Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Реферат'
Данная тема очень актуальна, так как малый бизнес — особый вид предприниматель­ской деятельности. Ему отводится важная роль в решении стратегических ...полностью>>
'Документ'
1. Цель разработки – обеспечение нормативного качества образовательных услуг при дистанционной технологии. Существующие методы лицензирования, аттест...полностью>>
'Закон'
Межотраслевые правила по охране труда при работе на высоте (далее Правила) разработаны по заданию Министерства труда и социального развития Российско...полностью>>
'Документ'
• Анализ эпизоотологической обстановки по гельминтозам крупного рогатого скота, овец, лошадей, свиней в районе по данным вете­ринарной лаборатории и ...полностью>>

Главная > Книга

Сохрани ссылку в одной из сетей:

«Мед и яд любви» — книга для молодежи, и именно потому в нее входят самые главные из нынешних сложных и неясных вопросов, те, с которыми мы сталкиваемся каждый день и которые будут нарастать, обостряться в ближайшие десятилетия. Их, пожалуй, можно смягчить только всеобщими силами, только соединенной умственной мощью целых поколений.

По сложности в книге как бы два пласта — более простой и более трудный. В трудный пласт входят, во-первых, главные стратегические вопросы нынешней жизни. Это те ключи, без которых не понять, какие новые законы правят сегодня и обществом, и семьей, и нашими чувствами, не понять коренную революцию, которая идет сегодня во всех устоях личной и гражданской жизни.

Во-вторых, в этот пласт входят и очень важные для всех нас психологические вопросы, о которых говорится в главах о характере и темпераменте. Они трудны, но без них почти невозможно продираться к хорошим отношениям сквозь джунгли семейных сложностей.

Чтобы усвоить трудный пласт книги, понадобятся и волевые усилия, и подготовка, и — очень важно — интерес к сложным вопросам. Я стараюсь говорить о сложном просто, и в этой книге я по три-четыре раза переписывал все трудные места.

Увы, не везде это удалось, но не из-за слабых стараний: чаще всего я упирался в нижний предел сложности, видел, что идти дальше — значит переупрощать сложность, насильственно распрямлять ее.

У книги, конечно, будут разные читатели, с разной силой вдумчивости — и обычные, и серьезные. Пожалуй, естественно, если каждый станет искать в книге то, что ему близко, а страницы, которые покажутся ему сложными, или пропускать, или, наоборот, читать с удвоенной жаждой понимания.

О чем идет речь в книге.

«Потребности у молодежи разные, и если кому-то нужна азбука любви, то нам нужна «Война и мир» современной любви. Мы читали ваши работы и ждем такую книгу от вас. Филологи».

Эту записку я получил, выступая в Московском университете, моем родном вузе, и ее «социальный заказ» стал основой моих планов. Наверно, «Войну и мир» здесь надо понимать метафорически: чтобы в книге была не только азбука, но и алгебра любви, и чтобы ее охват был «эпопейный» — все главные измерения, все устои любви.

В книге и пойдет речь обо всех сторонах современной любви и семьи, о мире, который они несут людям, о войне, которая в них разыгрывается, и о том, можно ли вытеснить эту войну миром.

Книга, таким образом, будет охватывать все четыре семейные культуры — психологическую, половую, воспитательную, домоводческую, но с упором на самую сложную — психологическую. Речь в ней пойдет в общем-то о новой вселенской культуре личной жизни, ростки которой пробиваются уже сегодня и которая, видимо, станет править бытом завтра. Эта культура поможет, наверно, вывести личную жизнь из нынешних кризисов, создать для нее более благодатную почву.

«Любовь и семья на сломе времен» будет состоять из трех частей. Перед вами первая — «Мед и яд любви». Это как бы «книга чувств». Она посвящена любви как чувству — до семьи и вне семьи; в ней говорится о ее вечных устоях и нынешних переменах, о ее разных психологических видах и разных ступенях ее жизни — утре, дне, вечере. Идет здесь речь и о новой психологической культуре супружества, и о том, на чем именно держится сегодня семья...

