Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Реферат'
Актуальность проблемы исследования: Проблема оценки уровня интеллектуального развития традиционно занимает центральное место среди проблем психологич...полностью>>
'Календарно-тематическое планирование'
Возрастающая и убывающая функция на промежутке, монотонность, точки экстремума, алгоритм исследования непрерывной функции на монотонность и экстремум...полностью>>
'Документ'
Про аналіз ефективності використання майна спільної власності територіальних громад міста, сіл Баштанського району та умов договорів оренди укладеним...полностью>>
'Документ'
Что такое кондиционер знают многие, но не представляют, как они работают. Кондиционер в городской системе это, прежде всего очиститель воздуха. Воздух...полностью>>

Главная > Книга

Сохрани ссылку в одной из сетей:

Э^изнь

3/1/МЕЧ/ПЕ/1ЬНЫХ /ЮЛЕЙ

Г / /

[yipus Ьиогиалии

ОСНОВАНА В 1933 ГОДУ М. ГОРЬКИМ

МОСКВА

ВЫПУСК 11

(344)


1962



М ^разороб

циоиковский

ИЗДАТЕЛЬСТВО ЦК ВЛКСМ

«МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ.

6Т5.2 А-82

Книга М. Арлазорова «Циолковский» не похожа на ранее издававшиеся биографии великого ученого. Скорее "на сродни увлекательным рассказам Ираклия Андроникова, делающим нас участниками серьезного исследования, упорных розысков, не­ожиданных находок.

М. Арлазоров провел большую работу. Она не ограничилась поисками в архивах. С журналистской цепкостью он рачыскал ряд людей, знавших Циолковского, сотрудничавших с ним. Рас­сказы этих людей, ранее не публиковавшиеся или малоизвестные, пместе с документами, найденными автором в архиве Акаде­мии наук СССР, позволили по-новому раскрыть образ Циол­ковского. Со страниц книги предстает не только энтузиаст кос­монавтики, но и человек с исключительным научно-техническим предвидением, философ, гуманист, всю жизнь работавший на благо человечества.

{Л. Арлазоров занимается популяризацией науки и техники около пятнадцати лет. Читателю известны его книги: «Человек па крыльях», «Будущее начинается сегодня», «Дорога откры­тий», вышедшая в серии «Жизнь замечательных людей» биогра­фия отца русской авиации И. Е. Жуковского, а также много­численные очерки и статьи, публиковавшиеся в журналах и га­зетах. При участии М. Арлазорова созданы фильмы: «Барьер неизвестности», «Если бы горы могли говорить», «На оленях и плоту», «По ту сторону экватора», «Завод-автомат» и другие.

Я был еще студентом техникума, когда для докла­да «К. Э. Циолковский и его учение о ракетных дви­гателях и межпланетных путешествиях» прочел ряд работ основоположника космической науки. Циолков­ский перевернул мне душу. Это было куда сильнее Жюля Верна, Герберта Уэллса и других писателей-фантастов. Меня поразила уверенность, с которой твердо, по-хозяйски вторгалась в космос мысль уче­ного: «Человечество не останется вечно на Земле, но, в погоне за светом и пространством, сначала робко проникнет за пределы атмосферы, а затем завоюет себе все околосолнечное пространство».

Жизнь К. Э. Циолковского — яркий пример самоот­верженного служения любимому делу. И поэтому я рад возможности представить читателям его новую биографию. Новизна ее не ограничивается тем, что книга выходит в свет на втором году космической эры. Автор собрал обширный материал, нашел в ар­хивах не публиковавшиеся ранее документы, встре­чался с людьми, знавшими К.. Э. Циолковского. Эта большая работа позволила нарисовать в полный рост облик мыслителя, отдавшего космосу всю жизнь, уче­ного с удивительно широким кругом интересов — от воздухоплавания до космонавтики, от аэродинамики до философии, от исследования океанских глубин до передачи мыслей на расстоянии. Обширны и научнь'в

связи К. Э. Циолковского. Они уходят не только в прошлое — к Д. И. Менделееву, А. Г. Столетову, Н. Е. Жуковскому, но и в будущее — к создателям наших замечательных ракет и чудесных космических кораблей.

