Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Расписание'
Ведута Елена Николаевна ауд. 404/4 18.01. 01    СРЕДА  9:00 - 1 :10 Логистика Д.э.н., проф. Шумянкова Наталья Викторовна ауд. 404/4 1 :55 - 1 :05 З...полностью>>
'Документ'
Проблема марксизма как научной (социологической) теории, проблема революции в России в 1917 году и феномен как российского большевизма и меньшевизма,...полностью>>
'Реферат'
§ 1 Возрождение частного нрава в России и междуна­родное частное право 21§2 Предмет международного частного права 25§ 3 Состав норм международного ча...полностью>>
'Доклад'
Международный Форум «Арктика-территория диалога», организованный Русским географическим обществом, и посвященный актуальным проблемам состояния Аркти...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:

Цивилизационный поворот в социологическом анализе современности в конце XX – начале XXI вв.

В докладе предполагается рассмотреть вклад цивилизационного анализа в социологическое изучение современности.

Объединение в рамках одного теоретического подхода понятий современности и цивилизации может показаться парадоксальным либо (если иметь в виду сингулярное значение «цивилизации») в силу подразумеваемой тавтологии этих двух понятий, либо (если брать термин «цивилизация» в плюральном значении) вследствие их предполагаемой принадлежности к двум противоположным дискурсам – модернистскому и антимодернистскому соответственно. Именно в силу этих двух обстоятельств понятие цивилизации долгое время занимало маргинальное положение в социологии. Однако, в конце концов, понятие цивилизации в обоих своих значениях было введено в социологическую теорию в качестве одного из го концептуального средства в осмыслении современности. Наибольшую роль в цивилизационном повороте в социологии в 1970-е гг. сыграли теории Н. Элиаса (главный труд которого «О процессе цивилизации» был впервые опубликован в 1939 г., переиздан в конце 1960-х гг. и только после этого), Б. Нельсона и, в особенности, С. Эйзенштадта. Важнейшими контекстами подъема цивилизационного анализа в социологии были критическая реакция на структурный функционализм и линейно-эволюционную теорию модернизации, культурный поворот в социальных науках, бурное развитие исторической социологии.

Для того чтобы оказалось возможным объединение в рамках одной теоретической конструкции понятий «современность» и «цивилизация», потребовались существенные сдвиги как в социологическом анализе модерна, так и в сравнительном изучении цивилизаций – двух направлений, долгое время развивавшихся в нейтральной или враждебной отчужденности друг от друга.

В теории модернизации современность рассматривалась с точки зрения возникновения в Западной Европе и последующего распространения по всему миру социетального устройства, характеризующегося несколькими ключевыми политическими и экономическими институтами (демократическая нация-государство, либеральная рыночная экономика, исследовательский университет) и определенным фиксированным набором культурных ориентаций. В теории локальных цивилизаций (ассоциируемой, прежде всего, с именами Н.Я. Данилевского, О. Шпенглера, А. Тойнби) и теориях «западного» и «восточного» типов развития (чаще всего представляющих собой вариации на темы азиатского способа производства К. Маркса, патримониального господства М. Вебера, редистрибутивной экономики К. Поланьи) человечество представлялось культурно и институционально фрагментированным.

Несмотря на всю свою противоположность, теории модернизации (конвергенции) и культурно-исторических типов и параллельных путей эволюции «восточных» и «западных» обществ в некоторых существенных моментах подобны друг другу, а именно: все они исходят из принципов гомогенности, когерентности и эндогенности рассматриваемой социетальной конфигурации – будь-то «современное общество», «локальная цивилизация» или «институциональная матрица». В конце XX – начале XXI вв. все эти ранее неоднократно подвергавшиеся критике теории были реактивированы и использованы для объяснения социальных изменений в посткоммунистических обществах. Альтернативу этим теориям, а также постмодернистскому дискурсу составили теории, которые основываются на представлениях о современности как неоднородной, изменчивой и вариативной социоисторической реальности, выраженной в разнообразных культурных и институциональных формах. Идея гетерогенности современности воплощена в модели «трансформации современности» и модели «диверсификации» современности». Трансформационная модель представлена теориями, в которых выделяются разные стадии, фазы современности (У. Бек, Э. Гидденс, П. Вагнер, З. Бауман). Диверсификационная модель современности разрабатывается в опирающейся на цивилизационный анализ теории нескольких современностей (С. Эйзенштадт, Й. Арнасон, Б. Виттрок, Д. Гункар).

