Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Учебно-методический комплекс'
М Методика преподавания психологии [Текст]: Учебно-методический комплекс дисциплины / Сост.: Т.А. Гусева; Бийский пед. гос. ун-т им. В. М. Шукшина. –...полностью>>
'Методические указания'
Настоящие методические указания составлены в соответствии с требованиями Государственного образовательного стандарта высшего профессионального образов...полностью>>
'Информационный бюллетень'
Информационный бюллетень «Новая медицинская литература» содержит сведения о новой медицинской литературе, полученной ТОГУ «НМБ» в июле-сентябре 2011 ...полностью>>
'Сочинение'
Все говорят, что у моего папы умелые руки, так как он всегда что-то дома делает: мастерит полки, чинит приборы, делает мне и моему брату кораблики, и...полностью>>

Сесиль Фон Зигесар Другие так не умеют

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Сесиль Фон Зигесар

Другие так не умеют

Примечание. Все настоящие имена, названия мест и событий были изменены или сокращены, дабы защитить невинных. А именно - меня.

ЭЙ, НАРОД!

Осталось всего две недели, чтобы решить, в какой колледж поступать (для тех, у кого есть выбор, разумеется). Тем временем мы изо всех сил стараемся освоить премудрости нового мастерства: как не вылететь из школы в последний-распоследний семестр, при этом проводя как можно меньше времени в самой школе и за домашними заданиями. Если увидите компанию идеально ухоженных девчонок, которые сбросили с себя сине-белую школьную форму и валяются на Овечьем лугу Центрального парка в новеньких бикини от «Малия Миллз», то это мы. Увидите компанию парней без рубашек, босиком, в коротких шортах и с платиновыми часами от «Картье», поблескивающими на загорелых мускулистых от лакросса руках, знайте: это наши. Да-да, я в курсе, что сегодня пятница, еще только одиннадцать утра и мы должны быть в спортзале или на французском, но у нас скоро заканчивается самый трудный год жизни и нужно куда-то деть переизбыток чувств, так что давайте без наездов, о'кей?

А еще лучше — присоединяйтесь к нам!

На случай, если вы все это время сидели в пещере и не знаете, кто мы (неужели такие есть?), сообщаю: мы – царицы бала, принцессы и принцы Верхнего Ист-Сайда в Нью-Йорке. Большую часть времени мы живем а пентхаусах во внушительных домах со швейцарами на Пятой или Парк-авеню, либо в таунхаусах на полквартала. Остальную часть времени мы проводим в загородных домах самых разных размеров и в самых разных местах — от имений в Коннектикуте или на Хэмптонах до средневековых замков в Ирландий и прибрежных вилл в Сент-Бартсе. Еще мы учимся (фэ-э-э!) в одной из небольших частных школ на Манхэттене (только для Девочек, школьная форма обязательна). По выходным мы отрываемся, особенно теперь, когда наконец настала хорошая погода и наши родаки отправились кататься на яхтах, частных самолетах и лимузинах с шоферами, оставив своих непутевых деток (то есть нас) развлекаться на свое усмотрение. А любимое наше развлечение называется одним из наших любимых слов из четырех букв. Даже если вы этим не занимаетесь, то все равно обсуждаете. Это все обсуждают. А некоторые из нас даже делают. Особенно...

Парочка, которая все равно что в браке

Они спят вместе, едят вместе, а теперь еще и одеждой все время меняются, типа им лень разбираться в куче мужской и женской одежды возле кровати и они накидывают первую попавшуюся вещь, зная, что все равно ее скоро придется скидывать. Никто из них не может никуда пойти сам без того, чтобы остальные не стали тут же спрашивать: «А где….?», как будто невозможно представить, чтоб они расстались дольше чем на тридцать секунд. Знаю, знаю, я уже слышу ваше фырканье. Типа, что за прикол — встречаться только с одним парнем. Но согласитесь: они по любому зашли дальше обсуждений этого четырехбуквенного слова, а этим все же не каждая из нас может похвастаться, правда?

