министром Иваном Артемьевичем Желновым Иван Петрович был уволен на пенсию.

Последние годы жизни он не работал, часто бывал в этом подразделении и вместе с другими ветеранами оказывал всяческую помощь в воспитании молодых сотрудников.

Иван Петрович Воробьев, посвятивший свою жизнь оперативной работе, как и многие другие фронтовики, служившие в МВД, внес заметный вклад в работу органов и подразделений министерства внутренних дел республики.

Справочная карточка именной картотеки.

1

Фото

. Фамилия: Капленко

2. Имя, отчество: Иван Корнеевич

3. Год рождения: 16 июля 1919 года.

4. Партийность: член КПСС с сентября месяца 1942 года.

5. Служба в Советской Армии, в войсках НКВД МВД и в органах внутренних дел: в 1937 году вступил в Красную Армию, в 1939 году окончил Томское артиллерийское училище, в 1945 году курсы при Куйбышевской школе НКВД СССР, в 1951 году Удмуртский государственный институт (экстерном), 1952 окончил Высшую офицерскую школу МВД СССР (заочно).

Первое боевое крещение получил в 1939 г. на Халхин Горе; в декабре 1939 г. участвовал в формировании дивизии в Тюмени и в Ижевске. В 1942 году назначен командиром дивизиона 775 артполка 243 СД Калининского фронта. В марте 1942 г. назначен командиром дивизиона 231 отдельного истребительского противотанкового дивизиона Сталинградского и Волховского фронтов; 22 января 1943 г. получил сквозное пулевое ранение и шесть месяцев пролежал в госпитале. Службу в органах МВД Удмуртской Республики начал в июле 1943 г. оперуполномоченным отдела кадров МВД УАССР, а с января 1944 г. оперуполномоченным контрразведки «Смерш» Воткинского горотдела НКВД УАССР. С декабря 1944 г. по апрель 1948 г. работал начальником Мало-Пургинского райотдела НКВД УАССР. В апреле 1948 г. был назначен зам. начальника отдела кадров МВД УАССР, а с июля 1953 г. начальником секретариата МВД УАССР. В декабре 1954 г. был назначен заместителем начальника управления милиции. С 1957 по 1968 г.г. начальником спец.отдела МВД УАССР, с 1968 по 1974 г.г. начальником оргинспекторского отдела, с 1971 г. переименованного в штаб МВД УР, с 1974 г. по 1982 г. работал начальником информационного центра МВД УР, в 1983 г. уволен по болезни, с мая 1985 г. работал начальником адресного бюро МВД УР.

6. Краткие сведения о наградах: орден «Красной Звезды», Орден Отечественной войны 1 степени, медаль «За боевые заслуги», медаль-ордена «За службу Отечеству» 2-й степени, медали «За оборону Ленинграда и Сталинграда», «За победу в ВОВ», медаль «За доблестный труд», двадцать юбилейных медалей, награжден знаком «Заслуженный работник МВД СССР». Полковник внутренней службы.

Р.Н.Заппаров.

Слово о друге.

Иван Корнеевич Капленко произвел на меня неизгладимое, на всю жизнь, впечатление.

Я встретился с ним впервые на Первомайской демонстрации в 1969 году. Он был в форме полковника внутренней службы, со всеми боевыми наградами. Высокий, статный, но стройный и подтянутый он выглядел боевым офицером. Его высокий лоб умного человека, на чуть вытянутом лице, со следами ранения в области челюсти, почему-то вызвал во мне ассоциацию схожести его с комсомольским писателем Николаем Островским. Мы все воспитывались в детстве на примере героя его книги «Как закалялась сталь» Павки Корчагина. И на всю жизнь Иван Корнеевич остался у меня в памяти Павкой Корчагиным.

Я пришел в органы внутренних дел в январе 1971 года. Иван Корнеевич в это время работал начальником штаба МВД республики. Наши кабинеты были напротив друг друга, с одной приемной.

Он, как настоящий офицер, не очень рассказывал о своей жизни и, тем более, как воевал. Со временем я узнал, что он окончил Томское артиллерийское училище, еще в конце тридцатых годов принял боевое крещение на реке Халхин Гол, сражался с фашистскими захватчиками на Калининском, Волховском фронтах, под Сталинградом. За первые три недели войны он испытал весь ужас отступления, отчаянье всеобщей неразберихи, народного бедствия, беспомощность штабов и бесприютность солдата. Чудом избежал окружения. В январе 1943 года был тяжело ранен и после длительного лечения в госпиталях демобилизовался.