Но главное не только в новых фактах из жизни ученого. Книга раскрывает важные черты его харак­тера — гуманизм, веру в светлое будущее человече­ства, любовь к Родине. Он очень любил людей, ради которых жил и работал. Все свои труды он завещал Коммунистической партии и советскому народу. Вот почему никогда не сотрется в веках имя Константина Эдуардовича Циолковского, великого пионера все­ленной.

Летчик-космонавт СССР Герой Советского Союза

ГРАЖДАНИН ВСЕЛЕННОЙ

(Несколько слов от автора)

|ясполинский шар мчался в космосе. Веками ле--" тел он с огромной скоростью. Рождались и уми­рали его пассажиры. Множество поколений сменило друг друга, а гигантский шар продолжал свой полет, бесконечный, стремительный...

Обитатели космического корабля владели лишь его поверхностью. Прикованные к ней незримыми пу­тами тяготения, они долго 'не подозревали о своем нескончаемом путешествии, не чувствовали стреми­тельности полета, не верили, что за пределами их мирка существует жизнь, только чужая и .незнакомая.

Столетия сменяли друг друга. Но вот однажды на шаре родился новый человек. Он разглядел то, что не подозревали остальные, — возможность сбросить оковы тяготения, улететь с шара, овладеть межпла­нетным простором...

Человек с грандиозного космического корабля «Земля», впервые обосновавший возможность меж­планетных и межзвездных полетов, носил звучную фамилию Циолковский. Сегодня ее знает весь мир — ведь столетие со дня рождения ученого было озна­меновано запуском первого искусственного спутника Земли. Имя'Циолковского украшает карту Луны. Бронзы многопудьем отмечена родная Калуга. Под-

робности его жизни интересуют всех. Ведь не сразу поймешь, как скромный провинциальный учитель, больной, полуоглохший, вырос в глазах человечества в великого героя науки.

О Циолковском пишут стихи и слагают песни. Не смею тягаться с поэтами: эта книга не роман и не поэма. Мне хотелось лишь воссоздать события, ушед­шие в прошлое. Восстановить факты и донести их до читателя, чтобы получить право всего лишь на одну фразу:

— Познакомьтесь, это Циолковский!

Впрочем, нужно ли это делать? Как будто о' Циолковском уже известно все. Библиографы соста-1 вили подробные списки его трудов, взяли на учет книги и статьи о жизни ученого. А таких книг, заме­тим прямо, немало. Архивариусы разложили по пап- < кам рукописи, оберегая их от разрушительной силы-времени. :

Можно ли ко всему этому добавить что-либо;

новое? Можно ли обогатить представления о чело­веке, которым сегодня так интересуется мир?

Пытаясь ответить на эти вопросы, я шел по сле­дам минувшего, искал неопубликованные архивные^ документы, читал старые газеты и журналы, беседо-! вал с людьми, знавшими Циолковского и сотрудни-;

чавшими с ним.

Это была долгая и хлопотливая работа. Но она не, оказалась безрезультатной — иначе я не сумел бы написать эту книгу, не претендующую ни на что, < кроме искренности и правдивости. -,

По мере того как писалась книга, я обращался! к людям, знавшим Циолковского, изучавшим его научное наследство. И сейчас, прежде чем начать. историю великой жизни, мне хочется поблагодарить тех, без чьей помощи и советов я не сумел бы выпол­нить большую, нелегкую работу.

Приношу глубокую благодарность писателю Ирак­лию Андроникову, В. В. Ассонову, А. Д. Борисоглеб­скому, кандидату технических наук М..Л. Галла.эд,. полковнику Н. Н. Денисову, научному сотруднику Дома-музея Циолковского в Калуге В. С. Зотову,

доктору философии И. В. Кузнецову, Е. В. Латынину, заведующему московским отделением архива Акаде­мии наук СССР Б. В. Левшину, калужскому краеведу Н. М. Маслову, М. И. Попову, кировскому краеведу В. Г. Пленкову,| Г. А. Полевому], яаучному сотруд­нику Академии наук СССР Н. С. Романовой, JT. В. Рыниной |, Т. В. Рюминой, профессору А.Л.Чи-жевскому, кандидату технических наук В. Б. Шавро-ву, С. С. Щербакову.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ПУТЬ К НАУКЕ

-_ 1. ГРУСТНОЕ, ТЕМНОЕ ВРЕМЯ...

||римерно лет десять 'назад мне довелось написать

небольшую книжку о Циолковском. Я начал ее с рассказа о том, как поздней осенью у Марии Ивановны и Эдуарда Игнатьевича Циолковских при­ключилась беда — заболел скарлатиной их девяти­летний сын Костя. Разумеется, я написал и о тяже­лом осложнении, которое оставила болезнь,— маль­чик потерял слух.