Ваши письма

В: Дорогая Сплетница!

Мой папа — продюсер независимых фильмов, и сейчас он в Каннах на фестивале. Все кругом обсуждают какую-то документалку про «привилегированных тинейджеров Нью-Йорка», но никто не знает, кто ее снял. Во-первых, есть ли в этом фильме ты? А во-вторых, это ты его сняла или нет?

Л.А.нджела

О: Дорогая Л.А.нджела!

На первый вопрос ответить не могу, потому что я этого фильма не видела, хотя звучит очень знакомо... Пару недель назад какая-то бритоголовая девица действительно гонялась за нами с камерой... Что касается второго вопроса — да я с трудом фотки делаю своим смартфоном!

Сплетница

Под прицелом

После полуночи С прокралась к почтовому ящику возле своего дома на Пятой авеню с охапкой больших белых конвертов, украшенных гербами разных колледжей. На ней была коротюсенькая голубая ночнушка от «Косабелла», которая едва прикрывала ее знаменитую попку (к вящему удовольствию всех дежурных швейцаров и застрявших в пробке таксистов), но потом она вернулась обратно, так ничего и не отправив. Трудно, наверное, принять решение насчет следующего года — ее ведь взяли во все вузы, куда она подавала документы, и даже, может быть, в некоторые, куда она их не подавала! Ч отнес свои клевые армейские ботинки в «Тодз» для усовершенствования. Он будет первым курсантом в истории, носящим черные ботинки с розовыми кисточками. Д и Дж сражаются за зеркало в «Н&М». Похоже, стоило им обоим прославиться, как у них началась братско-сестринская конкуренция. В в интернет-кафе в Уильямсберге чатилась со случайными незнакомыми людьми. Да уж, смелая девочка. К и И пируют и строят планы в Джексон-Хоуле. Господи боже, что ж дальше-то будет? Н и Б пропали... Блин, неужели они друг от друга не устают? А что, если в следующем году им придется разъехаться?

Ах, столько решений... Где мы все будем через год? Сможем ли мы выжить друг без друга? Постарайтесь не ужасаться раньше времени. Вы знаете, где меня найти, если понадобится помощь или собеседница или вам захочется пригласить меня на спонтанную вечеринку на крыше, которыми так славятся старшеклассницы перед выпуском.

Ты знаешь, ты меня любишь.

Сплетница

СПАЛЬНЯ Н — 100% ЧИСТОЙ ЛЮБВИ

—Просыпайся! — Блер Уолдорф сдернула пуховое одеяло из черной шотландки и бросила его на пол возле антикварной кровати на полозьях. Нейт Арчибальд лежал на животе, обнаженный и совершенно расслабленный. Блер уселась рядом на матрасе и подпрыгнула изо всех сил. Нейт даже не открыл глаз, хотя его золотистая шевелюра подпрыгивала в такт этим гимнастическим упражнениям. Ну почему ей от с-е-к-с-а вечно хочется беситься, а ему — только спать?

—Я не сплю, — пробормотал он. Он приоткрыл один ярко-зеленый глаз и тут же почувствовал себя гораздо бодрее, чем секунду назад. Блер тоже была голой — пять футов четыре дюйма обнаженной натуры, от сверкающих коралловым лаком ноготков до растрепанных каштановых локонов. У нее было такое тело, которое без одежды смотрелось даже лучше, чем в ней. Округлое, но не полное, и гораздо более изящное, чем

можно было бы представить по ее обычным нарядам — аккуратным, отутюженным джинсам и кашемировым кардиганам или коротким облегающим черным платьицам. Конечно, она все равно оставалась занудой, но они влюблялись и расставались лет с одиннадцати, а раздеться вместе с ней ему хотелось еще до того. Правда, Блер потребовалось шесть с половиной лет, чтобы перестать отбиваться от него и наконец согласиться.

