Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Издательская группа «Азбука Аттик» Серия «Помощь святых» «Иосаф Белгородский» Е. Барышникова 170 руб. «Ксения Петербургская» А. Гиппиус 170 руб. «Мат...полностью>>
'Программа'
Предмет, задачи, методы экологии. Место экологии в системе естественных наук. Введение термина "Экология" Эрнстом Геккелем для обозначения ...полностью>>
'Памятка'
Памятка подготовлена и издана при поддержке первого заместителя генерального директора по производственной деятельности В. Н. Антонова и заместителя ...полностью>>
'Решение'
Качество получаемого образования характеризует эффективность совместной работы профессорско-преподавательского состава и студентов вуза. Объективное ...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:

ПРИЛОЖЕНИЕ К МОНИТОРИНГУ СМИ

03.08.11

ПРИЛОЖЕНИЕ К МОНИТОРИНГУ СМИ от 08.08.11

СОДЕРЖАНИЕ

МОСКВА 1

Тепло Москвы//Столичные власти решили объединить московские объединенную энергетическую и теплосетевую компании (МОЭК и МТК). Но сделке может помешать «Газпром», всегда мечтавший получить контроль над теплосетями Москвы
// Ведомости 1

КИОТСКИЙ ПРОТОКОЛ 3

«Двойной дивиденд» вместо глобального альтруизма //Конец эпохи романтизма в климатической политике
// Россия в глобальной политике 3

МОСКВА

Тепло Москвы//Столичные власти решили объединить московские объединенную энергетическую и теплосетевую компании (МОЭК и МТК). Но сделке может помешать «Газпром», всегда мечтавший получить контроль над теплосетями Москвы
// Ведомости

03.08.2011, 142 (2908)

Анна Перетолчина

Объединить теплоэнергетические активы МОЭК и МТК правительство Москвы решило 18 июля, следует из протокола заседания (копия есть у «Ведомостей»). Речь шла о слиянии компаний, уточнил источник, близкий к МТК. План сделки должен быть готов к 15 сентября, а завершить объединение мэр Сергей Собянин поручил до 1 июля 2012 г., сказано в протоколе. Представитель МТК подтвердил подлинность документа, отказавшись от дополнительных комментариев, не стал комментировать ситуацию и представитель МОЭК.

Как развивать тепловые активы Москвы, столичные чиновники думают не первый год, в числе вариантов были как разделение теплосетей и генерации города (см. врез), так и объединение активов МОЭК и МТК (хотя МОЭК и сейчас опосредованно контролирует МТК, см. справки). В начале этого года Минрегион предложил мэрии объединить компании, обеспечивающие теплом и горячей водой более 7 млн человек и свыше 70% жилых и административных зданий Москвы. На основе новой компании министерство надеялось создать «эталон энергоэффективности в стране», а до 30% новой структуры предлагало продать стратегическому инвестору.

Теперь объединить МОЭК и МТК предложил новый гендиректор МОЭК Андрей Лихачев, говорит источник, близкий к МТК. Основная цель — сократить убытки МОЭК, объясняет собеседник «Ведомостей». Последние три года компания была убыточной, следует из ее отчетов. В 2010 г. ее убыток составил 9,1 млрд руб. На такой результат оказали влияние три фактора, объяснял Лихачев (его слова приводятся в июльском пресс-релизе компании): 6,5 млрд руб. — убыток от переоценки акций, находящихся на балансе компании; 1,7 млрд руб. было дополнительно потрачено из-за холодов, а эти средства не учтены в тарифе; еще 0,9 млрд руб. пошло на уплату налогов. Получить дополнительные комментарии Лихачева вчера не удалось. В МТК же ситуация обратная: с каждым годом прибыль компании только растет — в 2010 г. она составила 2,8 млрд руб.

Против объединения высказался вице-мэр по вопросам ЖКХ и благоустройства Петр Бирюков, знает источник, близкий к «Мосэнерго» — основному кредитору МОЭК. Представитель Бирюкова это прокомментировать не смог.

