Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Река Енисей, главная водная артерия Красноярского края, стала в два раза чаще подвергаться загрязнению. В государственном докладе «О состоянии и испо...полностью>>
'Документ'
В настоящей работе приведены результаты дальнейшего развития концепции полевых механизмов сознания и памяти, основанной на представлении о существова...полностью>>
'Реферат'
Первые поселения на Везере возникли между I и VIII веками. Уже в 150 году александрийский географ Клавдий Птолемей упоминает одно из из таких поселени...полностью>>
'Публичный отчет'
Открытое акционерное общество "Приморнефтепродукт" (далее – Общество) образовано в соответствии с указами Президента Российской Федерации о...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:

Кыргызско-Российский Славянский Университет

Кафедра истории и теории литературы

Б.Т. КОЙЧУЕВ

«Персидские мотивы» С.А. Есенина:

диалог культур

Учебно-научное пособие

Бишкек – 2011

УДК 82/821.0

ББК 83

К 59

Рецензенты

А.С. Кацев – доктор филологических наук, профессор

В.И. Шаповалов – доктор филологических наук, профессор

Рекомендовано к изданию

кафедрой истории и теории литературы

Научно-техническим советом

Кыргызско-Российского Славянского университета

Койчуев Бахтияр Турарович

К. 59 «Персидские мотивы» С.А. Есенина: диалог культур Учебно-научное пособие. – Б.: КРСУ, 2011. – 118 с.

ISBN 978 – 9967 –05 – 798 – 2

Пособие посвящено раскрытию диалога российской и исламской культур в творчестве С. Есенина. Представлен обзор исторической фактологии обращения поэта к восточно-мусульманской поэтической культуре. Объектом литературоведческого анализа является цикл «Персидские мотивы», в котором выявляются поэтические мотивы и образы, выражающие сложный синтез традиций русского и восточного поэтического слова.

Пособие может быть использовано при изучении творчества С. Есенина в высших и средних учебных заведениях, представляет интерес для исследователей творчества поэта и любителей русской и восточной словесности.

К 4603020000–11 УДК 82/ 821..0

ББК 83

ISBN 978 – 9967 – 05 – 798 – 2 © Б.Т. Койчуев, 2011

ВВЕДЕНИЕ

Творчество С.А. Есенина осмысляется, прежде всего, в связи с российской культурой, как воспевание «Руси уходящей». Действительно, глубинная суть поэзии С.А. Есенина уходит в «почву» рязанских раздолий, «волнистую рожь при луне». Однако творческая восприимчивость автора, расширение поэтического кругозора и жизненного опыта привели С. Есенина к своему открытию Востока, выразившемуся в поэтическом цикле «Персидские мотивы» – своеобразном синтезе традиций русского и восточного поэтического слова.

Тема Востока в творчестве С. Есенина и «Персидские мотивы» становились объектом литературоведческого анализа, в частности в трудах В. Белоусова и В Тартаковского, внесших большой вклад в изучение творчества поэта. Вместе с тем представляется, что реалии современной культуры требуют дальнейшего осмысления данной темы. Новые грани в изучении восточной темы в творчестве С. Есенина открылись, кроме всего прочего, после того, как его произведения были переведены на языки народов мира, в том числе и восточно-мусульманские. Стихотворения С. Есенина обрели новые читательские и литературоведческие интерпретации носителей собственно исламской цивилизации, открывающие новые аспекты восточно-российских культурно-эстетических взаимодействий.

В представляемой работе, наряду с изложением исторической фактологии пути С. Есенина на Восток, реализована попытка анализа поэтики «Персидских мотивов» в контексте фарсиязычной лирической поэзии.

Автор делится с читателями своими литературоведческими наблюдениями и соображениями – например, о художественном смысле мотива «чадры» в «персидском цикле» С. Есенина; о параллелях между микрообразами этого цикла с конкретными строками произведений некоторых поэтов Востока; об основном пафосе данного цикла; своеобразии лирического мироощущения и, соответственно, поэтики произведений С. Есенина и русских поэтов Кыргызстана С. Сусловой и В. Шаповалова; о том, чем есенинские стихи увлекли поэтов, переводивших их на киргизский язык; о специфике восприятия «Персидских мотивов» представителями иранской культуры и др.