В удмуртскую милицию он пришел в июле 1943 года. Начав оперуполномоченным отдела кадров, он четыре года работал начальником Мало-Пургинского РОВД, поднялся по лестницам службы до заместителя начальника Управления милиции и начальника штаба министерства.

Он отличался несуетливой основательностью и логичностью. Основательность у него была во всем – и в постановке служебных вопросов и в решении судеб сотрудников. И еще – он был очень внимателен к людям. Любой человек, встретившийся с ним по службе, был для него уважаемым. В каждом из них, в том числе и в проштрафившемся, он находил наиболее характерное, лучшее и всегда подчеркивал это.

Мы его друзья – Герман Сергеевич Санников, Сергей Андреевич Божедомов, Жорж Максимилианович Габитов и я, очень дорожили его мнением.

Офицер высочайшей эрудиции, профессионал штабной работы и высокой штабной культуры, он отличался исключительной, я бы назвал ее легендарной памятью. На любой, даже внезапно заданный вопрос, о датах работы министров внутренних дел страны и республики, руководителей управлений и отделов, он с ходу, даже не задумываясь, давал точный ответ.

Он был великолепным аналитиком процессов, происходящих в республике, прекрасно знал статистику преступлений. Штаб – это мозговой центр министерства. В великолепной четверке самых умных, квалифицированных сотрудников в составе Вениамина Николаевича Задорина, Сергея Андреевича Божедомова, а позднее и Германа Сергеевича Санникова, он был, пожалуй, самым мозговитым. Все наиболее важные доклады, отчеты в Центр, в Обком и правительство республики, основные приказы по направлениям работы служб министерства при всех министрах готовились этим мозговым центром.

Зная о его необыкновенных способностях и его памяти мы, его друзья, настояли на том, чтобы он сел и написал свою книгу об истории Удмуртской милиции. Он написал великолепную, очень ценную книгу «На переломе», которую сегодня используют в работе и практические работники и, особенно, слушатели учебных заведений системы МВД. Жаль, что он не увидел свою книгу.

Он был принципиальным, но в то же время очень человечным и справедливым руководителем. Бывало и припугнет кого-то за несвоевременное исполнение отдельного отчета, но никогда не вынесет это на обозрение, не подставит своего товарища.

Он остался в памяти нас, знавших его многие годы, принципиальным коммунистом, добрым наставником и надежным другом.

Иван Корнеевич умер 26 февраля 2003 года после продолжительной болезни.

И.К.Капленко

Трагические дни сорок первого.

Перед Великой Отечественной войной я служил в 98 стрелковой дивизии, командиром 2-й батареи 155 гаубичного артиллерийского полка в городе Ижевске.

Май 1941 года. Из Ижевска мы выехали в летние лагеря на станцию Шолья Камбарского района. Лагерь строили сами, выехали туда впервые. Надо было обустраиваться, строить жилье, служебные и хозяйственные помещения, а пока разместились в палатках. Места живописные – сосновый бор, невдалеке река Кама, рядом железнодорожная станция и поселок.

Началась боевая учеба, знакомство с пополнением, прибывшим на 40 дневные сборы из запаса, в основном из городов и районов Удмуртии. Прибывшие составляли не менее 40 процентов общей численности подразделений. Прибытие их благотворно сказывалось на дисциплине и порядке в подразделениях. Эти люди, как правило, имели значительный житейский опыт и ответственно относились к делу. Но, нашим мирным планам не суждено было сбыться. Последовал приказ частям дивизии готовиться к участию в крупных маневрах на территории западных районов страны. 15-17 июня мы уже погрузились в эшелоны на станции Щолья и выехали на запад. У всех на устах: куда едем, зачем и надолго ли ? Осталась позади Казань, эшелоны идут в сторону Москвы, но следует поворот на север и наш путь, минуя Москву, пролегает по территориям Горьковской, Ивановской, Ярославской, Калининской областей.

Воскресенье, 22 июня. Эшелон стоит на станции Максатиха Калининской области. От станции медленно отходит эшелон, видимо с призванными из запаса на сборы. На перроне огромная толпа женщин разных возрастов, в основном крестьянок, стоит сплошной многоголосый плач, некоторые бегут за эшелоном, что-то кричат вдогонку, осеняют крестом. Вероятно, женские сердца уже чувствовали, что надвигается большая беда, что многих своих родных и близких они видят в последний раз. Эта тягостная картина проводов осталась в памяти на всю жизнь – уходящий эшелон и бегущие за ним плачущие простые русские женщины.