О самой семье и о законах семейной жизни разговор пойдет во второй и третьей частях книги. Там я расскажу о новой культуре общения, не убивающей чувства, и об «инженерии» такого общения; о трех возрастах в жизни молодой семьи, об особых законах каждого; о культуре ссоры и спора; о законах пола и сексуальности, открытых в XX веке, и об основах просвещенной и человечной половой культуры; о главенстве и лидерстве в семье, о величии и рабстве домашнего труда; о разводах, «изменах», треугольниках — о новом их понимании; о ювенологии любви — науке о том, как продлить молодость чувства; об идущей сейчас биархатной революции — перевороте во всех отношениях мужчины и женщины, экономических и семейных, социальных и сексуальных...

Особый раздел последнего тома будет отведен недавним открытиям в детской психологии и физиологии, которые в корне перевернули наше представление о детской природе. Эти открытия, видимо, приведут — уже начали вести — к величайшей в истории педагогической революции, к коренным переворотам во всем воспитании и образовании...

Еще один раздел — «Архимедовы рычаги для семьи» — посвящен новой стратегии социальной помощи семье; эта помощь — универсальная, всесторонняя — нужна аврально, потому что без нее семья не сможет устоять. И самый конец книги — «Что ждет мир послезавтра» — гипотезы о том, какими могут стать любовь и семья через несколько поколений, если в мире воцарится новая цивилизация...

Что такое «амурология».

Современные науки странно изучают личную жизнь. Они расщепляют ее, как апельсин, на дольки, и каждая занимается своей долькой, почти не касаясь других. Психологи изучают личные чувства и общение людей; социологи — семейную жизнь, виды семей и супружеских отношений; экономисты — домашнее хозяйство и материальные условия быта; демографы — рождаемость, брачность, разводы; сексологи — половые отношения; педагоги — воспитание в семье, отношения детей и родителей; этики — нравственный срез личной жизни.

У каждой из этих дисциплин частичный подход, каждая ухватывает лишь одну сторону дела почти без связи с другими. Впрочем, в последнее время кое-какие частичные подходы стали вступать в союз: сексологический с социологическим, социологический — с демографическим и экономическим, педагогический — с психологическим...

Но это, наверно, лишь первые полушаги, а здесь, пожалуй, нужна революция в самой методологии: нужен не частичный, а многосторонний подход к любви и семье, а для этого — новый метод их постижения.

Если просветить любовь прожекторами всех видов знания, которые ее касаются, то в ней откроются такие глубины и такие затаенные россыпи чувств, какие недоступны частичному взгляду. Понять суть любви, увидеть ее роль для человека и человечества поможет, видимо, только такой вот панорамный подход. Никакие тандемы, никакие кентавры из двух-трех частичных наук неспособны охватить всю почву любви, все ее измерения и грани. Нужно, видимо, слияние всех частичных дисциплин, говорящих о любви, их переплавка в совершенно новую отрасль знания — сплав науки, искусства, культуры.

На тяге к такому вот панорамному подходу, на разведочных и несовершенных шагах к нему и строятся мои работы. Как черновик такого подхода пишется и эта книга, — как писались предыдущие — «Три влечения», «Трудность счастья», «Самое утреннее из чувств». Это сплав традиционного и нового понимания любви, сплав того подхода к любви, который издавна был в человеческой культуре, науке, искусстве, и нового угла зрения на любовь, новых поворотов в ее психологии, этике, философии.

Разговор о любви будет опираться здесь на открытия, которые сделаны и в жизни, и в разных человековедческих науках — в философии, психологии, физиологии и возрастной физиологии, в сексологии, биологии, воспитании, он будет основываться на достижениях социологии семьи, экономики быта, демографии, этики...

Большинство этих открытий и достижений касаются любви не прямо, а косвенно, через промежуточные звенья, и выискивать их, сплавлять между собой, сопрягать с любовью приходится с трудом, на ощупь. Кроме того, у нас почти нет исследований в психологии любви, и нехватку их приходится восполнять опорой на открытия искусства, старого и нынешнего, и на личные наблюдения. Как одна из опор, сюда добавляется и «социология частного мнения» — те письма, записки, отклики, о которых тут говорилось и которые будут приведены в книге.

Рождается как бы дисциплина-оркестр, наука-оркестр — новая отрасль знаний о любви, которую я в шутку зову амурологией. Это и не наука в современном смысле, она строится не на научных методах, понятийно-логических, которые дробят свой предмет, берут из него общее и отсекают индивидуальное. Ее метод — сплав дробящего познания с целостным, гибрид понятийного познания с образным.

У Пушкина есть великолепные слова:

Чья мысль восторгом угадала,

Постигла тайну красоты?