Учебно-научный характер издания определил его структуру, которая состоит из двух частей, соответствующих учебным и научным целям работы. Часть I.«Персидские мотивы» С.А. Есенина: диалог культур» включает в себя параграфы: §1.Путь С. Есенина к Востоку; §2.Синтез традиций русского и восточного поэтического слова; §3. «Персидские мотивы» С. Есенина на киргизском языке. В этой части работа представляет собой обзорный очерк фактографии обращения русского поэта к фарсиязычной поэтической культуре. Анализ поэтики «Персидских мотивов» и наблюдения над восприятием их представителями иранского миросозерцания позволяют выявить своеобразие есенинского дискурса мусульманской культуры.

Во второй части работы представлены материалы для учебной и научной работы, включающие в себя следующие элементы: Приложение 1. Стихотворения С.А. Есенина (тексты «Персидских мотивов» даны параллельно на русском и киргизском языках»); Приложение 2. Стихи восточных поэтов (включены стихотворения поэтов, упоминаемых С.А. Есениным, Фирдоуси, Омар Хайяма, Саади, Хафиза); Приложение 3. Стихи о Востоке русских поэтов Кыргызстана» (представлены стихотворения С.Г. Сусловой и В.И. Шаповалова, анализ которых даётся в тексте работы); Приложение 4. Глоссарий восточной лексики; Приложение 5. Библиография.

Материалы учебно-научного пособия могут быть использованы при изучении курсов истории русской и центрально-азиатской литератур, спецкурсов, посвящённых творчеству С.А. Есенина, написании курсовых, дипломных работ и диссертационных исследований.

ЧАСТЬ I. «ПЕРСИДСКИЕ МОТИВЫ» С.А. ЕСЕНИНА:

ДИАЛОГ КУЛЬТУР

§1. ПУТЬ С. ЕСЕНИНА К ВОСТОКУ

Взаимоотношения культур России и Востока уходят своими корнями вглубь веков. Это обусловлено экономическими, политическими и историко-культурными особенностями развития данных регионов, самим их географическим местоположением.

Известно, что уже древнерусская культура имела взаимосвязи с литературами византийского и восточного средневековья. В последующие века приобщение русской литературы к восточной тематике становится все более интенсивным. М.В. Ломоносов, Я.Б. Княжнин, Г.Р. Державин, И.А. Крылов, В.А. Жуковский, А.С. Пушкин, А.А. Бестужев-Марлинский, М.Ю. Лермонтов, В.И. Даль, А.А. Фет и многие другие обращали свои взоры к загадочному Востоку. В XX веке мотивы восточной поэзии нашли свое отражение в творчестве русских поэтов М.М. Кузмина, Вяч. И. Иванова, В.Я. Брюсова и едва ли не всех виднейших поэтов XX столетия.

Особое место тема Востока занимает в творчестве «певца Руси» Сергея Есенина. В 1923 году в Париже С. Есениным было написано стихотворение «Эта улица мне знакома...». Есть здесь такие строки:

Голос громкий и всхлипень зычный,

Как о ком-то погибшем, живом.

Что он видел, верблюд кирпичный,

В завывании дождевом?

Видно, видел он дальние страны,

Сон другой и цветущей поры,

Золотые пески Афганстана

И стеклянную хмарь Бухары.

Ах, и я эти страны знаю –

Сам немалый прошел там путь.

Париж 1923

Интересно, что образ Востока, навеянный, в данном случае, воспоминаниями о посещении Центральной Азии возникает у С. Есенина в Европе. За год до этого в письме Анатолию Борисовичу Мариенгофу из далекого европейского города Остенде он писал: «Вспоминаю сейчас о Клопикове и Туркестане. Как все это было прекрасно! Боже мой! Я люблю себя сейчас даже пьяного со всеми моими скандалами…

В Самарканд – да поеду-у я,

Там живёт – да любовь моя...

Чёрный Мартышан! Слышишь ли ты меня? Лучше жениться на «доге» и ждать, когда придёт потенция поцелуя, чем седеть духовно здесь ради мариенгофских фонтанов, ну ее к черту, красоту смерти и смерда – мне живому, пусть это будет… Даже рраззгенииаль-но-о!».

