Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Если в ходе диалога “Мастер сетевых подключений” попросит Вас указать надо ли автоматически подключаться к Интернету или иной общей сети, укажите что...полностью>>
'Учебное пособие'
С 13 Начала современного естествознания: концепции и принципы: учебное пособие / В.Н. Савченко, В.П. Смагин. — Ростов н/Д.: Феникс, 2006. — 608 с. — ...полностью>>
'Документ'
Термин «логистика» древнегреческого происхождения: «logistike» означало «мышление, расчёт, целесообразность». В Древнем Риме под логистикой понималис...полностью>>
'Документ'
В монографии исследуется методика расследования дел оподжогах как квалифицированных видах умышленного уничтожения и повреждения личного имущества. Ра...полностью>>

Главная > Автореферат

Сохрани ссылку в одной из сетей:

В философских стихотворениях «Dante in Exile», «Lines written in Uncertainty», «Ave atque Vale» Бердсли размышляет о поисках пути в рамках сущностных, общечеловеческих категорий жизни и смерти, общении с Богом. В последнем незаконченном фрагменте «The Ivory Piece» герой уходит в мир искусства, напоминающий одновременно сады Эдема и «Элизиум теней» (Ф.И.Тютчев). Вариативность стихотворной формы, субъектной организации и образного строя философской лирики Бердсли выявляет сложную синтетическую природу его художественного мышления. Связанные с болезнью раннее взросление и ранняя смерть художника обусловили глубину его философских стихотворений, которые обрамляют «ироико-эротический» период творчества Бердсли, свидетельствуют о его духовной эволюции и не прекращающихся до самой смерти художественных поисках.

В § 1.4. «Стихотворный комментарий к рисунку как лимерик» исследуется трансформация жанра лимерик в творчестве Бердсли. Взаимодействие литературы и живописи – устойчивая и давняя традиция в английской культуре, начатая еще в XVIII в. Хогартом и продолженная рядом писателей и художников (Блейк, Тернер, Диккенс, Теккерей, Россетти, Киплинг, Моррис, и др.). Иллюстрации Обри Бердсли к шедеврам мировой литературы и к собственным литературным произведениям воспринимаются как дополняющие и развивающие литературный текст. С другой стороны, Бердсли создавал словесные комментарии в форме лимерика к собственным рисункам.

Форма стихотворения «Occasioned by the magnitude of the task of illustrating Le Morte dArthur» (1893) традиционна для лимерика, но оно не поясняет содержание иллюстраций к книге Т.Мэлори, а комментирует жизненную ситуацию, в которую попал Бердсли, создавая их. В пятистишии акцентировано внимание на взаимоотношениях художника и заказчика. Его эпиграмматическая острота, подчеркивается вопросительным предложением и прямой речью. Стихотворения «Verse inscribed on a proof of the unexpurgated version of the Salome illustration Enter Herodias» (1894) тоже комментирует не столько сам рисунок «Выход Иродиады» к пьесе Уайльда «Саломея», сколько его судьбу, культурную ситуацию 1890-х гг. и авторский жизненный опыт. Игра Бердсли с условностями времени усилена в лимерике «To accompany a print of the drawing of Saint Rose of Lima» (1896), который является комментарием к рисунку «Св. Роза из Лимы», где Вознесение представлено как сказочный полет героини с прекрасным принцем, как чудесный сон. Изящная музыкальность и благозвучность стиха, созданные богатой рифмой, аллитерацией и повтором, контрастируют с непристойностью и даже кощунством содержания стихотворения. Приватное и бытовое назначение лимерика подчеркивает размещение его в частном письме к Л.Смитерсу.

Созданием лимериков, как называет их сам Бердсли, он развлекает себя во время приступов болезни. В двух строчках «There once was a young invalid / Whose lung would do nothing but bleed», напоминающих незаконченный лимерик, автор пытается шутить над самим собой, своей молодостью и приближающейся смертью. Словесные комментарии к рисункам, выполненные Бердсли в форме лимериков, подчеркивают авторскую самоиронию и игру с условностями викторианской эпохи. Написанные «по случаю» и не предназначенные для широкой аудитории, эти стихотворения, в сущности, свободны от рисунков, послуживших поводом к их написанию.

Вторая глава «Жанровый синтез в прозаическом наследии Бердсли-литератора», состоящая из четырех параграфов, посвящена анализу малых прозаических произведений художника, которые созданы на стыке разных жанров и не укладываются в традиционные жанровые классификации.

В § 2.1. «Прозаический фрагмент, или стихотворение в прозе» рассмотрены два прозаических фрагмента Бердсли «The Celestial Love» (1897) и «The Woods of Auffray» (опубл. в 1904), в которых обнаруживаются черты стихотворения в прозе.