Но у объединения есть и более серьезный противник — «Газпром». Концерн всегда был заинтересован в получении магистральных теплосетей (МТК) и теперь грозит сорвать сделку. По словам гендиректора «Газпром энергохолдинга» (объединяет энергоактивы концерна) Дениса Федорова, в случае объединения активов «Мосэнерго» незамедлительно потребует погасить долг (МОЭК должна энергокомпании 11 млрд руб.). Такая возможность у «Мосэнерго» есть, подтверждает партнер «Нерр» Илья Рачков: по Гражданскому кодексу в случае реорганизации компании-должника ее кредитор может потребовать погасить долг в течение 30 дней. Если МОЭК не сможет погасить этот долг, ей грозит банкротство, добавляет он. Что по этому поводу думает правительство Москвы, не ясно. Представитель мэрии вчера вечером на звонки не отвечал.

В любом случае объединение активов предстоит одобрить ФАС. Ситуацию нужно изучать, сказал лишь замначальника управления службы Максим Кононенко.

СПРАВКА

Обмен с «Газпромом»

Генерирующие активы МОЭК – 71 тепловую станцию предлагалось выделить и передать «Мосэнерго», основному производителю тепла в регионе, говорили ранее источник, близкий к мэрии, и сотрудник МТК. Взамен столица рассчитывала получить магистральные тепловые сети «Мосэнерго» (525 км), консолидировав всю передачу тепла в городе, уточнял один из них. «Газпром» же предлагал выкупить МТК по рынку, не исключал и приобретение МОЭК.

МОЭК

Энергокомпания

Владеет котельными и распределительными теплосетями.

Основные акционеры – Москва (89,36%), дочерняя компания «МОЭК-финанс» (7,38%).

Выручка (РСБУ, I квартал 2011 г.) – 35,6 млрд руб., прибыль – 3 млрд руб.

МТК

Энергокомпания

Владеет магистральными сетями (сети большого диаметра, по которым передается тепло от ТЭЦ «Мосэнерго»).

Основной акционер – ООО «МОЭК-финанс» (56,38%).

Выручка (РСБУ, I квартал 2011 г.) – 13,75 млрд руб., прибыль – 5,5 млрд руб.

/newspaper/article/264970/teplo_moskvy#ixzz1Tw88Ddj2

КИОТСКИЙ ПРОТОКОЛ

«Двойной дивиденд» вместо глобального альтруизма //Конец эпохи романтизма в климатической политике
// Россия в глобальной политике

3 августа 2011

Игорь Макаров

И.А. Макаров – аспирант факультета мировой экономики и мировой политики ГУ-ВШЭ

Резюме: Конференции в Копенгагене и Канкуне знаменовали собой переломный момент в развитии международного климатического режима – можно говорить об упадке прежней Киотской модели. Отныне страны принимают меры по противодействию изменениям климата, следуя собственным экономико-политическим интересам. Глобальное климатическое сотрудничество распадется на множество национальных политик.

История Киотского провала

Изменение климата традиционно рассматривается в экономическом анализе как пример «трагедии ресурсов общего пользования» (tragedy of the commons) – термин, который еще в 1968 г. ввел в активную научную дискуссию профессор биологии Калифорнийского университета в Санта-Барбаре Гаррет Хардин. В одноименной статье он описал ситуацию, при которой пастухи, имеющие доступ к пастбищу ограниченной емкости, в погоне за личной выгодой, то есть в четком соответствии с неоклассическими установками, увеличивают выпас скота, что приводит к разрушению пастбища. Иными словами, в отношении ресурсов общего пользования конфликт между личными интересами экономических агентов и общественными интересами решается в пользу первых и неизбежно влечет за собой истощение ресурса.

Климатическая система в контексте глобального изменения климата также становится ресурсом общего пользования. Страны (аналогичные индивидам в ситуации с пастбищем Хардина), следуя своим эгоистическим интересам, осуществляют эмиссию парниковых газов, что пагубно сказывается на самом ресурсе.

К описанной трагедии есть два классических подхода. Один из них связан со спецификацией прав собственности на ресурс – например, разделением пастбища на части, которые затем предоставляются в собственность конкретным пастухам. Другой подход предусматривает введение штрафов или налогов за выпас избыточного количества скота. Оба решения предполагают существование института, отстаивающего приоритет общественных интересов над частными и обладающего для этого достаточной легитимностью. Таким институтом в случае пастбища является община или государство, а в случае климатических изменений – международное соглашение, обязательное для исполнения всеми его участниками.

