Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Пояснительная записка'
Курс «Творчество музыканта» предназначен для предпрофильной подготовки учащихся 9-го класса к обучению по художественно-эстетическому профилю. Курс «Т...полностью>>
'Закон'
предоставления государственной функции по организации проведения обучения по охране труда работников, в том числе руководителей организаций, а так же...полностью>>
'Документ'
} Любезнейшему другу. Что бы разум и сердце произвести ни захотели, тебе оно, о! сочувственник мой, посвящено да будет....полностью>>
'Учебно-методический комплекс'
для студентов очного отделения специальностей среднего профессионального образования: 070102 «Инструментальное исполнительство»: 070102.01 «Фортепиан...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:

Рецензия на книгу Л.С. Клейна «Другая любовь»

С этой книгой я познакомился дважды: вначале в 2007г., когда решил почитать какой-либо монументальный источник по проблематике гомосексуализма, но до прочтения так руки и не дошли… затем в мае 2008г. в одном чате мне порекомендовали работу Клейна. На компьютере я, однако, не нашел скаченный ранее вариант (с сайта В.В. Шахиджаняна /books/), поэтому пришлось познакомиться с Клейном поближе.

Особенность электронной версии такова, что вместе с текстом даны и комментарии Шахиджаняна. Они, несомненно, обогащают книгу – прежде всего с точки зрения фактического материала и богатого практического опыта публикатора. В них Шахиджанян иногда «подправляет» заскоки Клейна, но иногда и не понимает глубины мысли автора. Раздражает также назойливое желание комментатора рекламировать еще не написанную им книгу «Я+Я», а также преувеличенное внимание к сексуальной роли запахов – последнее даже забавно (а если у человека насморк?). Но в общем и целом спасибо Шахиджаняну и анонимному сканировщику книги Клейна, изданной по моему ощущению где-то в нач. 2000-х гг., за возможность её бесплатного прочтения. Удачно также получилось разбиение электронной книги на 300 коротких html-файлов. Поэтому я часто буду ссылаться на номер файла (например, f55 будет указывать на файл 55.html в папке с книгой).

Мудрый старый сатир Клейн не без умысла предоставил Шахиджаняну право на электронную публикацию. Скажу сразу, что читать книгу человеку, особенно юноше, со строго гетеросексуальным опытом даже и опасно; поэтому публикатору следовало бы ограничить доступ к ней таким посетителям его сайта (собственно говоря, некоторые читатели сайта предлагали Шахиджаняну вовсе прекратить публикацию). В одном из блогов, который ведет, по-видимому, гетеросексуальный юноша, книга Клейна смущенно названа «опасной». Блоггер признается, что книгу купила ему мать (да, это надо быть очень безграмотной матерью!), и после её прочтения его во снах стали посещать видения «мускулистых тел и напряженных членов». Такой эффект вызван двумя характерными особенностями – во-первых, общий тон книги – апологетика гомосексуализма, связанная с неявно высказываемым тезисом «гомосексуализм – это хорошо!» (этот уклон проницательно подмечен Шахиджаняном в его ремарках); во-вторых, обилием так называемого «иллюстративного материала», представляющего по большей части порнографические описания содомии.

Меня не убеждают оправдания автора: «такие автобиографические повествования, особенно не в массе, а по отдельности, более объективно отражают действительность и служат чрезвычайно ценным материалом для исследований» (f1), «В анализе таких произведений художественная ткань особенно важна и, чтобы не быть голословным, мне придется приводить обширные цитаты» (f1), «Нельзя ли опустить эти материалы, обойтись без них, пересказать намеками? Но тогда правильно поймут всё лишь некоторые читатели, сугубо посвященные. Многим будет непонятно, о чем, собственно, речь, что же во всем этом людей так властно привлекает, неясной окажется их психология» (f2), «В этой книге очень много цитат. Это потому, что я хотел, чтобы в ней зазвучали голоса самих тех, о ком идет речь и кому этого звучания так долго не давали. Чтобы понять людей с другой сексуальной ориентацией, нужно дать и им слово» (f297). Конечно, Клейн смакует такие описания, на деле они избыточны и, с точки зрения науки, если только Клейн писал именно научный трактат, вредны, уводя внимание исследователя в темную сторону.