Эта печальная история, сыгравшая немалую роль в формировании характера будущего ученого, пока­залась мне тогда исключительно важной. Но сегодня я уже не мог начать эту книгу так же, как десять лет назад. Мне не захотелось рассказывать ни о дет­стве, столь красочно описанном в автобиографии ученого, ни о его первых шагах к грамоте, которой

Ю

он учился по томику русских народных сказок. -Я не чувствовал себя вправе посвятить первые страницы книги и родителям моего героя, хотя они были в высшей степени достойными людьми. Обычные, вернее привычные, варианты начала отпадали один за другим. Они не годились. Их пришлось от­бросить под напором новых, ранее неизвестных

фактов.

Девяти лет от роду, как написано во всех био­графиях ученого, Циолковский оглох. Наступило то, что он назвал впоследствии «самым грустным, са­мым темным временем моей жизни». Но вот совсем недавно Василий Георгиевич Пленков, краевед из города Кирова, совершил, казалось бы, невозмож­ное: он прочитал неведомые, считавшиеся навсегда за­черкнутыми страницы великой жизни. Рассказом о поисках В. Г. Пленкова мне и хочется начать жиз­неописание моего героя, одного из удивительнейших умов последнего столетия.

Пленков начал свою работу с просмотра адрес-календарей Вятской губернии — своеобразных спра­вочников, рассказывавших о местных чиновниках. В двух календарях — за 1871 и 1875 годы — ему встретилось несколько строк об отце ученого — сто­лоначальнике лесного отделения управления государ­ственными имуществами Эдуарде Игнатьевиче Циол­ковском. Сведения были весьма скупы, но Пленков действовал настойчиво и методично. Страницу за страницей перелистал он и комплекты «Вятских гу­бернских ведомостей». Как это ни странно, довольно редкая фамилия Циолковский встречалась там не­однократно. Газета упоминала о Нарцизе Циолков­ском — чиновнике для особых поручений при губер­наторе, Николае Циолковском — чиновнике, прибыв­шем в Вятку из Уфы, генерал-майоре Станиславе Циолковском с дочерью Анной Станиславовной, К. Д. Циолковской и Ф. С. Циолковском, принимав­ших участие в постановке живых картин на сцене местного театра.

Почему в Вятке оказалось столько Циолковских? Какое отношение они имели к нашему герою? Эти во-

11

п'росы еще ждут ответов. Из плеяды имен Пленкой! сумел расшифровать лишь одно... а

Нет, 'не без пользы рылся краевед в старых газе-1 тах. В 'номере от 21 декабря 1868 года под рубрикой \ «Перемещение чиновников по службе» сообщалось, j что приказом по министерству государственных иму-] ществ за № 34 от 14 яоя.бря 1868 года' «а место сто- ' л.о:на'чалыника лесного отделения «определен 'соглас­но прошению учитель землемерно-таксаторских клас- :

сов дри Ряза.нс'кой гимназии, титулярный советник Эдуард Циолковский».

Попробуем поразмыслить над этой короткой за­меткой. Прежде .всего она говорит о бедности. Доста­точно вспомнить романс Даргомыжского «Он был ти­тулярный советник, она — генеральская дочь...» и уже можно ничего не прибавлять по поводу веса это­го 'чина в тогдашнем обществе.

Есть в этом сообщении еще одна любопытная де­таль. Эдуарда Игнатьевича называют не лесничим, хотя он занимал такую должность в Ижевском, а учителем землемерно-таксаторских .кл-аосов при Рязанской гимназии. Значит, он приехал в Вятку не из Ижевского, а из Рязани? Но когда же и как по­пали Циол.ко.вские в Рязань?

Находка Пленкова стала первым лучом, который осветил нам «самое грустное, самое темное время» жизни Циолковского. Но, .вчитываясь в текст заметки губернской хроники, найденной .кировским краеведом, я никак не предполагал, что на мою долю 'выпадет честь еще шире приоткрыть раскрывшуюся щелочку...

Это произошло несколько месяцев спустя. Рабо­тая в архиве Академии наук, я прочитал несколько писем Петра Васильевича Белопольского, племянника известного русского астронома, посланных Циолков­скому в 1926 году. В пер.вом же из них содержалось несколько строк ло интересовавшему меня вопросу.

