Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Конкурс'
Відділ міжнародних проектів повідомляє про вихід 171 випуску інформаційної системи „Джерело” в галузі міжнародної науково-технічної та зовнішньоеконо...полностью>>
'Реферат'
Ортега-и-Гассет (Ortega у Gasset) Xoce (9.5.1883, Мадрид, — 18.10.1955, там же), испанский философ-идеалист, публицист и общественный деятель. Сын ли...полностью>>
'Документ'
Язычество – не столько религия, сколько древнейшее природное мировоззрение. Пока существует этот Мир, пока светит живое Солнце и вращается живая Земл...полностью>>
'Документ'
Государства Содружества гарантируют личные права человека и гражданина, а именно невмешательство в частную жизнь, право на личную и семейную тайну, л...полностью>>

Главная > Публичный отчет

Сохрани ссылку в одной из сетей:

- Удачная мысль. - Пробормотал Шарль. - И лично для меня, окажите услугу - усыновите самого несчастного рыжего кота. Да, поняли правильно - рыжего кота. Имя простое - Батон... - Отключив связь, Шарль тоскливо взглянул на Николь: - Вот и все.

Решительно поднявшись, она протянула руки к океану.

- Ну что, пора прощаться, океан? Пора прощаться, Шарль. Я хочу сегодня же улететь в Москву.

- Поужинаем вместе, а? Не могу сесть за пустой стол и не могу отчалить. Надо расплатиться за аренду виллы и сдать хозяину ключи. Поставить точку.

- Время есть. - Согласно кивнула Ника.

В гостиной сиротливо стоял большой стол, накрытый на пять персон. У прибора Амарелло блестел судок с запасенными бараньими косточками, для Кота поставили рябчиков.

- Налей им в бокалы по нашему обычаю. - Сказала Вероника. - Нужно помянуть ушедших. Молча выпить до дна и вспомнить о них что-то веселое... Знаешь, честное слово, это было так смешно, когда Кот - огромный такой котяра, расхаживал на задних лапах и рассуждал не хуже спикера.

- Как волшебно блистала Ама! Я все вышучивал генерала за эту роль, а ведь он был совершенно неподражаем - Сальвини, Оливье, Табаков!

- И этот хриплый, но такой деликатный голос! А урчание Батона... - Ника прижала ладони к ушам. - Они всегда будут звучать в моей памяти.

- И в моей. Они звучат в моей памяти... - прислушался Шарль. - А бывает, что дома хранят тени? Ну, вроде привидений, что ли... - он встал и медленно направился к дивану. - Бывает... хороший обычай.

Шарль и подошедшая Ника стояли бок о бок, с умилением глядя на растянувшегося вдоль дивана кота. Лапа подсунута под щеку, курносый профиль мечтательно- задумчив, в следствии приятного сна, подрагивают бегущие задние лапы.

- Как живой. Даже усы торчат. Но это не усы, а либрисы... - Со слезой промолвил Шарль, присаживаясь рядом. - Трогать привидения можно?

Ника обескуражено пожала плечами:

- Мне... мне, честное слово, как-то не приходилось. Но очень хочется. - Она порывисто протянула ладонь к кошачьему боку: - Он мокрый! И настоящий...

- Ой, ну что такое?! Не дают выспаться герою! - Батон сел, ожесточенно протирая глаза левой лапой, правая висела, как плеть и даже сквозь шерсть виднелась кровоточащая ссадина. Он старательно прошелся по ней языком. - Ноет страшно. Рваная рана. И общее сотрясение мозга!

Шарль схватился за сердце и сел, запрокинув побледневшее лицо. Охнув, Ника побежала за находившейся в ванне аптечкой. Вскоре в гостиной запахло валериановыми каплями, на рану Батона была наложена профессиональная повязка с накинутой на шею перевязью.

- Я видел ваши трупы. - Сказал, придя в чувства Шарль. - И едва не умер на месте.

- Вот уже и упреки начались. Я так и знал, что будут разнотолки. Но ведь это не хитрость! Я никого не обманывал! Я умер - клянусь, умер на все сто! То есть, этот самый Лео-Бо Тоне, естественно. Правда, очень не хотелось, было довольно противно и кошмарно грустно. Ну, как на похоронах... Грудь, словно решето, рядом Ама в крови... - Кот ощупал лапой ребра, прислушиваясь к внутренним процессам. - Вот, пожалте - никакой пули. Так ведь это у Кота! Очухался весь в шерсти и без всякого ущерба в организме. Рана предплечья получена потом, в бою. Если задуматься - чего тут странного? В договоре о смертности не было указано, что умирает и кот. То есть сразу оба - Бо Тоне и Батон. Обычная протокольная путаница. - Горячо оправдывался раненный.

- Господи... - Прошептала Ника и завизжала от радости: - Здорово, здорово, вот это совершенно потрясающе!

- Дружище... - порывисто обняв Кота, Шарль расплакался на его плече. - Надо помянуть Ама.

- Шуты собачьи! Фу! Еле отвязался. - В камине ухнуло и, распространяя клубы сажи, завозился кто-то ворчливый и сиплый. Продолжая колотить ладонями о полы шинели, на ковер шагнул низкорослый негр с ослепительным клыком.

- Генерал прибыл. Боевой генерал, а может, и маршал - это теперь без всяких понтов. - Кивнул Кот, приглядываясь к столу и заметив рябчиков. - Птички, полагаю, для меня.

- А ребрышки для Амарелло... - проговорил Шарль голосом старушки-матери, встретившей сыновей. - Мы ждали...

43. КАК ЭТО БЫЛО**

- Ну вот, теперь можно и поделиться впечатлениями. - Интеллигентно воспользовавшись салфеткой, Амарелло отложил обглоданную кость. - Заметили, когда еда соответствует потребностям, то едят быстро, аккуратно и без разговоров. - Перед трапезой он успел принять душ, облачиться в парадный мундир и выглядел чрезвычайно привлекательно. Во всяком случае, и Ника и Шарль, не отводили от клыкастого лица восхищенных глаз.

- Переберемся к камельку. Знобит, знаете ли. Все же ранение, жар. - Кот отодвинул тарелку с останками рябчиков и мужественно приподнялся. Ему бросились помогать, препроводив под лапы на диван к пылающему камину. Амарелло от помощи отказался, хотя ковылял на несгибаемой конечности и морщил от боли героическое лицо.

Ника живо устроила на кофейном столике вино, бокалы фрукты. И едва не расплакалась, ошарашенная недавним воспоминанием: Корон сидел у ее ног вот здесь же, а она плела косички из его темных упрямых волос.

- Ну, что сказать... - протрубил Амарелло в почтительной тишине. - Вышло, полагаю, все же по нашему.

- Начну лучше я... - Кот возвел глазами к потолку и повращал ими в обе стороны. - Рефлексы есть. Видимо, сотрясение все же не общее. Если я собьюсь, Ам поправит... Опускаю подробности жестокой бойни - нас, безоружных, замочили киллеры Парса самым циничным и беспардонным образом. Мы не пытались сопротивляться, что бы не выдать себя и не подвести экселенца.