Находясь в одной общественно-культурной атмосфере, художник устремляет свой поэтический взор к иной культуре, к далекой, но столь притягательной для него стране. Строки из процитированного выше стихотворения: «Ах, и я эти страны знаю – /Сам немалый прошел там путь», – не следует воспринимать в буквальном смысле. Непосредственное знакомство поэта с Востоком было достаточно кратковременным, а в столь желанной ему Персии поэт так и не побывал. Однако строки эти имеют глубоко символическое значение, ибо устремления души Сергея Есенина, поэтическая фантазия и талант подлинного творца не только позволили ему понять и принять многое в древней художественной культуре Востока, но и вдохновили на создание оригинальных поэтических строк, проникнутых его духом.

Необходимо отметить, что отношение к восточной тематике в творческом сознании русского поэта претерпело определенную эволюцию по мере углубления его знаний о Востоке. 26 июня 1920 г. в письме к своему другу А.В. Ширяевцу (поэтический псевдоним А. Абрамова), жившему в Ташкенте, С. Есенин укоряет его в чрезмерном увлечении Востоком: «Пишешь ты много зрящего, особенно не нравятся мне твои стихи о Востоке. Разве ты настолько осартился или мало чувствуешь в себе притока своих родных почвенных сил?» (С. 253).

Вместе с тем заметим, что позднее многие мотивы стихов А. Ширяевца получат свое дальнейшее развитие именно в произведениях С. Есенина. Подробный сопоставительный анализ их дан в монографии П. Тартаковского «Свет вечерний шафранного края...». Исследователь делает вывод: «Сходство поразительное, в отдельных “блоках” – просто буквальное...».

В 1921 г. Сергей Есенин, по воспоминаниям В. Вольпина, «рассказывал, что пишет “Пугачева”, что собирается поехать в киргизские степи и на Волгу, хочет проехать по тому историческому пути, который проделал Пугачев, двигаясь на Москву, а затем побывать в Туркестане, который, по его словам, давно уже его к себе манит:

– Там у меня друг большой живет, Шурка Ширяевец, которого я никогда не видел,– говорил он оживленно».

Поездка в Среднюю Азию состоялась в том же году и произвела на поэта большое впечатление. Но тогда оно еще не было творчески преображено художественным сознанием поэта, не стало поэтическим фактом. Художник Фёдор Васильевич Лихолетов вспоминал: «Мне показалось, что Есенину очень понравилось в Туркестане. Иногда он говорил о той свободе от мелочных дел и ненужных затей, которую испытывал здесь, о счастье жить, как хочется, рядом с милыми и добрыми людьми, под этим вечно голубым, жарким небом, среди зеленых садов и журчащих арыков (он называл их ручьями). Но когда я однажды спросил его, мог бы он написать о Востоке, о туркестанской природе, которая вдохновляет нас, русских художников, он отрицательно замотал головой и сказал, что не представляет себе этого, что восточные стихи Ширяевца, хоть они и хороши, всё же слабее, как ему кажется, тех, где русская душа поэта рвётся из каждого слова».

Однако надо заметить, что отдельные образы и видение Средней Азии С. Есениным нашли свое отражение уже в произведениях тех лет, в частности в поэме «Пугачёв»:

Наши лодки заплещут, как лебеди, в Азию.

О Азия, Азия! Голубая страна.

Обсыпанная солью, песком и извёсткой.

Там так медленно по небу едет луна,

Поскрипывая колёсами, как киргиз с повозкой.

Но зато кто бы знал, как бурливо и гордо

Скачут там шерстожёлтые горные реки?

(выделено нами. – Б.К.)

Приведённые строки свидетельствуют о непосредственном соприкосновении поэта с природой описываемого края. Тому есть свидетельства современников. В уже процитированном воспоминании Ф.В. Лихолетова, зафиксированном П.И. Тартаковским, описывается поездка Сергея Есенина в предгорья Чимгана: «Я захватил с собой холст и краски, пытался воспроизвести какой-то пейзаж с буйной зеленью и бурной речушкой, клокотавшей между камнями. Есенин долго смотрел на неглубокий, но злой поток воды, сказал, что она похожа на верблюжью шерсть, и, вздохнув, вспомнил чистую голубую воду речушки своего детства» (выделено нами. – Б.К.).