Зачем же Клейн оставил их, запретив и публикатору сокращать наиболее натуралистические места (это было выставлено одним из условий публикации)? Я думаю, что здесь виновато подсознательное или сознательное стремление автора соблазнить гетеросексуальных людей, вовлечь их каким-то путем в гей-тематику. В каком-то смысле эта цель даже благородна, поскольку позволяет уменьшить число гомофобов в обществе, но стоящее за нею… оно вовсе подло. Из всех глав книги наиболее эмоционально получились темы соблазнения и педофилии (f91-f125), где прорывается личное автобиографическое. Оно же проскальзывает и в разделе о пожилых геях (f282-f289). Конечно, можно предположить и вторую причину сохранения «иллюстративного материала», которая лишь дополняющая – Клейн перечитал за всю жизнь так много литературы, что ему просто жалко было выбрасывать в корзину роскошные цитаты, с трудом подобранные им в источниках. Впрочем, Клейн старается соблюдать и научный подход – под теоретический тезис подыскивается вначале пример из художественной литературы, а затем дается фактический пример. Но все же цитирование остается избыточным…

Что касается читателя с гомосексуальной ориентацией, то думается, эта книга послужит ему неплохой энциклопедией, с которой он сверит собственные ощущения и опыт, которая поможет ему советом. На Западе написано многое на тему гомосексуализма, как художественной, так и научной литературы. Вряд ли Клейн смог обозреть её всю, но основные базовые источники, несомненно, были им задействованы. Спектр затронутых в книге вопросов весьма широк, и все-таки один важный для философии вопрос, а именно вопрос о смысле гомосексуализма, оказался почти не раскрытым. Таким образом, картина гомосексуальной жизни представлена полно, и мне, как рецензенту, остается только послушно следовать за автором…

1. Об авторе

Несколько случайных Интернет источников, когда я искал его книгу, дали мне некоторую информацию об этом еврее-соблазнителе, симпатичном, несмотря на его развращенность и абсолютную атеистичность.

В предисловии к книге Клейн пишет: «я не женат, всегда окружен молодежью, вместе со мной в моей квартире постоянно (по несколько лет) живет молодой человек - мой секретарь, то один, то другой, а в 1981-82 гг. против меня было возбуждено уголовное дело по обвинению в гомосексуальных связях. Я был арестован, осужден, помещен в тюрьму и затем в лагерь… чисто уголовным делом почему-то занимался КГБ. Прокурор требовал 6 лет заключения и затем 5 лет лишения в правах. Дело не ладилось, сменилось четыре следователя, приговор (к трем годам) был отменен… В тюрьме мои сокамерники устроили мне свой собственный судебный процесс, самый придирчивый, - они должны были решить, действительно ли я повинен в том, в чем меня обвиняют… Этот "процесс" меня оправдал, и я стал раздатчиком пищи в камере. Это был знак особого доверия, с него началось мое восхождение по ступеням иерархии зеков… После выхода на свободу, лишенный степеней, званий и возможности работать (лишь недавно всё вернулось), я с 1988 г. начал публиковать очерки о своем судебном деле, со своими впечатлениями о тюрьме и лагере и о самой проблеме гомосексуальности» (f2).

В журнале «Квир» (№9, 2004) опубликовано интервью с автором со следующей аттестацией: «Лев Самуилович Клейн - выдающийся ученый, антрополог, археолог и филолог. В 1981 году Лев Клейн был арестован по обвинению в мужеложстве, осужден, лишен всех ученых степеней и званий. Отсидел срок в лагере, вернулся, собирался иммигрировать, но остался в России. Докторскую диссертацию пришлось защищать второй раз. Сейчас Лев Клейн - профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге и Университета в Вене, преподавал в Берлинском, Копенгагенском, Даремском, Вашингтонском (Сиэттл) и других университетах мира». Из него мы узнаем, что автор придерживается крайних либеральных взглядов и советует геям «прежде всего, не отделяться от общества, не противопоставлять себя обществу, быть необходимыми… проявлять в обществе мужские качества, мужскую сторону своей личности».

