Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
А.С. Пушкин является родоначальником, создателем, основоположником современного русского литературного языка. И.С. Тургенев в своей знаменитой речи о...полностью>>
'Документ'
Тема даної курсової роботи є досить актуальною. Обравши шлях незалежного розвитку у серпні 1991 року, український народ поставив собі за мету створен...полностью>>
'Контрольная работа'
Три стрелка одновременно производят залп по мишени. Вероятность того, что 1-й стрелок попадет в цель равна , вероятность того, что 2-й стрелок попаде...полностью>>
'Лекция'
Как было показано ранее (см. лекцию N 6 ), для схем, не содержащих индуктивно связанные элементы, матрицы сопротивлений и проводимостей ветвей являют...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:

Рейфилд Д. Р "СТАЛИН И ЕГО ПОДРУЧНЫЕ"

Глава I ДОЛГАЯ ДОРОГА К ВЛАСТИ

Allen Knechtschaffenen An alle Himmel schreib ich s an, die diesen Ball umspannen: Nicht der Tyran istein schimpflicher Mann, aber der Knecht des Tyrannen.

Всем порабощенным

Пишу на всех небесах, Которые простираются над нашим земным шаром:

Мы должны ругать не тирана, А холопа, который работает на тирана.

Христиан Моргенштерн

Перевод Д. Рейфилда.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Все обойтись могло с теченьем времени, В порядок мог втянуться русский быт... Какая сука разбудила Ленина? Кому мешало, что ребенок спит?

На тот вопрос ответа нету точного... s

Да он и сам не знал, пожалуй, этого, Хоть мести в нем запас не иссякал:

И в неудаче зол, Он сразу всем устроил революцию, Чтоб ни один от кары не ушел.

И слесней шли к Голгофам под знаменами Отцы за ним...

Нельзя в России никого будить.

Наум Коржавин

Вместо того чтобы написать заново биографию Сталина или историю СССР, я попытался исследовать путь Сталина к власти, те средства и тех людей, которые давали ему возможность держать эту власть в руках. Главная наша тема — карьера и личности приспешников Сталина., особенно тех пятерых, которые возглавляли службу безопасности и тайную полицию, известную нам под целый рядом названий: Чека (Чрезвычайная комиссия), VIIV и ОГПУ (Объединенное государственное политическое управление), НКВД, МВД (Народный комиссариат, затем Министерство внутренних дел), МГБ (Министерство государственной безопасности). После сШ$т Сталина министерство стало «комитетом» и продолжает свое существование как ФСБ.

Из этих пяти человек (Феликс Дзержинский, Вячеслав Менжинский, Генрих Ягода, Николай Ежов и Лаврентий Берия) Сталин лично назначил только последних двух/ а первых трех, уже назначенных до него, он устрашением, расчетом, обманом или обаянием подчинял себе. Они стали орудиями личности и мыслей еще более злых, чем их собственные. Сталин ставил цель, а им приходилось искать средства. Изучая их деятельность и то, чем эта деятельность мотивировалась, мы проливаем яркий свет на сталинскую тиранию.

Нюрнбергский процесс утвердил важнейший принцип: нельзя отклонить от себя4обвинения в преступлениях против человечества тем, что ты выполнял чужие приказы. Даже если бы неповиновение имело летальный исход, послушание приказу имеет не только юридический или тактический, но и нравственный аспект. Чего не хватало приспешникам Гитлера или Сталина, так это достаточно твердой общественной или нравственной основы, которая дала бы им возможность не повиноваться. Книга Даниэля Гольдхагена «Добровольные палачи Германии» — сильно раскритикованное, но важное исследование — доказала, во-первых, что большей части немецкого населения было известно, что евреев уничтожают, и, во-вторых, что вообще тех, кто принимал участие в этом геноциде, не заставляли под дулом револьвера становиться убийцами. Применительно к Советскому Союзу тезис Гольдхагена нужно пересмотреть. Тот, кто отказывался участвовать в охоте на врагов, действительных или призрачных — буржуев, троцкистов, бухаринцев, диверсантов, фашистов, сионистов, — сам становился таким же врагом, подлежащим уничтожению. Но все-таки были случаи и целые сферы деятельности, где оставался какой-никакой моральный выбор, особенно для интеллигентов, получивших воспитание и образование, усвоивших элементарные нравственные нормы.!} профессиональные принципы. Хотя после революции они, по общему признанию, стали верными слугами нового государства, о преступлениях этого нового государства они должны были знать и догадываться. Как и в нацистской Германии, в Советском Союзе некоторые интеллигенты не сдавались, несмотря на лишения, угрозы, пытки и казни. Но почему их было так мало; почему Сталину, опирающемуся на поддержку группы фанатиков, циников, садистов и моральных уродов, никогда не приходилось бороться с настоящим сопротивлением?