«Я помню, — писал Белопольский, — что когда мне было лет девять, я жил в Рязани, на Вознесен­ской улице, в доме Климина, и в этом же доме жили Циолковокие, два брата, немногим старше 'меня.

12

Если это были вы, то, конечно, мне было бы очень

интересно об этом знать».

Судя по следующему письму, в котором официаль­ное «вы» сменилось дружеским «ты», Константин Эдуардович подтвердил этот факт. Старики любя1 вспоминать. Предавшись воспоминаниям, Белополь­ский писал Циолковскому: «Из нашей жизни детской я особенно помню один эпизод. Помню, как-то я, мой брат Вася, ты и твой брат залезли в чужой сад пола­комиться малиной, и на нас пожаловались. Нас отец высек, а вас поставил на колени бопу молиться. Ко­гда после сечения мы выскочили во двор побегать, то вы из окна говорили нам: «Вас высекли, и вы уже играете, а мы должны еще целый час стоять на коленях». Потом, помню, вы куда-то из Рязани

уехали...»

Письма Белопольского и сообщение «Вятских гу­бернских ведомостей» стали ключом к разгадке еще одного важного документа — неопубликованной и еще до конца не расшифрованной автобиографиче­ской рукописи «Фатум». Последние страницы этой рукописи, написанной в 1919 году карандашом на ли­стах бумаги, вырванных из какой-то конторской кни­ги, содержат ряд неразборчивых конспективных, заме­ток. Смысл этих заметок можно понять лишь при сопо­ставлении с документами, о которых шла речь выше. Заметки подтвердили то, что удалось узнать из «Вят­ских губернских ведомостей» и писем Белопольского:

1864 г., «Деревянный 4)лигeль Калеминой»; 1867— 1868 г., «Переезд в другое отделение дома. На нашем

'месте Белопольские».

И все же эти новые, бесспорно точные, сведения

о жизни Циолковского в Рязани были далеко не пол­ными. По-прежнему ждали ответа вопросы: когда и почему переехала туда семья Эдуарда Игнатьевича? Ответ на первый из этих вопросов удалось обнару­жить в архивной папке, где лежала нотариальная ко­пия с «аттестата». Так официально назывался по­служной список Эдуарда Игнатьевича. С чиновничьей обстоятельностью в нем было записано, что, прослу­жив в Ижевском с 1846 года, лесничий Циолковский

13

«по домашним обстоятельствам от службы уволс с переименованием в коллежские секретари. По по-| становлению Рязанской палаты государственных! имуществ согласно прошению определен делопроизво-j дителем Лесного отделения 1860 года 3 мая».

Сомнений не оставалось, в 1860 году трехлетний Циолковский переехал с родителями в Рязань. Kaii мы увидим далее, он прожил там восемь лет — до| 1868 года. |

Почему произошел переезд? На этот вопрос отве-| тить труднее. Тот же послужной список говорит нам,' что Эдуард Игнатьевич принадлежал к породе ко­чевников. Окончив институт, он побывал в Олонец­кой, Петербургской и Вятской губерниях, откуда и перебрался в Рязанщину. А сам Циолковский добав-:

ляет: '

«Среди знакомых отец слыл умным человеком и оратором. Среди чиновников — красным и нетерпи­мым по идеальной честности... Вид имел мрачный. Был страшный критикан и спорщик... Отличался сильным и тяжелым для окружающих характером...» Сопоставив свидетельства послужного списка с этой характеристикой, недолго догадаться и о причинах частых переездов...

Константин Эдуардович — сын польского дворяни­на. Но вырос он в русской семье. И не потому, что j мать Мария Ивановна Юмашева была русской с до- ;

лей татарской крови. Русская земля и ее язык стали ' родными для будущего учителя. А при этом так ли важно, какая национальность записана в докумен­тах? Существеннее другое — ни ограниченные дохо­ды, ни жизненные взгляды не позволяли чете Циол­ковских растить белоручек.

Обычно с детьми занималась мать. Правда, как-то раз собрал ребятишек и отец. Он проткнул спицей яблоко и попытался рассказать им про вращение земного шара. Но то ли учитель был излишне нетер­пелив, то ли ученики чересчур малы — из урока ни­чего не вышло. А когда раздосадованный педагог ушел, ученики мигом съели модель планеты. Ничего не попишешь — маленький Циолковский просто еще

14

не дорос до отвлеченных понятий. Что же касается конкретного, то тут жажда знаний была в избытке. Редкая игрушка избегала поломок. Ведь всегда самое интересное таится внутри...

