Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Урок'
Мовлення - важливий засіб спілкування, обміну думками і почуттями між людьми, передачі і засвоєння інформації. З перших днів шкільного життя у дитини...полностью>>
'Внеклассное мероприятие'
Количество баллов (максимальное) заранее оговаривается. Например, за приветствие - 5 балов, за конкурс на знание тривиальных названий веществ- 5 балов...полностью>>
'Документ'
Не за горами очередная встреча участников проекта «Путь к Олимпу». В октябре месяце Москва гостеприимно откроет двери для юных олимпийцев. Предстоит ...полностью>>

Главная > Диплом

Сохрани ссылку в одной из сетей:

[17] Эйнштейн А. О специальной и общей теории относительности. С. 68-69.

Часть 5

Теория тяготения Эйнштейна и особенности понимания библейской тверди святым Григорием Нисским

События первого и второго творческого дня в изложении святого Григория Нисского

Рассмотрим вопрос о геометрической форме Вселенной на основании содержания толкования Шестоднева святым Григорием Нисским. В качестве вспомогательного материала для лучшего понимания некоторых мест святого Григория привлекаются «Беседы на Шестоднев» его брата – святителя Василия Великого.

Экзегетический метод святого Григория

Из сохранившихся творений святого Григория Нисского значительную часть по объему составляют экзегетические произведения. Остановимся на одном из них, именуемом «О Шестодневе, слово защитительное брату Петру»[1]. Произведение это написано, вероятно, в 379 году по просьбе брата святого Григория – Петра, епископа Севастийского, в Армении. Трактат имеет целью устранить неправильное понимание некоторых мест в «Беседах на Шестоднев» святого Василия Великого, опровергнуть обвинения в неполноте и в противоречиях и разъясняет некоторые вопросы, опущенные святым Василием по причине сложности их понимания его слушателями.

Профессор Н.И. Сагарда отмечает, что в экзегетике святой Григорий стоит под сильным влиянием герменевтического метода Оригена, но применяет этот метод в различной степени. В частности, в произведениях, преследующих учительно-догматические цели, святой Григорий обычно следует историко-грамматическому методу, применяя средства научной экзегетики[2]. В отношении к методу толкования «Шестоднева» святым Григорием можно отметить стремление сочетать буквальный смысл написанного с естественным воззрением, о чем свидетельствует сам святой: «Сие мы, человек Божий, ответствуем на предложенное нам твоим благоразумием, и выражений Писания не претворяя в иносказание, имеющее переносный смысл, и не оставив без исследования сделанных нам возражений. Но сколько можно, принимая речение в собственном его значении, при обозрении именований держались мы последовательной связи естества и тем по возможности доказали, что нет никаких противоречий в том, что само собою согласно, хотя и представляется противоречащим при поверхностном чтении… а здесь позаботились написать сие для требующих последовательности в том, что излагается в Писании, чтобы вместе и сохранить буквальный смысл написанного, и с буквою примирить естественное воззрение».

Каково отношение святого Григория к собственному сочинению? Во-первых, нужно отметить, что автор в толковании библейского повествования признает приоритет мнения своего старшего брата – святого Василия Великого, почитаемого Григорием как отца: «Посему возможно ли против такого столь великого древа словес насадить малую ветвь нашего разумения? Или ты и не приказываешь этого? Да и я никогда не решился бы трудолюбию нашего отца и учителя противопоставить свой труд?.. Но прежде нежели приступлю к делу, пусть будет засвидетельствовано, что не предложим учений противных тому, что о миробытии любомудрствовал святый Василий, хотя бы слово наше, по какой-либо последовательности мыслей, пришло и к иному истолкованию. Напротив того, Василиево да удерживает за собою верх, уступая первенство одному богодухновенному завету; а наше да предлагается читателям как ученическое в каком-либо училище упражнение, от которого никому никакого не произойдет вреда, если и найдется в сказанном нечто несогласное с общим мнением. Ибо слова сего не выдаем за догмат (выделено мной. – и.А.), чем подали бы повод клеветникам, но признаемся, что упражняем только свое разумение в предлагаемых мыслях, а не истолковательное учение излагаем в последующем».