Фрагмент «The Celestial Love» разделен на три абзаца, каждый из которых может быть сопоставлен с предыдущим и последующим абзацем-строфой. Автор создает зримую картину безлюдного пространства кафе «Стрелиц», а через нее выражается состояние Дон Жуана. У Бердсли он, как романтический герой Байрона, одинок и изображается вне светского общества, которое «отправилось на скачки без него». Загадочная атмосфера создается неожиданным появлением голоса автора (I know), противоречащего общей для всего стихотворения форме речи от третьего лица, отсутствием видимой причины, по которой Дон Жуан не поехал на скачки и упоминанием о поисках приключения в последнем незаконченном предложении второго абзаца: «Whether in search of some adventure…». Структурно-содержательные особенности стихотворения в прозе подчеркивают синтетическую природу фрагмента. Лирическое начало проявляется в характеристике состояния героя и атмосферы, в соотношении голосов автора и героя. Торжественность и необычность обстановки соответствует романтизации героя, но его образ снижается бытовыми, повседневными поступками.

Небольшой объем, размеренный ритм и лиризация характерны для прозаического фрагмента «The Woods of Auffray» (опубл. в 1904), который Бердсли использовал в девятой главе романа «Под Холмом». Сонная атмосфера чудесного озера, которое хранит какую-то тайну и оживет в воображении лирического героя, подчеркивает ситуацию видения, связанную в названии фрагмента с мифологическим героем Орфеем через анаграмму Auffray – Orpheus / Офрей – Орфей. В романе Тангейзер «спускается» в царство Венеры как Орфей – в Аид, а Данте – в Ад. В последнем абзаце «The Woods of Auffray» герой выражает сомнение в существовании озера в действительности, сравнивая свое видение с живописью и театром. Происходит характерное для новеллистического повествования неожиданное переворачивание ситуации (пуант). Вставляя фрагмент в роман, Бердсли разрушает его целостность и изменяет субъектную организацию. Кроме того, он разбивает длинные предложения на несколько коротких, при этом увеличивая абзацы, что изменяет характер ритма.

В прозаических фрагментах «Небесный возлюбленный» и «Леса Офрея» Бердсли использует сквозные образы, повторы, параллелизмы, которые создают музыкальный ритм. В основе обоих произведений – повествовательная ситуация, но это скорее внутреннее состояние героя (состояние ожидания). Повествование от первого лица соответствует лирической составляющей стихотворения в прозе. Через описание обстановки создается настроение лирического героя, выражаются его эмоции.

В § 2.2. «Афоризм» проанализирован сборник «The Table Talk of Aubrey Beardsley» (1896). Название ориентирует читателя на легкую, непринужденную беседу, где можно блеснуть мыслью, метким изречением, сыграть, как это делал современник Бердсли О.Уайльд, «гений разговора, беседы» (К.Чуковский). Каждый из тринадцати афоризмов «Застольной болтовни» имеет подзаголовок, обозначающий его тему. В коротких фразах (1-3 предложения) Бердсли создает оригинальные образы французских и английских писателей («George Sand, etc.», «Shakespeare», «Alexander Pope») и английской литературы в целом («English Literature»), художников («Impressionists», «Turner»), музыкантов («Weber», «Mendelssohn»), произведений искусства («Rossini’s Stabat Mater») и учреждения культуры («The Brompton Oratory»), истории религии («Christianity») и состояния человека («His affectation», «Taking a chill»). В афоризме о Stabat Mater Россини через экфрасис живописных полотен испанского художника-маньериста Моралеса косвенно характеризуется музыка итальянского композитора, завораживающая сила прекрасного и мистического женского образа подчеркивается ритмом периодов и повторов, а также фонетическим «хроматизмом». Художник планировал опубликовать афоризмы отдельным изданием с иллюстрациями, но сделал только два графических листа (портреты Вебера и Мендельсона). Несмотря на многочисленные культурные реминисценции, музыкальные, живописные и литературные образы и ассоциации, «Застольная болтовня» выражает субъективное отношение автора, его мысли, чувства, жизненные обстоятельства.

На парадигматическом уровне синтетическую структуру афоризма образуют точные наблюдения, оригинальная мысль, яркий образ и изящная фраза. Художественный образ создается по принципу логического парадокса или словесного каламбура. При построении фразы используются такие приемы, как сравнение, антитеза, аллегория, синтаксический параллелизм, аллитерация, повтор, риторический вопрос-восклицание, оценочный эпитет и образное определение. В «Застольной болтовне» особенно ярко проявилась тщательная работа Бердсли над словом и общая тенденция афоризма конца XIX в. к отказу от дидактики в пользу парадокса. Афористическая структура актуализирует значение читателя, принцип диалогичности, а субъективность сближает жанр афоризма с эссе.