- Да какое уж там сопротивление! Их было четверо и все с пушками... - хмыкнул Амарелло. - Смешно! Хорошо, что я не снял корсет. Чудная, скажу вам штука! Везде железные дуги, что бы памперсы не вываливались. Я хотел сказать, груди. Хмырь этот серый пальнул мне в ногу, а потом в сердце. Вот... - он расстегнул золотые пуговицы, задрал полосатую тельняшку, показывая на длинный пластырь, идущий вдоль ребер с левой стороны. - Пуля попала в металлоконструкцию бронекорсета и скользнула по ребрам. Но я ведь не знал, что так вышло. И умер. И он тоже... Он... - Амарелло сжал задрожавшие губы, - Кот хотел защитить меня, а они - прямо в сердце...

- Пустяки... Не стоит вспоминать! Лео был такой пижон! - Отмахнулся Кот. - Падал, как подкошенный, но очень красиво, будто там сам Феллини стоял за камерой.

- Я видел, как вы лежали оба... О... - Шарль застонал. - Я хотел умереть с вами.

- А мы очухались. Это когда грохнуло и пароход тряхнуло, я сел, смотрю - рядом кот без всяких повреждений и лапками кверху. А кровищи, кровищи! Ощупал свои прелести - все кружева в крови, а сердце колотится, как новенькое. Ну, думаю, значит, еще не пора. Затянул дыру на ноге чулком, ребро подклеил памперсом...

- Я же тебе потом сделал совершенно медицинскую перевязку! Как пришел в чувства, огляделся, сделал выводы и перевязку. Мы с Амом немедля вспомнили об экселенце, вскочили и побежали... - Глаза кота округлились: - А там такая жуть! Все бегут по коридорам в спасательных жилетах, вопят, тащат вещи... Пароход-то на бок почти завалился и под ногами вода плещет.

- В каюте экселенца распахнута дверь и никого нет. Откуда-то радио заработало и объявляют громко, что бы эвакуация проходила без паники. Ха! Эта как так, что бы без паники? Вопят все - удержу нет! Особенно джентльмены. Дамы - те просто в отключке. И мечутся, мечутся вне себя!

- Тогда Ам взял командование в свои руки. Голос у него маршальский, погромче радио. И тельняшка эта из чемодана экселенца жутко впечатляет. Толпа, что по коридорам металась, кинулась за ним на палубу, а там и вправду уже спасатели ждут и вертолеты кружат - такой, знаете ли, фейерверк! Ам снова в нутро юркнул, что бы остальных выводить к свету спасения. Я бегаю - ищу всех наших - не вижу! Кинулся по каютам искать - выволок двух крепко спящих дамочек и мужика в стельку бухого. Так никто из них даже не заметил, что я кот! Глянул за борт, а там - мамочки мои - человек бултыхается. Голова темная, похож на экселенца. Темнотища ведь, ночь, господа! Я мигом решился: круг спасательный на себя повесил и сам - в воду... М-да-а... - Кот с отвращением зажмурился. - Не люблю я мокрого... А уж собак! Морда страшная прямо в меня тычется. Среди мокрых айсбергов, ну, ледышек таких скольких, вообразите господа - собака торчит!... - Батон дрожащей лапой потянулся к бокалу и сделал несколько освежающих глотков.

- Лучше я объясню, у него удар был сильный, когда падал. А я вовсе и не герой... - Амарелло смущенно потрогал верхнюю губу: - Говорят, мне пойдут усы, они придают лицу интеллигентность... Ладно, в воде барахтался не экселенц - стал бы экселенц барахтаться, а Мартурано этот. И не один. Вот ведь любовь! На корабле русская артистка была, что огнем себе жгла, извините, зад. Она этот номер магу показала, он сильно разволновался творчески и в свое выступление ее пригласил. Начали они там у него в каюте репетировать, а тут - трам-тарарам! Жуть, сплошной сюрприз! Капитан, как и обещал, постарался. Во, мужик наивный!

- Амми, погоди, не путай. Капитан очень даже помог. - Батон настолько окреп от Шато-Козлищи, что даже попытался почесать за ухом раненной лапой. - Смотрите, какой расклад вышел: Парс - гадюка знал, что капитан по его просьбе устроит розыгрыш с шумихой, спуском шлюпок, фейерверком над волнами, оркестром - ну как положено и ровно в момент катастрофы. Праздничная инсценировка, так сказать, не свершившейся аварии. Розыгрыш этот нужен был, что бы притупить бдительность и отвлечь внимание пассажиров. Но попался сам злодей. Он не заметил настоящей подготовки эвакуации, которую под шумок весьма своевременно организовали вдумчивые люди, ну, те самые, что заговор разоблачили. Парс не разглядел истинную расстановку сил за дымовой завесой. Кроме того, он торопился осуществить основную часть плана - расправиться с экселенцем, его дамой и успеть покинуть судно на мощном катере. - Это все я уже потом по радио слышал, а в самый момент не понял ни белмеса.

- Парса поймали? - Тихо спросила Ника, которую от одного этого имени прохватил озноб.

- Насколько я понял - нет. - Отозвался Шарль. - Не рассчитывай на это, девочка. Мы знакомы не одно столетие и он всегда уходил.

- Ах, что вы затвердили: Парс, Парс! - Собака в мокрой воде - вот кошмар-то! - Кот подсел на ковер к огню. - Прямо всего трясет, как вспомню.

- Ты прогрейся как следует, а я обрисую обстановку... - Заботливо предложил Амарелло. - Значит, фокусник репетировал в своей каюте с дамой и тут - взрыв, вода, ужас. Их не смогли предупредить, поскольку сидела пара запершись и ни с кем упорно не контачила, на призывы не отзывалась. Репетиция, я ж понимаю... Обратили внимание, что тонут, с запозданием и выскочили на палубу в чем были. Заметили на воде шлюпки и - за борт. А плавать, между прочим, обучиться не успели. Батон увидел этот ужас и самоотверженно, ни секунды не раздумывая, ринулся за ними, а следом - собака польского спасателя. Она вытащила Филумена, Батон, разумеется, даму.

- Тяжелая, как мешок. И еще кусается! Да не собака, дама. Прямо с куском шерсти целую мышцу из лапы зубами выдрала. Может, бешенная?

- Испугалась она - представь свою мокрую кошачью рожу всю в замороженных либрисах. Я и то подумал - замерзнет Батон! Или веслом из шлюпки прикончат, поскольку внешность совсем нечеловеческая. Ну, пропел я вкратце наш гимн “боль моя, ты покинь меня...” и за борт перекинулся. Подгреб к Батону, за которым уже собака вернулась, что бы спасать значит, и говорю: - Кранты, старикан, телепортируемся! Посомневались чуток, все ли тут возможное сделали. Но я ведь заметил как девушка экселенца на вертолет по лесенке лезла. Решил - не без его ж помощи.

- В общем, помирали мы в этой ледяной воде и выбора у нас большого не было. - Признался кот. - Либо сюда, либо на дно. Вот ведь как в самом деле умирать противно! Это ж, понимаете, стать совершенно беспомощным! И абсолютно бесполезным... - он всхлипнул, смахнув слезу быстрой лапой.