А стоило им сделать это один раз, как они уже не могли остановиться, Нейт потянулся к ней, прижимая ее к себе, покрывая все ее тело страстными поцелуями: наконец-то она принадлежала ему, только ему.

— Эй! — Блер хихикнула. Синие жалюзи были подняты, а окна открыты, но ее не смущало, что кто-то может увидеть или услышать их. Ведь они влюблены, прекрасны и помешаны на сексе. Если кто-нибудь подглядывает, та разве что из черной, зависти.

Кроме того, она любила быть в центре внимания — пусть даже случайных извращенцев-вуайеристов (и вуайеристок), шпионящих за ними в золоченые театральные бинокли с балконов окружающих особняков.

Какое-то время они целовались, но Нейт слишком утомился, чтобы ожидать от него большего. Блер скатилась с него и закурила сигарету, время от времени давая Нейту затянуться; так делали актеры в суперклевом черно-белом французском фильме «Бездыханные», который она смотрела днем на уроке французского. Блондинка в главной роли всегда выглядела шикарно и модно, ни разу не появившись в кадре без помады. Персонажи этого фильма весь день занимались только тем, что катались на мотоцикле «Веспа», трахались, ходили в кафе и курили. Само собой, все это время они смотрелись шикарно. Но Блер нужно было следить за оценками, чтобы попасть в Йельский университет, а из-за школы, домашних заданий и ежедневного секса с Нейтом времени на прихорашивание почти не оставалось. Вьющиеся каштановые волосы Блер были спутанными и мокрыми, ее губы потрескались от продолжительного целования и нечастого применения блеска для губ, а брови она не выщипывала уже целых два дня. Это ее не то чтобы смущало. Секс вполне стоил того, чтобы пожертвовать марафетом. А еще она где-то читала, что час секса сжигает триста шестьдесят калорий, так что даже если она и будет неряхой, так зато худенькой!

Блер потрогала отросшие волоски между своими темными, аккуратно выгнутыми бровками. Ну ладно, может, самую чуточку ее это и смущало, но всегда ж можно взять такси и заскочить в «Элизабет Арденн» на эпиляцию.

Если не считать этих волосков, Блер никогда еще не была так счастлива. После того как она наконец-то переспала с Нейтом две недели назад, она стала совершенно другим человеком. Единственной тучей, омрачавшей ее розовые небеса, был тот факт, что она до сих пор стояла в очереди на поступление в Йель. И как, интересно, они с Нейтом будут встречаться каждый день, если ей в итоге придется отправиться в Джорджтаун, округ Колумбия (единственный вуз, который ее принял), а он будет в Йельском университете в Нью-Хейвене, штат Коннектикут, или в университете Брауна в Провиденсе, штат Род-Айленд, или еще в каком-нибудь из крутых вузов, куда он так несправедливо умудрился поступить? Не то чтобы она дулась, но Нейт пришел обдолбанным на отборочные тесты, пропустил все факультативы и с трудом набрал средний балл «хорошо», тогда как она посещала все факультативы, предлагаемые в Констанс Биллард, набрала 1490 на отборочных тестах и средний балл почти «отлично с плюсом».

Хорошо, ну, может, немножко дулась.

— Если 6 я вступила в Корпус мира и провела пару лет на строительстве канализаций и приготовлении бутербродов для голодающих детей, там, в Рио или еще где, то Йель был бы просто вынужден меня принять, так ведь? — сказала она вслух.

Нейт ухмыльнулся. Вот что ему так нравилось в Блер. Она была балованной, но не ленивой. Она знала, чего хочет, а поскольку искренне верила, что может осуществить любое свое желание, если приложит достаточно усилий, то никогда не сдавалась.

—Я слышал, что в Корпусе мира все вечно болеют. И еще надо говорить на местном наречии.