В § 2.3. «Эссе» исследуется талант Бердсли как художественного критика на материале двух произведений – «The Art of Hoarding» (1894) и «Prospectus for Volpone» (1896, опубл. в 1898).

Тема «The Art of Hoarding» взята из социальной действительности: плакаты, афиши, реклама в целом стали неотъемлемым атрибутом эпохи рубежа XIX–XX вв. Характерное для эссе субъективное начало проявляется в отборе аргументов и тенденциозности выводов. Расширение «я» автора до публицистического «мы» подчеркивает стремление Бердсли убедить читателя. Как Тулуз-Лотрек, Шере, Грассе и другие художники, английский график сам рисовал плакаты, выступая за новую форму искусства, за цели, которые в XIX в. «никак не считали высокими» (Д.В.Сарабьянов). Реклама, по Бердсли, является «безусловной необходимостью современной жизни». Она противопоставлена картинам станковой живописи по принципу полезности, который, однако, не исключает красоты плаката. Рекламный щит сравнивается одновременно с производством мыла и с итальянской фреской. Бердсли убежден, что реклама делает художника свободным от несправедливого суда критиков и расшаркивания торговцев. Кроме того, она выполняет функцию организации городской среды, в чем выражается идея «стиля модерн», который стремился соединить искусство и быт.

К истории театра Бердсли обращается в «Проспекте для “Вольпоне”» (1897, опубл. в 1898). О комедии «Вольпоне, или Лис» (1607) и ее авторе Бене Джонсоне в 80-х гг. XIX столетия писали Дж.Э.Саймондс, О.Уайльд и А.Суинберн. Бердсли задумал не только проиллюстрировать пьесу, но создать не похожую на другие литературно-художественные издания книгу. Смерть не позволила художнику завершить проект, и пьеса вышла с обложкой, фронтисписом и пятью буквицами Бердсли, а также с посвященным ему панегириком, написанным Р.Россом, и критической статьей о Джонсоне В.О’Салливана. В качестве анонса был опубликован «Проспект для “Вольпоне”», написанный Бердсли ранее. Композиционно-содержательная выверенность этого небольшого текста достойна искусствоведческой статьи, но отличается лаконизмом и свободой авторского самовыражения. После краткой исторической справки дается эмоциональная характеристика идеи, исполнения и достоинств пьесы, выраженная преимущественно оценочными эпитетами. Бердсли вводит «Вольпоне» в контекст творчества драматурга и культуры рубежа XVI–XVII вв., размышляет о жанре пьесы в связи с сатирами Ювенала и комедиями Мольера, об итальянском характере героя, его актерском мастерстве и любви к переодеваниям. Театрализация образа Вольпоне получает всестороннее освещение через гиперболизацию его натуры. Восхищаясь противоречивым характером героя и видя в нем «звериную природу» ренессансной личности, известной по жизнеописанию Бенвенуто Челлини, Бердсли дважды цитирует по-французски «Историю английской литературы» И.Тэна, а также эссе Суинберна. Обильное цитирование – специфическая черта жанра «эстетической миниатюры». Заключительный аккорд эссе Бердсли возвращает читателя к великому английскому современнику Джонсона – Шекспиру – через типологическое сопоставление южного темперамента Вольпоне с северным – Гамлета. Прием контраста, неоднократно используемый в «Проспекте», организует и композицию рисунка «Вольпоне, поклоняющийся своим богатствам». Сценичность пространства иллюстрации подчеркивается не только занавесом, но и изящной вывеской с названием пьесы в правом верхнем углу рисунка.

Соединение публицистики и художественности, профессионального критицизма и субъективных авторских размышлений, рекламного анонса и личного творчества в эссе «The Art of Hoarding» и «Prospectus for Volpone» расширяет их жанровые границы. Проанализированные нами тексты обнаруживают чуткость Бердсли-художника не только к культуре прошлого, но и к современности, понимание им тех новых требований, которые жизнь предъявит искусству XX столетия.

§ 2.4. «Рассказ об исповедальном альбоме» посвящен анализу небольшого прозаического произведения Бердсли «The Story of a Confession Album» (опубл. в 1890), основным объектом которого становится дамский альбом, где в XIX столетии можно было найти песни, стихи, любовные объяснения, «рисунки лучших артистов», «почерк известных литераторов» (Ю.М.Лотман). В рассказе Бердсли подчеркивается игровой характер альбома как забавы, развлечения, шутки. Парадоксальная сущность исповедального альбома выражается оксюмороном private publicity. По своему размеру «Рассказ об Исповедальном Альбоме» соответствует short short story или vignette. Под виньеткой подразумевается маленький отрывок, краткий эпизод, а также орнамент, украшение. В рассказе Бердсли значимы и такие повествовательные элементы, как обрамление, подчеркивающее кольцевую композицию сюжета; воспоминание о прошлом, составляющее основной рассказ; повествование от первого лица, напоминающее исповедь; использование диалога, письма и записи в альбоме. Ироническая направленность рассказа проявляется в высмеивании общественного мнения, усилении роли случайности в сюжете. Парадоксально подменяя любовь помолвкой, а реальные чувства – игрой воображения, автор заставляет героя-рассказчика переживать не столько разрыв отношений, сколько загадочность и курьезность ситуации. Гротескное изящество Бердсли-прозаика, витиеватость сюжетной линии и неожиданность кульминационных точек сродни «виньеточному» стилю Бердсли-графика.