В своих подчиненных Сталин особенно ценил способность выбирать кадры. Сам он был блестящим руководителе, кадровой службы. Не только шефы тайной полиций, но и другие его избранники, особенно после 1930 г., когда Сталину уже не нужно было договариваться с другими политиками, оказались такими же беспощадными и жестокими, как Дзержинский и его наследники. Надо тщательно изучать деятельность Вячеслава Мол ото ва, Лазаря Кагановича и Клима Ворошилова, которые тоже подписывали тысячи и тысячи расстрельных списков, ибо без их безоглядной преданности Сталин не смог бы достичь своих целей.

Сравнительные исследования судьбы Сталина и Гитлера часто вводят в заблуждение. Эти пути во многом расходятся, и различия между ними так же поразительны, как и сходства. Нацисты образовали симбиоз с немецкими капиталистами и немецкой армией. Их убийственная агрессия направлялась на чужих: на евреев и славян, гомосексуалистов и коммунистов. Средний немецкий гражданин, если он закрывал на все глаза и не слишком задумывался, мог жить такой же спокойной жизнью, какой он жил при нормальном режиме (если не считать ужасов последних военных лет). А Сталин направил свою злобу на своих же. Он воевал против соседей только тогда, когда был (ошибочно или нет) убежден в легкой победе, и без всякого колебания истреблял своих собственных генералов, свою партию, свой народ, даже свою собственную семью — всех тех, от кого, казалось бы, зависело его собственное экономическое и политическое благополучие. В расчетах Гитлера, какая бы она ни была тошнотворная, есть логика: геноцид и блицкриг объединили народ и создали для него цель жизни. Политика Сталина затягивала других еще глубже в трясину его психопатологии. Такой безнравственный, честолюбивый, но психически нормальный интеллигент, как Альберт Шпеер, без труда смог присоединиться к Гитлеру. Чтобы стать соратником Сталина, такого простого расчета было недостаточно: в придачу к тому должны были действовать смертельный страх, садизм, моральное уродство или шизофренические иллюзии.

У каждой страны есть наследство, от которого наследникам трудно отказаться. Но нельзя свести бедствия России в XX в. к последствиям варварского феодального строя, низвергнутого стихийным насилием. Правда, в 1900-х и 1910-х гг. экономика России отставала от Западной Европы, и ее политический строй трещал по швам. Но культура, которая дала миру Достоевского и Толстого, рождала также историков, издателей, журналистов, философов, юристов, врачей, государственных людей не хуже, чем в любой передовой стране мира. Средний класс, хотя относительно малочисленный, был хорошо образован и влиятелен; дворянство и купечество не теряли своей целостности. Можно сказать, что в XIX в. жизнь в России была грубее, невежественнее, развратнее, чем в Англии или во Франции, но не намного.

Мучения, которым подвергали невинных людей в СССР, не являются монополией тоталитарных режимов. Разница в том, что советские преступники совершали преступления у себя дома и что жертвой был свой же народ. Британцы проявляли свое зверство далеко от родины: они строили концлагеря в Южной Африке, в Кении, на Андаманских островах или добывали олово силами африканских рабов. Бельгийский король Леопольд убил и искалечил — в относительном исчислении — примерно столько же конголезцев, сколько Сталин — советских граждан. Закон для всех людей один: абсолютная власть развращает абсолютно, и когда мировая война, голод и эмиграция разрывают ту ткань, на которой держатся общественные связи, то абсолютная власть попадает в руки того, кто первый ее захватит.