- Очень правильное решение приняли, явившись сюда. Тактически верный поступок. - Амарелло подозрительно зашмыгал носом. - Так меня еще на крыше чуть воронье не заклевало. И чего через трубу поперся?! Совсем про двери забыл... - Он высморкался в салфетку. - Простуда.

- И вот мы здесь... - печально уронил Кот.

Все переглянулись: прозвучала фраза из былых отчетов экселенцу, когда троица докладывала о пожаре Грибоедова и “Музы”.

- Что с экселенцем? - спросили оба пострадавших хором.

- Известий пока нет. - Шарль выложил на стол телефон.

- Но, полагаю, мы непременно должны отпраздновать успех Корона. Ведь это успех, Шарль? - С надеждой заглянула в голубые глаза Ника.

- Не сомневайся, девочка. Грандиозный успех. - Шарль ободряюще улыбнулся.

- Интересно, где теперь Элис? - Спросил Кот.

- Не знаю. По радио о ней ничего не сказали. Я так и не понял, кто она. Но уверен, о ней позаботятся. - Вздохнул Шарль. В гостиной воцарилась тишина.

- Шарль, я много знаю о ваших предыдущих визитах. Конечно, по книгам и понимаю, что там много выдумки. - Тихо промолвила Ника.

- Сплошная, милая моя. Но при этом - все верно - от точки до точки.

- Я поняла. Теперь я знаю, что так бывает. Нужно лишь приоткрыть секретную дверцу и заглянуть в нее.

- Верно. - Шарль наполнил бокалы вином. - Непременно надлежит выпить за вас, за тебя, Николь. Уверяю, за этой тайной дверцей припрятано для мисс Багаровой много сюрпризов. А ключик ты уже подобрала.

- Спасибо, Шарль. Сюрпризы фантастические. - Ника обвела влюбленными глазами свиту и взяла бокал. - Вы все - лучший из них. За вас. За чудо нашей встречи.

Выпив вино, Ника быстро поднялась. - Пора. Опаздываю на самолет.

- Что бы подарить вам на память... от всей нашей группы? - спохватился Шарль.

- Уже подарили. - Ника достала из сумки и надела на шею ремешок с кисетом. - И еще - вот этот горшок. Поглядите, на заморыше появился великолепный бутон! - Николь потянулась, что бы коснуться губами щеки Шарля. - Спасибо.

- Стойте... - Он рванулся к секретеру, достал коробочку и открыл черную бархатную крышку. Лиловым глазком полыхнул александрит в массивном черненом перстне.

- Это перстень экселенца. Возьмите его в знак награды за доброе сердце и силу души. Уверен, он сам сделал бы это, если б оказался рядом.

- Сделал бы, сделал! - подтвердил Кот.

- Пусть он будет как орден. - Смущенно пробасил Амарелло. - За боевые заслуги, от нашего ведомства. Как генерал, я представляю вас к награде.

- Спасибо, но... - Ника отстранилась подарок, не в силах оторвать глаз от исходящего от него завораживающего света: - Эту вещь вы должны возвратить Корону.

- Перстень скорее здешнего, местного так сказать, значения. Экселенц вспомнит о нем лишь при следующем визите. Вот у вас и будет повод повидаться.

Николь улыбнулась:

- У нас не живут пол тысячелетия.

Шарль взял ее руку, одел на средний палец кольцо и значительно посмотрел в глаза: - У вас живут вечно.

Троица долго стояла на пороге виллы “Приятная встреча”, глядя вслед рыжей девушке. Она удалялась по аллее кипарисов в сторону шоссе. На плече висела спортивная сумка, к бедру она прижимала горшок с цветком и от этого шагала слегка переваливаясь, как беременная.

Друзья почувствовали, что еще немного - и они поймут нечто очень важное в земных делах. Вестником того было ощущение пронзительное и невыразимое: они впервые плакали всерьез, не зная, что в их смертных сердцах родилось и поселилось навсегда настоящее, высокопробное сострадание.

44. ПРОЩАНИЕ НА ПОРОГЕ ВЕЧНОСТИ**

Снова тот же диван и лучи солнца, падающие сквозь зеленую занавеску. Плед новенький, да и шторы он в порыве хозяйственного вдохновения тогда повесил сам. А вот рамок с портретами Софи нет, нет Волка и печальный налет пыли лежит на сонных забытых вещах. А в груди боль, новая боль, которую даже не выразить словами. Прижимая заскорузлую от крови рубашку, горбясь, как старик, он встал и включил магнитофон. Музыка Софи, эти мучительные, рвущие душу тоской и все же такие страстные, такие торжествующие звуки!

- Я потерял тебя, Элис, я должен уйти, но всегда останусь с тобой... - Он облизал растрескавшиеся от жара губы и бессильно поник на подушках. - Пить, Кэт, где ты, Кэт...

Даже часы на полке не тикали, отработав завод. Время остановилось. Никто не пришел, что бы поднести стакан к его пересохшим губам.

...В комнате основательно засели сумерки - темные углы, хмурые шкафы, нахохлившиеся кресла и светлый прямоугольник фонарного света на паласе. Корон разбудили осторожные прикосновения - шершавый собачий язык обстоятельно облизывал его руки. Увидав, что спящий проснулся Волк, радостно повизгивая, замотал хвостом и, встав передними лапами на диван, лизнул Корона в нос.

- Понятно, брат... - Корон заметил обрывок кожаного ремешка на ошейнике. - Совершил дерзкий побег.

- Да-а! Да-а! У-у -у... - согласно протявкал пес и сел рядом.

- Больше ничего рассказать не можешь. Тебя отдали хорошим людям, а ты перегрыз привязь и явился сюда. - Корон потрепал жесткую шерсть на холке. - Мне бы добраться в ванну и найти что-нибудь для повязки. - Морщась, он коснулся еще кровоточившей раны. Волк удалился и вернулся с полотенцем в зубах.

- Похоже, дух Кэт переселился в тебя и теперь ты станешь опекать убиенного гостя. - Невесело улыбнулся Корон. - Отлично сработал отдел телепортации: доставка трупа произошла в соответствии с прежним адресом. - Он с трудом поднялся, придерживаясь за стены и мебель, добрался в ванную. Газовый обогреватель послушно зажегся и скоро сидячую ванну заполнила теплая вода. Он бросил вещи на пол, подумав о том, сколько раз приносил сюда окровавленную одежду, сколько раз уходил, что бы все начать заново. Осторожно, опасаясь намочить рану, погрузился в воду. Перед глазами поплыли огненные круги, словно распахнулось окошечко сталеплавильной печи и закружил ослепительный вихрь. Из него выплыл металлический садок в трюме, почти затопленный водой, врезавшиеся в запястья наручники и лицо Николь рядом - белое с яркими крапинами веснушек, с совершенно круглыми, широко распахнутыми глазами. Губа разбита, на груди, едва прикрытой обрывками платья, багровые следы от ударов. Она заставила его исчезнуть, уверяя, что непременно выберется сама. Она готова была умереть, что бы спасти его и Элис. Вот, значит, как отважна любовью. Маленькая, слабая, смертная и такая храбрая девочка... Кто призвал ее в воинство любящих и сострадающих? Нет, не земные лгуны, а дальнее эхо Визита - Ник рвалась защитить всех, потому что именно этот смысл освещал ее жизнь...