Красоту, видимо, нельзя постичь мыслью, она может открыться только перед восторгом мысли. Наверно, так же и с любовью: если и можно постичь в ней что-то, то только озарением мысли, сплавом мысли и чувства.

В двадцатом столетии было сделано одно из величайших открытий в природе человека — была обнаружена совершенно разная роль мозговых полушарий. Левое полушарие ведает понятийным, логическим мышлением, которое отсечено от живых чувственных восприятий; правое — наглядно-образным, которое основано на чувственных восприятиях — зрительных, слуховых, двигательных...

Понятийное мышление как бы дробит свои предметы на части, берет из них только их суть и отбрасывает их живой облик, их индивидуальность. Образное мышление схватывает вещи целиком — вбирает в себя их живой облик вместе с их сутью, но суть эта не проявлена или полупроявлена. У каждого из этих видов мышления есть своя сила и своя слабость, каждое может то, чего не может другое, и самой природой человека они предназначены для работы вместе.

Когда-то человеческая духовная культура не делилась на науку и искусство, на понятийно-логическое и образное постижение мира. Еще у Платона они жили в единстве, как своего рода науко-искусство-философия, и этот сплав назвали потом словом «синкретизм» — от греческого «соединение, смесь». Образное и понятийное мышление жили тогда в естественном союзе, работали вместе.

Потом они распочковались и стали все больше отдаляться друг от друга, все меньше усиливать друг друга своими уникальными достоинствами. Наука все больше дробилась на ячейки, и чем глубже она погружалась в каждую из них, тем меньше она могла охватить мир целостным взглядом. И искусство все меньше могло — само по себе, без союза с наукой — проникать в глубинные тайны человеческой жизни, постигать ее социальные и психологические загадки.

Конечно, и наука и искусство дали людям гигантски много в своем обособленном развитии. Но сколько они недодали и что могли бы дать, если бы не ушли так далеко друг от друга?

Такое отдаление резко противоречит природе человека: чем обособленнее работают полушария, тем меньше их плоды, а чем теснее их союз, тем больше его плоды. Сейчас уже ясно, что все самые великие открытия науки и искусства сделаны именно соединенными силами образного и понятийного мышления. Их нынешнее обособление — одна из основ нашей цивилизации и один из ее самых вопиющих разладов с природой человека.

Возможно, сейчас наука и искусство подходят к последним пределам в своем отдалении, и вот-вот начнет рождаться новый синкретизм, новый сплав двух этих великих видов человеческого мышления. Здесь, наверно, проляжет одно из главных русел научно-психологической революции. Если это случится, наступит, видимо, коренной переворот во всем строении нашей духовной жизни, во всех основах наук, искусств, культуры.

Это будет переход от науки, которая видит мир узко понятийно, и от искусства, которое видит мир узко образно, — к их гибриду, слиянию — науко-искусству, к цельному постижению мира, понятийному и образному вместе. И, может быть, постижение любви — амурология — станет одним из ускорителей этого перехода, одной из первых колыбелей, в которых будет расти новый синкретизм...

Голоса неверия.

«Как сказал поэт: «Любовь лишь капля яда на остром жале красоты». Это болезненное состояние психики, своего рода невроз, патология». (Записка на беседе. Ленинград, центральный лекторий «Знание», май, 1980).

«Сможете ли вы опровергнуть тезис: любовь всего лишь физиологическое родство?» (Институт электронной техники, Зеленоград, октябрь, 1980).

«Не находите ли вы, что любовь напоминает сказку, которую человек сам выдумал, сам себя в ней уверил и вынужден все время под нее подлаживаться, а случаи резкого несоответствия считает чем-то ненормальным?» (Новосибирский университет, декабрь, 1976).

«Чувство, которое называют любовью, мешает творчеству. Не только потому, что отвлекает мысли, но хотя бы и потому, что отнимает уйму времени. Любовь чувство для людей второго сорта, для потребителей, которые не думают о том, чтобы оставить след в жизни. Людям мыслящим, творческим она приносит только вред» (Московский инженерно-физический институт, март, 1976).

Однажды социологи спросили у 15 тысяч молодых рабочих, служащих, инженеров, научных работников, как они относятся к любви. Почти треть ответила, что не верит в любовь; часть разуверилась в ней, а многие думают, что это выдумка поэтов и писателей.