Переосмысление современности сопровождается переосмыслением цивилизационного анализа. Классическая теория локальных цивилизаций оказывается столь же ограниченной в своих познавательных возможностях, как и классическая теория модернизации, поскольку институциональное и культурное разнообразие существующих обществ не является экстраполяцией, простым продолжением некогда сложившихся культурных традиций и институциональных форм.

Головин Н.А. (Санкт-Петербург)

Типовые переменные межкультурной коммуникации

Разработка вопроса о типовых переменных социальной коммуникации как общих параметров, аналогичных типовым перемененным социального действия Парсонса, представляется актуальной задачей в силу возрастания роли теории социальной коммуникации в теоретической дискуссии по сравнению с теорией социального действия. Материалы социологического исследования межкультурной коммуникации, направленные на решение проблем адаптации представителей различных культур в российском мегаполисе (проект фундаментального исследования «Проблемы аккультурации иностранных граждан в российском мегаполисе и способы их решения», поддержанный РГНФ и Правительством СПб в 2008-09 гг., № 08-01-95348а/П), содержат материал, позволяющий сформулировать типовые переменные с учетом теоретических положений фундаментальной социологии.

При разработке совокупности типовых переменных применительно к межкультурной коммуникации сначала с позиций классической феноменологической социологии рассматривается фундаментальный уровень социального взаимодействия применительно к межкультурной коммуникации. Затем средствами этнометодологии, в частности, с помощью метода кризисных экспериментов Гарфинкеля выявляются типичные коммуникативные проблемы в повседневной жизни, взятые из практики социологического исследования. Наконец, проводится их логическое упорядочение с точки зрения центра и периферии повседневных взаимодействий, причем центр и периферия определяются с помощью критериев, подсказанных практикой повседневной жизни.

В комплекс типовых переменных межкультурной коммуникации вошли некоторые типовые переменные социального действия Парсонса, получившие признание в социологической теории и в прикладных исследованиях в конкретных обществах. К ним относятся те, что нашли свое наибольшее подтверждение в кросс-культурных исследованиях: диффузность или контрастность ролевых рамок социального взаимодействия: роль эмоций во взаимодействии; общепризнанный личностно-общественный аспект отношений, зафиксированный в типовой переменной индивидуализм− коллективизм. Одним из столь же общепризнанных в последние десятилетия параметров является тендерный аспект рассмотрения всех социальных отношений.

В совокупность типовых переменных межкультурной коммуникации вошли также некоторые обобщенные параметры, предлагаемые в работах известных культурологов Э. Холла и Г. Хофстеде, а именно: тип отношения ко времени, включающий несколько параметров (темп времени взаимодействия; структурирование дел во времени; дистанция межличностного контакта); степень контекстуальности культуры; градиент власти в межличностных отношениях.

¶Гусева Н.А. (Санкт-Петербург)

Социальная сущность награды и ее функции

Среди исследователей наград есть распространенное мнение: существующая в том или ином государстве наградная система может охарактеризовать «социальное лицо» эпохи. С позиции социолога справедливость данной точки зрения очевидна. Обратимся к концепции классика науки П.А.Сорокина.

Награда есть положительная реакция на поведенческий акт (совокупность актов), выходящий за рамки нормы, но не нарушающий ее. Такой акт носит необязательный (в отличие от должного) характер, является добровольным и не вступает в конфликт с устоявшейся атрибутивно-императивной системой. Сама награда также может квалифицироваться как поведенческий акт (совокупность таких актов)1.

Как и всякое социальное явление, награда содержит в себе два основных компонента2: 1) нематериальную сторону в виде ассоциаций, мыслей, эмоций, пр.; 2) материально-символическую сторону (медали, ордена, грамоты, т.д.).

Наградной акт эквивалентен поощряемому акту, но конкретно не тождествен ему (как причина и следствие)3. В различных обществах награда за разные поступки может принимать самые разнообразные формы. Общим для всех них является их шаблонизация4, которая достигается через формальное закрепление форм наград в правовых отношениях и неформальное в сфере морали.