Разумеется, отрицание догматической ценности произведения самим автором вовсе не дает права говорить о том, что сочинение святого Григория не является богодухновенным, будто бы трактат является произведением исключительно человеческого разума. И здесь нужно отметить другую особенность в отношении автора к своему произведению: «Мне предлежит не то чтобы придумать какое-либо оправдание противоречиям, представляющимся с первого взгляда. Напротив того, да будет дозволено, свободно и сообразно с моею целью, исследовать смысл речений; если только в состоянии буду, при помощи Божией, оставляя в словах собственную их выразительность, придумать какое-либо связное и последовательное представление совершившегося во время творения».

Скромность, отсутствие претензии на исчерпывающее значение своего труда – эти личные качества святого Григория сами по себе уже должны вызывать благорасположенность читателя. Возможность исправить, дополнить уже сказанное – все это святой Григорий допускает по отношению к своему сочинению. Дополняя слова святителя Василия, Григорий не придает своим словам значения безапелляционной истины: «Если же в сказанном недостаточно что, то без всякой зависти; и твое благоразумие, и каждый из читателей довершите недостающее. Ибо дароношению богатых не препятствовало вложение двух лепт вдовьиных; и принесшие Моисею для скинии кожи, дерева и волосы не послужили препятствием для предлагавших в дар золото, и серебро, и драгоценные камни».

Таким образом, видим, что святой Григорий в толковании Шестоднева учитывает взгляды предшественников и допускает возможность дальнейшего развития толкования, что сближает его экзегетический метод с научной методологией.

Толкование святым Григорием событий первых дней творения

В рамках поставленного вопроса будут рассматриваться события первого и второго творческих дней, вернее, та интерпретации этих событий, которая дается в творении святого Григория Нисского. В частности, святитель Григорий упоминает об особом кинематическом состоянии света первого творческого дня – о его движении по кругу. В связи, думается, необходимо сказать о предшествующих творческих актах в толковании их святым Григорием.

Начало книги Бытия повествует, по мысли святителя Григория, о творении всего чувственно постигаемого человеком творения в совокупности. «Небо» и «земля» обозначают собой крайние пределы постигаемого творения и вовсе не являются небом и землей в буквальном значении: «Поскольку пророк книгу Бытия соделал введением в боговедение и у Моисея та цель, чтобы преданных чувственности посредством видимого руководить к превышающему чувственное понимание, а небом и землею определяется познаваемое нами посредством зрения; то слово наименовало их (небо и землю. – и.А.) как крайние объемы существ, познаваемых нами посредством чувства, чтобы, сказав: "от Бога получило бытие содержащее", означить им все содержимое внутри сих пределов, и вместо того чтобы сказать: "Бог сотворил все существа в совокупности", изрекло: "в заглавии, или в начале, сотворил Бог небо и землю».

Особый акцент делается на слове «в начале». При этом святой Григорий прибегает к греческому переводу Акилы, в котором это слово переведено как «в заглавии»: «Ибо одно значение сих двух слов "в начале" и "в заглавии"; обоими равно выражается совокупность. Словом "в заглавии" показывается, что все вместе приведено в бытие, а словом "в начале" выражается мгновенность и неразрывность».

В понимании неба и земли святитель Григорий полностью следует толкованию Василия Великого. Небо и земля, в понимании Василия, не сформировавшаяся материя, а есть лишь крайние пределы, в рамках которых реализуется все видимое творение: «Без сомнения, если есть что-нибудь среднее между небом и землей, то оно сотворено вместе с сими пределами. Почему, хотя не сказано о стихиях – огне, воде и воздухе, но ты собственным своим разумением постигни… что все находится во всем»[3].

Почему Василий считает небо и землю крайними ограничителями всего сотворенного? Потому что «небо занимает верхнее место, а земля составляет самый низ, почему легкое стремится к небу, а тяжелое обыкновенно клонится к земле, верх же и низ противоположны между собой».

Если сотворение библейских «неба» и «земли», согласно святому Григорию, обозначает творение всей совокупности материи, причем творение ее было мгновенным, то какое значение имели события последующих творческих дней?

«Когда же могуществом и премудростию положено основание совершению каждой из частей мира, последовал за сим необходимый некий ряд в известном порядке, так что предварил и прежде всего иного видимого во Вселенной появился огонь, а после огня явилось, чему необходимо следовать за предварившим… Но как необходимый порядок естества требует последовательности в том, что приводится в бытие, так и Моисей, в виде повествования излагая любомудрое учение о естестве вещей, говорит о создании каждого существа, присоединяя и некие творческие глаголы, которыми каждое из существ приводится в бытие».