Пожалуй, основания говорить так у них есть. Известно, как много поэтических преувеличений в воспевании любви; уже одно то, что о любви говорят стихами, рафинирует, утончает ее, приподнимает над тем, какой она бывает в обычной жизни.

И «ангелизация» любви — превращение ее в диетическое, манное чувство, которое лишено чувственности, — тоже рождает недоверие к любви; к тому же многие представляют себе любовь раем одних только радостей, а раз такого рая нет, значит, нет и любви.

На мельницу неверящих льют воду и браки-одуванчики, которые рассыпаются от первого ветерка, и разводы, которых все больше, и тусклые браки, которые держатся на долге, привычке, детях... И поэтому у многих рождается обидное недоумение: что происходит с любовью? Почему она слабеет? Да и есть ли она вообще?

«Сейчас какая-то мультипликационная семья женятся, а прошел месяц, берут развод. Есть даже пословица: гарантийный срок вечной любви — медовый месяц.

Я не верю в то, что вы пишете, вообще ни во что не верю. Зачем вообще создана эта любовь, зачем все это, если даже в семьях между собой нет никакой любви, если отец чуть что поднимает руку на мать?.» (Женя Г., 16 лет, Горьковская область, Пильнинский район, село С., июнь, 1976).

Личную жизнь сотрясают сегодня невиданные кризисы, и их вызывают — обычный парадокс прогресса — и изъяны жизни, и ее достоинства. Всякий прогресс всегда идет с утратами. Ягода убивает цветок — это закон жизни, сквозное противоречие прогресса, и оно резко влияет и на человеческую любовь.

С давних пор одни мыслители считают, что человечество идет по ступеням прогресса, вверх, другие — регресса, вниз. Древние считали, что у человечества был сначала золотой век, потом серебряный, железный, и с каждым веком люди и их дела мельчали. Регрессионистские взгляды пропитывают и знаменитую «Теогонию» («Происхождение богов») Гесиода (VIII в. до н. э.), и мифы почти всех великих народов древности, и творения многих мыслителей.

Идеология прогресса стала рождаться только в XVII веке, а сложилась в XVIII, в эпоху Просвещения. Это была не диалектическая идеология, она считала, что все в жизни только улучшается, идет от низшего к высшему. Тогда же ее изъяны едко запечатлел Вольтер в своем знаменитом ироническом афоризме — «все к лучшему в этом лучшем из миров».

Двадцатый век доказал, что прогресс и регресс слиты между собой, как две доли одного ореха, и каждый шаг человечества состоит из гигантского полушага вверх и такого же гигантского полушага вниз. Этот губительный «парадокс прогресса» неслыханно обострился в конце XX века.

Еще никогда техническая мощь человечества не была такой огромной — и еще никогда она не грозила планете экологической гибелью. Еще никогда государства и социальные системы не были так сильны, а вражда их так самоубийственна для людского рода. Еще никогда не было такого половодья хлеба и зрелищ — и таких наводнений безнравственности. Вместе растут демократия и фашизм, сытость и агрессивность, культура и варварство...

Нынешнее движение человечества — это как бы «прорегресс», «репрогресс» — сплав прогресса с регрессом, спуск вниз по лестнице, ведущей вверх. Так могло бы двигаться фантастическое существо — гибрид крота, который роет вперед, краба, который ползет вбок, и рака, который тянет назад.

У такого противоестественного гибрида два родителя. Во-первых, это расколотость человечества на враждебные лагеря, борьба стран и систем, которая заставляет их предпочитать тактические выигрыши, которые ведут к стратегическим проигрышам. Во-вторых, это близорукость (а часто и трусость) науки, обществоведов, управления, неумение промерять завтрашние последствия сегодняшних событий и открытий.

Возможно, наши потомки изменят социальный облик человечества — обуздают социальную вражду и научатся умерять губительные стороны открытий и событий. Если это случится, может возникнуть новый вид исторического движения — прогресс без регресса, или с небольшими вкраплениями регресса. Но скорее всего диалектика света и тени, сплав зла и добра останется навсегда основой человеческого движения.

Роль любви в жизни сегодняшнего человека снизилась и уменьшилась. Прошло время, когда человеком двигали немногие стимулы — стимулы, на которых сосредоточивались все силы его души и которые превращались от этого в страсть, в мощный пучок энергии, направленный в одну точку.