Пройдут годы. Старый, переживший многое че­ловек возьмется за перо. Перед его глазами всплы­вут картины далекого прошлого, а рука выведет уве­ренно и твердо: «Мы любим разукрашивать детство великих людей, но едва ли это не искусственно в силу предвзятого мнения... будущее ребенка не предуга­дывается...»

Минул год жизни в Рязани, делопроизводитель

лесного отделения получил чин титулярного советни­ка. На правах Старшего учителя Эдуард Игнатьевич начал преподавать естественную историю в землемер-но-таксаторских классах при Рязанской гимназии. Однако и тут что-то не заладилось.

Из рукописи «Фатум» ясно, что в 1868 году отец уехал в Вятку устраиваться на службу. Затем он вы­звал туда всю семью. «Наш отъезд к отцу весной», — гласит краткая пометка Циолковского.

Но почему именно в Вятку? Пока 'мы можем толь-. ко предполагать. Быть может, Эдуарда Игнатьевича потянуло на места, где он бывал в молодости. А мо­жет, захотелось поселиться поближе к землякам, по­лякам, сосланным в Вятку за участие в восстании? Не исключено, что часть многочисленных Циолковских, имена которых разыскал Василий Георгиевич Плен-ков, — родственники Эдуарда Игнатьевича. Во вся­ком случае, как установил Пленков, Нарциз Циолков­ский, чиновник особых поручений при вятском губер­наторе, был родным братом Эдуарда Игнатьевича Не он ли помог ему устроиться на службу?

Циолковские в Вятке. Доволен ли отец своей службой? Неизвестно. А вот Константину Вятка явно по вкусу. Особенно нравилась ему прекрасная, пол­новодная река, по которой ходили такие красивые пароходы. В ту пору, когда еще не существовало ав томобилей, мальчишки отдавали свои симпатии паро ходам и лошадям. Разумеется, Константин Циолков­ский не отставал в этом от своих сверстников...

16

Воду Циолковский очень любил. Всю жизнь он селился поближе к реке; за что, как мы узнаем, не газ жестоко платился. Реку Вятку он полюбил осо­бенно. Причиной тому была полная свобода, которую Эдуард Игнатьевич и Мария Ивановна предоставили детям. Константин не замедлил ею воспользоваться. Очень скоро он научился плавать.

Даже в половодье, самое опасное на реке время, мальчики устремлялись к воде. Спорт, которым они увлекались, был отнюдь не безобидным — катанье на льдинах, прыжки с одной на другую. Однажды, приняв за льдину грязную воду (вероятно, подвела близорукость), Константин прыгнул с той решитель­ностью, на какую способен лишь одиннадцатилетний мальчишка, не понимающий, что он прыгает навстре­чу смерти.

Полем его смелых походов оказалась и старинная городская церковь. Вместе с приятелями он не раз лазил на ее полуразрушенную колокольню. Добрать­ся до звонницы, ударить в колокол было одновремен­но и удовольствием и признаком незаурядной добле­сти. Но даже мальчишки ахнули, увидев однажды, как Константин полез еще выше — на маленький балкончик у самой маковки.

— Костя, не лезь, не надо!

Но то ли он не слышал, то ли не захотел услы­шать...

Вся Вятка лежала внизу, под ногами. Смотреть на город сверху было очень интересно. И тут Кон­стантин сделал то, чего уже явно не следовало де­лать. Он покачал ограду балкончика. Потраченное временем сооружение заходило под ногами. Стало страшно. Казалось, старая колокольня вот-вот вы­рвется из-под ног. Ощущение безудержного страха было настолько сильным, что запомнилось на всю жизнь и не раз являлось потом в сновидениях...

Тугоухость лишила мальчика многих, впечатлений, привычных его здоровым сверстникам. Хотелось вос­полнить их чем-то иным, более острым. Отсюда, ве­роятно, и рискованные прыжки по льдинам и отчаян­ное лазанье к маковке старой колокольни.