Историки черпают свои теории из целого ряда наук: может быть, они мало знают зоологию. Ни с чем не сравнится насилие в большой группе шимпанзе или бабуинов, руководимой самцом-вожаком, когда пищи или территории мало. Жизнь, выражаясь словами Томаса Гоббса, «одинока, бедна, гадка, жестока и коротка», когда общество лишается того сложного равновесия сил — судей, армии, исполнительной власти, общественного мнения, религии, культуры, — которые сдерживают не только друг друга, но и анархию и тиранию. Несчастье России и Германии заключалось в том, что злые гении, Ленин и Гитлер, захватили власть именно тогда, когда мировая война и статус парии в мировом порядке привели их страны к полной разрухе. Но даже в стабильном обществе, не знавшем ни войны, ни бедности, можно в любом маленьком городе навербовать достаточно людей для службы в Освенциме! Этот факт доказал американский психолог Стэнли Милтрам в 1960-х гг.: в ходе эксперимента он без труда уговорил две трети добровольцев из публики исполнять приказы мнимых ученых в белых халатах, требовавших применять якобы летальную шокотерапию к мнимым подопытным.; если те неправильно отвечали на вопросы.

В Германии никто, кроме горсточки умалишенных, не отрицает, что был холокост, в котором погибло шесть миллионов евреев. Последний образованный «историк», который всерьез отрицал назначение Освенцима, англичанин Дэвид Ирвинг, недавно отсидел срок в австрийской тюрьме. Его выступления, впрочем, производят хоть какой-то положительный эффект: они заставляют настоящих историков рыться в архивах и излагать факты еще более убедительно, чтобы Ирвинг окончательно замолк. Но в России и даже в других странах еще слышны голоса те% кто утверждает или намекает, что никакого сталинского холокоста не было, а если и был, то его плохие стороны сильно преувеличены. Чтобы перекричать такую разноголосицу вранья, историк должен постоянно напоминать о том, как все было на самом деле.

Многим нацистским убийцам удалось улизнуть от нюрнбергских судей, но тем не менее Нюрнбергский трибунал начал процесс реабилитации для Германии. В СССР же, несмотря на расстрел Берии и дюжины его приспешников, на тайную речь Хрущева в 1956 г. на XX съезде КПСС, население никогда не оказывалось лицом к лицу с преступлениями своей истории. Виновников сталинских убийств никогда не заставляли признаться или раскаяться в своих преступлениях; их даже не всегда отстраняли от власти. Несмотря на перестройку и на распад Советского Союза, сталинизм остается застарелым заболеванием в политическом организме России; эта болезнь может вспыхнуть в любое критическое время. Путинская Россия как будто бы опять стала частью мирового сообщества. Сталинский холокост она не столько отрицает, сколько отпихивает от себя. Сталина славят как архитектора победы в Великой Отечественной войне; гэбистов представляют этакими самураями, защитниками государства. Мэр Москвы может всерьез предложить заново поставить памятник Дзержинскому на Лубянке. В 2002 г. российская почта выпустила марки «Восьмидесятая годовщина советской контрразведки», что не вызвало комментариев ни в России, ни за границей. Марки представляют Артура Артузова-Фраучи, самого страшного гэпэушника двадцатых годов; Сергея Пузицкого, который организовал убийство полумиллиона казаков в 1931 г.; Владимира Стырне, который в 1920-х гг. тысячами истреблял узбеков; Всеволода Балицкого, который «очистил» Украину и помог поработить русское крестьянство. Вообразите тот гнев, с которым в Германии был бы встречен выпуск марок с портретами Рейнхарда Гейдриха, Генриха Гиммлера или Адольфа Эйхмана. Никто в Германии не курит сигарет «Освенцим», а в России сигареты «Беломор», названные в честь канала и лагерей, где гибли сотни тысяч людей, ни у кого не вызывают удивлс ния. Город Дзержинск, самый, как того и следует ожидать, загрязненный город в Европе, еще не переименован. В Германии нет Гиммлерштадта (хотя есть во Франции несколько городов с улицей Робеспьера, но гордость французов своим террором — предмет для другой книги). Как можно избавиться от тени Сталина и его палачей, если нам нипочем, когда Буш и Блэр пьют пиво, обнявшись с Путиным, пока русская армия и ФСБ в Чечне продолжают дело Сталина и Берии?