Субъекты поощряемых актов могут быть реальными–воображаемыми, одушевленными–неодушевленными, могут иметь измерение индивидуальное–коллективное. То же относится к адресатам подобных актов5. Наградная реакция следует при наличии тождественной оценки некоторого акта со стороны субъекта и адресата6.

Награда может иметь различную силу и степень влияния на разных индивидов/социальные группы, что зависит, согласно П.А.Сорокину, от следующих факторов: 1) время, или приближенность получения награды к моменту совершения поощряемого акта; 2) неизбежность награды; 3) реальная потребность индивида/социальной группы в получении награды для удовлетворения собственных нужд; 4) мировоззрение; 5) представление индивида(-ов) о «должном»1.

Такая природа награды делает ее чрезвычайно функциональной. В числе функций, выполняемых наградой:

1. Мотивирующая. Награда есть стимул, активизирующий представления индивида о получении каких-либо выгод2.

2. Социализации. Способствует принятию и усвоению устоявшихся в обществе/группе социальных ценностей и норм, «правил игры».

3. Гедонистическая (удовольствие от обладания наградой, удовлетворение потребности в социальной значимости).

4. Оценивания. Награда содержит в себе потенциальную оценку, проводящую границу между «благостным», желаемым и «противоречащим», нежелательным.

5. Интеграции. Награда – необходимый инструмент, сохраняющий бесконфликтное состояние группы/общества в целом, укрепляющий групповую солидарность3.

6. Социальной регуляции. Поддерживает и закрепляет ценностно-нормативную систему.

7. Стабилизации. Модели поведения и их выбор со стороны индивидов становятся предсказуемыми.

8. Преемственности. Награды обеспечивают возможность существования и актуализации «социальной памяти».

Однако, подобно многим социальным явлениям, выводы в отношении наград не могут быть однозначными. По образному, но очень точному выражению классика, «награды – слепые силы», поскольку «нельзя поручиться, какой плод они дадут». Характер последнего определяет, от кого и на кого направлены санкции и с какой целью это делается4 (речь может идти и о манипуляции посредством наград).

Награды, следовательно, выступают в качестве формы внешнего социального контроля, как формального, так и неформального (в зависимости от вида награды). Данная положительная санкция относится к прямому мягкому контролю.

Давыдов С. А. (Санкт-Петербург)

К вопросу об адекватности положения об экстремальном характере экономического действия (на примере выбора трудовой вакансии).

К числу теоретических положений, дискуссия вокруг которых до сих пор не завершена, можно с полным основанием отнести и маржиналистское положение о рациональности экономического действия, и в частности, об экстремальном характере выбора рабочего места. Нам показалось интересным произвести эмпирическую проверку данного положения и понять, действительно ли предельная полезность является константой, а, следовательно, экстремальной величиной, или она представляет собой социальную переменную.

Для ответа на этот вопрос нами был проведен ряд экспериментов. Их целью была апробация модели, формализующей связь между социальными индикаторами привлекательности рабочей вакансии и величиной предельной заработной платы. Предварительные теоретические рассмотрения привели нас к предположению о том, что связь эта может быть представлена следующим выражением:

Если = f (), а = F (),

где (F) - функция, обратная от индивидуальной функции полезности заработной платы (f),

то = F () ,

,

Cmax = a1bj1 + … + az + … + anbjn,

где: - уровень предельной зарплаты для найма работника на k-ю рабочую вакансию;

- степень удовлетворенности заработной платой, достаточной для выбора работником k-й рабочей вакансии;

Сmaх - предельная привлекательность рабочей вакансии;

ai (i = 1, …, n) – коэффициент относительной значимости i-го параметра k-й альтернативы;

bki (i = 1, …, n; i ≠ z) – численное основание i-го параметра k-й альтернативы;

bji (j = 1, …, m; j ≠ k; i = 1, …, n; i ≠ z) – численное основание i-го параметра j-й альтернативы;

- степень удовлетворенности заработной платой, достаточной для выбора работником j-й рабочей вакансии.

Обратим внимание, что из представленного выражения видно, что для измерения предельной заработной платы нам требуется найти величину предельной полезности (привлекательности) вакансии Сmaх , которая всякий раз должна принимать одно и то же значение. Соответственно, если модель выдерживает тест на адекватность, то у нас появляются веские аргументы в пользу утверждения об экстремальности полезности рабочего места.