Третья глава «under the Hill как опыт “синтетической” книги» посвящена самому объемному прозаическому произведению Бердсли «Under the Hill or The Story of Venus and Tannhäuser» (1894–1898) с авторскими рисунками. Роман стал той формой, в которой Бердсли хотел объединить все созданное ранее, максимально выразив главное стремление эпохи – идею синтеза. Специально для «Истории Венеры и Тангейзера» создавалась «Баллада о парикмахере» с рисунком. Прозаический фрагмент «Леса Офрея» можно считать наброском к девятой главе романа, а афоризм о Stabat Mater Россини – к десятой. Неоднозначность жанрового определения «Under the Hill» подчеркивает синтетическую природу произведения (его называют story, tale, erotic tale, fairy tale, romance, novel, essay in Rococo). Определяя «Под Холмом» как роман, нужно иметь в виду не столько повествование о реальном времени и реальных событиях, что характерно для novel, сколько создание «чудесного мира в авантюрном времени», как в хронотопе рыцарского романа (М.М.Бахтин), т.е. живописные сцены, сказочную любовь и необыкновенные приключения, характерные для жанра romance. В своих замыслах Бердсли развивал идею С.Малларме о создании «синтетической», универсальной Книги, в которой проявится связь всего со всем. Незавершенность «Истории Венеры и Тангейзера» связана не только с ранней смертью художника, но и с его утопическим стремлением «охватить» всю историю культуры, с поиском универсальной синтетической романной формы, который продолжат писатели XX в.

В третьей главе исследуется синтез разных видов искусства (музыка, танец, живопись, архитектура, поэзия, театр) и составляющих культуры (трапезы, прогулки, развлечения, костюм) в истории и в «эпоху Бердсли». Главные персонажи романа «Под Холмом» относятся к разным культурно-историческим периодам и символизируют разные виды искусства. Венера – античная богиня любви и красоты, связанная с визуальной образностью: пальма первенства в ее изображении принадлежит скульптуре и живописи. Тангейзер – герой немецкой средневековой легенды, рыцарь-миннезингер («певец любви»), символизирующий музыкальное начало: в европейском сознании конца XIX в. он прочно связан с одноименной оперой Р.Вагнера (1845).

В § 3.1. «Туалет Венеры: взаимодействие литературы и изобразительных искусств» рассматривается роман Бердсли в аспекте живописной традиции, а также влияние поэмы А.Поупа «Похищение локона».

В романе «Под Холмом» обнаруживаются аллюзии на музейные изображения богини любви и красоты в произведениях античной скульптуры и европейской живописи, а также экфрасис вымышленных полотен в мастерской художника Де Ла Пина. Образ Венеры актуализируется в живописи «раннего Нового времени» («Рождение Венеры» Боттичелли, «Спящая Венера» Джорджоне, «Венера перед зеркалом» Тициана, Рубенса, Веласкеса и др.). Собственно сюжет «туалет Венеры» с множеством персонажей и деталей (грации, амуры, ленты, цветы и т.д.) характерен для итальянского маньеризма (А.Карраччи) и французского рококо (Ф.Буше). Именно эту линию продолжает английский график стиля модерн Обри Бердсли, придававший особое значение сценам «туалета», без которого «немыслима утонченная любовь, а без такой любви, в чем же смысл жизни?» (Н.Евреинов). В романе «Under the Hill» вторая глава под названием «Of the manner in which Venus was coiffed and prepared for the supper» полностью посвящена туалету героини1. Значимость мотива волос подчеркнута подробным описанием процесса причесывания Венеры, торжественной позой богини перед туалетным столиком, образом загадочного и талантливого мастера Космэ, осязательными, обонятельными, звуковыми ассоциациями. Не менее важен мотив туфелек и дамских ножек, которые становятся объектом чувственного поклонения окружающих Венеру карликов и голубей. Детализированное перечисление многочисленных вариантов обуви, принадлежащей героине («чудовищная точность», по словам С.Маковского), заставляет вспомнить Рабле и Стерна. Бердсли подробно описывает детали гардероба Венеры, но они призваны лишь подчеркнуть привлекательность обнаженного тела. В романе и на иллюстрациях к нему Венера, с одной стороны – величественная и высокая (tall), с другой – легкая и маленькая (little). Нежность, мягкость и обаяние героини выражаются во множестве прилагательных и образованных от них наречий, а также через описание окружающих ее предметов: изящные флаконы, хрупкие коробочки, фаянсовые баночки, цветы, булавки, конфеты.