Думается, что вполне правомерно П.И. Тартаковский проводит ассоциацию между словами С. Есенина о воде, похожей на верблюжью шерсть, и строками из поэмы: «Бурливо и гордо скачут там шерстожёлтые горные реки».

Поездка Сергея Есенина в Туркестан явилась первым соприкосновением писателя с Востоком, с его многогранной природой и культурой, вдохновившими впоследствии поэта на создание «Персидских мотивов», которые стали высокохудожественным образцом диалога русской и восточной классических традиций. Обращаясь к изучению «Персидских мотивов», почти все исследователи сходятся во мнении, что духовно-эстетические истоки их надо искать в Центральной Азии. Это вполне правомерно; и не только потому, что здесь впервые произошел личный контакт С. Есенина с культурой Востока, но прежде всего потому, что именно эта земля дала мировой культуре таких гениев художественного слова, как Рудаки, Фирдоуси, Омар Хайям, Руми, Саади, Хафиз и многих других.

Творчество центральноазиатских поэтов вдохновляло крупнейших писателей Запада и России на создание высокохудожественных произведений на восточные мотивы. Примером тому является творчество И.В. Гёте, Г. Гейне, П. Мериме, В. Гюго, А. Пушкина, М. Лермонтова, А. Фета, В. Брюсова... Сергей Есенин – создатель-творец цикла «Персидские мотивы» – занимает в этом ряду свое почетное место.

§2. СИНТЕЗ ТРАДИЦИЙ РУССКОГО И ВОСТОЧНОГО ПОЭТИЧЕСКОГО СЛОВА

Об истории рождения «Персидских мотивов» существуют различные версии. Так, по мнению С. Кошечкина, знакомство с фарсиязычными лириками произошло у Сергея Есенина только в Тифлисе (1924). Данную точку зрения подтверждают и воспоминания Николая Константиновича Вержбицкого: «Вот тут-то, на этих полках, и подвернулся мне томик “Персидские лирики X–XV веков” в переводе академика Корша. Я взял его домой почитать.

А потом он оказался в руках Есенина, который уже не хотел расставаться с ним. Что-то глубоко очаровало поэта в этих стихах....

Попов не стремился к знакомству с Есениным. Но когда я сообщил ему, что поэт с наслаждением читает и перечитывает Саади, Хайяма и Руми, он зашел к нам, и мы провели интересный вечер. Вениамин без конца рассказывал о Востоке, о Персии....

Как-то вечером, за ужином, Есенин прочел нам свое первое стихотворение из будущего цикла “Персидские мотивы”:

Я спросил сегодня у менялы,

Что дает за полтумана по рублю,

Как сказать мне для прекрасной Лалы

По-персидски нежное “люблю”?

Попов выслушал, подумал и сказал:

– А вот поверьте моему слову, Сергей Александрович, вы, конечно, и еще захотите писать про “персидское”, но каждый раз (я готов голову отдать на отсечение) вы будете сворачивать на Рязань!».

Это было проницательное предсказание: «Персидские мотивы», в сущности, и отражают своеобразную амбивалентность в восприятии и художественной интерпретации Сергеем Есениным восточной темы.

Но есть и другая версия о зарождении есенинского цикла. Так, В.Г. Белоусов, опираясь на конкретный фактический материал, указывает, что поэту задолго до упомянутого случая были уже знакомы переводы персидских поэтов, а том «Персидские лирики», попав в Тифлисе в руки Есенина, только лишь «напомнил ему о давнем намерении написать цикл персидских стихов».