Одна причина, почему написана эта книга — необходимость рассмотрения фактов с новой точки зрения; второй причиной является лавина документальных материалов. Как и нацисты, сталинские палачи и чиновники оставили за собой огромную гору бумаг и фотографий, которые свидетельствуют о самых позорных их преступлениях. В 1989 г. архивы, еще почти целиком под ведомствен-ьгм присмотром КГБ, начали рассекречивать свои материалы и азрешать посторонним лицам ограниченный доступ. В начале 990-х гг. доступ расширился: даже Президентский архив и Кузнецкий мост приоткрывали свои двери. Большей частью новое поколение исследователей искало и находило ценные документы в Российском государственном архиве социально-политической истории (в 1990-х называвшемся Российским центром хранения и изучения документов новейшей истории) и в Государственном архиве Российской Федерации. В конце ельцинской эры начался откат. Некоторые архивы полностью или частично закрыты, другие переселились на окраину города и сильно ограничили доступ.

Моя собственная исследовательская работа была сосредоточена в упомянутых архивах, в Российском государственном архиве литературы и искусства и в менее известных архивах, например в Грузинском государственном архиве, в Гуверовском институте, куда недавно переправлено то, что осталось от архива Нестора Лакобы. Вообще осталось достаточно материала для тысячи исследователей с тысячей ноутбуков на тысячу лет; очень многое еще не раскрыто, особенно учитывая, сколь плохо в архивных путеводителях и каталогах отражено реальное содержание архива.

К счастью, за последние семнадцать лет несколько десятков самоотверженных и часто малопризнанных российских историков издали несколько сотен книг и несколько тысяч статей. Некоторым из них я очень обязан материалом и идеями и стараюсь в библиографии и в примечаниях отсылать читателя к первоисточникам. Из всех публикаций, может быть, самые важные и убедительные — это раньше никому не доступные записи и стенограммы заседаний ЦК, обсуждений в Политбюро, телеграмм, телефонных разговоров, писем, особенно от Сталина и Сталину, переписки между приближенными Сталина. Приговоры НКВД, протоколы допросов, биографические сведения, переписка интеллигентов, дневники, доклады ОГПУ и НКВД об общественном мнении и подслушанных разговорах тоже открывают доступ во внутренний мир сталинских палачей.

Тем не менее, пользуясь статьями и книгами историков, нельзя упускать ни на минуту возможность пристрастного суждения и другие субъективные факторы. Можно подразделить историков, российских и зарубежных, на несколько категорий. Самую малочисленную и достойную группу составляют историки, которые излагают материал как можно объективнее и оценивают, не наста-ивая на своем мнении, относительный вес каждого аргументе в факта, причину каждого поступка и события. Такими историками являются, например, Олег Хлевнюк и А. И. Кокурин, Александр Островский (автор замечательной работы «Кто стоял за спиной Сталина?»), К. А. Залесский, который составил биографическую энциклопедию «Империя Сталина»; Марк Я неон и Никита Петров, биографы Ежова; Константин Скоркин, в соавторстве с Н. Петровым составивший биографический справочник «Кто руководил НКВД 1934-1941»; Майкл Парриш, который вслед за Робертом Конквестом («Большой террор») написал «Малый террор»* («Тле Lesser Terror*).

Вторая группа историков, более популярных, обрабатывает архивные источники, чтобы получилось хорошее повествование: среди них можно назвать Леонида Млечина, Кирилла Столярова, Аркадия Ваксберга, Виталия Шеиталийского, Бориса Соколова, покойного Дмитрия Волкогонова.

Третья группа, чьи книги не менее полезны, состоит из тех, кто лично был вовлечен в события как жертва, родственник жертвы, а то и как виновник происходившего или его родственник. У них есть доступ к сведениям, закрытым для других. Конечно, никоторыми из них движут личные побуждения, иногда корыстные. У бывших сотрудников КГБ есть уникальные источники, но, занимаясь всю свою жизнь обманом и дезинформацией, они не всегда способны смотреть правде в глаза или признаваться в ней.