Первый шаг к нему сделали в 1992 г., когда была подписана Рамочная конвенция ООН об изменении климата. Определенный опыт подобного сотрудничества уже имелся – пятью годами ранее вступил в силу Монреальский протокол по веществам, разрушающим озоновый слой. Впоследствии, в 2003 г., генеральный секретарь ООН Кофи Аннан назовет его «возможно, единственным успешным международным соглашением, подписанным к настоящему моменту».

Конференция ООН 1992 г. в Рио-де-Жанейро, известная как Саммит Земли, стала крупнейшей в истории попыткой обратить человека «лицом к природе». Были приняты Декларация по окружающей среде и развитию, Конвенция о биологическом разнообразии, Международные принципы в отношении лесов, Повестка дня на XXI век и, наконец, Рамочная конвенция об изменении климата. За общими словами и абстрактными формулировками документа скрывалась вера в то, что выбросы парниковых газов можно свести к минимуму, подобно выбросам озоноразрушающих веществ. Непосредственные механизмы достижения такой цели представлены в соглашении, подписанном пять лет спустя в Киото.

Впрочем, эпоха романтизма закончилась, едва успев начаться, и Киотский протокол, которому многие придавали громадное символическое значение как первому шагу на пути решения климатической проблемы, оказался на деле легким движением носка, в то время как пятку человечество даже не оторвало от земли. Еще на этапе подготовки протокола всемирную озабоченность экологическими проблемами стал сменять скепсис, а также осознание правительствами ведущих государств цены, которую им придется заплатить за сокращение выбросов, предварительно получив на это мандат избирателей. Глубокое размежевание между развитыми и развивающимися странами (а также расколы внутри самих этих стран) показало, что всеобщего противодействия глобальной угрозе не будет. Каждый участник игры защищает свои и только свои интересы.

Глобальная переговорная площадка по вопросам климатических изменений стала напоминать базарную площадь, на которой каждый старается выторговать максимум преференций себе и навязать партнерам-оппонентам как можно больше дополнительных обязательств. При этом развивающиеся страны активно использовали такие этические аргументы, как историческая ответственность Запада за предыдущие выбросы и недопустимость блокирования их собственного развития за счет ограничения эмиссий. США и Австралия откровенно и цинично доказывали наличие существенных угроз для своих энергоемких экономик и выступали за недопустимость одностороннего сокращения выбросов развитыми государствами. Европейский союз настаивал на подписании соглашения любой ценой, видя в этом инструмент для укрепления интеграционных связей, а также собственную геополитическую победу – ведь именно ЕС был главным зачинателем международной климатической кампании.

В итоге европейские налогоплательщики и стали главными спонсорами Киотского соглашения. Оно вступило в силу без наложения количественных обязательств по сокращению эмиссии на развивающиеся страны. В таком виде Протокол оказались не готовы ратифицировать ни Соединенные Штаты, ни Австралия (последняя все-таки сделала это, но лишь в 2007 г.), таким образом, соглашение покрыло менее половины всех мировых выбросов, превратившись в фарс с точки зрения экологической эффективности.

В наибольшем выигрыше от Киотского соглашения оказались развивающиеся государства (в первую очередь Китай и Индия), которые получают внушительные объемы западных инвестиций по проектам сокращения выбросов в рамках Механизма чистого развития (МЧР) Киотского протокола. Чрезвычайно благоприятны его условия и для стран Восточной Европы, в которых экономический спад 1990-х гг. привел к снижению эмиссии, намного превосходящему установленные Протоколом нормы. У этих государств появилась возможность продажи невыбранной квоты, а также привлечения инвестиций в рамках Проектов совместного осуществления (ПСО). Страны Персидского залива, выступавшие противниками любого соглашения, в целом также были удовлетворены документом, так как он не представлял серьезной угрозы для питающего их потока нефтедолларов.

В общем и целом система международного климатического регулирования, построенная на основе Киотского протокола, стала компромиссным вариантом, устроившим всех, кроме поборников реального, а не символического противодействия климатическим изменениям. Но даже им внушили, что за относительно скромным первым шагом непременно последуют другие. Система международного климатического регулирования пришла в состояние равновесия. Однако уже в середине 2000-х гг. началась новая стадия, что было обусловлено несколькими факторами.