Корон телепортировался, зная, что обязан сделать это - обязан довести свою миссию до финальной точки. Его прощание с кораблем затянулось, словно держала, не отпуская, незримая нить. Он видел, как метался в толпе Шарль и мысленно отправил его на помощь к Николь. Он успел заметить, как поднимается по трапу вертолета крошечная фигурка в белом с развевающимися золотыми волосами. Сияющая звезда в ледяном мраке -Элис! Он промчался так близко, что почувствовал запах ее кожи и шепнул: люблю, люблю, навсегда...

Она спасена, но что произошло с “ Нью-Титаником”? Быть может, непотопляемый гигант уже лежит на дне вместе с его наивными, доверчивыми, прекраснодушными пассажирами? Где Николь и заигравшиеся в затеянном ими маскараде друзья? - Корон застонал от острой боли, пронзившей сердце. Стало совершенно ясно, что если даже рана затянется, если сила и бодрость снова вернутся в его восстановленное тело, он все равно не сможет остаться. Он больше не сможет жить. Механизм остановился, пружина лопнула, срок истек - это конец. И нечего заращивать ненужную больше плоть, нечего ждать и корить себя за ошибки. Визит завершен. Надо лишь сильно сосредоточиться и мысленно произнести код. Дверь в другое измерение откроется, черные кони с ночными гривами унесут его туда, где нет ни смерти, ни страха, ни сомнения ни страдания. Где нет любви.

Корон закрыл глаза и ощутил руки Элис: там, во тьме Атлантической ночи, она нежно сжимала его лицо в ладонях и долго смотрела в глаза, пытаясь найти ответы. А потом молчала и ни о чем не спрашивала. Прохладные, любящие ладони коснулись лба, отбрасывая влажные волосы, спустились по щекам и легли на губы. Корон открыл глаза и утонул в ее взгляде!

- Ш-ш-ш... - Сказал любимый голос. - Не пугайся, все хорошо. Я только что вернулась, я здесь живу.

Она села на пол, обняла его за шею и долго плакала. Корон знал - то, что теснит восторгом его грудь, озаряет весь мир жалостью, нежностью, светом - это и есть счастье.

Потом он лежал на диване, а Элис сидела рядом в зеленом кресле и поверх ее платья был одет синий передник Кэт. Горела оранжевая лампа, согревая комнату нехитрым теплом человеческого бытия, у дивана вытянулся Волк, положив морду на старые лапы и косил карим глазом в сторону говорящего.

- Когда я уехал отсюда с цветком Кэт, то даже не подумал, что просьба сохранить его странная. Лолика сказала: твоя приятельница смертельно больна. Я высадил ее у мотеля, что бы никогда больше не видеть, а сам сильно задумался. Я не знал, как помочь человеку, имеющему так много горя. И послал в высшие инстанции простой приказ: “Пусть Кэт будет счастлива. Счастлива так, как обещала ей жизнь в самом начале”. Шел дождик и тьма окутывала землю, но лиловые искры осыпали меня в знак того, что послание дошло и принято к сведению... Я не понимал, как они там справятся с этим.

- И я ничего не поняла. Ты умчал с Лоликой, я долго смотрела вслед и думала, что больше не увижу своего чудесного гостя, что эта вторая смертельная утрата в моей жизни. Второй удар, который мне не пережить.

Все очень запуталось в моей уставшей голове, я легла на этот диван, обняла подаренный тобой плед и стала ждать смерть. Насчет Волка я давно предупредила соседку... Ну, если что-то внезапно стрясется, что бы пса отдали в хороший приют. И оставила деньги. - Элис запустила руки в пышные позолоченные светом волосы и помолчала, глядя в прошлое.

- Я проснулась на заре от легкости дыхания. Давно не дышалось так просто. Я вспомнила, что не глотала перед сном таблеток и решила, что без них куда лучше. Потом встала, не заметив веса своего тела и того, как болтается на мне платье, в котором я спала.

Но печаль была столь сильна, что я даже не взглянула на себя в зеркало, когда умывалась холодной водой. А потом стала переодеваться, что бы поехать на работу - не могла же я бросить своих доходяг... И тут увидела чужую ногу, на которую собиралась натянуть эластичный лечебный чулок. Взбухших вен не было и в помине. Руки! Я уставилась на свои руки - юные, тонкие, я шевелила перед глазами нежными пальцами, с которых слетело и закатилось под шкаф вдовье колечко. Стала ощупывать себя, ничего не понимая, пугаясь и лишь потом ринулась к зеркалу. И в нем я увидела Софи! Она смотрела на меня полными невыразимого ужаса глазами и ее волосы - растрепанные и блестящие вились совсем как в детстве... Боже, я ведь и забыла, что всегда гордилась своими волосами. Забыла, какие были глаза до того, как пролили реки слез, каким было лицо, прежде, чем вспухнуть от отеков... “Софи...” - позвала я и поняла, что произнесли имя мои губы. Я поставила перед собой ее фотографии и звала, звала... Она не отвечала, лишь улыбалась так радостно... Я догадалась, что схожу с ума. Вернее - сошла окончательно. Что являвшийся мне мертвец, попиравший смерть - предвестник счастливого безумия и оно состоит в том, что я и Софи теперь - одно и тоже... Знаешь, может я бы пришла к более горестным выводам и вызвала медицинскую помощь, но Волк так прыгал у моих ног, так ликовал, визжал, тявкал, что его торжество передалось мне. Он радовался возвращению Софки! Зачем огорчать пса. Мы пошли на кухню и по братски опустошили холодильник. А потом в двери позвонили, я открыла. Это оказался сосед, зашедший за садовыми ножницами. Он уставился на меня и прямо расплылся от радости:

- Софи? Так вы все-таки вернулись! Вот радость-то, Кэтрин так ждала...