—Ну так поеду во Францию. — Блер выпустила струю дыма в потолок. — Или в какую-нибудь африканскую страну, где говорят по-французски. — Она попыталась представить себе, как общается с туземцами в какой-нибудь иссушенной африканской деревне, удерживая глиняный чан с козьим молоком на голове, одетая в цветастый халат (который мог бы выглядеть очень даже сексуально, если подвязать его в правильных местах). У нее был бы суперский загар, а тело — одни только мускулы и кости от тяжкой работы и жутких кишечных инфекций. Детишки собирались бы вокруг нее выпрашивать шоколадки «Годива» (которые она непременно заказала бы для них), а она бы безмятежно улыбалась им, как красивая и совершенно неморщинистая мать Тереза. По возвращении в Штаты она бы получила награду Корпуса мира как лучшая волонтерка или даже Нобелевскую премию мира. Она бы отобедала с президентом, он бы написал ей рекомендацию в Йель, и тогда Йель сам бросился бы к ней с распростертыми объятиями.

Насколько Нейту было известно, Корпус мира оказывал помощь только странам третьего мира, а не экономически развитым государствам типа Франции, и вообще, Блер ни за что не продержалась бы дольше получаса в какой-нибудь африканской деревушке, где нет не то что «Сефоры», а даже унитазов. Бедняжка Блер. Какая все-таки несправедливость: он попал в Йель, ничего для этого не сделав, а ее поставили в очередь, хотя она-то и мечтала поступить в Йель лет с двух. Но опять же — Нейт привык получать все за так.

Он подпер голову рукой и с нежностью убрал прядь темных волос со лба Блер.

—Если тебе в ближайшее время не сообщат, что ты прошла, я обещаю, что не поеду в Йель, — заявил он. — Меня вполне устроит Браун или куда там ты пойдешь.

—Честно? — Блер затушила сигарету в мраморной пепельнице в форме парусника, стоявшей у Нейта возле кровати, и обвила руками его шею, Нейт был, пожалуй, лучшим бойфрендом, о котором могла только мечтать любая девушка. Она сама не понимала, как ей удавалось ссориться с ним, причем не однажды, а много-много раз.

Может, потому что он ей изменял много-много раз?

Неважно. Сейчас Блер точно знала, что никогда-никогда не захочет расстаться с Нейтом. Она прижалась щекой к его сильной обнаженной груди. По зрелом размышлении она решила, что переехать в дом к Арчибальдам было бы неплохой идеей, поскольку ее собственный особняк в данный момент мало напоминал сцены из «Седьмого неба». Всего лишь пару недель назад мать родила ей новую сестричку и теперь страдала от тягчайшей послеродовой депрессии. Не далее как утром Блер застала мамашу в слезах над DVD, присланным с альпаководческой фермы в Перу. Оказывается, взяв шефство над стадом годовалых альпака, можно было заказывать одеяла и свитера, связанные вручную из шерсти животных твоего стада. Вскоре новорожденной сестренке Блер предстояло стать счастливой обладательницей белого шерстяного одеяла, которое будет абсолютно бесполезным до конца лета и, скорее всего, до конца жизни — ну разве что она увлечется самодельными хипповскими нарядами в подростковом возрасте, прорежет в одеяле дырку и переделает его на пончо.

Когда мама была еще беременной, она попросила Блер придумать будущей малышке имя, и Блер, будучи верна идеалам любимого колледжа, выбрала имя Йель. Теперь малышка Йель являла собой живое, ползучее, очень громкое напоминание о том, что сколь бы потрясающей ни была успеваемость Блер, желанный вуз ей фактически отказал. Хуже того, малышка переселилась в спальню Блер, и та была вынуждена спать в комнате своего сводного брата Аарона аж до начала следующего учебного года. Аарон был веганцем, растаманом и собачником, поэтому комната была специально для него оформлена от стенки до стенки органической, экологически безопасной продукцией в баклажанных и шалфеевых тонах. Будто одного этого было мало, Китти-Минки, кот Блер, приобрел привычку мочиться на подушки из ячменной шелухи и блевать на коврики из сушеных водорослей, явно пытаясь вывести из комнаты запах пса Аарона, слюнявого боксера по кличке Муки.

Ага, и не говорите.