Во-первых, на смену климатическому скепсису вновь пришел алармизм – обеспокоенность возможными последствиями климатических изменений. Данные 3-го и особенно 4-го оценочных докладов Межправительственной группы экспертов по изменению климата (IPCC), вышедших в 2001 и 2007 гг. соответственно, демонстрируют, что проблема глобальных изменений климата еще серьезнее, чем предполагалось ранее. Апокалиптические сюжеты, связанные с климатическими катаклизмами, набирают популярность и даже проникают в Голливуд (фильм «Послезавтра»), Альберт Гор щедро наполняет «страшилками» сначала книгу, а потом и фильм «Неудобная правда» и вместе с экспертами IPCC получает Нобелевскую премию мира. Изменение климата стремительно приобретает статус глобальной проблемы номер один.

Во-вторых, тектонические сдвиги в мировой экономике, прежде всего дрейф экономической мощи в азиатском направлении, привели к полному несоответствию Киотского протокола современным реалиям. С одной стороны, некоторые азиатские страны (Южная Корея, Тайвань, Сингапур) вошли в число развитых, оставаясь в стороне от международной борьбы против изменений климата. С другой – Китай и Индия уже превратились в мировых лидеров по объему эмиссий и приближаются к таковым по накопленным выбросам. Их слабая вовлеченность в международное климатическое регулирование не только сводит его ценность к нулю, но и уже не может быть оправдана принципом «общей, но дифференцированной ответственности», согласно которому основную вину за изменение климата несут развитые страны.

В-третьих, научно-технический прогресс, особенно в области производства оборудования, возобновляемой энергетики, строительства, водопользования, переработки отходов и т.д., существенно снизил издержки климатической борьбы и превратил ее из препятствия в мощный стимул экономического развития. Прежний аргумент развивающегося мира – «снижение объемов сжигания ископаемого топлива лишает нас возможности прогресса» – утратил актуальность. Сокращение сжигания ископаемого топлива посредством замещения его другими источниками энергии – это и есть одно из проявлений развития сегодняшнего дня.

Наконец, стали набирать силу новые глобальные проблемы, в частности, дефицит воды, продовольствия, потеря биоразнообразия, сведение лесов, рост ущерба от стихийных бедствий. При анализе любой из них легко обнаруживается «климатический след» (например, участились губительные для урожаев засухи, изменились условия существования животных и растений, возросло число лесных пожаров и природных катаклизмов и др.). В общественном мнении климатическая угроза перенеслась из опасного будущего во вполне осязаемое настоящее.

В такой обстановке и началась подготовка нового соглашения, которое должно прийти на смену Киотскому протоколу в 2012 году. Климатические конференции в Копенгагене в 2009 г. и в Канкуне в 2010 г. преследовали цель выработки документа, в значительной степени исправляющего недостатки Киото. От развитых государств требуется значительно большее сокращение выбросов по сравнению с символическими киотскими обязательствами, а от развивающихся – полноценное участие в международном сотрудничестве. Несмотря на обе эти существенные модификации, планируемое новое соглашение лежит в русле прежней парадигмы «глобальные решения для глобальных проблем». Провал Киотского протокола, а также неудачи, сопровождающие процесс формирования нового обязательного соглашения, стали, как представляется, убедительной иллюстрацией недееспособности данной парадигмы.

Причины подобной ущербности кроются в коренных отличиях между системами локальных, национальных ресурсов общего пользования, подобных пастбищу Хардина, и глобальных, к которым относится климатическая система. В отличие от общины или государства международные институты не обладают достаточной властью для того, чтобы в должной степени обеспечить приоритет общественных (планетарных) интересов над индивидуальными (национальными). Классик экономики климатических изменений Уильям Нордхауз назвал данную ситуацию Вестфальской дилеммой: в современной системе международных отношений, строго защищающей национальный суверенитет, страны не могут быть принуждены к какому-либо действию насильно, что возможно по отношению к индивидам на национальном уровне.

Секрет успеха Монреальского протокола кроется в доброй воле государств, однако она проявилась лишь потому, что требуемые меры, во-первых, были сравнительно дешевы, а во-вторых, всерьез затрагивали лишь одну крупную отрасль (производство холодильников), представители которой к тому же уже начали осваивать новые безопасные для озонового слоя технологии. Для руководителей государств имиджевый дивиденд, полученный от участия в инициативах по защите озонового слоя, нередко был выше цены этого участия.