Есть и четвертая группа, к работам которой нужно относиться с крайней осторожностью. Это историки, на чьи труды влияют их идеологические убеждения. Некоторые из них, например покойный Вадим Роговин, пишут много и красноречиво, находя всю вину Сталина в том, что он предал ленинизм-троцкизм. Такие мастера жанра, как Валерий Шамбаров, употребляют все свои знания, чтобы доказать, что весь двадцатый век Россия была жертвой коварного предательства Запада.

Западные историки по ряду причин отстают от своих российских коллег. Даже более спокойный образ жизни не всегда помогает. Тем не менее им есть чем гордиться. Даже спустя сорок лет «Великий террор» Конквеста остается классикой; хотя у автора была крошечная доля сегодняшних источников, он почти все верно угадал (он мог бы назвать.последнее издание «Говорил же я вам!»). Хроника Кэтрин Мерридэйл «Каменная ночь» и книга Саймона Сибаг-Монтефиоре «Сталин: двор красного монарха» свидетельствуют, что западные исследователи иногда так же прозорливы, как и российские.

Последняя, позорная, категория историков, к сожалению самая многочисленная и популярная в московских книжных магазинах, — это те, кто оправдывает и прославляет Сталина, Некоторые — например, ни с кем, кроме Дэвида Ирвинга, не сравнимый Юрий Мухин — даже утверждают, что в Катыни поляков убивали нацисты, а не НКВД.

Конечно, как и люди, документы и фотографии иногда лгут. С другой стороны, слухи и пересуды иногда отражают правду. Есть загадочные смерти: убийство Фрунзе, Кирова, Орджоникидзе, — до сих пор не раскрытые; есть вопросы без твердого ответа, например насколько Николай Ежов был слепым исполнителем сталинской воли, в какой мере весной 1953 г. Берия превратился из чудовищного садиста в предвестника Горбачева и Шеварднадзе. Здесь историк уподобляется присяжному: он должен опираться на интуицию, ибо юридической логики мало, чтобы решать такие вопросы. В традициях суда присяжных я и пытаюсь обозначить степень моей уверенности в виновности обвиняемого. Первое место занимает приговор «не подлежит разумному сомнению», то есть уголовное судопроизводство объявило бы Сталина и Абакумова виновными в убийстве Соломона Михоэлса; на втором месте стоит приговор «по всей вероятности», достаточный, чтобы решить дело в гражданском суде, — например, ответственность Берии за насильственную смерть Нестора Лакобы. Затем следуют такие дела, где улики и показания требуют судебного разбирательства, но приведут к оправданию обвиняемого (например, предполагаемый замысел умирающего Сталина окончательно выдворить всех евреев из Европейской России). На четвертом месте стоят обвинения, которые неподтверждаются никакими вещественными доказательствами, так что предъявлять Сталину обвинение в убийстве Кирова уже не имеет смысла. Наконец, есть дела, где мы можем только довольствоваться итальянским присловьем «se поп ё vero, ё ben trovato» («если это не правда, все-таки хорошо придумано»), — например, утверждение Мол ото ва, что не кто иной, как маршал Тухачевский, готовил государственный переворот.

Я должен поблагодарить стольких российских специалистов и архивистов за помощь, советы, терпение, что всех перечислить невозможно. В Грузии я многим обязан Ревазу Кверенчхиладзе, архивисту Союза писателей, и Мемеду Джихашвили, хранителю и спасителю архива Лакобы; в Москве мне очень помогали сотрудники «Мемориала» и в Петербурге составители «Ленинградского мартиролога». Кроме них следует отдельно назвать Ольгу Макарову, Вику Мусвик и других друзей, которые отыскивали самые неуловимые газетные публикации. С текстами на латышском и с источниками в Латвии мне помогал Борис Равдин. Больше всего и во всем — от языка до идеологии — помогала мне Анна Пилкингтон, с ее даром объективного критического суждения. Я очень благодарен русским друзьям, особенно Анне Киселевой, присылавшим мне новые книги и материалы.