К удовлетворению автора лабораторные эксперименты показали, что приведенная модель при определенных ограничениях демонстрирует адекватность: значения величины предельной заработной платы для k-го рабочего места, найденные во всяком конкретном случае расчетным и эмпирическим путем, оказывались очень близкими друг к другу. Уже само это обстоятельство подтверждало бы постулат об экстремальности притязаний работника при выборе рабочего места, хотя и косвенным образом.

Однако этот постулат нашел и прямое эмпирическое обоснование. Так, в ходе экспериментов, которые проводились с представителями различных поло-возрастных и социально-профессиональных групп, рассчитанные аналитическим путем значения предельной полезности (привлекательности) отдельно взятого рабочего места Cmax оказывались всякий раз очень близкими друг к другу. С другой стороны, оказывалась несущественной и разница в значениях операционного показателя Cmax , рассчитанных для ряда альтернативных рабочих мест на основе оценок ai, bki, bji, а также расчетной величины , полученных в ходе интервью с отдельным работником.

Тем самым можно считать экспериментально установленным, что при определенных ограничениях, формирующих в практике найма пространство реальных альтернатив, предельная полезность (привлекательность) альтернативной вакансии приобретает для наемных работников некое постоянное значение. Наши эксперименты позволяют полагать, что величина этой константы может лежать в пределах от «6» и до «7» по шкале «0 - 10». Впрочем, проблема оценки «точного» ее значения, равно как и проблема эвристической интерпретации результатов измерения предельной привлекательности рабочего места все еще ожидают своего завершенного решения.

Ерофеева М. А. (Санкт-Петербург)

Копии без оригиналов: онтологический статус социальной реальности в интерпретации Ж. Бодрийяра и И. Гофмана

Проблема онтологического статуса социальной реальности является ключевой для социологической теории. Фундаментальные представления социолога о том, в какой форме существует социальный мир (онтологические представления), являются предпосылками любого социологического исследования и тем самым определяют получаемые научные результаты. В социологической теории сложилось два базовых представления о природе социальной действительности: социологический реализм, утверждающий правомерность онтологического статуса социальных явлений как надиндивидуальной реальности sui generis, и социологический номинализм, настаивающий на номинальной значимости массовых социальных явлений, основу которых составляет взаимодействие индивидов. Современная социология не ограничивается догматической приверженностью названным онтологическим представлениям, что выражается в постоянных попытках их теоретического сопряжения и рождении синтетических представлений о природе социальной действительност1.

Социологов XX века Ж. Бодрийяра и И. Гофмана объединяет тезис о том, что социальная реальность представляет собой совокупность копий, не имеющих оригиналов, однако их интерпретация данного утверждения в корне различна и отражает альтернативные подходы к пониманию социального мира.

В своих работах французский философ и социолог Жан Бодрийяр обосновывает положение о том, что социальная реальность как автономная сфера символического обмена между людьми утрачивает свой онтологический статус. Его аргументация основана на предположении о том, что в XX веке, когда общество приобретает массовый характер, люди начинают производить знаки, никак не связанные с реальностью и замкнутые друг на друга, копии без оригиналов, или симулякры. Знаки соотносятся только со знаками, существуют только внутри системы кодирования, поэтому они оторваны от собственно человеческих, личностных или родовых смыслов, что приводит к «смерти социального» (la fin du social), иными словами к уничтожению социальной реальности. Следовательно, в процессе перехода от общества модерна к обществу постмодерна социальный мир превращается в фикцию, а объектом изучения социологии оказывается нечто в реальности не существующее, поэтому работа социолога становится симуляцией научной деятельности1.