Во время написания романа «Под Холмом» Бердсли иллюстрирует поэму А.Поупа «The Rape of the Lock» (1712–1717). Анализ мотивов туалета в произведениях Поупа и Бердсли и на иллюстрациях позволяет утверждать, что Бердсли находился под сильным впечатлением от поэмы Поупа во время создания собственного произведения, заимствуя из нее мотивы, образы и иронический пафос. Но конфликт красоты и добродетели в романе Бердсли снимается карнавальным гротеском, переворачивающим устоявшиеся нормы и шокирующим даже самого искушенного читателя. Рокайльная игра локоном превращается в сладострастную вакханалию, характерную для модерна. Утренний туалет светской дамы Белинды, которая только сравнивается с богиней, сменяется вечерним туалетом самой богини Венеры. В поэме Поупа фантастическое вплетается в реальную жизнь, а Бердсли обращается к мифологическому сюжету и наполняет его подробностями интимной жизни человека своего времени. Сильфы Поупа, копошащиеся в дамской одежде (пеньюаре, корсете и нижних юбках), предвосхищают эротические игры карликов с Венерой в романе Бердсли. Миловидная служанка Бетти уступает место гротескным персонажам – парикмахеру Космэ и маникюрше миссис Марсапл. Если у Поупа мифологические существа разделялись на положительных и отрицательных (сильфы охраняют Белинду, а гном Умбриэль разбивает флакон со скорбями и несет в мир зло и слезы), то у Бердсли вообще отсутствует проблема добра и зла. Зеркало героини Поупа отражает ее «небесный» образ, а на иллюстрациях к поэме и роману («Туалет Белинды» и «Туалет Венеры», 1896) изображены только пустые рамы, так как его персонажи сами живут в ирреальном мире.

В § 3.2. «Хронотоп Холма: диалог Востока и Запада в садово-парковой архитектуре» в центре внимания оказывается сад как мифопоэтическая пространственная модель. Особое значение, которым наделяются сад и лес в романе Бердсли, подчеркнуто границей между земным миром Тангейзера и подземным царством Венеры, а также мотивом перехода из верхнего мира в нижний (архетип Холма или Горы). Два противопоставленных мира разделяются воротами на два пространства: «очарованный лес» (enchanted woods) и «роскошные сады» (splendid gardens).

Как О.Уайльд и французы, Бердсли осваивает Восток через призму европейского сознания и в его творчестве практически невозможно отделить собственно восточные сюжеты и мотивы от античных, библейских или средневековых. «Восточные» образы в романе «Под Холмом» (портал Холма, герма Пана и др.) связаны не только с японскими гравюрами, но и с античными вакханалиями, как в романе П.Луиса «Афродита» (1892–1895). Культ чувственности и свободной любви как протест против ханжеской морали западного общества (в частности, викторианства) у многих европейских писателей, художников и музыкантов ХIХ в. ассоциируется с Востоком. У Бердсли это выражается в предпочтении обнаженного тела и акцентировании половых органов, в свободных одеждах и декоративных излишествах.

Изображение леса в романе «Under the Hill» близко романтической поэтике. С ним связаны неопределенность и странность, музыкальные (слуховые) ассоциации. Парк Венеры тоже полон «серых эхо и таинственных звуков». Но герой Бердсли предпочитает естественности – искусственность, декоративность. Природу он воспринимает только на полотнах К.Лоррена, чьи картины напоминают «благородную эклогу», и К.Коро, чья живопись похожа на «изысканную лирическую поэму, полную правды и любви». Художественное пространство в романе вызывает аллюзии к различным садово-парковым комплексам от легендарных «висячих» садов Семирамиды до европейских парков XVI–XVIII вв., в том числе Версаля (Франция) и Сан-Суси (Германия). Стиль модерн возрождает прециозную культуру, а Бердсли особенно близко рококо своей игривостью и маскарадом (он даже хотел создать «Книгу масок»). Сад рококо соединил «принцип разнообразия чувственного восприятия» с «особым вниманием к необычному, ненатуральному» (Д.С.Лихачев).