Он умчался сообщать новость жене, а я поняла, что все решилось само собой и вполне правильно. У меня остались документы дочери - ведь она считалась без вести пропавшей. София-Элис Данчева, 1975 года рождения... Я прижала их к груди и почувствовала, что у меня теперь два сердца и две жизни. Нет, нет, я не думала вообще как буду жить и как поступлю, что бы объяснить случившееся. Моя жизнь словно исчерпывалась одной ночью, как у мотылька и этого было с лихвой достаточно для сумасшедшего ликования! Я слушала концерт в исполнении Софи, я разминала свои вновь гибкие, не изуродованные переломом пальцы, я кружила по комнате в одной рубашонке, босая, растрепанная, вместе с путающимся под ногами Волком. Я разговаривала с вещами и с тобой... Все здесь напоминало о тебе - эти шторы, плед, рамки, халат, отстиранный френч... И тут я поняла, что моя новая жизнь - твой дар. Ты подарил ее мне и скоро явишься, что бы радоваться вместе со мной! И я стала ждать. В шкафу Кэтрин не нашлось платья, которое оказалось бы мне хоть чуточку впору. И я вырядилась в старый банный халат, пахнущий тобой. Прошел день, ночь прошла, но ты не вернулся. Зато явился почтальон и передал мне солидный конверт. Всемирное братство сообщало, что Софи-Элис Данчева оказалась в числе приглашенных на борт “Нью-Титаника”, совершающего мемориальное плаванье. И выезжать в Саутгемптон следовало уже на следующий день. Мне некогда было удивляться, некогда обдумывать, что можно и что нельзя, да и почему случилось все именно так. Приглашали Софи - она должна была ехать. Здесь я вспомнила о даре мерзавца. Перед тем, как умереть в тюрьме тот самый хозяин притона, которого я ранила столь удачно, перевел огромные деньги на имя Софи. Тем самым он как бы поддерживал мою версию, что девушка жива и одновременно - хоронил свои капиталы. Ведь он знал, что замученная им жертва никогда не вернется... - Лицо Элис потемнело в глазах метнулось безумие. - Она ведь мертва, правда?

Корон сжал и хорошенько встряхнул ее руки. Его голос был строг:

- Ты не должна так думать, не должна загонять мысли в тупик невозможного, в темный провал горя, непонимания. Я старался, старались самые лучшие мастера нашего ведомства, чтобы создать сложнейшую, драгоценнейшую материю - счастье. Понимаешь? Счастье! Это значит - ты и Софи теперь одно и тоже. И ничего не было обещано зря. Но ты - Элис и я люблю тебя. Если бы ты знала, как я люблю тебя!

Элис опустилась на колени у дивана и Корон прижал к своей груди ее голову. - Ты и Софи - едины.

- Да, да! Я чувствовала именно это, когда приехала в Вену и зашла в самый дорогой магазин. Мне надо было снарядить Софку в праздничный вояж и я старалась изо всех сил! Мерила платья, пальто, чудесное белье, крутилась перед зеркалами и каждую минуту сомневалась - а не глянет ли на меня из зазеркалья печальная старушка Кэт? Но смотрела и растерянно улыбалась девочка, которую мне так страстно, так горячо хотелось одаривать всем, что принадлежало ей по праву. И вот на корабле появилась “домохозяйка Элис Данчева” с шестью огромными чемоданами... Смешно, правда?... Этот корабль-музей, окружавшая его аура минувшей трагедии, странные люди, собравшиеся на нем, привели меня в панику. Я заперлась в каюте и дрожала, как потерявшаяся в лесу малышка. Меня спас твой голос. Не знаю, почему я решила, что пел именно ты... На верхней палубе, ночью в укромном углу за надстройкой - это ведь было совсем рядом с моим окном - звучал голос. Тот самый, единственный, что обещал счастье! Все опять стало ясно и восторг - такой бурный, дурацкий восторг закипал в каждой клеточке тела, что казалось - сейчас взлечу! И сны пришли сказочные...

Утром я увидела тебя на палубе и кинулась в объятия... О, как хорошо, что вовремя спохватилась. В последнюю секунду поняла по твоим глазам, что ты не знал о моем преображении, что не вспомнил сейчас ни Кэт, ни Софи...

- Но я же засверкал как бенгальский огонь! Я тоже вскипел радостью и уже несся на ее волнах, не думая ни о чем! Мы играли в сквош, я любовался каждым изгибом твоего тела, каждым взмахом руки...

- Господи, я же совсем не умею играть, взяла ракетку по наитию и вступила в игру, словно исполняла давно отрепетированную партию... Это ты делился со мной своей умелостью...

- Мы уже стали едины. Я ощутил твою боль, когда ты подвернула ногу и едва не лишился чувств...

- Потом мы не могли расстаться - сидели на палубе и говорили обо всем. Нет, мы молчали.

- Мы молчали, зачем нам слова? Мы держались за руки и передавали друг другу содержимое, как сообщающиеся сосуды - мы наполнялись друг другом. И это было так... Так просто и совершенно невероятно.

- Вечером я одела самое красивое платье, которое называла “нарядом невесты”, приколола веточку флердоранжа и пришла в зал.

- Я пел для тебя. О, я вовсе не собирался стать всеми звездами мира, но ты светилась лунным ореолом, как драгоценный подарок и тогда я бросил к твоим ногам их всех - Карузо, Даминго, Каррероса, могучего Паваротти, русского Лемешева и сладкозвучного Иглесиаса ...

- Ни одна женщина в мире не получала такой подарок...

- Ни один мужчина не был так счастлив и так несчастлив... Ведя я...

- Не говори ничего. Я знаю, тот, кто трижды попрал смерть, должен уйти. - Приложив палец к его губам, Элис заговорила торопливо, горячечно: - Я думала, что потеряла тебя там, на корабле. Когда он застрелил тебя, я решила, что сумею опять спасти моего гостя и тайно торжествовала, только просила не разлучать меня с тобой. И вдруг поняла, когда они засунули твое тело в этот страшный мешок, что нас хотят выбросить за борт, а корабль обречен!

- Элис, я совершил преступную ошибку! У был уверен, что у меня оставалось еще одно право на чудо. Когда убийца прицелился в тебя, я не придумал ничего лучшего, чем исполнить старый трюк - пуля должна была вернуться к убийце. Но в последний момент что-то не сработало, я получил отказ. И лишь успел заслонить тебя.

- Это было так... так странно... Так, словно мы умерли и воскресли вместе...

- Но меня уволокли и мучили вместе с Николь, которая догадалась о заговоре и надвигающейся катастрофе. Она заставила меня исчезнуть, чтобы позаботиться о тебе... я видел, как ты поднималась на вертолет и мысленно простился с тобой. А потом... потом почему-то оказался на этом диване. Словно меня прислали телеграфом по старому адресу...- Корон виновато покачал головой: - Я не смог спасти корабль и не знаю, что произошло со всеми, кто был там.

- Корабль затонул, люди спаслись. Они здорово все придумали, что бы переиграть тех, кто задумал эту катастрофу. А ведь я тоже помогла Нике! Там был один страшный тип. Я случайно увидела его, когда никем незамеченная пробиралась в свою нору. Он был среди клиентов того притона, где мучили Софи и на процессе без малейшего колебания присягал в правдивости гнусной лжи. Но у него были ледяные глаза и никто не смел спорить. Удав среди кроликов, сама смерть. Я запомнила имя и сообщила Николь, когда узнала его. Может, это хоть чуть-чуть помогло?

- Здорово помогло, раз они сумели обезвредить злодея. А как спаслась ты?

- Шарль де Боннар почему-то взялся опекать меня. Он уничтожил моих стражей, увлек меня на верхнюю палубу, над которой уже кружили вертолеты и отдал на попечение русскому профессору, попросив, что бы меня отправили домой. На мне был пеньюар, атласные туфельки и шуба. Я кричала мсье де Боннару сквозь шум винтов о тебе. Он сказал, что именно об этом я совсем не должна беспокоиться, а главная моя задача теперь - беречь свое здоровье.