Вероятно, Григорий Нисский имеет в виду, что следом за творением первоматерии происходило устройство Вселенной из начального хаотического состояния; совершение каждой из частей мира следовало в богоустановленном порядке; постепенность этого процесса требует последовательности изложения, которая и описывается бытописателем в виде символических «дней»: «Написано: "земля же была безвидна и пуста" (Быт. 1: 2): а из сего явствует, что все уже было в возможности при первом устремлении Божием к творению, как бы от вложенной некоей силы, осеменяющей бытие Вселенной, но в действительности не было еще каждой в отдельности вещи»[4].

Понимание библейских «неба» и «земли» как хаотического состояния материи конкретизирует среду, в которой происходили события первого творческого дня – появление «света» и отделение его от «тьмы»: «И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы. И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один» (Быт. 1: 3-5).

Вообще следует отметить, что Григорий Нисский редко употребляет термин «свет», подразумевая, что причиной света является огонь («…огонь проторгся из всякого тяжелого естества, и вдруг озарил все светом»); преимущественно святитель Григорий говорит о распространении не света, а огня: «Посему-то, когда приходила в бытие Вселенная, прежде нежели каждое из наполняющих Вселенную существ оказалось само по себе, над всем разлит был мрак. Ибо не появлялось еще блистание огня, сокровенное в частицах вещества».

Огонь как стихия еще не был сотворен, но уже потенциально содержался в первовеществе. Повелением Божиим «огонь проторгся из всякого тяжелого естества и вдруг озарил все светом».

Описание образа распространения света у святого Григория заслуживает отдельного внимания: «Поскольку с того же мгновения, как начала составляться Вселенная, огонь, подобно какой-то стреле, отбрасываемый иноестественными стихиями, по легкости и стремительности выспрь естественного ему движения из всего был изгоняем и, с равною мысли скоростью проникнув чувственную сущность, не мог продолжать движения по прямой черте, потому что умопредставляемая тварь по необщимости не входит в смешение с чувственным, огонь же есть нечто чувственное; то по сей причине, достигнув крайних пределов твари, необходимо огонь совершает кругообразное движение, вложенною в естество его силою понуждаемый к общему движению со Вселенной, тогда как не имеет для него места движение по прямому направлению (потому что всякая чувственная тварь заключена в собственных своих пределах), пролагает себе путь по крайнему пределу чувственного естества, движась, где только удобно, так как, по сказанному нами прежде, умопредставляемое естество не дает в себе хода огню».

Интересно отметить, что огонь начал распространяться с момента составления Вселенной, он движется вместе с Вселенной. Вселенная, как чувственное естество, является единственной средой его распространения, в отличие от умопредставляемого естества. Границей между этими стихиями является твердь, о появлении которой говорится бытописателем в событиях следующего творческого дня: «Но возвратимся опять к продолжению обозрения. Когда огонь единожды обтек самый крайний предел чувственного естества, почему вслед за сим приходит в бытие твердь, о которой сказано, что она есть граница между верхними и нижними водами? Ибо думаю, что тверди, будет ли она одною из четырех стихий или чем иным от них, нельзя представлять себе, как воображала внешняя философия, телом твердым и упорным; напротив того, крайний предел чувственной сущности, по которому, по причине приснодвижимой силы, круговращается естество огня, сравнительно с вечным, бестелесным, неосязаемым свойством, назван в Писании твердью (выделено мной. – и.А.). Кто не знает, что все твердое сгущается по какому-то непременно упорству; а сгущенное и упорное не свободно от качества тяжести; тяжелое же по естеству не может быть стремящимся выспрь. Напротив того, твердь выше всей чувственной твари; потому сообразность с разумом требует не представлять о тверди чего-то грубого и телесного, но, как сказано, по сравнению с умопредставляемым и бесплотным, все, что принадлежит к чувственному, хотя по естественной тонкости избегает нашего наблюдения, называется твердью. Посему, что было объято огнем во время его кругового обращения (объят же предел вещественной сущности), то, будучи однажды описано каким-то собственным своим пределом, по вещественной природе справедливо наречено твердью в сравнении с тем, что ниже, но наименовано и небом».