12 часов, стоим на какой-то станции, слушаем выступление по радио В.М.Молотова о начавшейся войне. Продолжаем следовать на запад, принимаются меры маскировки эшелонов и усилению наблюдения за воздухом. Началось обсуждение правительственного сообщения, высказывались различные предположения о предстоящих боевых действиях, где и когда мы вступим в бой, насколько к этому готовы, понимая, что нам многого не хватает, особенно средств связи. Вызвало озабоченность и то, что наши тяжелые гаубицы на конной тяге.

В ночь на 23 июня выгрузились на станции Дретунь, в 60 километрах юго-восточнее города Полоцка и к утру расположились в недальнем лесу, на территории Дретуньских военных лагерей. Там же сосредоточивались и другие части дивизии.

Командование полка было занято тем, чтобы быстрее привести подразделения в боевую готовность и подготовиться к маршу. Забот хватало и нам. Получали боеприпасы, продовольствие, медикаменты, топографические карты, полевые книжки, другие документы, но всех беспокоило отсутствие информации о положении на фронте. Появились различные слухи – о десантах, о фашистах, переодетых в красноармейскую и милицейскую форму одежды, что в лесу, вблизи лагеря якобы неизвестные лица пускали ракеты и наводили вражеские самолеты на цели, хотя в эти сутки мы не видели ни ракет, ни немецких самолетов. Один из политработников, например, рассказывал нам, что в расположении частей, на верхушке дерева, обнаружено специально установленное зеркало, которое якобы отражало солнечные лучи и этим блеском подавались сигналы самолетам, но, когда мы настояли, чтобы он показал это зеркало, то оказалось, что между сучьями полусухой сосны торчал небольшой, грязный осколок обыкновенного стекла и никаких отражений он дать не мог.

Уже второй день шла война и когда не поступало необходимой информации – появление слухов и домыслов вполне оправдано. В районе расположения частей задерживали посторонних граждан, проверяли их, некоторых отправляли в особый отдел. Не знаю, были ли они фашистскими лазутчиками или случайно здесь оказались, но все это будоражило наших людей.

К вечеру 24 июня получен приказ о выдвижении на линию обороны по реке Западная Двина, на бывшей границе с Польшей, до сентября 1939 года. Выступаем вечером, идем и ночью, впереди нас стрелковые части. Дорога, большей частью, очень тяжелая, пески, лишь ближе к границе попадаются участки, выложенные камнем. Стоит жара, невыносимый зной, печет солнце. На коротких остановках для отдыха, принятия пищи и кормления лошадей, стараемся расположиться в придорожных лесах. В артиллерийских упряжках, в основном обыкновенные обозные лошади и шестерки их еле тянут тяжелые 122 мм, гаубицы. Люди и лошади изнемогают от жары.

Кое-где в придорожных кустах обнаруживаем первые «трофеи» - противогазы, шинели и некоторые другие вещи, брошенные идущими впереди стрелковыми подразделениями. Артиллеристы, люди, как правило, хозяйственные, подбирают брошенное, считая, что в хозяйстве все пригодится. Мы и не представляли, что придется увидеть в недалеком будущем, сколько будет брошено на полях войны оружия, техники, различного имущества, и нашего и немецкого.

Во время марша, изредка, на большой высоте, появлялись немецкие разведывательные самолеты. Следовали команды: «Воздух, в укрытие» и мы, по возможности, рассредоточивались на время в лесах и перелесках.

За несколько километров до бывшей границы мы прошли мимо укреплений Полоцкого укрепрайона. Видны были мощные ДОТы, железо-бетонные колпаки, артиллерийские капониры, другие оборонительные сооружения. Построены они так, что вся впереди лежащая территория должна простреливаться плотным огнем, но все эти мощные сооружения были разоружены и никем не заняты.

Через двое суток, после форсированного марша, мы заняли оборону непосредственно у Западной Двины, между небольшими Белорусскими городками Дисна и Дрисса. Батарея получила приказ поддерживать огнем одно из подразделений 4-го стрелкового полка, занявшее оборону впереди батареи. Мы оборудовали и замаскировали огневые позиции, установили орудия, основные и запасные наблюдательные пункты, сделали расчеты для ведения стрельбы, определили направления наиболее вероятного появления противника, установили связь с пехотой.