В журнале «Звезда» (№9, 2006) помещена статья Клейна «Диагноз», где он сообщает о себе: «Мне около 80 лет, у меня рак с метастазами в позвоночник, и я хорошо понимаю, что жить мне осталось недолго. Я пока не чувствую сильных болей… но знаю, что это не может долго продолжаться. Врачи делают все возможное, чтобы замедлить процесс, но это все, что они могут сделать. Я хотел бы умереть в сознании, что мой вклад в науку способствовал ее развитию и что она от этого лучше помогает моей любимой стране двигаться к процветанию. Я хотел бы думать, что страна на подъеме… я понимаю, что страна движется к пропасти». В статье Клейн выделяет три признака, общих у нынешней России и преднацистской Германии; это ностальгия по утраченной империи, корпоративно-клановый характер власти и ксенофобия. Наибольшим нападкам со стороны Клейна подвергается ксенофобия и антисемитизм, и он пишет о себе: «Это - мой народ. По происхождению я еврей. И отец и мать - евреи. Но я из тех евреев, которые не уехали ни в Израиль, ни в Штаты. Не уехали потому, что ощущают себя русскими… Вот уже три поколения в нашей семье нет иудейской религии (уже дед был неверующим), а если считать и последующие поколения, то еще три. Нет еврейских обрядов, еврейского языка (ни иврита, ни идиш). Нет и чувства национальной обособленности в некой еврейской общине, нет национальной солидарности с государством Израиль. Я переживаю все беды и успехи России как свои. Как и многие русские, я питаю симпатии к народу Израиля, восхищаюсь его успехами, но меня не тянет в Израиль… Дело не в каком-то отказе от собственной национальности. Мне не от чего отказываться: я русский еврейского происхождения. Как мой приемный сын - русский татарского происхождения».

Ещё в одной статье под названием «Горькие мысли «привередливого рецензента» об учении Л.Н.Гумилёва» (ж-л «Нева», №4, 1992) Клейн рассказывает немного о прошлом: «Льва Николаевича Гумилева я знаю вот уже сорок лет - с тех пор, как мы вместе работали в экспедиции проф. М. И. Артамонова на раскопках хазарской крепости Саркел, взятой князем Святославом и превратившейся в славянскую Белую Вежу на Дону. Потом мы оба преподавали в Ленинградском университете, он - на географическом факультете, я - на историческом». Критика Клейна весьма едкая и разрушительная, по многим позициям верная и заканчивающаяся пассажем: «Л. Н. Гумилев подвел итог своему жизненному пути, написав «Автонекролог»… Возможно, еще не поздно написать и «Авторецензию» на труды, в науке уже пережившие свое время». Содержатся и личные выпады в сторону Гумилева, которого автор сравнил с лагерной Шахерезадой: «Перерывы в профессиональной подготовке и в карьере исследователя, длительная изоляция нарушит нормальное развитие научных способностей и профессиональных качеств ученого. В условиях преследований и жестокой борьбы у него сложился психологический комплекс гонимого пророка, отнюдь не способствующий трезвому исследованию. Упрямство, ненужный азарт, страсть к эпатированию и в результате - новый догматизм. А бесчеловечность среды незаметно вошла в плоть и кровь его учения, сделала учение антигуманистическим. Трудно винить в этом автора. Он и сам - жертва… Думалось: ну, пусть потешится пожилой и много страдавший человек с исковерканной судьбой, коль скоро нашлось занятие, доставляющее ему радость». Причина такой критики, пожалуй, одна (если оставить в покое поверхностные) – из концепции моноэтничности Гумилева рукой подать до лозунга «евреи вон из России».

Судя по этим двум статьям, интеллектуальный потенциал Клейна действительно велик, велика и сила его аргументации. Но только служит она, как и у многих диссидентов, кормившихся из американских рук, одной цели – доказать удобную точку зрения. Это, особенно после возвращения автора на волю, тоже «незаметно вошло в плоть и кровь». Если на какой-то вопрос у Клейна не выработалось четкой позиции, то он приводит разные точки зрения. Но если у него уже состоялось выраженное пристрастие, то и аргументы он будет приводить однобоко, элиминируя или преуменьшая значение противоположных фактов и гипотез. Тут мы имеем научный подход только по форме, а по содержанию отсутствует стремление узнать истину, но присутствует стремление поддержать собственную точку зрения, не слишком заботясь об обоснованности последней. Поэтому читателю «Другой любви» следует учесть присущую автору логическую нечистоплотность.