Эта книга фактически представляет собою вольный, сделанный самим автором перевод английской монографии, изданной в 2004 г. Замеченные (иногда переводчиками на другие языки) ошибки и глупости устранены, учтены неизвестные ранее подробности из российских и иностранных публикаций последних трех лет. Тото-вя книгу для русского читателя, я внимал совету дяди Вани и старался, в отличие от профессора Серебрякова, не писать «о том, что умным давно уже известно, а для глупых неинтересно».

Глава I

ДОЛГАЯ ДОРОГА К ВЛАСТИ

О муза, сегодня воспой Джугашвили, сукина сына. Упорство осла и хитрость лисы совместил он умело. Нарезавши тысячи тысяч петель, насилием к власти пробрался.

Павел Васильев

ДЕТСТВО И СЕМЬЯ

Вместо того, чтобы говорить вроде: «X. воспитали крокодилы в помойной яме в Куала-Лумпуре», рассказывают о матери, отце...

Мартин Эмис, «Грозный Коба»*

В Российской империи 1878 год, казалось бы, был благополучным, и можно было родить, ребенка без особого опасения. И хотя грузины всех званий и сословий роптали на своих русских правителей, уже сто дет прошло с тех пор, как грузинский царь сдал свое подорванное государство в руки русских царей, и страной теперь управляли русские чиновники, часто бесчувственные, коррумпированные и невежественные, а в школах грузинских детей обучали на русском языке. В Тифлисе русский наместник, хотя и был гуманным либералом, твердо держал в руках бразды правления, чтоб не допустить никаких изменений, — армяне владели торговлей, иностранные капиталисты — промышленностью, а грузинские дворяне и крестьяне, редко появляющиеся в столице, жили вполне сносной жизнью в деревне.

Грузия могла благодарить Бога за русскую власть. Уже почти сто лет она была свободна от немилосердных соседей, которые своими

Перевод Д. Рейфилда.

нашествиями и набегами за шестьсот лет разорили страну и поставили ее на край пропасти. Россия угнетала народ налогами, ссылкой в Сибирь, культурным унижением, но, в отличие от турок, русские не уничтожали мужское население целых деревень и. в

отличие от персов, не угоняли техкто выжил- после массовых убийств, чтобы оскопить, поработить и обратить их в мусульманство. Под властью царей грузинские города воскресли из развалин, железная дорога объединила запад и восток страны и дала Грузии надежный доступ к остальному миру. Б столице издавались газеты, слушали оперу — хотя университета еще не было. Новое шжоле> ние грузин, свободно говорящих по-русски., осуществило мечту своих предков: на них смотрели как на европейцев, они учились в европейских университетах, становились врачами, юристами, дипломатами — и революционерами. Грузины начинали мечтать о независимой государственности, хотя только немногие верили, что насилием или оружием можно бороться за независимостьПротив своей собственной воли грузины мирились с русской властью, благодаря которой они вышли из сферы азиатской истории и получили доступ к европейской культуре.

Петербуржцы, конечно-же, совсем иначе воспринимали события 1878 г.: кончилась эпоха реформ и оптимизма, и страна, казалось, начала шататься между анархией и тиранией. Террористы, которые через три года убьют Александра II, уже совершили первые убийства. Кончился медовый месяц интеллигенции и правительства. Семена революции всходили не на почве обездоленного крестьянства, не в трущобах городских рабочиха среди образованных, но недовольных детей дворянства и духовенства. Некоторые требовали не только человеческих прав и конституции — они готовились разрушить государство. Такие фанатические заговоры в России не были обязательно фантастическими. Гораздо легче разрушить несгибаемую политическую систему» чем преобразовать ее. Русское государство было так построено, что хорошо подложенной бочкой с динамитом или метко нацеленным револьвером, истребляя немногочисленных великих князей и министров, его можно было сразу сокрушить. Слабость Российской империи состояла в ее непрочной социальной ткани: государство держалось только вертикалью власти от царя до последнего жандарма. В Великобритании или Франции общество укрепляла плотная ткань из разных сословий и учреждений — законодательная власть, юриспруденция, церковь, местная администрация. В России же, где такие уч-Сталин и его подручные

реждения или только зарождались, или уже вымирали, такой опоры у власти не было.