С изменениями климата все иначе. Во-первых, цена противодействия им несопоставима с ценой сокращения выбросов озоноразрушающих веществ: счет здесь идет на сотни миллиардов долларов в год. Во-вторых, и это главное, в настоящее время климат оказался в центре целого клубка проблем и противоречий развития глобальной экономики. Вокруг него – и дефицит пресной воды, и проблема голода и эпидемий, и стихийные бедствия, и миграция, и перспективы развития целого ряда ключевых отраслей: энергетики, автомобилестроения, самолетостроения, сельского хозяйства. По сути, на кону климатических переговоров стоит расстановка сил в мире как минимум на ближайшие десятилетия.

Сложно представить себе многосторонний компромисс, когда ставки столь высоки. Уже в Копенгагене стало очевидно, что строго обязательного соглашения добиться не удастся. Возможными оставались два варианта: не слишком обязывающее соглашение либо отказ от такового вообще. Первый вариант представлял собой белый флаг, второй некоторое время тоже воспринимался таковым. Однако это представление, вероятно, ошибочно: в действительности речь идет лишь о провале Киотской парадигмы. Развитие международного климатического режима пошло по второму пути.

Много маленьких решений для одной большой проблемы

Выход из климатического тупика состоит в том, чтобы преодолеть «трагедию ресурсов общего пользования» способом, который не потребует участия авторитетного стороннего агента, то есть не столкнется с трудностями Вестфальской дилеммы. И решение этой проблемы, возможно, наметилось.

Фундаментом может послужить концепция, разработанная лауреатом Нобелевской премии по экономике 2009 г. Элинор Остром. На основе многочисленных полевых исследований она, не будучи склонна к широким обобщениям и настаивая на отсутствии единого рецепта для любой ситуации, показала, что зачастую потребителям ресурса общего пользования не нужен регулятор сверху. Они способны самостоятельно конструировать порядок, при котором такой ресурс будет справедливо распределяться и при этом не истощаться на протяжении длительного времени. Более того, порядок, выработанный на низшем уровне, неформальный и зачастую основанный на интуиции, нередко более эффективен, чем формальные институты, навязанные агентам сверху.

Остром распространяла свои выводы исключительно на локальные ресурсы общего пользования, но эти умозаключения, вероятно, справедливы и для межгосударственного взаимодействия. Попытка двигаться сверху вниз, создать наднациональные институты, обеспечивающие централизованный и единообразный подход к противодействию изменениям климата, провалилась. Одновременно более вероятен успех движения в обратном направлении, снизу вверх, – решение глобальной проблемы на национальным и региональным уровнях. Это и есть новая парадигма, которая придет на смену Киотской и отдельные элементы которой уже закладываются в основу современных механизмов климатического регулирования.

Ключевое различие между старым и новым подходами лежит даже не в иерархии институтов, а в мотивах, которые побуждают страны сокращать выбросы. Киото использовал «метод кнута», но из-за неэффективности механизмов его применения не дал ожидаемых результатов. Даже такая развитая и лояльная страна, как Канада не выполняет обязательств по Киотскому протоколу, а общие требования по сокращению эмиссии соблюдаются лишь благодаря трансформационному экономическому спаду в странах Восточной Европы.

Новая парадигма должна больше склоняться к «прянику». В ее рамках государства сокращают выбросы не потому, что того требует международное соглашение, а потому, что это может способствовать решению внутренних социально-экономических задач. Двигателем климатической борьбы должны стать так называемые технологии двойного дивиденда (или технологии win-win) – меры, способствующие сокращению выбросов, но одновременно направленные на достижение каких-либо других, более насущных с национальной точки зрения результатов.

И таких примеров множество. Так, первый и по порядку, и по важности блок мероприятий антикризисного плана Барака Обамы, подписанного в феврале 2009 г., называется «Создание рабочих мест с использованием чистой эффективной американской энергетики». Общая стоимость мер – более 50 млрд долларов. Название блока отчетливо дает понять, что является целью, а что средством. Акцент ставится на решении конкретных социально-экономических задач, а борьбе с климатическими изменениями отводится лишь вспомогательная, инструментальная роль, что, впрочем, не умаляет значения экологических улучшений, которые будут достигнуты в случае реализации плана.