2.1. Структура книги

Разделы книги названы хлестко и метко. Повторим названия глав:

  1. Смятение чувств [мое название – Matigor]

  2. Гомосексуальная личность: натура и культура

  3. Корни гомосексуальности: основные гипотезы и психология

  4. Корни гомосексуальности: чужая вина

  5. Корни гомосексуальности: биологическая основа

  6. Формирование русла

  7. Состав проявителя (давление обстоятельств)

  8. Спектр ориентаций

  9. Субкультура и культы

Если исключить первую главу, носящую вводный характер, где Клейн остерегается давать порнографические описания и рассматривает гомосексуальность как бы в первом приближении, и исключить последнюю, где рассматривается смесь второстепенных вопросов, то все построение книги напоминает классическую схему «восхождения-спуска». Тогда пиком, и притом несколько неожиданным, выглядит раздел «Третий пол» в 5-й главе (f145-f147). На этапе восхождения Клейн несколько отстраненно излагает вопрос: «Что говорит наука о происхождении гомосексуализма?». На этапе спуска вопрос стоит чуть иначе: «Как в процессе онтогенеза человек становится геем?».

По крайней мере во второй части рецензии, я буду просто конспектировать Клейна, пытаясь осушить море «иллюстративного материала» и сохранить сухой остаток. Тем не менее, в следующем подпункте я приведу нарезку наиболее интересных и показательных фрагментов, дав к ним ремарки «на лету».

2.2. Озера иллюстраций

Эти фрагменты я буду нумеровать как Сyt#, а мои ремарки – как Rem#. Сделанные мною лакуны буду помечать как <-->.

Cyt1:

Это случилось несколько лет тому назад. Мне было тогда лет 15-16. Джо примерно столько же. <--> По-моему всё началось с ванной. Мы катались друг на друге по небольшой душной от пара комнате, стегались мокрыми полотенцами, и вдруг я почувствовал нечто такое, чего не испытывал раньше, - безотчетное волнение, таинственным образом связанное с Джо. <--> Я рассмеялся и принялся трясти его за голову - одному богу известно, сколько раз я трепал его во время наших игр или когда он начинал нудить. На сей раз, стоило мне прикоснуться к Джо, как в нас обоих что-то сработало, что-то такое, от чего это обычное прикосновение сделалось до странности новым, непохожим на все прежние. Джо против обыкновения совсем не сопротивлялся, а неподвижно лежал, прижатый моей грудью. И тут я вдруг почувствовал, как бешено бьется мое сердце и что Джо, лежа подо мной, дрожит всем телом, а свет в спальне нестерпимо режет глаза. Я сполз с него, неловко отшучиваясь. Джо тоже бормотал что-то бессвязное. Прислушиваясь к его словам, я откинулся на подушку. Джо поднял голову, я тоже приподнялся, и мы как бы невзначай поцеловались.

Так в первый раз в моей жизни я телом ощутил тело другого человека, услышал его запах. Наши руки сплелись в объятьи. Мне вдруг показалось, что у меня в руках бьется редкая, обессилевшая, почти обреченная на гибель птица, которую непостижимым образом мне довелось поймать. Я был здорово напуган и прекрасно понимал, что Джо напуган ничуть не меньше. Мы оба закрыли глаза. Всё это я вижу сегодня так ясно, что с болью в сердце осознаю - я никогда, ни на минуту не забывал этого. Я и теперь слышу, как во мне звучит отголосок того желания, которое тогда так властно подчинило себе все мои чувства, я снова ощущаю ту неодолимую, как жажда, силу, завладевшую моим телом, от которой, казалось, разорвется сердце. Эта непостижимая, мучительная жажда нежности была утолена в ту ночь - мы доставили друг другу много радости. В те минуты я думал, что всей моей жизни не хватит на то, чтобы исчерпать себя до конца в обладании Джо.

Но эта жизнь была недолгой: она длилась всего одну ночь. Я проснулся, когда Джо еще спал, лежа на боку, по-детски поджав под себя ноги. Он был похож на ребенка: рот полураскрыт, на щеках румянец, завитки волос темными прядями накрывали круглый мокрый лоб, длинные ресницы чуть подрагивали под лучами солнца. Мы оба лежали голыми - простыня, которой мы накрывались, скомканная, лежала у нас в ногах. У Джо было смуглое, чуть тронутое испариной тело - такого красивого парня я больше никогда не встречал. Мне хотелось дотронуться до него, разбудить, но что-то удерживало меня, Я вдруг испугался. Может, потому, что он лежал передо мной, как невинный младенец, с обезоруживающим доверием прильнувший ко мне, а может, потому, что он был младше меня, собственное тело показалось мне вдруг грубо сколоченным, сокрушающе-тяжелым, а всё возраставшее желание обладать Джо страшило своей чудовищностью (f3).