Переезжай к Нейту. Блер не могла понять, почему эта мысль не пришла ей в голову сразу. Депресняковая мамаша, спальня с ароматом кошачьей мочи и новорожденная сестренка по имени Йель не очень-то способствуют учебе (и с-е-к-с-у). Вполне естественно, что ей захотелось куда-нибудь перебраться. Конечно, можно было переехать к Серене, но это они уже пробовали, и все закончилось ссорой. Кроме того, на Серену не приходилось рассчитывать в плане с-е-к-с-а.

Разве что те старые слухи все-таки были правдой...

Нейт расслабленно провел руками по ее гладкой обнаженной спине.

— Ты никогда не хотела сделать татушку? — ни с того ни с сего спросил он, поглаживая ее плечи.

Не считая короткого периода, проведенного в реабилитационном центре в начале года, Нейт был обдолбан практически каждый день с одиннадцати лет, и Блер давно привыкла к его неожиданным вопросам. При мысли о большом шраме, наполненном черной краской, она наморщила свой остренький, слегка задранный носик.

—Фу-у-у, — ответила она. Пусть этим занимаются потасканные актриски типа Анжелины Джоли.

Нейт пожал плечами. Он всегда полагал, что тщательно подобранные крошечные татушки в правильных местах — это безумно сексуально. Например, черная кошечка между лопатками очень бы подошла Блер. Но не успел он развить эту идею, как Блер внезапно сменила тему.

—Нейт? — Она ласково потыкалась носом в его мужественную, идеальную ключицу. — Как ты думаешь, твои родители не будут против, если я останусь?.. — Посреди фразы ее прервал звонок, на первом этаже.

Нейту принадлежал весь второй этаж в крыле особняка, поэтому у него был собственный входной звонок.

Он отстранился от Блер и спустил ноги с кровати.

—Да? — отозвался он, нажимая кнопку переговорного устройства.

—Доставка на дом! — заорал Джереми Скотт Toмпкинсон хриплым голосом хронического укурка. — Га-а-аряченькие пирожки!

На заднем плане раздался хохот и другие голоса. Блер ожидала, что Нейт пошлет их куда подальше. Вместо этого он нажал кнопку, открывая дверь и впуская их в дом.

—Мне надо одеться, — бросила Блер. Она выскользнула из постели и прошлепала в ванную при спальне. И как Нейт может быть достаточно умным, чтобы поступить в Йель, но при этом слишком тупым, чтобы понять — присутствие его дружков-укурков в их уютном любовном гнездышке напрочь разрушит всю атмосферу?

Не то чтоб Йель принял его за выдающиеся умственные способности — просто колледжу нужны были хорошие лакроссисты. Вот и весь секрет.

По-крайней мере, теперь у Блер был повод воспользоваться роскошным сандаловым гелем для душа «L'Оccitane», который домработница всегда оставляла у Нейта в душевой. Она вытерлась толстым синим полотенцем «Ральф Лорен», надела свое тоненькое шелковое розовое белье «Косабелла», затянула молнию на форменной сине-белой юбке из школы Констанс Биллард и застегнула две из шести пуговичек на белой льняной блузке с укороченными рукавами от «Кельвин Кляйн». Без лифчика, босиком, она всем своим видом говорила: «Девушка только что вышла из душа, так что вам, ребята, пора». Оставалось надеяться, что дружки Нейта поймут намек, возьмут ноги в руки и уберутся к черту. Она взъерошила свои влажные волосы и толкнула дверь в спальню.