Соединенные Штаты вообще оказались пионерами в применении технологий двойного дивиденда в борьбе с климатическими изменениями. В то время как европейские государства и компании ломали голову над тем, как уложиться в установленные Киотским протоколом лимиты, в США, уклонившихся от участия в нем, компании, штаты и муниципалитеты один за другим объявляли о создании собственных инициатив по сокращению выбросов, действующих на добровольной основе. Так, добровольные соглашения компаний были положены в основу создания Чикагской климатической биржи. Усилиями 10 штатов Северо-Востока и Востока и с использованием для этого механизма торговли квотами учреждена Региональная инициатива в области парниковых газов с целью снижения эмиссии на 10% к 2018 году. Собственную систему торговли квотами на выбросы приняла Калифорния. В 2005 г. климатическую программу запустил Сиэтл, ставший пионером среди муниципалитетов. В настоящее время в Союзе муниципалитетов по защите климата числятся уже свыше 1000 американских городов.

Штаты, компании и муниципалитеты охотно сокращали эмиссии без всякого принуждения, исходя из двух основных соображений. Во-первых, успех добровольных соглашений мог показать, что углеродное налогообложение или иные обязательные мероприятия не необходимы и нецелесообразны (и в итоге эта тактика оказалась оправданной). Во-вторых, отказ администрации Джорджа Буша от Киотского протокола не поставил под сомнение перспективность углеродных рынков и углеродонейтральных технологий, а следовательно и необходимость инвестировать в них как можно раньше. Сегодня появился и еще один аргумент: быть «зеленым» стало модно. Арнольд Шварценеггер после ухода с поста губернатора оставил Калифорнию с огромным бюджетным дефицитом, но навсегда запомнился своими «зелеными» инициативами и в первую очередь благодаря климатическому закону AB32.

После прихода к власти Барака Обамы принципы климатической политики, сформированные на местах, просто-напросто поднялись на федеральный уровень (хотя этот процесс и остался незавершенным в связи с отказом от предлагаемой законопроектом Керри–Либермана национальной системы квот на выбросы парниковых газов). Одновременно начался экспорт этих принципов за рубеж: американские рецепты с успехом применяются по всему миру. Особенно мощный стимул к распространению они получили в разгар финансово-экономического кризиса, в период, наиболее удобный для смены долгосрочных приоритетов. Так, в Германии на инвестирование в «зеленый» сектор пришлось 13% стоимости всех антикризисных мер, во Франции – 21%, в Китае – 38%, в ЕС – 59%, а безусловным лидером стала Южная Корея с показателем 81%.

В 2008 и 2009 гг. в Соединенных Штатах и Европе введено больше новых мощностей по производству возобновляемой энергии, чем традиционной. В 2009 г. объем новых мощностей, основанных на ветровой энергетике, составил 38 ГВт, солнечной – 7 ГВт. Доля биоэтанола в автомобильном топливе превысила 8%. В 2007–2009 гг. рекордные объемы продаж по всему миру продемонстрировала суперэкономичная модель автомобиля Toyota Prius, а параллельно в ряде стран запущены программы по производству доступных электромобилей. Более 85 государств разработали планы развития возобновляемых источников энергии к 2020 году.

Совершенно разные государства развивают «зеленые» технологии не для того, чтобы противостоять климатической угрозе, а потому, что это выгодно. В богатых странах их применение позволяет создавать рабочие места для так называемых «зеленых» воротничков – формирующих основной массив безработных кадров низкой и средней квалификации. В бедных странах «зеленые» технологии – отличный объект для привлечения иностранных инвестиций, в частности в рамках МЧР. Возобновляемые источники энергии в США, Китае и Евросоюзе способствуют достижению стратегической цели снижения энергетической зависимости от стран Персидского залива и России. Более того, в большинстве случаев их развитие просто экономически эффективно в условиях высоких цен на энергоносители. Наконец, «зеленые» технологии имеют и иной стратегический аспект: их освоение сейчас – это залог технологического лидерства в будущем, а за это лидерство готовы бороться и Соединенные Штаты, и КНР, и Европейский союз.