Данная точка зрения, нам кажется, ближе к истине. Произведения персидских лириков, основные мотивы и дух их творчества, так или иначе, должны были быть знакомы Сергею Есенину, хотя бы опосредованные творчеством западных и русских писателей, обратившихся к восточной тематике, созвучной традициям классической поэзии Востока. Ведь не случайно поэт стремился попасть в «далекий край» – в Персию, на «голубую родину Фирдоуси». Свое стремление он объяснял желанием творчески «учиться». В письме к Г.А. Бениславской он писал: «Поймите и Вы, что я еду учиться. Я хочу проехать даже в Шираз и, думаю, поеду обязательно. Там ведь родились все лучшие персидские лирики. И недаром мусульмане говорят: если он не поёт, значит, он не из Шушу, если он не пишет, значит, он не из Шираза» (С. 304). Кстати, эта восточная пословица будет перефразирована и использована С. Есениным в стихотворении «Руки милой – пара лебедей...»:

У всего своя походка есть:

Что приятно уху, что – для глаза.

Если перс слагает плохо песнь,

Значит, он вовек не из Шираза.

Мечте поэта так и не суждено было исполниться. В Персии он не побывал, она осталась для него далёким, недосягаемым краем. Интересно, что в своих автобиографиях 1923– 1924. гг. С. Есенин говорит о посещении Персии как об уже свершившемся факте: «Ездил по России: Мурманск, Соловки, Архангельск, Туркестан, Киргизские степи, Кавказ, Персия, Украина и Крым» (из автобиографии 1923 г.); «Я был в Туркестане, на Кавказе, в Персии, в Крыму, на Мурманском побережье, Архангельске и на Соловках...» (из автобиографии 1924 г.) (С. 186 – 189).

Чем это обусловлено? Как объяснить? Поэтической фантазией? Верой в неизбежность этой поездки? Может быть, прав П. Тартаковский, заметивший: «Стремление Есенина попасть не просто на “Восток”, а именно в Персию граничило с тем фанатизмом, когда фанатическое обращается в фантастическое, а недостижимое кажется уже достигнутым, достоверным и реальным».

Существует довольно распространённая легенда о том, будто Сергея Есенина, зная о его стремлении попасть в страну величайших восточных лириков, посадили на пароход и, проплавав некоторое время, высадили на богатой, экзотической ханской даче, сказав, что прибыли в Персию, и якобы поэт долго находился в заблуждении. В результате всего этого и появился цикл «Персидские мотивы». К сожалению, данная история является всего лишь легендой, одной из тех красивых легенд, которые всегда сопровождают жизнь и творчество знаменитых писателей и в которых выражается любовь почитателей к ним.

Обстановка же, аналогичная персидской, на одной из бывших ханских дач в Мардакянах действительно была создана. Но поэт никогда не заблуждался относительно своего тогдашнего местонахождения. Да и стихотворения из «Персидских мотивов» начал писать раньше. Вот как эта история излагается непосредственным её свидетелем и участником П.И. Чагиным: «Первомай того года мы решили провести необычно. Вместо общегородской демонстрации организовали митинги в промысловых и заводских районах, посвященные закладке новых поселков, а затем – рабочие народные гулянья. Взяли с собой в машину, где были секретари ЦК Азербайджана, Сергея Есенина.

Вместе с партийными руководителями ходил он по рабочим казармам, читал рабочим стихи, пел частушки. После этого поехали на дачу в Мардакянах, под Баку, где Есенин в присутствии Сергея Мироновича Кирова неповторимо задушевно читал только что начавшие печататься стихотворения из цикла “Персидские мотивы”.

Киров, человек огромного эстетического вкуса, в дореволюционном прошлом блестящий литератор и незаурядный литературный критик, обратился ко мне после есенинского чтения с укоризной: “Почему ты до сих пор не создал Есенину иллюзию Персии в Баку? Смотри, как написал, как будто был в Персии. В Персию мы не пустили его, учитывая опасности, которые его могут подстеречь, и боясь за его жизнь. Но ведь тебе же поручили создать ему иллюзию Персии в Баку. Так создай же. Чего не хватит – довообразит”.

И вот уже на следующий день я такую иллюзию создал. Поселил его на одной из лучших бывших ханских дач, с огромным садом, фонтанами и всяческими восточными затейливостями, – ни дать, ни взять Персия!».

С. Есенин и П. Чагин

К созданию «Персидских мотивов» С. Есенин пришел не в результате какого-то отдельного случая, будь то непосредственное знакомство с переводами академика Ф.Е. Корша или пребывание в Мардакянах, а в ходе всего своего предыдущего творческого и личного пути. «Персидские мотивы» – это лирическая исповедь, выразившая состояние и сознание Сергея Есенина – человека и поэта – на том жизненном отрезке его судьбы.