В отличие от Бодрийяра Ирвин Гофман не отказывает социальному миру в жизнеспособности, а наоборот стремится показать, что тот обладает большей реальностью, чем индивиды и их действия: «Нет… людей и их действий. Скорее, есть действия и их люди»2. Такая постановка вопроса стала одним из главных постулатов гофмановского социологического реализма и была названа Г.С. Батыгиным «теоремой Гофмана» (в противоположность знаменитой «теореме Томаса»): «Попробуйте определить ситуацию неверно, и она определит вас»3. По Гофману, социальная реальность является изображением, видимостью, т.е. также состоит из копий без оригиналов. Это объясняется тем, что человеческая деятельность в обществе многослойна и направлена на «управление впечатлениями», что превращает деятельность в представление (presentation) этой деятельности. Следовательно, социальная реальность оказывается «по ту сторону истинного и ложного» (Бодрийяр). Оригинал не является истинной моделью для ложных подделок-копий – они обладают одинаковым статусом в социальном мире. Задачей социолога в таком случае является не исследование «реальности» социальной реальности» (Вахштайн), а изучение того, почему люди считают нечто более или менее реальным.

Таким образом, рассмотрев различные интерпретации онтологического статуса социальной реальности в социологии XX века, можно заключить, что несмотря на сходство базовых предпосылок (мир состоит из копий, у которых нет оригиналов), используемые подходы являются альтернативными. Более того, невозможно однозначно отнести позиции Гофмана и Бодрийяра к социологическому реализму или социологическому номинализму, что подтверждает необходимость теоретического синтеза онтологических представлений социологов о природе социальной реальности.

Литература

    1. Батыгин Г.С. Континуум фреймов: драматургический реализм Ирвинга Гофмана // Вестник РУДН. 2002. № 1.

    2. Бодрийяр Ж. К критике политической экономии знака. – М.: Академический проект, 2007.

    3. Вахштайн В.С. Книга о «реальности» социальной реальности: И. Гофман. Анализ фреймов: эссе об организации повседневного опыта. - М.: Институт социологии РАН, 2003 // Социологический журнал. 2004. №3-4. [online] </article/13>.

    4. Гофман И. Анализ фреймов: эссе об организации повседневного опыта. – М.: Институт социологии РАН, 2003.

    5 Иванов Д.В. Императив виртуализации: Современные теории общественных изменений. – СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2002.

    6. Иванов О.И. Методология социологии: Учебно-методич. пособие. – 2-е изд. – СПб.: Социологическое общество им. М.М. Ковалевского, 2003.

Иванов Д.В. (Санкт-Петербург)

Актуальная социология

В начале XXI века глэм-наука постепенно монополизирует знание о капитализме, вытесняя традиционные социальные науки на периферию общественного интереса. Новая модальность общественной жизни – гламур адекватно раскрывается не в истинах-нравоучениях старых социальных наук, а в истинах-развлечениях глэм-науки.

Социологи, занимаясь «социальностью», «средним классом», «гражданским обществом», «толерантностью», «новыми социальными движениями» и т.п., просмотрели и упустили виртуализацию. В результате, к концу XX века социология превратилась в виртуальную реальность – академические дискурсы, поддерживающие образ продуктивной научной деятельности.

Альтернатива глэм-науке создается не отказом от нее, а ее интенсификацией – движением по тому же пути, но дальше глэм-науки. Дальше гламура находится веселая наука, с идеей которой когда-то выступил Ницше. Веселая наука открывает не столько забавные, сколько злые истины. Злой истиной для социальных наук является глэм-капитализм. Злой истиной для глэм-капитализма является альтер-социальность сверхновых движений, а злой истиной для альтер-социальных движений является вырастающий из их столкновений и конвергенции с глэм-капитализмом альтер-капитализм. В этих условиях социология может представлять собой ценность, только если будет соответствовать требованиям времени и перейдет от «вечных» проблем к актуальным решениям.

Решение со времен Дюркгейма и Вебера парализующей воображение и волю социологов проблемы «макро/микро» лежит в актуальных предметных изменениях. Предмет веселой науки, идущей дальше глэм-науки, определяется по формуле: «большая пятерка» гламура + потоковые структуры альтер-капитализма.

Наиболее «продвинутые» члены социологического сообщества, например Джон Урри, Скот Лэш, Аржун Аппадураи, Мануэль Кастельс, уже начали концептуализацию потоков. Необходимо развить в социологии общее представление о потоковом характере, то есть об устремленности и темпоральности структур. Потоковые структуры замещают неактуальные конфигурации агентностей и структур. Вместо ценностных ориентаций и идентичностей жизнь людей структурируют проекты. Вместо взаимодействий – коммуникации. Вместо институтов – тренды. Вместо групп – ивенты. Вместо классов и собственности – время доступа. Вместо неравенства с разделением на имущих и неимущих – неодинаковая динамика с разделением на сейчас-имущих и потом-имущих.