Весь набор вышеперечисленных мотивов, по которым страны готовы развивать «зеленые» технологии, содержит огромный потенциал противодействия климатической угрозе. Установленные «сверху» квоты не заставят государства снижать выбросы, в то время как маячащий впереди огонек двойного дивиденда уже оказывает и будет оказывать активное воздействие на государства в этом направлении. Каждая страна ищет свои возможности: для США таковой является энергетика ветра на Среднем Западе, для Китая – энергоэффективность и солнечная энергетика, для ЕС – ветер на севере и солнце в Северной Африке и Испании, для Бразилии – биотопливо, для Индии – термическая энергия солнца.

В настоящее время «зеленые» технологии охватывают преимущественно энергетику – на ее долю приходится максимальный потенциал «зеленого» технологического роста. Когда сливки с энергетики снимут, акцент перенесут, например, на строительство и автомобилестроение в «зеленом» духе. Одновременно зеленый прогресс станет приобретать все более системный характер, переходя от отраслевого направления развития к территориальному. К примеру, сложно назвать какую-либо отдельную отрасль «зеленой» специализации Калифорнии – чистые технологии там развиваются на всех уровнях хозяйства и в различных секторах: возобновляемая энергетика, общественный и велосипедный транспорт, энергоэффективное строительство, переработка мусора, повторное использование воды и т.д. Города с системным развитием «зеленых» технологий – это, например, Сан-Луис-Обиспо в Калифорнии или Куритиба в Бразилии. Системный подход эффективнее с экологической точки зрения – его применение, начавшись с ориентации на экономическую выгоду, постепенно меняет образ жизни населения, а также формирует экологическую культуру фирм. Предприятия устраивают настоящие войны за потребителя, наперегонки снижая «экологический след» своей продукции, а потребители становятся гораздо бережливее. Развитие экологической культуры, стимулируемое экономическими выгодами, порождает новые выгоды – экономика, потребляющая меньше ресурсов, становится более конкурентоспособной.

Осознание открывающихся возможностей растет во многих странах, что наглядно показали огромные объемы государственных инвестиций в «зеленые» инициативы в период кризиса. Правительства придали первоначальный импульс «зеленому» рывку, но это не значит, что в дальнейшем они должны отойти в сторону. Большой объем капитальных вложений, необходимых на начальной фазе, является мощным препятствием для более широкого распространения «зеленых» технологий, особенно в странах с недостаточно развитым венчурным бизнесом. Государства должны наравне с бизнесом искать новые ниши, где возможен двойной дивиденд, и стимулировать их заполнение в собственных интересах. И они уже делают это.

Однако очевидно, что не все. Бедные страны, в которых проживает половина населения Земли, обладают слишком слабыми институтами для поиска технологий двойного дивиденда. Кроме того, в ситуации бедности приоритет отдается тактическим, а не стратегическим интересам, из чего следует сверхэксплуатация ресурсов даже при понимании долгосрочной важности их сохранения. В таких условиях решение климатической проблемы снизу вверх невозможно ввиду многочисленных проблем «внизу». А ведь на одно лишь сведение лесов на территории бедных стран и регионов приходится до 20% парниковых выбросов в мире. Низкотехнологичное сельское хозяйство ответственно еще примерно за 15%.

Помощь развивающимся странам в сокращении выбросов (прежде всего в прекращении уничтожения лесов и в технологических улучшениях в сельском хозяйстве) должна стать основой повестки международного климатического сотрудничества. В рамках Киотского протокола она осуществлялась преимущественно посредством МЧР. В Копенгагене удалось договориться о дополнительной финансовой помощи, направленной на противодействие изменениям климата и адаптацию к ним в развивающихся странах (в размере 30 млрд долларов ежегодно до 2012 г. с дальнейшим повышением до 100 млрд долларов к 2020 г.), что стало одним из немногих шагов вперед в развитии переговорного процесса за последние годы. Дальнейшее продвижение в данном направлении гораздо важнее и перспективнее, чем продолжение бесплодных попыток распределять квоты на выбросы парниковых газов, научно совершенно не обоснованные, но при этом обязательные для исполнения. Тем не менее, оно должно сопровождаться ужесточением контроля за эффективным использованием средств, чтобы создаваемый Зеленый климатический фонд не превратился в механизм «переливания денег из карманов бедных людей в богатых странах в карманы богатых людей в бедных странах».