- Шарль - мой друг. И парень, похожий на Ди Каприо и красотка Ама Релло. А еще - Николь.

- Теперь понимаю. Все они оберегали нас... - Элис пристально посмотрела в его глаза. - Ради Алого Солнца, да? Ты явился сюда за этим?

- У тебя будет ребенок, Элис, но он никогда не увидит своего отца.

Ты должна вырастить замечательного человека.

- Святого или ученого?

- Совсем не обязательно. Просто - настоящего человека. Вот смотри... Когда потонул тот первый “Титаник” на воде среди ледяной звездной ночи плавали шлюпки с людьми. Во многих из них оставались свободные места, потому что мужчин не пускали, спеша спасти в первую очередь женщин и детей. Некоторые сами отказались, оставшись на гибнущем корабле и помогая другим. Шлюпки удалялись в разные стороны от уходящего под воду гиганта. Когда черный корпус корабля исчез под водой, среди досок, кресел, диванных подушек, канатов, тряпья и льда остались сотни людей, взывающие о помощи. Ночь огласили крики. Их услышали те, кто уходил прочь на шлюпках. Но лишь один человек - понимаешь - один! - повернул шлюпку обратно, чтобы подобрать обреченных. Он мог не много, да и рисковал здорово - тонущие в смертельном ужасе цеплялись за борта и могли перевернуть шлюпку. Но он вернулся. Только он один. Пятый помощник капитана Лоу на шлюпке номер 14.

- Наверно, он не мог поступить по-другому. Это как предписание свыше. - Сказала Элис тихо.

- Верно - предписание свыше - заботиться о ближних. И не важно, кто родится - мальчик или девочка, не важно, кем станет наш ребенок - Алое Солнце будет сиять над ним. Иначе не может быть.

- Ведь я тоже - не могла не полюбить тебя. И это мне предписано свыше.

- Значит, мы победили. - Задумчиво глядя сквозь потолок, Корон спросил очень серьезно: - А где твое белое платье?

Элис рассмеялась:

- Разумеется, потонуло. В моем распоряжении лишь гардероб Кэт.

- А у нее есть белый халат?

- Это наверняка. - Недоумевала Элис.

Корон сел:

- У меня к тебе просьба: найди его, а так же тот френч, в котором я попал сюда первый раз. И принеси фотоаппарат - мы должны сделать свадебное фото, которое ты будешь показывать нашему ребенку.

- Аппарат старенький и все получается очень смутно.

- Это даже хорошо. Твой халат будет выглядеть сказочными кружевами, а мой боевой мундир - рыцарскими доспехами. Нечеткость - это многовариантность. Не стоит дорисовывать картину до конца, пусть останется место фантазии. На размытых фото мы будем казаться именно такими, какими нас захотят увидеть, то есть - самыми лучшими. Это я обещаю.

- Корон с трудом натянул прострелянный френч и галифе, в которых он полз через холмы в неизвестность. Полз к этому дому. Элис подвязала поясом потуже широкий медицинский халат, потом достала из ящика комода фотоаппарат, поставила на книжную полку, включила автопуск и подсела на диван под бок раненому.

- Медсестра с выздоравливающим в военном госпитале. Хроника пламенных лет. Скажи “чус”.

- Супруги Корон Анима. Что значит, Коронованная душа.

Щелкнул объектив, а они все еще сидели притихнув, не разжимая объятий.

- Мне пора. - Корон осторожно высвободился из ее рук. - После того, как начала отсчет новая жизнь, мое время ограничено. Оно истекает, любимая.

- Ты полетишь на самолете? - Она смутилась, понимая, что говорит глупости.

- Не беспокойся. Разреши не надолго взять твою машину.

- Старичок еле жив. Вызвать такси?

- Пусть поработает старичок. Он привез меня сюда, он и довезет до ближайшей автобусной остановки. Дальше я сам. - Корон решительно отступил к двери, но боль мешала ему распрямить плечи и выдержать бодрый шаг. Проще всего было бы немедля исчезнуть, но он не мог сделать этого при Элис. Он должен был уйти, как уходят из дома люди.

- Вот ключи. - Она протянула руку. Корон взял и улыбнувшись глазами, кивнул: - Чао.

- Прощай. Я провожу тебя до машины.

Они вышли в садик за домом, в теплый и тихий вечер.

Садилось солнце, окрашивая мир с такой щедростью, словно прощалось с ним навсегда. Деревья и крыши, травы и кусты, вороны на столбах, мотыльки над гиацинтами, стекла в окнах, вода в лужах, щеки и волосы женщины были обласканы мягкими розовыми лучами. А уж какими драгоценными алмазам сверкали ее слезы!

- Ты видела свой куст!? Ого! - Корон стоял перед гималайской розой, сплошь покрывшейся бутонами.

- Вот почему ты пришел. Я же говорила - продавец обещал, что если она расцветет, то можно загадывать желание. Я загадала, даже не зная о бутонах. Просто очень сильно хотела тебя видеть. Очень сильно. - Элис смотрела на него широко распахнутыми глазами, торопясь насмотреться и смахивала беспрестанно льющиеся, мешающие слезы. Корон растерянно остановился, хотел сделать шаг к ней, но застыл, бессильно уронив руки.

- Я ничего не знал про любовь. Ты сделала меня другим, радость моя... Ты та, которую я искал на Земле. Я хочу прожить с тобой долго-долго - нянчить детей, внуков, слушать как поет твоя скрипка, копаться в этом садике... Я бы хочу умереть от нежности, глядя на твое бесконечно родное лицо... Но я должен уйти...

Корон попятился, истончая связывающую их нить. Резко повернулся, оборвав последнюю паутинку и быстро пошел к машине. Волк поспешил запрыгнуть на сидение рядом и приглашающим взглядом посмотрел на хозяйку: веселая будет прогулка!

- Увы, старик. Тебе придется остаться. У тебя здесь будет много дел. Элис понадобится надежный друг. - Корон прогнал пса.

Дверца захлопнулась, Волк сел у ног хозяйки, прислушиваясь к фырчанью неохотно заводящегося мотора. Но зажигание сработало, корпус желтой букашки задрожал и рывком тронулся с места. Автомобиль катил между рядов старых кленов по пустому шоссе прямо на заходящее солнце, становясь все меньше и меньше. Лучи слепили, мешая видеть, дробясь в мокрых ресницах. Когда Элис, уняв слезы, всмотрелась в глубь аллеи под сплетающимися деревьями, там ехал одинокий велосипедист с тюком сена на багажнике.

И это все у нас в крови,

хоть этому не обучали:

чем выше музыка любви,

тем громче музыка печали,

чем громче музыка печали,

тем чище музыка любви. (Сноска - Булат Окуджава)

- Прозвучало в голове сквозь щемящую боль. Элис улыбнулась - она получила послание Корона.

45. СВЕТ ДАЛЕКОГО УТРА**

В круглой башне никто не распахнул потолок, не направил ввысь зоркое око телескопа, хотя небо было отменно чистым и в нем ожидались знаменательные события. Правда, заметить их мог лишь глаз посвященного, а он - вернее оба аквамариновых глаза Яблокова были заняты изучением сидящей против него женщины. Снова свитер и джинсы, хвост на затылке, снова чай, заваренный на шиповнике и коробка недоеденного бельгийского печенья.