16

Но всему приходит конец. Настал он и для дет­ских забав. В 1869 году Эдуард Игнатьевич отдал Константина вместе с его младшим братом Игнатием в первый класс мужской Вятской гимназии. Двена­дцати лет Циолковский стал гимназистом.

Циолковский гимназист? Позвольте, ведь он же никогда и нигде не учился? Да, так считалось до са­мого последнего времени. Однако Василий Георгие­вич Пленков, об изысканиях которого я уже расска­зал, сумел доказать иное. Многочисленные документы, обнаруженные им в Кировском областном архиве, не только убеждают нас, что Циолковский учился в Вят­ской мужской гимназии, но и рассказывают, как он

учился!

Нет, большими успехами будущий ученый не блистал. За шалости попадал в карцер. Во втором классе остался на второй год, а в третьем и вовсе распрощался с гимназией.

Удивительно неожиданна находка Пленкова. А как долго ждала она своего открывателя! В самом центре Москвы, в библиотеке имени В. И. Ленина, хранится книга М. Г. Васильева «История Вятской гимназии за сто лет ее существования». На странице 36 в списке учеников, не окончивших курса, упоми­нается и Константин Циолковский. В 1873 году с де­сятью своими одноклассниками отчислен из гимназии «для поступления в тех. училище». Надо полагать, что учиться в гимназии было нелегко: в течение года из одного только третьего класса ушли одинна­дцать учеников.

Мы еще вернемся к прощанию с гимназией. Ведь оно наступило через три года после поступления в нее. Сейчас интереснее разобраться в том, как Эдуарду Игнатьевичу удалось добиться, чтобы его полуглухого сына приняли в первый класс, как про­ходили школьные годы ученого...

О многом приходится уже гадать. Вероятно,далеко не последнюю роль в решении о приеме Константина Циолковского сыграла мягкость и доброта тогдашне­го инспектора 'Николая Осиповича Шиманского. Вспоминая об этом человеке, одноклассник и това-

2 М. Арлазоров 17

рищ братьев Циолковских (впоследствии крупный

•русский археолог) Александр Спицын писал: «Кто склонялся на просьбы и слезы моей 'матери и содей­ствовал принятию в гимназию .меня, плохо подготов­ленного ученика приготовительного училища? Кто ежегодно освобождал от платы за обучение меня,

•неблагодарного шалуна, терпеливо снисходя к моим упорно плохим успехам? А кто знает, сколько было в гимназии таких, ка.к я?»

Портрет Шима'нского набросан Спицыны.м так ж'иво, что невольно, думаешь: неужто поступление Константина Циолковского в гимназию, освобождение от платы за обучение (Плешковым 'найден ,и такой до­кумент) обошлось без его участия?

Подпоясанные ремнями с тяжелыми гербовыми пряжками, отправились на занятия братья Циолков­ские. Бездну 'раз,ной премудрости обрушила на маль­чишеские головы гимназия.

В царство цифр ввел первоклассников Василий Петрович Хватунов. Он любил и свою строгую, сухо­ватую науку и своих непоседливых мальчиков. Цифры в его объяснениях выглядели дружелюбными, весе-льгми, а главное—всемогущими. Впрочем, и уваже­ния они требовали немалого. Попробуй допустить хотя бы малейшую .небрежность—и поезда, поочеред­но отправлявшиеся в путь с разных страниц задачни­ка, н'е .встречались 'в условленное время на станциях «А» и «Б»...

А когда какой-нибудь незадачливый математик, наморщив лоб, пыхтел 'над тетрадкой, запутавшись в 'решении, Хватунов вдруг нарушал чинную тиш.ину класса озорной реплшкой:

— Эй, подбери губы! Полицмейстер идет — от­давит!

За та.кими сло.вечка.ми В.аоилий Петрович в кар­ман не ладил. Их у него было более чем достаточно. Рассмешить учеников я самому заразительно ра,-смеяться было для него обычным делом. Уроки мат' матики проходили интересно и весело. Жаль тольк звонок частенько обрывал занятия на самом шит' реоном 'месте...



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Кузьмина Лидия Михайловна Генеральный конструктор Павел Сухой : (Страницы жизни) Проект Военная литература

    Литература
    Кузьмина Л. М. Генеральный конструктор Павел Сухой: (Страницы жизни). — Мн.: Беларусь, 1985. — 239 с., 16 с. ил. / Тираж 9 экз. Цена 90 к. Печатается по изданию: Кузьмина Л.

Другие похожие документы..