Цветочные мотивы – важнейшая составляющая мифопоэтического пространства сада. Цветы стиля модерн характеризуются причудливой и изящной формой лепестков, а также нежным и изысканным ароматом. В романе Бердсли богатство зрительных впечатлений усиливается разнообразием обонятельных ощущений. Непосредственно с Венерой связана роза как одновременно дикий и декоративный цветок, украшение сада, интерьера, костюма. Мотив розы вызывает у автора и героя ассоциации с легендами средневековья (св. Роза из Лимы). Поведение персонажа по имени Розали подчеркивает сексуальную символику цветка.

Широкие пространства европейских ренессансных и пейзажных парков Бердсли соединяет с интимно-любовной традицией садов Китая и Персии. Европейская средневековая культура использовала восточную образность, наполнив ее новым аллегорическим смыслом, что в романе раскрывается в образе домашнего единорога Венеры. В средневековых христианских сочинениях единорог рассматривается как символ чистоты и девственности, связывается с девой Марией и с Иисусом Христом. Бердсли играет христианской атрибутикой, примеряя ее на античную богиню, создавая новые мерцания смыслов. Характерная для символистов и Бердсли чувственная многогранность любви уходит корнями в средневековый аллегоризм (цикл гобеленов «Дама с единорогом» из аббатства Клюни).

Таким образом, мотивы леса и сада организуют художественное пространство романа, в котором взаимодействуют культуры Востока и Запада, старого и нового времени, средневековые архетипы и садово-парковые увлечения Европы XVII–XVIII вв. Прямые и косвенные реминисценции, аллюзии и ассоциации создают синтетический хронотоп романа: в утопическом царстве Венеры стираются границы между лесом и садом, а пространство романа «размыкается» в историю культуры.

В § 3.3. «От балета к вакханалии: синтез музыки, танца и костюма в театральном представлении» исследуется культурно-эстетическое содержание трансформации балета в вакханалию в романе Бердсли. По воспоминаниям современников, художник создавал «Историю Венеры и Тангейзера» во время слушания музыкальных концертов, каждый раз вписывая несколько строк на большие листы старинной линованной бумаги. Предвкушающий любовные наслаждения герой романа сравнивается со скрипачом, настраивающим инструмент. Тангейзер играет на лютне, «слышит» и даже зримо представляет музыку, переворачивая страницы либретто оперы Вагнера «Золото Рейна». Герой называет творение немецкого композитора «блестящей комедией» и «разгоряченной мелодрамой», уподобляя Логэ мольеровскому обманщику Скапену, а нибелунгов – стаду овец. Исполнение оперы «Stabat Mater» в «Зале Весенних Благоуханий» оказывается «главным блюдом», а обед в мастерской художника Де Ла Пина – «квартетом». В Казино Пончона устраивают балеты, комедии, концерты, театр масок, играют в шарады и пословицы, ставят пантомимы и живые картины.

Центральной в незаконченном романе Бердсли является сцена представления балета «Вакханалии Спориона» (пятая глава). Его автор – Titurel de Schentefleur – универсальный художник, типичный для культуры рубежа XIX–XX вв. Либреттист, хореограф и композитор в одном лице, он сам дирижирует оркестром (chef dorchestre). В опере Вагнера «Парцифаль» Титурель – король, которому были вручены христианские святыни. Образ дирижера создается через синтез чувственных ощущений и культурологических ассоциаций с Мольером и Вагнером. На протяжении всей главы Бердсли большое внимание уделяет описанию, словно создает подробнейший сценарий с последовательностью картин, выходов актеров, расположением декораций и реквизита. Танцы пастухов, пастушек и сатиров перед жертвоприношением в долине Аркадии прерываются появлением Спориона (солирующего танцора), окруженного блестящей свитой денди и франтих из «цивилизованного мира». Дионисийское и аполлоническое парадоксально переосмысляются: пришедшие (cultured flesh) привлекают лесных обитателей (pastoral folk) звуками и жестами, духами и ароматами, яркими нарядами, а потом спаивают. Мотив вина становится отправной точкой вакханалии. Граница между условным миром театра и зрительным залом рушится – зрители принимают непосредственное участие в «триумфе долины». Интерпретируя идеи Ф.Ницше, Бердсли иронизирует над изящным, рафинированным действом XVIII в.

Каждая глава романа «Под Холмом» подобна сцене в спектакле. Особую роль в этом «романизированном представлении» играют костюм и внешний вид актера (персонажа). Бердсли перевернул искусство театрального костюма, оказав влияние, в частности, на художников дягилевских балетов. В романе подробно описаны одежда и телодвижения не только танцора Спориона и певца Спиридона, но и других героев. Щеголь Тангейзер в царстве Холма приобретает все бóльшее сходство с Венерой: его наряд похож на женский и состоит в основном из предметов нижней одежды. Особое значение в гардеробе обоих героев имеет халат (dressing-gown). Созданная в романе атмосфера любовных игр, благовоний, украшений, париков, вееров, вуалей и масок, как и мотив сада, восходит к Востоку. Отталкиваясь от вагнеровской теории синтетической драмы, Бердсли в образе средневекового миннезингера Тангейзера соединяет литературные, живописные и музыкальные реминисценции, искусство, быт и эротику, играет двусмысленностью пола героя и его социальной принадлежностью как рыцаря Тангейзера и монаха Фанфрелюша (впервые главы из романа «Under the Hill» появились в журнале «The Savoy» с другими именами героев – Венера и Тангейзер были заменены на Елену и аббата Фанфрелюша).