— Бонжур! — У Нейта на кровати сидела полногрудая черноволосая длинноногая девушка из французской школы «Эколь». Блер раньше пересекалась с ней на вечеринках. Ее звали Лексус, или Лексик, или как-то так же по-дебильному; шестнадцатилетняя школьница, она успела поработать в Париже моделью и теперь пыталась изо всех сил поддерживать образ французской хиппи-шлюшки. Лексик, которую на самом деле звали Лекси, была одета в широкое лавандово-горчично-желтое хлопковое платье ручной окраски, выглядевшее самодельным, но в действительности купленное в «Кирна Забет» за четыреста пятьдесят долларов, и обута в уродливые плоские сандалии от «Барниз» а-ля пакистанский пастух, от которых все, кроме Блер, были без ума в этом сезоне. Лицо Лекси было свободно от макияжа, в руках она держала акустическую гитару. Рядом с ней на кровати валялся пластиковый пакет, набитый планом.

Ну просто бунтарка. Большинство школьниц не выходят из дому без пачки «Жигана», красной помады и пары каблуков.

— Пацаны раскуривают бульбулятор на крыше, — пояснила Лекси. Она бесцельно провела большим пальцем по струнам: — Alors, хочешь поджемуем, пока они придут? Поджемуем?

Блер наморщила носик еще более красноречиво, чем при мысли о татуировках. Она терпеть не могла всяких фишек типа «давайте накуримся, будем играть на гитарах и ржать с обдолбанных друзей и их комментариев», и ей совершенно не хотелось общаться с этой Лексик, которая явно считала себя крутейщей француженкой во всем Нью-Йорке. Лучше уж смотреть повторы «Опры» по каналу «Оксиджен» в спальне с кошачьим ароматом под аккомпанемент рыданий неуравновешенной матери, расстроенной судьбой маленьких альпака.

Кто-то вставил зажженную янтарную ароматическую палочку в пробковый каблук одной из недавно купленных Блер мятно-зеленых туфель от «Кристиан Диор». Она выдернула палочку и воткнула ее в иллюминатор одного из столь любимых Нейтом модельных парусников, расставленных на столе. Затем она завязала туфли, застегнула еще пару пуговиц на блузке и подхватила свою винтажную сумку с бамбуковой ручкой от «Гуччи».

— Передай, пожалуйста, Натаниэлю, что я ушла домой, — бросила она.

— Миру мир! — откликнулась Лекси с обдолбанной радостью. — Аu revoir!

У нее на лопатке были вытатуированы солнце, луна и звезды.

Так вот почему Нейт вдруг заинтересовался татушками!

Блер решительно спустилась по ступеням и вышла на Восемьдесят вторую улицу. Казалось, что уже настало лето. До захода солнца оставалось еще два часа, а воздух благоухал свежескршенной травой из близлежащего Центрального парка вперемешку с лосьоном для загара на полуголых барышнях, спешащих к себе домой на Парк-авеню, компашка одиннадцатиклассников из школы Сент-Джуд, явно канающих под Нейта и Джереми, собралась под кнопкой звонка у дома Нейта. У одного из них на плече болталась гитара.

— Bien sur. Заходите! — донесся до Блер голос Лекси из переговорного устройства. Можно подумать, это ее дом.

Складывалось впечатление, что дом Нейта, как психологический магнит, притягивал к себе всех юных планокуров Верхнего Ист-Сайда. И Блер готова была поклясться, что ничего не имеет против — честное слово! — при условии, что ей не надо будет сидеть и смотреть, как они джемуют. Блер понимала: после всего, что им с Нейтом довелось пережить, теперь все будет по-другому. Они с Нейтом были душевно вместе, а теперь вот и физически тоже, так что она спокойно могла оставить его самого в полнейшей уверенности, что он и думать не станет об измене.

Она спускалась по Восемьдесят второй улице в сторону Пятой авеню, на каждом углу проверяя, не пришло ли сообщение от Нейта. Ясно же было, что он вот-вот позвонит. Как всё агрессивно-одержимые собственницы, она считала, что у Нейта не может быть жизни без нее.

Хотя опять же — если б это было так, у нее б уже давно поехала крыша.

МАЛЕНЬКАЯ ДИВА ДАЕТ БОЛЬШОЙ ДИВЕ ПОЛЕЗНЫЙ СОВЕТ

—Нам выделили пять разворотов, — пояснила Серена ван дер Вудсен, листая свеженький июньский выпуск журнала «W». — Это целых десять страниц!