Мы живем в эпоху многих стимулов, и духовная жизнь человека резко переменилась, из простой стала сложной. В нее вошли и осознались как главные — экономика, политика, рабочие обязанности, материальные и бытовые запросы, культурные и творческие тяготения, тяга к развлечениям и увлечениям... Любовь отошла назад, потеснилась, уступила им часть своего места среди пружин личной жизни. А вместе с этими громадными переменами любви мешают стрессовые перегрузки, нервная усталость, социальные тяготы и нехватки...

Вся жизнь людей — внешняя и внутренняя — перестраивается в своих основах, и любовь занимает в этой перестраивающейся жизни новое, тоже перестраивающееся место. Она приходит в новые соотношения с нашими новыми потребностями, пропитывается новыми переживаниями, по-новому сплавляется с другими чувствами. Она что-то теряет и что-то приобретает, делается в чем-то слабее, в чем-то сильнее. В ней идут драматические переломы, и они больно ранят душу.

Автопортрет чувств.

«Вы неплохо говорите о любви, по это слова. А можете ли вы привести пример из жизни, чтобы можно было сказать: они любят. В самом высоком понимании этого слова. Из круга ваших друзей, знакомых» (о. Сааремаа, Эстония, студенческий строительный отряд, июль, 1974).

Приведу три примера, в которых любовь была не только испытана годами жизни, но и просвечена через призмы психологических тестов. С этими людьми я познакомился в 1975 году, встречаюсь, переписываюсь с ними, дважды проводил с ними «круглый стол» счастливой семьи, сначала в «Комсомолке», потом в «Неделе». Их было три пары:

Лариса и Игорь М-вы из Ленинабада; обоим было тогда по 34 года, он — детский врач, она — преподаватель вуза, семейный стаж 12 лет, родители двух девочек — 9 и 4 лет;

Наталья и Валерий Т-ие из Новокузнецка, обоим по 30 лет, инженеры, семейный стаж 7 лет, родители двух мальчиков — 6 и 2 лет;

Лайла и Петерис Б. из Латвии, из-под Риги, обоим по 25 лет, он — колхозный садовод, она — инженер связи, семейный стаж 4 года, родители двух мальчиков — трех с половиной лет и года двух месяцев.

В беседе принимали участие специалисты: Виктор Иванович Переведенцев, известный демограф в публицист; Лена Алексеевна Никитина, соавтор новой системы воспитания, которую открыли ее муж, Борис Павлович Никитин, и она; Георгий Степанович Васильченко, доктор медицины, один из виднейших сексологов страны.

Счастливые пары попали под дождь вопросов — дотошных, детальных, въедливых. Я составил для них специальные анкеты — с охватом всех сторон жизни, с ловушками, с тройным наложением одних вопросов на другие, то есть с тройной перепроверкой ответов. Три вопросника по-разному спрашивают об одном и том же, подсвечивают каждую серию ответов двумя другими, сопоставляют их между собой. Такая тройная перепроверка позволяет увидеть ошибки и неточности в ответах, позволяет отделить их от основного русла ответов, тех, в которых можно быть уверенным...

Особенно интересными были ответы на психологические тесты — как бы автопортрет чувств, который счастливые нарисовали незаметно для себя. Тесты принесли тут неожиданное открытие. Все мы, наверно, понимаем, что у любви есть свои возрасты, и с годами она теряет юношескую пылкость, делается спокойнее, тише. Но оказалось, бывает и чувство, которое не подчиняется главному закону развития любви — закону старения чувств, закону, по которому каждое приобретение оплачивается потерей.

Почему-то этот закон утрат, которые всегда идут вместе с приобретениями, мало действовал на их любовь; все они, судя по психологии их любви, были «продленными молодоженами». Любовь, которая обычно как бы река наоборот: чем дальше, тем она уже и мельче, у них — просто река: чем дальше, тем глубже, шире.

И если у Петериса и Лайлы с их четырехлетним стажем это не очень выходило за грань нормы, то у Игоря и Ларисы — их стаж втрое больше — это поражало. Странно, но, делаясь глубже и многограннее, обретая уверенность и спокойствие, их любовь не теряла своего пыла: и физические, и эмоциональные ее огоньки горели так же ярко, как и в дебюте.

Может быть, такое опрокидывание законов бывает астрономически редко — только у тех, у кого любовь — долгожитель — не на годы, а на десятилетия? Может быть, у такой любви свои законы, и они круто отличаются от обычных? Возможно, но в любом случае эта неподвластность закону потерь и приобретений ставит в тупик, и ее причины еще придется искать.