Rem1:

У Клейна начало книги весьма романтическое, завлекающее. Нельзя без сентиментального волнения читать такие фрагменты.

Cyt2:

Мы с ним росли неподалеку друг от друга, дружили. Он всегда был сильным и решительным. А я все годы - полная противоположность. Как-то получилось, что Володя всегда меня оберегал, относился как к более слабому. Я привык к этому с детства. И ничего странного в этом не находил. С годами его чувство превратилось в нежность, а потом в любовь.

... В тот день мы были у него дома. Нам было по 20 лет, каждый учился в своем институте, и жизнь казалась нам безоблачной. Но меня всегда мучило, что я не такой, как все. Мне не хватало решительности, мужественности, твердого голоса. Я глубоко страдал из-за этого. И в тот день, почему-то, заговорив об этом с Володей, неожиданно для самого себя я ... расплакался. Володя стал меня успокаивать, ... обнял меня и прижал к себе. И прошептал на ухо:

- Зато ты очень красивый. Я же не плачу от того, что ты красив, а я нет. ...

Я посмотрел ему в глаза. Со стороны это, наверное, выглядело странно. Мы стояли обнявшись. Володино лицо было над моим. И в этот миг что-то кольнуло в сердце. Будто прозвенел звонок.

Володя наклонил голову ко мне и ... поцеловал. Я был ошеломлен. Его губы были прижаты к моим губам. Меня трясло, как от электрического тока. Я пытался вырваться. Но Володя будто обезумел.

- Женя, Женечка, я люблю тебя. Ты слышишь? Я люблю тебя и боюсь сказать, понимаешь, люблю, как девушку, по-настоящему".

Женя пишет, что почувствовал себя женщиной и что даже у него появились телесные признаки этого. Что перестали расти волосы на лице. Вероятно, это иллюзия, но она показательна для его психологии. Два месяца он избегал Володи, но тот подкараулил его в подъезде и сказал:

- ... Я знаю - ты боишься моей любви. Я ее тоже боюсь. Но ничего поделать с собой не могу. ...

Мы с Володей оказались на диване. Он меня обнимал, целовал то нежно, то больно. Мне совсем не стыдно было перед ним раздеваться... ... Мы стали любовниками, и это произошло так естественно, что ни я, ни Володя не почувствовали неловкости. Мы, наверное, давно хотели этого. До самого утра мы не сомкнули глаз, разговаривая, строя планы на будущее. Володя, обнимая меня, был то нежен, то груб со мной, но эта грубость была такой сладкой...

...Мы уже четыре года вместе. Живем как муж и жена. Об этом знают семь человек, и никто еще ни разу не усмехнулся, не запачкал ненужными словами нашу с Володей любовь... ... У нас одна проблема: хотим усыновить ребенка, мы оба очень этого хотим. Но как это сделать? (f5)

Rem2:

А эта цитата бьет ещё больнее. Такое, наверное, возможно только в России, где еще сохранилась искренность и невинность русской культуры 19-го века. Нам предъявлен во всей чистоте образец гей-пары. Этот человек (Женя) потом еще сетует на гомофобию – «за что их не любят? Разве они поступают плохо?». Кстати, здесь в последней фразе есть одна из ключевых проблем гейства – усыновление детей. Государство не позволяет делать этого, и последний из возможных ныне способов – обратиться к лесбиянкам за помощью (ведь и у них, казалось бы, свой интерес). Этот способ, которому была посвящена одна из статей в журнале «Квир», оказывается также трудно реализуемым. Для справки – оказывается, на сайте создан раздел для таких геев, мечтающих о детях.

Здесь лежит еще одна важная тема – взаимосвязи силы и слабости в гейском контакте, связи противоположностей доминации и подчинения.

Cyt3:

Он получает удар по ребрам с другой стороны. Конец ребра врезается, как нож во внутренности. Он издает невнятный звук и снова утыкается лицом в землю. Пробует ползти. Его бьют по голове. Рукой он старается закрыть череп. ... Его бьют по почкам, и рефлекс опрокидывает его на спину. Чем-то тяжелым и холодным бьют в лицо, металл. Еще. В рот. Какие-то камушки во рту. Нет, не камушки. Зубы. Он выплевывает их. Кровь льется в горло, он давится и кашляет. Подымается на колени. Ничего не видит, потому что кровь заливает глаза. "Эй", - говорит он, пытается сказать, думает, что говорит, - вы уже взяли мои деньги. Зачем вам меня убивать?"