Новая парадигма заключается в переходе климатической политики на национальный уровень. Даже международная торговля квотами на выбросы, задуманная для установления взаимосвязей и координации усилий разных стран, постепенно распадается на множество эффективно действующих и расширяющихся национальных и региональных систем торговли квотами (в ЕС, Японии, Австралии, Новой Зеландии, ряде штатов США), полностью изолированных друг от друга. После Канкуна эксперты признают, что создание глобального углеродного рынка практически невозможно. Торговлю квотами на выбросы в качестве связующего звена международной кооперации постепенно будет заменять международная помощь бедным государствам, что в будущем должно способствовать смягчению и проблемы изменения климата, и связанной с ней напрямую проблемы развития отстающих.

Международная кооперация в области борьбы с климатическими изменениями окончательно разобьется на массу национальных климатических политик, различных по целям и инструментам. Движущей силой противодействия изменениям климата отдельными странами станет не искусственно заданный внешний ориентир, а внутренний мотив, основанный на возможности получения собственных выгод. Возникающая в итоге прагматическая максима, вероятно, позволит обеспечить и более высокий суммарный эффект по сравнению с тем результатом, который приносит традиционный подход, предполагающий альтруизм.

Провал Копенгагена, а также беспрецедентные национальные усилия сразу множества стран по развитию «зеленых» технологий явились наиболее яркой иллюстрацией зарождающейся тенденции смещения целей и приоритетов. Последнее носит долгосрочный структурный характер, так как его истоки кроются в особенностях регулирования ресурсов общего пользования и геополитики технологического прогресса. В русле заданной происходящими изменениями парадигмы будет следовать развитие международного климатического режима в ближайшее десятилетие.

***

За климатическим кризисом скрываются не только серьезные угрозы, но и широкие возможности, ведь именно в момент падения легче всего сменить курс. А тот, кто первым сделает это, окажется среди лидеров в будущем. Понимая это, страны наращивают инвестиции в «зеленое» развитие. Выигрывает тот, кто находит свой двойной дивиденд. России для успеха на международной арене следует найти и использовать свой.

Россия обладает огромным потенциалом сокращения парниковых выбросов одновременно с развитием собственной экономики. По оценкам компании McKinsey (2009 г.), к 2030 г. одни только рентабельные на настоящий момент меры позволят сократить выбросы парниковых газов на 27% от уровня 1990 года. Годовая экономия средств составит 24 млрд евро к 2030 году. Таких возможностей применения технологий двойного дивиденда нет ни в одной стране мира. Однако чтобы их использовать, необходимы существенные усилия и бизнеса, и государства. Последнему следует перейти от режима бесконечных регламентаций и административных рычагов к созданию действенной системы экономических стимулов, побуждающих бизнес сокращать выбросы на пользу будущему планеты и настоящему города, региона или страны. Китайская пословица гласит: «Когда ветер меняет направление, одни строят стены, а другие – ветряные мельницы». Ветер переменился, весь мир строит мельницы. России тоже пора.

/number/Dvoinoi-dividend-vmesto-globalnogo-altruizma-15286



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Приложение к мониторингу сми 03. 10. 11

    Документ
    Мы, по сути, действуем вслепую Одна из главных помех для повышения энергоэффективности в коммунальном секторе — предвыборный цикл, признается Михаил Слободин: решения все время откладываются «на после выборов» Ведомости 10
  2. Мониторинг сми год учителя 12 марта 19 марта 2010 >

    Краткое содержание
    Год учителя, как заявил президент России Дмитрий Медведев, положит начало серьезной модернизации отечественного образования. Главная цель - создать школу, развивающую способности детей, а не подавляющую их.
  3. Мониторинг сми декабрь 2008

    Закон
    21.01.2009, РИА "Новости". Новости российской экономики АСР предлагает властям ввести налоговые льготы для девелоперов, строящихсоциальное жилье 87
  4. Мониторинг сми год учителя 05 марта 12 марта 2010 >

    Краткое содержание
    В 2010 году, объявленном в Татарстане и России Годом учителя, в республике запланированы мероприятия, направленные на повышение престижа учительской профессии.
  5. Мониторинг сми год учителя 18 июня 25 июня 2010 >

    Краткое содержание
    В Оружейной палате Московского Кремля в рамках VII Международного фестиваля "Москва встречает друзей" прошел концерт юных воспитанников Международного благотворительного фонда Владимира Спивакова.

Другие похожие документы..