Всемирно известный модельер Лес Бест только что прислал этот глянцевый журнал ей на дом с запиской следующего содержания: «Ты, как всегда, прекрасна, дорогая. И твоя горячая чернявая подружка — тоже!»

Эта самая якобы горячая чернявая подружка, четырнадцатилетняя Дженни Хамфри, изо всех сил старалась не уписаться. Серена, найкрутейшая старшеклассница в Констанс Биллард, знаменитая, шикарная модель, главная тусовщица Верхнего Ист-Сайда, пригласила ее вместе потусоваться после школы! Теперь она сидела в просторной, стильно старомодной спальне Серены, в ее святая святых, на ее кровати, листая последний номер самого клевого модного журнала в мире, разглядывая страницы, где они вдвоем демонстрировали потрясные дизайнерские шмотки, которые Дженни всегда с тоской рассматривала в магазинах, но не могла и мечтать когда-либо примерить. Все это было настолько нереально, что у нее перехватывало дыхание.

—Вот, смотри! — завизжала Серена, тыча в страницу длинным тонким пальцем. — Скажи, мы круто смотримся?!

Дженни наклонилась рассмотреть поближе, с наслаждением вдыхая аромат духов на основе масла пачули, изготовленных по заказу Серены. На идеальных коленках Серены красовался журнальный разворот, где обе девушки, с головы до ног упакованные в кутюр от Леса Беста, мчались, по пляжу на дюноходе на фоне освещенного колеса обозрения Кони-Айленда. Фотки были сделаны в характерном стиле Джонатана Джойса — мегазнаменитого фэшн-фотографа, который снимал их для журнала: все очень натурально, никакой постановки, как будто он просто случайно наткнулся на двух девчонок, катающихся по пляжу на дюноходе в сумерках и наслаждающихся жизнью по полной программе. Они действительно круто смотрелись в безумных бирюзово-черных полосатых леггинсах, бирюзовых кожаных жилетках поверх лифчиков и модных белых кожаных сапогах до колен почти без каблуков. Их волосы развевались на ветру, ногти были покрыты белым лаком, губы — накрашены ярко-розовой помадой, с ушей свисали павлиньи перья — все было выполнено в этаком ретро-восьмидесятническо-футуристическо-модерновом стиле и отдавало нереальной крутизной.

Дженни не могла отвести взгляд. Она, собственной персоной, в журнале, и впервые в жизни ее огромная грудь не помещена в центр снимка. Девчонки на фотке выглядели столь свежо и невинно, что, снимок, качалось, аж пышет здоровьем. Дженни и надеяться не смела на такой результат. Это было божественно.

—Видела б ты себя со стороны, — сказала Серена. — У тебя такой вид, будто тебя только что поцеловали или типа того.

Дженни захихикала, и вправду чувствуя себя так, будто ее поцеловали.

—Ты тоже хорошо смотришься.

Упс, кое-кто, похоже, зафанател от Серены — вслед за всеми остальными обитателями Вселенной!

А Дженни фанатела от Серены куда серьезнее остальных: она мечтала быть Сереной. Но у Серены было кое-что, чего сама она была лишена, — сомнительное прошлое, этот манящий ореол таинственности.

—Тебе, небось, кажется, что прошло миллион лет с тех пор, как тебя выгнали из пансиона, — отважилась вымолвить Дженни, не отрывая глаз от журнала.

—Я боялась, что из-за этого не поступлю ни в один колледж, — вздохнула Серена. — Если б я знала, что поступлю во все сразу, то не стала бы рассылать столько заявок.

Бедняжка. Нам бы твои проблемы.

—А тебе нравилось в пансионе? — не отставала Дженни, теперь глядя своими огромными карими глазами на Серену. — В смысле, больше, чем посещать школу в городе?