В Заключении подводятся итоги исследования и намечаются перспективы развития темы. Отмечено, что в основе эстетического восприятия Бердсли-художника лежит принцип синестезии, поэтому его литературное творчество в равной степени можно назвать литературой живописца и музыканта. В какой-то степени именно стиль модерн позволил ему гениально соединить эти противоположные виды искусства в графике. Литературный эксперимент Бердсли не получил такого резонанса, как его рисунки, но в образе «бердслейской виньетки» (В.Каменский), невозможно разделить живопись, музыку и поэзию. Не исключено, что эксперимент художника в слове получит новый отклик в постмодернистскую эпоху, когда писатели вновь пытаются реализовать идею «синтетического» романа.

Основные положения диссертации изложены в следующих публикациях:

1. Пикулева И.А. Мотивы туалета в поэме А.Поупа «Похищение локона» и в романе О.Бердсли «Под холмом» // Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И.Герцена. 2007. № 17 (43). В 2-х частях. Аспирантские тетради. Ч.1. Общественные и гуманитарные науки: Научный журнал. С. 259–265. 0,6 п.л.

2. Пикулева И.А., Бочкарева Н.С. От сатиры к идиллии: о двух стихотворениях Обри Бердсли // Вестник Челябинского государственного университета. 2008. Вып. 22. Филология. Искусствоведение. С. 89–94. 0,5 п.л.

3. Пикулева И.А. Интерпретация образа Тангейзера в новелле О.Бердслея «Under the hill» // Проблема национальных идентичностей в литературах Старого и Нового света: материалы международной научной конференции. Минск: БГУ, 2002. С.62–63. 0,1 п.л.

4. Пикулева И.А., Бочкарева Н.С. Венера О.Бердслея: Традиция слова и изображения // XV Пуришевские чтения: сборник статей и материалов. М.: МПГУ, 2003. С.202–203. 0,1 п.л.

5. Пикулева И.А. Образ Афродиты-Венеры как феномен эротического и эстетического удовольствия // Феномен удовольствия в культуре: материалы международного научного форума. СПб.: СГУ, 2004. С.273–275. 0,2 п.л.

6. Пикулева И.А., Бочкарева Н.С. «Туалет Венеры» в новелле О.Бердслея «Под холмом» (к проблеме взаимодействия искусств) // Синтез в русской и мировой художественной культуре: материалы научно-практической конференции. М.: МПГУ, 2004. С.102–106. 0,4 п.л.

7. Пикулева И.А. Вакхические мотивы в новелле О.Бердслея «Под холмом» (1894) // XVI Пуришевские чтения: сборник статей и материалов конференции. М.: МПГУ, 2004. С.146–147. 0,1 п.л.

8. Пикулева И.А. Роль балета в новелле О.Бердслея «Под холмом» (1894) // Лингвистические и эстетические аспекты анализа текста и речи: сборник статей. Соликамск: Соликамск. гос. пед. ин-т, 2004. Т. 1. С.205–211. 0,8 п.л.

9. Пикулева И.А. От балета к вакханалии: анализ одной сцены из новеллы О.Бердслея «Под холмом» // Иностранные языки мировая литература в контексте культуры: сборник научных статей. Пермь: Перм. ун-т, 2004. С.17–20. 0,4 п.л.

10. Пикулева И.А., Бочкарева Н.С. Мотивы сада и леса в художественном синтезе новеллы О.Бердслея «Under the Hill» // Синтез в русской и мировой художественной культуре: материалы научно-практической конференции. М.: МПГУ, 2005. С.208–214. 0,5 п.л.

11. Пикулева И.А., Бочкарева Н.С. Мотив странствий в новелле О.Бердслея «Под холмом» // XVII Пуришевские чтения: сборник материалов международной конференции. М.: МПГУ, 2005. С.37–39. 0,1 п.л.

12. Пикулева И.А., Бочкарева Н.С. Художественные функции французского и немецкого языков в «Under the Hill» Обри Бердсли // Проблемы функционирования языка в разных сферах речевой коммуникации: материалы международной научной конференции. Пермь: Перм.ун-т, 2005. С.241–246. 0,5 п.л.