- Надо собирать только плотные головки, отмачивать час в холодной воде и заранее приготовить сахарный сироп... Потом откинуть бутоны на сито...

- Иннокентий Каземирович, я не буду делать варенье из одуванчиков. Я уже пробовала салат. С меня довольно - пусть цветут и пахнут - чудесное растение. - Категорично произнесла Ника. Она уже пол часа пыталась расколоть старика на обсуждение случившегося, а он увиливал от серьезного разговора. Будто не было малиновых клубников, шептаний на палубе со шведкой, не было ночных бдений над поддельным манускриптом и блистательной организации спасения. Да и вообще никакого “Нью-Титаника” не было.

- Обиделись? Вы больше не доверяете мне... - В лоб спросила Ника.

- Твоим здешним друзьям.

- Так вы знали про Садовников?

- Чего я собственно знаю? Одни догадки! Иногда препаршивые, между прочим. - Яблоков гневно поставил чашку, ухитрившись перевернуть заварной чайничек и рассыпать печенья. От этого разнервничался еще сильнее: - Ведь ясно и ежу - “злой чечен во мгле крадется”. Да это не о национальном вопросе, насквозь, скажу, надуманном и крайне вредном. Это о врагах. - Профессор вскочил и заметался по залу, молотя воздух руками. - И ведь как хитро действовали, подлецы - «садовники»!

- Полагаете, они формировали собственную элиту, составляя Особый список? - Ника выглянула из-под штатива телескопа, где, стоя на коленях, отыскивала и собирала в коробку разбежавшиеся печенья.

- Не знаю! Может сколачивали круг людей, чью деятельность считали целесообразной поощрять и контролировать. - Старик склонился к ней, нацеля грозный перст прямо в курносый нос. - Во всяком случае, исходили твои коллеги из чуждых добру и прогрессу соображений, содействуя таким организациям, как Закрытый Отдел или Подземелье Парса Тото... Хм... Это я, пожалуй, хватил лишку, прости. - Он подхватил девушку под локоть, помогая выбраться и виновато опустил глаза. - Не все, не все, конечно.

- То есть, вы хотите сказать, что лично я не виновата, поскольку девчонка, жертва, замороченная дура! - вспыхнула румянцем Ника.

- Мы с этим разобрались еще на корабле, когда ты рассказала мне о себе и степень опасности была вычислена нами с придельной точностью. - Яблоков заставил себя войти в рамки корректности: - За идею жутко обидно. Такую самоотверженность опошлили!

- Сама злюсь, аж кусаться хочется. - Она опустилась в предложенное Яблоковым потертое кресло.

- Вот и кусайся. Знаешь ведь, кто тебя подставил и знаешь, на кого должна опереться. - Профессор восстановил на столике порядок, бросив в чайную лужу на полу стопку бумаг с изображением звездных полушарий.

- Сегодня я все рассказала Саше Лосеву. - Ника вопросительно покосилась на старика. Он согласно кивнул, подтверждая тем самым правильный выбор кандидатуры. - Ему я верю. Он пришел в неописуемую ярость. Будет что-то страшное.

- Ничего страшного уже не будет. Александр толковый и осмотрительный человек. К тому же - любитель полоть сорняки. Пусть займется этим делом на своем участке, то бишь в самой этой пропащей организации.

- Вы тоже скрытничали и вводили меня в заблуждение. Давно вели переговоры с Виктором и молчали...

- Какие переговоры?! Мы просто фантазировали... О путях цивилизации, как понимаешь. Два старых дурака. Он даже затеял свадьбу на злополучном лайнере, что бы разобраться в своих догадках и подозрениях. Там уже мы с тобой здорово помогли ему расшифровать сюжет до конца и тем самым суметь предотвратить катастрофу. О Закрытом отделе Тото я узнал от Виктора на пароходе. О Садовниках - от тебя. Бред собачий, жуткие такие сказочки на свежем воздухе. А до этого, честно говоря, слегка подозревал, что ты работаешь на каких-то хитрожопых хмырей и боялся, что тебя обманут. Такие всегда дурят честных юношей высокими материями... Я ведь Птеродактиль стрелянный - за всем нашим родом всегда сексоты ходили: и при Александре-палочнике и при Николае- кровавом и при генсеках социалистических... - Яблоков хмуро покосился на сжавшуюся от стыда Нику. - Ты тоже, как выяснилось, птичка непростая. Но сильнее всего взволновало их, полагаю, твое Черное Солнце.

Ника схватилась за кисет на шее:

- Вот дура-то! Я ж никому его не показывала! Носила тайно, как амулет и никогда не рассказывала, потому что сама не догадывалась о значении брошки... А шефу, которому доверяла, при отчете о проваленном задании все начистоту выложила! И потом вам на “Титанике” показала, когда исповедывалась. Сама ведь не знала, с кем свела меня судьба совершенно случайно в экспрессе, мчавшемся сквозь вечную весну...

- Свела судьба, говоришь? С ней я и сам запутался. Не могу вычислить из какого источника берет начало сия сила. Скорее всего, из двух - что здесь и что выше. И тогда ты вовсе не виновата, поскольку лишь являлась жертвой жестокого противостояния основополагающих вселенских сил...

- Увы, причастность к ветви альтруистов не гарантирует умение разбираться в людях. - Вероника сняла полотенце с заново заваренного чайника. - Я упустила самое главное! - Ника спрятала вспыхнувшее лицо в ладонях: - Ведь я три раза попадалась на его пути и влюбилась без памяти. Но сумела пожертвовать собой и уступить место лучшей.

- Элис?

- Уверена, это именно та, которую искал ОН. Но так и не поняла откуда она и как попала на корабль.

- Я то же. Знаю, что ее кандидатуру хитрой сапой подсунул Белу Одецу Парс. Очевидно, имел какие-то виды. А тот и пригласил “случайную домохозяйку”

- Сообразила! - Шлепнув себя по лбу, Ника вскочила. - Он взял ее для Клюга - ее и меня. Они хотели подстраховаться дублершей, что бы произвести на свет очередного монстра! Но Клюгу досталась я, а Визитер полюбил Элис... Ее, а не меня. - Николь всхлипнула и отошла к единственному низкому окну. - Господи, я так несчастна. И никому, никому не нужна... - худенькие плечи агента задрожали.

- Ну вот! Все как всегда! - оттолкнув стул и стол, Птеродактиль вырвался на простор круглой комнаты: - Судьбы сплетенье, ход планид! Альтруисты, гении, пути человечества, философия... А ведь без любви не обошлось! Она тут главное! И опять вы правы, уважаемый профессор Яблоков. Кланяюсь вашей прозорливости. - Яблоков изобразил поклон на три стороны, но Нику этим не развеселил. Старик подошел к рыдающей девушке и сбоку протянул ей широкую ладонь: - Мир! Мир без аннексий и контрибуции. И признание - вы мне очень нужны, коллега.