- А зачем тебе жить, выродок?

Они снова наносят тяжкие удары. Может быть, они бьют его и дальше, но он уже не чувствует. (f14)

Rem3:

Нельзя без волнения читать об убийствах геев гомофобами. К сожалению, общество не понимает, что следует бороться не с геями, не с гомофобами, а с варварством, живущим в каменных джунглях. Гомофобия - только предлог, чтобы варварство выглянуло наружу. Пусть каждый гомофоб, совершающий такое, помнит, что перед Богом становится убийцей.

Cyt4:

Мне хотелось увидеть его мужской член, укрытый под чащей волос, но ничего не было видно, кроме густого черного кустарника, который меня ужасно взволновал. Между тем, у меня не было никакого расположения к этому человеку, но он мне он представлялся таким живым воплощением силы самца, что мне безумно хотелось принадлежать ему, хотя бы всего только на несколько мгновений. С этих пор, когда он меня трогал, то у меня по всему телу пробегала дрожь от удовольствия. Даже теперь, когда я пишу вам эти строки, у меня появляются признаки возбуждения, и я чувствую, что будь он здесь, я отдался бы ему. (f114)

Rem4:

Да, это животная и в некоторых моментах властная сила гейства.

Cyt5:

Мое второе "я" вырывается наружу, я иногда просто начинаю терять голову от желания смотреть кому-то в глаза, чувствовать сильные и одновременно нежные руки, тело. Я словно попал в омут и тону. Свой рабочий день я начинаю с просмотра фотографий; заканчиваю теми же фотографиями. На улице, в трамвае не могу спокойно смотреть на симпатичных ребят, автоматически каждого встречного осматриваю от лица до бедер и обратно, я начинаю желать близости почти со всеми, фантазируя, каким он окажется в постели. (f92)

Rem5:

Также властная сила гейства. Думается, в таких формах она знакома большинству геев.

Cyt6:

Журналистка считает Устинова "концентрированным воплощением зла".

" <--> Несломленный диссидент застойного периода, прошедший через суды и психушки, в некоторых публикациях он ставится в ряд где-то сразу за Сахаровым и Солженицыным. А что? Суды были? Были. Психушка была? Была..."

Он работает, как правило, с детьми из неблагополучных семей, из детдомов, интернатов. "С теми, кто неистово, до истерики жаждет ласки: чтобы погладили по затылку, потрепали по плечу, обняли, посадили на колени... <...> И вдруг - счастье! Мужественный, красивый, все понимающий человек берет тебя за руку, улыбается тебе, поет у костра специально для тебя написанную песню.

Он влюблял в себя мальчишек, входил в их жизнь единственным и главным человеком, приводил их к состоянию, когда они готовы были отдать жизнь за его взгляд и улыбку. И делал с ними все, что хотел".

Тем больше доверия вызывает (и ошарашивает) такой пассаж:

"Даже на суде и дети, и родители не скрывали своих симпатий к Шустову. А некоторые откровенно говорили, что ... благодарны насильнику. Так, один мальчик до прихода в студию страдал тяжелым заболеванием, и врачи единодушно признали его калекой. Но подросток занялся танцами под руководством Алексея Петровича и вскоре пошел на поправку. Уже после того, как вскрылись страшные подробности взаимоотношений ученика и учителя, родители ребенка выражали Шустову признательность". (f93)

Rem6:

Надо отдать должное Клейну. У меня он даже поколебал отношение к педофилам. Здесь эмоции не помогут, с Клейном нужно оппонировать его же оружием, т.е. логикой.

Cyt7:

Опытный соблазнитель Дмитрий Лычев рассказывает о том, как, будучи солдатом, соблазнил 15-летнего школьника из присланных на допризывную подготовку. Брошенные начальством, они гоняли в футбол. В биллиардную беседку, где убирался солдат, горевший похотью, зашел белобрысый мальчишка Валерка. "Блики от костра летали по его юношескому лицу, грязному от сегодняшних футбольных сражений". Солдат стал учить его играть в бильярд. "Фонарь, тускло освещавший внутренности беседки, молча наблюдал, как я, показывая самые простые удары, беззастенчиво лапал мальчишку. ... Валерка увлеченно постигал азы игры, в то время, как мои руки сновали в опасной близости его лобка". Появилась бутылка горячительного. "Юношу не пришлось уламывать попробовать джин... Глаза его налились теплотой и негой после второй дегустации огненного напитка". Солдат навел разговор об отрыве от каникул, от баб.