Анализ высказываний святителя Григория

Приведенные выдержки из сочинения Григория Нисского по оригинальности мыслей являются уникальным источником представлений о природе Вселенной и дают обильную информацию для размышлений. На основании текста можно говорить о том, что святитель Григорий предлагает связанную систему процессов мироздания. Сам святой Григорий расценивал библейское повествование о шестидневном творении именно как описание становления чувственно постигаемого мира: «Что по сему началу предполагается словом разуметь сие последовательно, то у Моисея описывается исторически в виде повествования: "и был вечер и было утро" (Быт. 1: 5). Ибо кто не знает, что, поскольку тварь понимается двояко, как нечто умопредставляемое и нечто чувственное, то у законодателя теперь все попечение не умопредставляемое описать, но в явлениях показать нам устройство чувственного».

Можно выделить несколько мыслей, носящих исключительно естественнонаучный характер.

Нужно указать на взаимное пересечение событий первого и второго творческого дней. Заговорив о свете первого дня, Григорий переходит к обсуждению понятий «твердь» и «воды», а затем вновь возвращается к свету. Почему в толковании святого Григория не существует четкой периодизации событий творения? Почему творение света первого дня не исчерпывается завершением этого дня, но процесс эволюции света распространяется и на второй день? Пока можно предположить, что отсутствие четкой границы между днями лишь подтверждает главную мысль святителя Григория о том, что все творение совершилось вдруг, одним повелением Бога – «в начале сотворил Бог небо и землю», впоследствии же вложенная в естество потенция придавала ему форму согласно предустановленному Божественному плану, а подразделение на периоды, используемое бытописателем, является условным и призвано подчеркивать лишь постепенность этого процесса, но постепенность не ступенчатую, дискретную, а непрерывную, так что нельзя говорить о начале следующего процесса только по завершении предыдущего: начала природных процессов первых двух дней лежат в одной точке – в библейском «в начале…».

Разделяется природа чувственной сущности и умопредставляемого естества.

Вводится определение тверди. Твердь – непростое понятие в толковании Григория Нисского. Она есть граница между двумя не сообщающимися природами. Твердь лишена привычных свойств материи, но вместе с тем она не есть умопостигаемая тварь. Твердь есть среда распространения света. Твердь определяется как небо.

Огонь может двигаться только в пределах чувственной твари, в пределах тверди, умопредставляемое естество такой возможности огню не предоставляет.

Огонь движется с «равной мысли скоростью». Огонь совершает круговое движение вместе со Вселенной[5].

Огонь движется «где только удобно». Твердь является самой удобной средой распространения огня, при этом твердь есть «крайний предел чувственной твари».

Построение геометрической модели Вселенной на основании мыслей святителя Григория Нисского в сопоставлении с идеями общей теории относительности (ОТО)

Можно ли составить геометрическую картину Вселенной, построенную на основании приведенного экзегетического материала? Выше (см. часть 1 данной работы), при анализе статьи священника Даниила Сысоева, уже отмечалось, какой смысл вкладывал отец Даниил в круговое вращение огня, описанное святителем Григорием Нисским. Становится очевидным, что кинематика света – его круговое движение – существует не просто по отношению к земле (как мы видели, «небо» и «землю» святой Григорий вообще понимает в более широком смысле), но определяется свойствами тверди. Следовательно, твердь есть ключевое понятие в построении геометрической модели Вселенной.

Чем же на самом деле является твердь второго творческого дня? Твердь, как видно, вовсе не обладает свойством твердого тела, иначе она не смогла бы быть выше прочей твари и стремится «выспрь». Тяжелая тварь стремится «вниз», более легкая – «вверх». Вместе с тем, как ни «тонка» была бы твердь, как бы ни была она недоступна нашему наблюдению, в сравнении с умопредставляемым естеством она все равно останется субстанцией чувственной. Можно ли определить «местонахождение» тверди? На первый взгляд, ответ очевиден: огонь совершает круговое движение, но не изначально, а только достигнув пределов чувственного естества, то есть достигнув тверди.