13. Пикулева И.А. Интерпретация христианских мотивов и образов в романе О.Бердсли «Под холмом» и рисунках художника // Библия и национальная культура: межвузовский сборник научных статей. Пермь: Перм.ун-т, 2005. С.153–157. 0,8 п.л.

14. Пикулева И.А. Художник как литератор и иллюстратор своих произведений в английской культуре XIX века: традиции и новаторство // Проблемы метода и поэтики в мировой литературе: межвузовский сборник научных трудов. Пермь: Перм.ун-т, 2005. С.17–25. 0,8 п.л.

15. Пикулева И.А., Бочкарева Н.С. Восток в творчестве Обри Бердсли // Лингвистические и эстетические аспекты анализа текста и речи: сборник статей. Соликамск: Соликамск. гос. пед. ун-т, 2006. С.41–45. 0,7 п.л.

16. Пикулева И.А. Садово-парковое искусство и роман О.Бердсли «Под холмом» // Материалы Первого Российского культурологического конгресса. СПб.: Российск. гос. пед. ун-т, 2006. С.176. 0,1 п.л.

17. Пикулева И.А., Бочкарева Н.С. Дантевская аллюзия в романе Обри Бердслея Under the Hill // Литература Великобритании и Романский мир: материалы международной научной конференции. Великий Новгород: Новгород. гос. ун-т, 2006. С.105–106. 0,1 п.л.

18. Пикулева И.А. Проблема синтеза в эстетике и литературоведении // Вестник Пермского университета. 2007. Вып. 2(7). Сер. Иностранные языки и литературы. Пермь: Перм. ун-т. С.79–91. 2,2 п.л.

19. Пикулева И.А. Сцены туалета в поэме А.Поупа «Похищение локона» и романе О.Бердсли «Под холмом» // XIX Пуришевские чтения: сборник статей и материалов. М.: МПГУ, 2007. С.160–161. 0,1 п.л.

20. Пикулева И.А. Жанр баллады в литературном творчестве Обри Бердсли // Мировая литература в контексте культуры: сборник материалов международной научной конференции. Пермь: Перм. ун-т, 2007. С. 110–123. 1,3 п.л.

21. Пикулева И.А. Синтетизм образа Тангейзера в романе Бердсли // Литература Великобритании в контексте мирового литературного процесса: материалы международной научной конференции. Орел: Орловск. гос. пед. ин-т, 2007. С.14–15. 0,1 п.л.

22. Пикулева И.А. Проблема сбора информации по зарубежной литературе и искусству для научной работы (на примере творчества Обри Бердсли) // Проблемы формирования ИКК выпускника университета начала XXI в.: материалы научно-практической конференции. Пермь: Перм. ун-т, 2007. С.388–391. 0,3 п.л.

23. Пикулева И.А., Бочкарева Н.С. Философская лирика Обри Бердсли // Вестник Пермского университета. 2008. Вып. 5(21). Сер. Иностранные языки и литературы. Пермь: Перм. ун-т. С.23–29. 1,2 п.л.

24. Пикулева И.А. Жанр афоризма в творчестве Обри Бердсли // Мировая литература в контексте культуры: сборник статей. Пермь: Перм. ун-т, 2008. С. 89–95. 1 п.л.

1 Мотив утреннего мужского туалета связан с традицией актуального для XIX в. жанра «модного» романа (fashionable novel). Туалет сравниваемого с Нарциссом Тангейзера (седьмая глава) включает такие разнообразные занятия, как размышления о литературе, живописи, музыке, костюме, а также плавание в прохладном бассейне и эротические забавы.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Xvii век: эпоха Просвещения, Гойя и Гете

    Документ
    Восемнадцатое столетие вошло в историю мировой культуры как эпоха Просвещения. Выдающиеся мыслители и художники уверовали в то, что гуманистические идеи способны изменить мир, а в будущем человечество ожидает торжество Разума.
  2. Москва Издательство "Республика" (3)

    Статья
    Андрей Белый (1880—1934) — не только всемирно известный поэт и прозаик, но и ори1 инальный мыслитель, теоретик русского символизма. Книга включает наиболее значшельные философские, культурологические и эстетические труды писателя.
  3. В. Е. Хализев Теория литературы Рекомендовано Министерством общего и профессионального образования Российской Федерации в качестве учебник

    Учебник
    Оригинал-макет данного издания является собственностью издательства «Высшая школа» и его репродуцирование любым способом без согласия издательства запрещено.
  4. Литаратуры содержание

    Реферат
    Наука о художественной литературе (литературоведение) многопланова. В ее составе различаются научные дисциплины двоякого рода. Первые традиционно именуются вспомогательными, но, по словам В.
  5. Литература английского декаданса: истоки, становление, саморефлексия

    Литература
    Орский гуманитарно-технологический институт (филиал) государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Оренбургский государственный университет»

Другие похожие документы..