В огромной пролетарской ладони профессора рука девушки казалась детской. На среднем пальце загадочно сверкал глазок перстня. Ника улыбнулась сквозь слезы:

- Спасибо.

- Это тебе, умная, спасибо, что поверила в мои сказки. Сказки, рассказанные звездной ночью.

- Нет! - Ника выдернула руку и спрятала ее за спину. - Никакие не сказки. Я не хочу терять иллюзию! Все было взаправду. Все было настоящим - это научный факт!

Яблоков виновато сгорбился на высоком табурете у телескопа:

- А если не факт? Если мы - лишь потерявшиеся обломки этого бездонного, непостижимого великолепия... - рука профессора пробежала по клавишам, заскрипели вверху створки разъезжающегося купола, засветился опалом окуляр телескопа, устремленный в звездную высь. К нему припал пытливый голубой глаз Птеродактиля.

- Пусть так. Но ведь ничто не может быть настолько реальным, как вымысел - самый наивный или самый дерзкий. Ибо все вымыслы - детища самого универсального и самого щедрого инструмента разума - фантазии! - Ника стояла рядом, вдохновенно вскинув голову и хвостик на ее затылке задиристо вздрагивал.

- Хорошо сказано. Кто этот умник? - Обернулся к ней Яблоков.

- Вы! Вы удивительный человек, Иннокентий Казимирович! Вы настоящий волшебник. Вашего орла я возьму к себе. Он будет стоять рядом с Гималайской розой. Она ж расцветает! И это все - от ваших фантазий.

- Трудно не присоединиться к изложенной характеристике. У меня дивный характер. К тому ж, я добряк и вижу все насквозь, как городская сваха. - Он пытливо вгляделся в распахнутые глаза Ники и вдохновляясь, продолжил: - Но главное - пророк! Многое, ох многое могу предсказать. Взгляни-ка сюда - звездам нет счета, бездне дна... - Яблоков уступил Нике владение окуляром.

- Каждый раз сердце обмирает. Словно с трамплина прыгаю в самый загадочный океан... - крошечная фигурка застыла на краю распахнувшейся бездны. Ведь здесь все записано, зашифровано, и ключик у нас есть... Что там про нас сказано, Иннокентий Каземирович? Каково научное и личное будущее?

Профессор занял табурет, долго изучал небосвод и, наконец, твердо сказал:

- Работать ты будешь здесь. - Развернувшись на табурете, Яблоков прямо посмотрел в округлившиеся глаза Ники. - Тема весьма отвлеченная от реальности. Именно то, что надо. Будет помогать Марта... Она ведь тоже с тараканами. Мы всерьез исследуем на биологическом уровне хронологическую взаимосвязь фаз гравитационной неустойчивости с моментами пополнения Списка. На самом современном уровне! Выделим основной личностный признак Красной книги человечества. У меня есть гипотеза: Альтруисты - это люди, которые умеют быть счастливыми. В особенности, от собственной полезности собратьям. Редкий дар, моя дорога.

Яблоков метнулся к телескопу, прильнул к окуляру и подманил Веронику пальцем:

- Глянь-ка сюда!

Она заняла место у окуляра и словно нырнула в звездную бездну. Неподвижно, величественно стояли светила, осыпая небесную твердь. Среди них двигалась крошечная живая искра, устремляясь от земли вверх, как запущенная в вечность стрела.

- Метеорит наоборот. Звезда падает в небо. - Проговорила Вероника, обмирая.

- Не падает, а улетает. Скорее загадай желание. Про себя, самое тайное.

- Расстаял... Я пожелала ему удачи. - Ника тяжко вздохнула и тихие слезы совершенно обособленно от бодрого голоса побежали по ее щекам. - Теперь надо ждать полтысячи лет, что бы передать ему этот перстень.

- Мысля большими масштабами, могу заверить - дождешься.

- Придумаем машину времени? - Ника бодро улыбается сквозь слезы. - И это, естественно, пророчат вам звезды.

- Пророчат они нечто весьма и весьма житейское. Например, что женщине с таким подарком убиваться и слезы лить вовсе глупо. - Птеродактиль взглянул косо и хитро. - Позволь-ка взглянуть на твой талисман, тот, что в поезде получила. - Яблоков осторожно взял извлеченную Никой из шейного кисета брошь. - Красивая штуковина. Черные агаты, полагаешь? Интересно, кто это видел красный агат? - Пожав плечами, профессор вернул вещицу. На ладони Ники вспыхнуло рубиновыми искрами Алое Солнце.

- Алое?! Алое солнце? - Оторопела она, сдвинув брови. Метнулась к лампе, подставляя брошь под ее лучи. - Но ведь я смотрела. Я смотрела очень внимательно... Здесь были агаты!

- Так это ж давно. Потом произошло нечто, позволившее звездным камням изменить цвет.

- Произошло... Я полюбила его. Всей силой своей души, всем существом, делами и помыслами! Так, как описал в Атласе ваш Нилиус. Выходит...

- Вот именно! Сообразила? И опять Яблоков прав! Предначертанное свершилось!

- Не доходит что-то... - Ника держала у самых глаз сверкающее рубинами солнце. - Что это значит?

- А то, что тебе, драгоценная, надо очень осторожно ходить по лестницам и совершенно не повредит варенье из одуванчиков..

- Постойте... - Пятясь, Ника прижала к груди сжатые кулачки: - Выходит... Двойной успех?!

- Да просто - УСПЕХ.

К О Н Е Ц



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Xx век: Хроника необъяснимого. Гипотеза за гипотезой

    Документ
    Для работы на нем начальник полигона генерал-майор Дерибергер и стал привлекать заключенных после того, как на этот секретный объект совершила налет союзническая авиация и кому-то нужно было разбирать завалы.
  2. Анатолий Павлович Кондрашов Большая книга

    Книга
    Книга, предлагаемая вашему вниманию, – не справочник и не учебник, и главная ее задача – не столько проинформировать вас о самых разнообразных фактах, сколько вызвать интерес к той или иной области знания и человеческой деятельности.
  3. Книга ценна не только уникальным фактическим материалом. Яркая и страстная, она зовет преодолеть заложенное в нас демократической пропагандой чувство национальной неполноценности, (1)

    Книга
    Неизвестный Советский Союз. Сверхоружие Русского Медведя. Мезосферные агрессоры, охотники на невидимок и боевые экранопланы. Кто побеждал в Третьей Мировой, холодной войне? Боевые экранопланы и орбитальные истребители, плазменное
  4. Книга ценна не только уникальным фактическим материалом. Яркая и страстная, она зовет преодолеть заложенное в нас демократической пропагандой чувство национальной неполноценности, (2)

    Книга
    Неизвестный Советский Союз. Сверхоружие Русского Медведя. Мезосферные агрессоры, охотники на невидимок и боевые экранопланы. Кто побеждал в Третьей Мировой,
  5. Максим Калашников (2)

    Документ
    Когда Горбачев пришел к власти в 1985 году, мне исполнилось восемнадцать. На моих глазах была расчленена Великая Империя – СССР. Разум до сих пор отказывается принять этот факт.

Другие похожие документы..