Вместе с политруком батареи А.А.Мининым проверяли готовность, беседовали с личным составом о повышении бдительности и предстоящих боевых действиях. Командиры взводов отрабатывали с красноармейцами их обязанности, разведчики непрерывно вели наблюдение за противоположным берегом. Необходимость усиленного практического обучения перед предстоящими боями была вызвана и тем, что большинство, призванных из запаса, уже давно отслужили действительную службу и многое позабыли. Отношение к делу самое ответственное. Бойцы и командиры готовы выполнить свой долг по защите Родины, но в душе каждого из нас как-то с трудом верилось, что уже вблизи идет война, ставшая самой кровопролитной в истории человечества и кому будет суждено пережить ее …

С наступлением ночи, где-то вдали на западе, то в одном, то в другом месте, появляются зарева, а затем слышится далекий гул взрывов, вероятно немцы бомбят населенные пункты в западной Белоруссии.

Утром реку начали переходить небольшие группы красноармейцев и командиров из частей 3-й Армии, отступавших из Прибалтики. Некоторые были без оружия и документов, в грязном, пропотевшем обмундировании, были среди них и раненые. Шло и гражданское население, кто на лошадях, запряженных в телеги, реже на автомашинах, а больше всего пешком. Много было стариков и детей, особенно евреев, проехало две или три цыганских кибитки. Везли и несли нехитрое домашнее имущество, гнали скот. Шли также осужденные, направленные незадолго до войны из восточных районов страны на строительство оборонных объектов, среди них были осужденные и из Удмуртии.

Вид всех этих людей был измученный, многие потеряли своих родных и близких, среди них тоже были раненые. Некоторые рассказывали об ужасах, которые пришлось им пережить, но большинство было потрясено случившимся и ни о чем не могло, или не хотело, говорить.

Всех военнослужащих и часть гражданских лиц мы направляли в штабы полка или дивизии. Работник Особого отдела политрук Полетов (погиб или пропал без вести во время боев в августе 1941г.) впоследствии рассказывал, что в числе беженцев и отступавших красноармейцев и командиров были переодетые немцы и предатели из числа жителей Прибалтики, направленные в наш тыл со шпионскими и диверсионными целями. Некоторые из них были разоблачены и арестованы.

В середине дня в двух километрах за рекой на дорогах появились разведывательные подразделения немцев. Группа мотоциклистов приблизилась к фольварку (хутору), стоящему рядом с небольшой рощей, у дороги. Я доложил командиру дивизиона Целиковскому, что вижу немцев и тут же получил команду открыть огонь. Снаряды взорвались вблизи фольварка и достаточно кучно. Немцы поспешили покинуть фольварк и удалились на запад, но вскоре над нашими позициями появился немецкий разведывательный самолет, получивший у нас прозвище «Рама». Со значительной высоты он обстрелял позиции пехоты и сбросил несколько небольших бомб, которые не принесли нам вреда.

К вечеру, за рекой, левее наших позиций и на значительном удалении от нас, в сторону города Дисна и поселка Барковичи, появились большие колонны немцев и вскоре там завязался бой. Была слышна сильная артиллерийская стрельба, продолжалась она до ночи, видимо противник готовил там переправу и прорыв. На нашем же участке было спокойно и немцев перед нами не было.

Вечером от командира полка майора И.И.Мачуева поступил приказ – батарее сняться с занятых позиций и вместе с ротой 4-го стрелкового полка срочно выдвинуться в сторону поселка Барковичи (насколько помню это было расстояние в 10-12 километров, а может больше). На карте мне была показана точка, где надо было развернуть позиции на фланге наступающих частей противника, чтобы не допустить продвижения немцев в сторону города Дриссы, вдоль восточного берега Западной Двины. На вопрос, кто будут соседи справа и слева, было, без большой уверенности сказано, что соседи нас найдут сами, но как впоследствии оказалось – соседей не было ни справа, ни слева.

К исходу ночи мы были на новом месте и подготовились к бою. Огневые позиции оборудовали на лесной поляне, а наблюдательный пункт в двух километрах, на чердаке школы в небольшой деревне, расположенной на взгорке у леса. Название деревни не запомнилось, но колхоз назывался «Красный маяк». Поселок Барковичи находился от нас на расстоянии чуть больше трех километров и хорошо просматривался с наблюдательного пункта, видны были и дороги, идущие с поселка на восток. На наблюдательном пункте я находился с командиром взвода управления и несколькими разведчиками и связистами. Связи ни с полком, ни с дивизионом не было, необходимо было действовать самостоятельно.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Р. Н. Заппаров записки полковника мвд

    Документ
    Прочитав объемный материал, изложенный Р.Н.Заппаровым в книге «Записки полковника МВД», я оцениваю его, как стремление ветерана МВД передать свой богатый опыт работникам всех подразделений Удмуртской милиции, особенно молодым, пришедшим

Другие похожие документы..