В начале сентября 1924 г. С. Есенин приехал на Кавказ. Он был доволен тем, что уехал из Москвы, и писал друзьям, что вернется «не очень скоро. Не скоро потому, что делать мне в Москве нечего» (из письма Г.А. Бениславской от 20 октября 1924 г.). В это время им овладело настойчивое желание съездить в Персию (Иран) или Турцию. «Сижу в Тифлисе. Дожидаюсь денег из Баку и поеду в Тегеран. Первая попытка проехать через Тавриз не удалась», – писал он Г.А. Бениславской 17 октября 1924 г. Через три дня – ей же: «Несколько времени поживу в Тегеране». Приглашал другую московскую знакомую: «...на неделю могли бы поехать в Константинополь или Тегеран». Это намерение не оставляло его и позже. В январе 1925 г. он писал Г.А. Бениславской: «Мне 1000 р. нужно будет на предмет поездки в Персию или Константинополь».

В следующий свой приезд на Кавказ в апреле 1925 г. он сообщал: «Главное в том, что я должен лететь в Тегеран». Желание не осуществилось – ни в Тегеране, ни в Константинополе побывать ему не привелось. Обострённая тяга поэта к этим местам была связана с работой над «Персидскими мотивами».

А.А. Козловский в комментариях к Полному собранию сочинений С. Есенина, изданному в 1995 году, отмечает: «Восточная поэзия сыграла значительную роль в разработке художественной системы цикла. Подробно это рассмотрено в работах П.И. Тартаковского: «Русская советская поэзия 20-х – начала 30-х годов и художественное наследие народов Востока», Ташкент, 1977; «Я еду учиться...» («Персидские мотивы» Сергея Есенина и восточная классика) – в кн.: «В мире Есенина», М., 1986, 335–352. Одним из непосредственных источников для Есенина стала книга английского поэта Э. Фицджеральда «Омар Хайям. Рубаи», которая в переводе О. Румера вышла в Москве в 1922 г. Многие строки этого сборника находят отчетливые параллели в есенинском цикле....».

Стихотворения, вошедшие в цикл «Персидские мотивы», создавались в разное время. Тем не менее, в них можно обнаружить единый стержень: цикл объединен образом лирического героя, эволюцией его миросозерцания. Ярко выраженное личностное начало проявляется уже в первом стихотворении «Персидских мотивов»:

Улеглась моя былая рана –

Пьяный бред не гложет сердце мне.

Синими цветами Тегерана

Я лечу их нынче в чайхане.

Начальная строка стихотворения носит ярко выраженный автобиографический характер, задаёт особо доверительную интонацию циклу. После морально тяжелых для поэта поездок с Айседорой Дункан по Европе и Америке, а между ними – беспорядочной столичной жизни, нашедшей художественное выражение в «Москве кабацкой», Сергей Есенин стремится к обновлению.

Айседора Дункан



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Учебно-методическое пособие к авторскому спецкурсу Бишкек 2011

    Учебно-методическое пособие
    Пособие, разработанное на основе авторского спецкурса «Русскоязычная проза кыргызских писателей-билингвов», репрезентирует художественный билингвизм как значимый фактор современного литературного процесса в Кыргызстане.
  2. Азования и науки кыргызской республики II том "зачем нам чужая земля " русское литературное зарубежье хрестоматия учебник. Материалы. Бишкек 2011

    Учебник
    Работа создана в помощь изучающим литературу русского зарубежья, необычна и отличается от аналогичных работ. Ее охват – от посланий князя Курбского до наших дней – дает возможность представить многообразие русской литературы, существующей
  3. Бразования и науки кыргызской республики iтом "зачем нам чужая земля " русское литературное зарубежье хрестоматия учебник. Материалы. Бишкек 2011

    Учебник
    Работа создана в помощь изучающим литературу русского зарубежья, необычна и отличается от аналогичных работ. Ее охват – от посланий князя Курбского до наших дней – дает возможность представить многообразие русской литературы, существующей

Другие похожие документы..