Те, кто убил: Александра И, поколение революционеров — предшественников Ленина, понимали всю слабость государства. Им недоставало только поддержки народа, и они пока не надеялись взбунтовать народ. С точки зрения иностранного наблюдателя, Россия в 1880-х гг. уже была в застое, уже отставала от остального мира, и ее правители казались бессердечными циниками, но изнутри страна выглядела стабильной. Репутации России вредили эпидемии, погромы, голод. Десять лет назад Европа начала любоваться не только военной мощью России, но и ее культурой: Франция и Германия зачитывались Тургеневым и Толстым. В 1880-х гг. последними доказательствами, что Россия — цивилизованная страна, были только музыка Чайковского и химия Менделеева. Но в застое есть покой. За всю историю Российского государства не было такого длительного периода мира: целое поколение спокойно выросло от победы над Турцией в 1877 г. до начала войны с Японией в 1904 г.

Когда 6 декабря 1878 г. в уже расцветавшем городе Гори в шестидесяти километрах к западу от Тифлиса родился Иосиф (Иосеб, Coco) Джугашвили, настроения мещан, ремесленников, купцов и интеллигентов были довольно оптимистичны. Мальчик даже из семьи со скромным доходом мог получить образование, которое сделало бы из него российского дворянина. Мало кто согласился бы с пророчествами Достоевского или Владимира Соловьева, предвидевших, что через сорок лет наступит такая кровавая и зверская тирания, что по сравнению с ней нашествия Чингисхана или Надир-шаха на Грузию покажутся пустяками. И никто не чуял, что именно маленький Джугашвили, под псевдонимом Сталин, будет орудием этой тирании и возьмет ее под собственный контроль.

Для семьи, где родился Coco Джугашвили, так же как для их соседей, будущее казалось безоблачным. В 1878 г. сапожнику Бе-сариону Джугашвили было 28 лет; он был хорошим преуспевающим ремесленником, который работал на свою семью. Уже шесть лет он был женат на Катерине (Кеке), урожденной Геладзе. На шесть лет моложе мужа, Кеке была крестьянкой, которая многого хотела для своих детей. Она сама в детстве лишилась отца, и ее взял к себе дядя по матери, Петре Хомуридзе. В 1850-х гг. Хомуридзе были крепостными из деревни Меджрохе, недалеко от Гори. После крестьянского освобождения в 1861 г. Петре оказался предприимчивым отцом семьи, воспитывая собственного ребенка и троих детей своей вдовой сестры. Братья Кеке, Сандро и Гио, стали, соответственно, гончаром и кафельщиком, так что J когда Кеке вышла замуж за сапожника, крестьян в семье Геладзе больше не осталось. Кеке неплохо воспитали, дед ее научил, хоть с грехом пополам, грузинской грамоте. Она хотела, чтоб ее сын поднялся еще выше. Первые два сына семьи Джугашвили умерли вскоре после появления на свет. Третьего сына, пережившего старших братьев, по традиции надлежало обетовать Богу: он должен был стать духовным лицом.

Со стороны отца, казалось, семья Джугашвили тоже поднималась из бедности и невежества. Прадед, Заза Джугашвили, тоже крепостной, жил недалеко от Гори, в деревне со смешанным осе-ти но-грузи неким населением. Он участвовал в бунте против властей, но избежал наказания и с помощью сердобольного князя наг шел убежище в наполовину заброшенном селе Диди Лило, в горах к северу от Тифлиса. Его сын Вано стал владельцем виноградника, да и внукам Гиорги и Бесариону судьба будто бы улыбалась. Гиор-ги стал хозяином харчевни, но тут его карьера оборвалась — его убили бандиты. Младший брат, Бесарион, должен был спуститься в город и стать подмастерьем у армянина-сапожника. Бесарион был грамотный, говорил по-армянски, по-азербайджански и по-русски и скоро смог стать на ноги. Переехал он в Гори независимым ремесленником.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Практический курс немецкого языка Учебно-методический комплекс дисциплины

    Учебно-методический комплекс
    Д. Практический курс немецкого языка как основного [Текст]: Учебно-методический комплекс дисциплины/ Сост.: Кузьмина И.Н.; Бийский пед. гос. ун-т им. В.

Другие похожие документы..