Серена откинулась на кровати под пологом и уставилась на белый расшитый балдахин. Ей было восемь лет, когда ей подарили эту кровать, и тогда она каждую ночь чувствовала себя маленькой принцессой. Вообще-то, она до сих пор чувствовала себя принцессой, только уже не такой маленькой.

—Мне нравилось ощущение, что у меня есть собственная жизнь, помимо родителей и подруг, которых я знала чуть ли не с самого рождения. Мне нравилось ходить в школу с пацанами и обедать с ними в одной столовой. Это было все равно что иметь целый класс

братьев. Но я скучала по своей комнате в городе и по тусовкам на выходных. — Она стянула с себя белые хлопковые носки и швырнула их через всю комнату. — И еще — знаю, ты решишь, что я ужасно избалована, — но мне все время не хватало служанки.

Дженни кивнула. Ей понравилась мысль о том, чтобы обедать в одной столовой с мальчиками. Очень даже понравилась. А служанки у нее все равно никогда не было, так что в этом плане все в порядке.

—Наверное, это была хорошая подготовка к колледжу, — задумчиво сказала Серена. — То есть если я таки решу поступать.

Дженни закрыла журнал и прижала его к груди.

—Я думала, ты поступаешь в Браун.

Серена натянула на лицо пуховую подушку, затем убрала ее. Неужели это обязательно — отвечать на столько вопросов? Внезапно она пожалела, Что пригласила к себе Дженни.

—Я еще не знаю, куда буду поступать. Может, вообще никуда. Не знаю, — пробормотала она, бросая подушку на пол вслед за носками. Ее соломенные волосы растрепались, обрамляя ее точеное личико с огромными голубыми глазами, устремленными ввысь.

Она выглядела столь прелестно, что Дженни не удивилась бы, если бы из-под кровати вылетела стая белых голубок.

Серена взяла с прикроватного столика пульт от музыкального центра и включила старый диск «Рэйвс», который она последнее время частенько слушала. Этот диск вышел прошлым летом и напоминал ей о тех временах, когда у нее не было никаких забот. Тогда ее еще не выперли из пансиона. Тогда она еще не думала о поступлении в колледж. Тогда она еще даже не начала заниматься модельным бизнесом.

—Что такого крутого в Брауне? — спросила она вслух, хотя там учился ее брат Эрик, который неслабо разозлился бы, если б она решила не поступать. Плюс она познакомилась в Брауне с обалденным латиноамериканским художником, который до сих пор сходил с ума от нее. Но как же тогда быть с Гарвардом и тем чувственным близоруким экскурсоводом, который тоже в нее втюрился? Или с Йелем и «Уиффенпуфс», посвятившими ей песню? А ведь еще есть Принстон, куда она еще даже не ездила. В конце концов, он ближе всего к городу. —.Может, мне следует пару лет повременить, купить сначала квартиру. Поработать моделью, а потом, может, попробовать себя на сцене.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Концепция интеллекта у Эриугены и Кузанского. Мария Сесилия Рускони. Чувственное представление непредставимого у Геймерика ван де Вельде и Николая Кузанского. Хорьков М. Л

    Документ
    Данный выпуск альманаха «Verbum» представляет материалы международной историко-философской конференции, проходившей 20-22 сентября 2006 года на факультете философии и политологии Санкт-Петербургского государственного университета.
  2. А. А. Новикова медиаобразованиЕ в ведущих странах Запада

    Документ
    В монографии рассматриваются вопросы истории, теории и методики медиаобразования (то есть образования на материале средств массовой коммуникации – телевидения, прессы, радио, кинематографа, видео, Интернета и т.
  3. Медиаобразование в зарубежных странах

    Документ
    В монографии рассматриваются вопросы истории, теории и методики медиаобразования (то есть образования на материале средств массовой коммуникации – телевидения, кинематографа, видео, прессы, Интернета и т.
  4. Книга четвертая (5)

    Книга
    Во втором томе излагаются события 1939-1945 годов.
  5. Крах нацистской империи

    Книга
    - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -Издание: Ширер У Крах нацистской империи.

Другие похожие документы..