Не менее застаревшие, чем проблема «макро/микро», проблема мультипарадигмальности и проблема «количественные/качественные» решаются в направлении, задаваемом актуальными методологическими изменениями. Методы веселой науки характеризуются формулой: «горячая десятка» гламура + потоковые решения.

Принцип «горячей десятки» позволяет, выстроив конкурирующие теории в топ-лист адекватных моделей изучаемого явления, одновременно и выбрать одну наиболее отвечающую задачам исследования и учесть все многообразие возможных подходов. В следующем исследовательском проекте топ-лист теоретических решений принимает тот вид, который диктуется новыми исследовательскими задачами. Так что попытки «окончательного» решения вопроса о наилучшей парадигме и попытки уклониться от решения под девизом «мультипарадигмальность» уступают место потоку решений, принимающих форму “Top Ten”, “Top Five” и т.п.

Решение проблемы «количественные / качественные» предполагает отказ от утвердившейся модели информанта как Homo Sociologicus – человека рефлексирующего, человека болтливого. Именно такое представление о человеке редуцирует сбор данных к опросу и анализу текстов и навязывает безмолвствующему большинству «предания о социальном» разговорчивого меньшинства (включающего и самих социологов).

Наиболее «продвинутые» члены социологического сообщества уже выходят за рамки ложной дилеммы «количественное или качественное» и приходят к пониманию, что информант – это ситуация, а информация – комплексный поток данных. Методологический ситуационизм и «расширенное кейс-стади» Майкла Буравого, «конфигурационное сравнительное исследование» Чарльза Рагина, фотография как метод визуальной социологии в исполнении Пиотра Штомпки являют собой методологические разработки в направлении актуальных потоковых решений.

Наметившееся движение от истощившей своих участников борьбы числовой и текстовой социологий в направлении набирающей популярность визуальной социологии – это только часть решения. Актуальна мультимедийная наука, чей интеллектуальный продукт выявляет тренды и презентирует их в соответствии с принципами мобильности и текучей аутентичности.

Анализ тенденций в обществе и в его изучении показывает, что сейчас не востребованы ни классическая, ни современная, ни постсовременная социология. Востребована ситуативная, альтернативная, инструментальная и потому актуальная наука о глэм-капитализме и альтер-социальных движениях: актуальная, а не ритуальная социология.

Иванов О.И. (Санкт-Петербург)



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Факультет социологии спбгу российская социологическая ассоциация Социологическое общество им. М. М. Ковалевского (1)

    Документ
    Для участия в конференции необходимо представить до 5.10.2010г. заявку и тезисы доклада (с указанием ФИО, места работы или учебы, должности, степени, звания, названия доклада).
  2. Факультет социологии спбгу российская социологическая ассоциация Социологическое общество им. М. М. Ковалевского (2)

    Документ
    Для участия в конференции необходимо представить до 5.10.2011 г. заявку и тезисы доклада (с указанием ФИО, места работы или учебы, должности, степени, звания, названия доклада).
  3. Факультет социологии спбгу российская социологическая ассоциация Социологическое общество им. М. М. Ковалевского информирует Вас о том, что 12-13 ноября 2009 года будут проходить

    Документ
    Приглашаем принять участие в конференции и просим представить до 5.10.2009 г. заявку и тезисы доклада (с указанием ФИО, места работы или учебы, должности, степени, звания, названия доклада).
  4. Социологические организации Санкт-Петербурга и Северо-Запада

    Документ
    Санкт-Петербургская ассоциация социологов (СПАС) одной из важнейших задач считает формирование и укрепление сетей профессиональной коммуникации, развитие социологической среды Санкт-Петербурга и Северо-Запада России.
  5. Учебное пособие подготовлено при поддержке Рособразования по аналитической ведомственной целевой программе Развитие научного потенциала высшей школы (2006-2008 годы) и программы поддержки гражданского общества «Диалог»

    Учебное пособие
    Романов П.В., Ярская-Смирнова Е.Р. Методы прикладных социальных исследований. Учебное пособие. Изд.2-е, дополненное. М.: Вариант, Норт-Медиа, ЦСПГИ, 2008.

Другие похожие документы..