Здесь сделаем условное допущение, а именно: тварный мир в описании святителя Григория Нисского есть Вселенная, построенная в трехмерном пространстве по законам евклидовой геометрии. Если Вселенную представить в виде обычного трехмерного шара (держим в уме, что форма Вселенной должна допускать круговое движение огня), то его поверхность – сферу – можно называть твердью. В таком случае твердь выполняет задачу отражающего свет купола. Но понимание тверди, обладающей качеством отражающего купола, не находит подтверждения в толковании Григория Нисского: «Ибо думаю, что тверди, будет ли она одною из четырех стихий или чем иным от них, нельзя представлять себе, как воображала внешняя философия, телом твердым и упорным; напротив того, крайний предел чувственной сущности, по которому, по причине приснодвижимой силы, круговращается естество огня, сравнительно с вечным, бестелесным, неосязаемым свойством, назван в Писании твердью. Кто не знает, что все твердое сгущается по какому-то непременно упорству; а сгущенное и упорное не свободно от качества тяжести; тяжелое же по естеству не может быть стремящимся выспрь».

Кроме того, отраженный свет, под каким бы углом он ни отражался, никогда не будет совершать криволинейного движения, каковым является движение по кругу. Траекторией отраженного света будет ломаная линия.

Если принимается предположение о шарообразной форме Вселенной, то сферическая Вселенная в тексте толкования характеризуется понятиями «верх» и «низ»: «Поскольку светоносная сила естественно не могла оставаться в покое, когда свет проходил верхнюю часть круга, и стремление его было вниз, то при нисхождении огня лежащее выше необходимо покрывалось тенью, потому что луч, вероятно, омрачаем был естеством грубейшим. Поскольку удаление света именовал Моисей вечером, и когда огонь опять поднимался с нижней части круга и снова простирал лучи к верхним частям, происходящее при сем нарек он утром, наименовав так начало дня».

Возможно, речь идет об ориентированной в пространстве сферической Вселенной, у которой есть подобие «полюсов» – «верх» и «низ». Но возможно и некое другое понимание «верха» и «низа». Для этого следует обратиться к толкованию святителя Василия Великого.

Вселенная в представлении святителя Василия также ориентирована в системе «верх-низ». При этом он сознает, что абсолютной, базовой точки опоры всего мироздания существовать не может: единожды согласившись с идеей опоры, мы неминуемо скатываемся к необходимости опоры и для этой опоры и так далее. Как святитель Василий предлагает решить этот парадокс?

«Посему советую тебе, оставив все это, не доискиваться и того, на чем земля основана. Ибо при таком изыскании мысль придет в кружение оттого, что рассудок не найдет никакого несомненного предела». В качестве выхода святитель Василий предлагает успокоиться той мыслью, что все в совокупности содержится силою Творца: «Аз утвердих столпы ея» (Пс. 74: 4).

Василий Великий в качестве альтернативы приводит мнение некоторых естествоиспытателей. Логика их суждений такова: земля статична в своем положении и не имеет стремления к движению ни в какую сторону, потому что она – самая тяжелая из всех материй; земля сама, по причине своей тяжести, является для прочих, меньших тяжестей, объектом притяжения. Кроме того, земля является центром мира, она «заняла среднее место в мире». Почему? «Среднее место досталось земле не по жребию и не по случаю, но таково естественное и необходимое положение земли». «Итак, не дивись, что земля никуда не падает, занимая естественное для нее место – середину»[6]. Нужно признать, что логика современных Василию естествоиспытателей недостаточно убедительна: земля никуда не падает, потому что она в середине, а в середине она потому, что таково свойство земли. Результирующее умозаключение: земля никуда не падает, потому что таково свойство земли. Все существует так, как оно есть, потому что таково свойство сущего.

Если предположить, что святитель Григорий заимствовал представление о «верхе» и «низе» из творений Василия Великого, то движение огня вверх и вниз по кругу, образуемому твердью, может быть рассматриваемо как движение, каким-то образом связанное с существующим полем тяготения. Впрочем, это предположение слишком условное, автор не имеет достаточных оснований настаивать на его истинности.

Если же участие какого-либо поля тяготения в кинематике света у святителя Григория не обоснованно, то продолжим рассматривание евклидовой геометрии Вселенной без этого допущения.