Вот отрывки из одного психологического вопросника; Игорь и Лариса отвечали на него отдельно, не зная об ответах друг друга.

«Вопрос. Исчезло или ослабло (у вас и у близкого человека) «ясновидение любви» — чувствование чувств другого человека, ощущение его ощущений?

Лариса. Нет — ни у меня, ни у него. (Такой же ответ у Игоря).

Вопрос. Чаще или реже, чем в первое время, вы угадываете с полуслова или полувзгляда, о чем думает, что переживает или что хочет сказать близкий человек?

Игорь. Чаще — и я, и она. (Такой же ответ у Ларисы).

Вопрос. Если ясновидение чувств угасло, пришло ли ему на смену сознательное внимание к внутренней жизни близкого человека, к его скрытым настроениям, переживаниям — замена стихийного ясновидения любви?

Лариса. Они слились гармонически.

Игорь. Одно другое дополняет.

Вопрос. Был ли в вашей любви «эффект присутствия» — постоянная память чувств о любимом человеке, ощущение, что везде и во всем есть его отблеск, что все вокруг как бы напоминает о любимом человеке?

Оба ответили «да».

Вопрос. Когда он стал угасать?

Игорь. Живет до сих пор.

Лариса. Он существует всегда. В любой момент у меня есть ощущение, что он смотрит на меня».

И ясновидение чувств, и эффект присутствия — черточки сильной любви, признаки ее первых, пылких шагов, и удивительно, что они не угасли через долгую череду лет.

Впрочем, анкетка о ясновидении чувств и об эффекте присутствия — лишь дополнительная. Главные выводы о счастливых дал тройной тест «психологического портрета чувств».

Каждый из них заполнял тест отдельно от другого; каждому было обещано, что другой не узнает о его ответах: это было нужно и для чистоты эксперимента, и для того, чтобы искренность ответов ничем не сковывалась. Только спустя несколько лет они узнали об ответах друг друга.

Анкета 1. Расставьте, пожалуйста, по степени важности силы, которые вас связывают (поставьте — хотя бы примерно — порядковые номера»2.

Лайла

Петерис

Наташа

Валерий

Лариса

Игорь

Эмоциональное влечение

1

3

3

1

1—2

4

Физическое влечение

1

4

8

2

1—2

2—3

Общие интересы (занятия, домашние, внедомашние, отдых)

1

7

2

4—5

2—3

Общие взгляды, идеалы

1

1

1

4

4—5

1

Родительские чувства, воспитание детей

1

2

4

3

7

6—7

Бытовые удобства, материальные условия

9

8

9

9

Привычка друг к другу

8

7

7

8

8

Общие воспоминания, общие радости и горести — общее прошлое

1

6

5

6

6

5

Забота, внимание близкого человека

1

5

6

5

3

6—7



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Книга митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна (Снычева) «Русская Симфония»

    Книга
    Книга митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна (Снычева) «Русская Симфония» состоит из двух самостоятельных частей — «Самодержавие Духа» и «Русь Соборная», представляющих, по замыслу автора, право­славную историософскую
  2. История отечества с древнейших времен до наших дней

    Документ
    Энциклопедический словарь "История Отечества", выпускаемый издательством "Большая Российская энциклопедия", представляет собой первый опыт однотомного справочно-энциклопедического издания, освещающего все периоды
  3. Акими способами благотворная власть ума обуздывала их бурное стремление, чтобы учредить порядок, согласить выгоды людей и даровать им возможное на земле счастье

    Закон
    Правители, Законодатели действуют по указанию Истории и смотрят на ее листы, как мореплаватели на чертежи морей Мудрость человеческая имеет нужду в опытах, а жизнь кратковременно Должно знать, как искони мятежные страсти волновали
  4. Шабельникова Н. А. Д36 История России : учеб пособие. 2-е изд

    Документ
    Наша эпоха — время мучительной переоценки ценностей и радикальных экспериментов, время выбора социально-политических, экономических, нравственно-этических ориентиров для каждой семьи, каждого человека.
  5. Учебник-хрестоматия по истории, для учащихся 5 11 классов

    Учебник
    2. Если имею даръ пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, такъ - что могу и горы переставлять, а не имею любви, - то я ничто.

Другие похожие документы..