"- Тяжело, наверно, столько времени без любимой? Она хоть имеет место быть?

- Ну, да...

- Да, здорово! Нам в этом отношении куда сложнее. Сидим в этой армии сраной, только дрочиловкой и остается заниматься. А ты часто дрочишь?

- Да нет... Так, когда делать неча...

- Ну ничего, в армию пойдешь, узнаешь..."

И солдат стал красочно расписывать свои воображаемые удачи с "телками".

- Кстати, на этом столе это и было. Слушай, а ты никак возбудился... Я схватил Валерку за возбудившийся кончик <...> От стыда за своего хозяина оголивший головку и зардевшийся, как переходящее красное знамя в углу. Смущенный Валерка наблюдал за моими руками, проявляя чудеса терпеливости. <...> За сей подвиг я немедленно вручил юноше переходящее знамя. Но не то, что валялось в углу - свое. Вернее только древко. Зато горячее и толстое. Потные холодные ладони бережно сжали его. Мы встали в полный рост, Валерка - сильно шатаясь. <...> Руки наши не покидали флагштоки друг друга. Эта суходрочка не могла длиться вечно - я чувствовал приближение финиша. И, сам от себя подобного не ожидая, бухнулся перед Валеркой на колени. Самая маленькая его конечность была вмиг поглощена ненасытной ротовой полостью". Непропорционально большие "производители семени" трудились в ударном темпе. "Это я понял через минуту, когда семя горячим фонтаном оросило нёбо. Я глотал, а оно всё хлестало артезианским колодцем. Колодец высох только на втором десятке". Рассказчик испил эту чашу до дна, одновременно покрывая Валеркины ботинки своей влагой.

А вот конец всей истории: "Валерка не мог или не хотел говорить. Этот податливый нежный юноша неожиданно превратился в грубого неотесанного мужлана". Сквозь пелену винного тумана "до него дошло, что только что он поимел дело с настоящим пидаром. Даже х-сосом назвал, за что тут же получил сильную затрещину. Заплакал. Пьяные слезы скатывались по разрумянившейся мордашке. Достигали подбородка, где их и ждал мой язык. Поцеловать себя так и не дал. Мотивировал тем, что я член сосал. Мне стало скучно с ним. Сразу. В один миг. Задув свечки, я грубо вытолкал его на улицу". (f99)

Rem7:

В этой цитате, как нигде, видна аморальность Клейна. Сам описанный случай трагичен, и его трагичность никак не поколеблет исходной позиции автора, который довольно цинично назвал слезы детей «сопротивлением материала».



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Л. С. Клейна 1955 Вопросы происхождения славян в сборнике доклад

    Доклад
    Вопросы происхождения славян в сборнике докладов VI научной конференции Института археологии АН УССР. – Советская Археология (Москва), XXII, 1955, c. 257 – 272.
  2. Рецензия на философские произведения Игоря Ладова

    Документ
    Где-то в конце 2004г., примерно в ноябре, я набрел в Сети на сайт Игоря Ладова – кажется, я искал что-то на ключевые слова «сверхчеловек» и/или «бог».
  3. Федерико Гарсиа Лорка. Крайне мало в списках лауреатов выдающихся советских и российских ученых. Однако при всех недостатках Нобелевская премия остается самой престижной в мире. Очередная книга

    Книга
    Изобретатель динамита промышленник Альфред Бернхард Нобель оставил человечеству необычное завещание о судьбе своего капитала. В 1900 году на основе оговоренных условий был создан Нобелевский фонд, а затем началось присуждение Нобелевских
  4. Андрей Белый Начало века Воспоминания в 3-х книгах

    Книга
    Разнобой Экзамены Смерть отца Леонид Семенов "Золото в лазури" Переписка с Блоком Кинематограф "Аяксы" "Орфей", изводящий из ада Знакомство За самоварчиком "Аргонавты" и Блок Ахинея Брат Старый
  5. Якова Исидоровича Перельмана. М.: Знание, 1986. 192 с. + 8 с вкл. Научно-популярная книга

    Книга
    Научно-популярная книга о жизни и творческой деятельности Я.И. Перельмана, с именем которого связано возникновение и развитие особого направления в научной популяризации – занимательного: «Занимательная физика», «Занимательная астрономия»,

Другие похожие документы..