Лежащее вне тверди, по «ту» сторону сферы-тверди, очевидно, также трехмерное пространство, есть область бытия умопредставляемой твари. Но такое ее определение не находит отражения в толковании Шестоднева святителем Григорием: «Итак, чтобы яснее открылось нам это понятие, кратко повторим смысл сказанного, а именно: "твердь", которая названа небом, есть предел чувственной твари, и за сим пределом следует некая умопредставляемая тварь, в которой нет ни образа, ни величины, ни ограничения местом, ни меры протяжений, ни цвета, ни очертания, ни количества, ни чего-либо иного, усматриваемого под небом» (выделено мной. – и.А.).

Итак, умопредставляемая тварь лежит за пределами тверди и вместе с тем не определяется никакими физическими (в частности, пространственными) величинами. Получается, что за пределами тверди пространство «кончается». Но можно ли говорить о геометрических понятиях в отсутствии пространства? В частности, можно ли говорить о шарообразности геометрического тела в отсутствии окружающего поверхность шара пространства? Пространство как среда есть базовое понятие в евклидовой геометрии. Сфера описывается как поверхность, состоящая из всех точек пространства, равноудаленных от центра сферы. Бессмысленно говорить о геометрической фигуре или теле без предшествующего фигуре существования среды – геометрического места точек пространства. Если Вселенная есть шар, то изначально должна существовать большая по объему трехмерная пространственная среда, в которой этот шар помещен и в которой он определяется как шар на основании правил его построения в этой среде. Интересно отметить, что и блаженный Августин геометрически отождествлял Вселенную и занимаемое ею пространство, не допуская существования какого-либо пространства без сотворенной Вселенной [7].

Кроме того, в шаровидной евклидовой модели Вселенной возникают сложности с определением сферы-тверди как чрезвычайно тонкой, но все же чувственно постигаемой субстанции. Огонь «из всего был изгоняем и, с равною мысли скоростью проникнув чувственную сущность, не мог продолжать движения по прямой черте, потому что умопредставляемая тварь по необщимости не входит в смешение с чувственным». Получается, что до тех пор пока огонь двигался в пределах грубой материи, движение его было прямолинейным, но достигнув чрезвычайно тонкой и легкой «тверди», он вдруг почему-то меняет направление движения, как бы отражаясь от тверди как от «купола» и «пролагает себе путь по крайнему пределу чувственного естества, движась, где только удобно». Если же допустить, что твердь, оставаясь ограничивающей объем шара сферой, чрезвычайно тонка, то остается непонятным, почему она изменяет направление движения огня. Очевидно, что, если более тяжелые стихии, заключающиеся внутри сферической Вселенной (например, воздух), не «отражали» световые лучи, то тем более нельзя ожидать такого эффекта от чрезвычайно тонкой, но все же материальной (в сравнении с умопостигаемой сущностью, по словам святого Григория) субстанции. Следовательно, огонь не должен встречать сопротивление тверди и может распространяться за пределами чувственной твари, возможность чего святитель Григорий отвергает. Разумеется, в таком случае опять появляется проблема пространства за пределами тверди, а также становится излишним тезис и о круговом движении огня: вектор его движения становится прямолинейным и направленным в бесконечность (которая при этом превращается в геометрический нонсенс) – огонь проходит «сквозь» твердь и движется дальше.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Мониторинг сми год учителя 18 июня 25 июня 2010 >

    Краткое содержание
    В Оружейной палате Московского Кремля в рамках VII Международного фестиваля "Москва встречает друзей" прошел концерт юных воспитанников Международного благотворительного фонда Владимира Спивакова.
  2. Журналистика и медиаобразование-2010 Сборник трудов IV международной научно-практической конференции Белгород, 22-24 сентября 2010 года Белгород 2010

    Документ
    Журналистика и медиаобразование-2010: Сб. тр. IV Между-Ж92 нар. науч.-практ. конф. (Белгород, 22–24 сент. 2010 г.) / под ред. проф. А.П. Короченского, проф.
  3. История человечества столь удивительна и разнообразна, что всякая ее достопримечательность потрясает наше сознание

    Документ
    История человечества столь удивительна и разнообразна, что всякая ее достопримечательность потрясает наше сознание. Любой драгоценный предмет имеет очень интересную судьбу, порой таинственную и загадочную.

Другие похожие документы..