Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Итак, личность бога есть средство, позволяющее чело­веку превращать определения и представления своего собственного существа в определения и представ...полностью>>
'Реферат'
Относительно недавно в литературу введено понятие «нового реализма», которое, как правило, включает в себя произведения молодых авторов, прозу «нулев...полностью>>
'Образовательная программа'
Дополнительная профессиональная образовательная программа «Менеджмент образования» (для руководителей дошкольных образовательных и общеобразовательны...полностью>>
'Урок'
Цель публикации – раскрыть сущность и некоторые особенности системного анализа современного урока. Сравнительное изучение специфики системного и «поэ...полностью>>

Особенности социальной солидарности в современном российском обществе

Главная > Автореферат
Сохрани ссылку в одной из сетей:

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается актуальность темы исследования, характеризуется степень её научной разработанности, определяются объект и предмет, цель и задачи исследования, раскрывается научная новизна, теоретическая и практическая значимость результатов исследования, формулируются основные положения, выносимые на защиту.

В Главе I «Солидарность в социальном анализе и современном социуме» исследуются основные концептуализации феномена социальной солидарности, созданные в классических и современных социально-философских подходах, анализируется специфика солидарности в условиях современного мира, формулируется собственный подход автора к природе социальной солидарности.

В первом параграфе «Социальная солидарность в классических социально-философских концепциях» анализируются социально-философские подходы к солидарности классического периода социальной науки.

Фундаментальный социально-философский вопрос о том, - что делает общество возможным, по необходимости поднимает тему солидарности, как и столь же фундаментальный вопрос о механизмах социального изменения. Социальные инициативы и действия, не подкрепленные солидарностью вовлеченных в них индивидов, подвержены угрозе фрагментации. Солидарность, тем самым, является одним из главных условий и оснований как социальной статики, так и социальной динамики, и исторического развития вообще. Естественно, в этой связи, что данной проблематике было уделено достаточно пристальное внимание представителями классического этапа социально-научного теоретизирования, охватывающего период XIX – начала XX веков.

Социальная солидарность в трактовке основателя позитивной философии О. Конта представляет собой факт и процесс, статику и динамику интеграции человеческого сообщества, в котором, по сути, равные роли играют как прямое насилие, так и духовное воздействие, как практическая организация деятельности общества, так и её духовная санкция или легитимация. В концепции Э. Дюркгейма солидарность – одно из центральных понятий. Для Дюркгейма разделение труда в обществе является, в сущности, некой данностью, начальной точкой анализа, достаточно обоснованной уже Контом. Оригинальность же его собственного подхода заключается в рассмотрении им проблематики социальных последствий разделения общественного труда. Для этой цели французский мыслитель определяет две идеальные модели социального устройства, где первая модель характеризуется низким уровнем специализации, в то время как во второй разделение труда достигло высокой степени социальной дифференциации. С точки зрения Дюркгейма, возрастающая функциональная специализация в контексте растущего разделения труда означает не только рост производительности, но и, что более важно, изменение социальных отношений в обществе, трансформацию самой природы социальной солидарности. Исследователь описывает эту трансформацию как переход от механической солидарности к органической солидарности. Таким образом, вопрос о том, каковы те связи, которые объединяют людей друг с другом, конкретизировался Дюркгеймом как определение природы и функций социальной солидарности в современном развитом обществе в отличие от примитивных или традиционных обществ, как объяснение исторического перехода от одной общественной формы к другой.

Признавая наличие процесса разделения труда, К. Маркс и Ф. Энгельс в «Немецкой идеологии» делают из этого факта противоположные выводы – разделение труда не освобождает человека, а закрепощает его ещё больше. Фиксированная социальная деятельность, по мысли классиков диалектического материализма, как консолидирование производимого нами продукта в некую «вещную силу», приобретающую над нами власть, и идущую вразрез с нашими ожиданиями и расчетами является одним из наиболее значимых факторов исторического развития. Социальная сила, как умноженная производственная сила, возникающая благодаря обусловленной разделением труда совместной деятельности многих людей, воспринимается ими не как их собственная объединенная сила, а как некая чуждая, навязанная извне власть, совершенно им непонятная в своих истоках и интенциях. Естественно, что люди не могут господствовать над этой силой, которая не только не зависит от их воли и действий, а более того – направляет их собственные волю и действия.

В свою очередь, М. Вебер рассматривает проблематику солидарности через призму центрального объекта своего творчества – социального действия, его природы и характеристик. По Веберу, социальное действие, связанное с поведением других, принимает во внимание факт взаимодействия, являющегося первым условием всякой социальной связи. Вебер различает четыре типа легитимного порядка, которые, в сущности, могут рассматриваться, на взгляд диссертанта, и в качестве типологии механизмов социальной солидарности. К таковым ученый относит: порядок аффективный (или солидарность, достигаемая за счет включения механизмов эмоционального плана); ценностно-рациональный (солидарность, возникающая в результате действий, обусловленных ценностным содержанием целей); религиозный (когда солидарность обусловлена общей и разделяемой теократической системой или экзегезой); и порядок целе-рациональный (солидарность возникает на основе общей заинтересованности в получении конкретных результатов).

При рассмотрении истоков проблематики солидарности в социальной теории необходимо, по мнению диссертанта, также уделить должное внимание подходу А. Бергсона, хоть и традиционно не включаемого в ряд классиков социальной философии, однако, создавшего весьма показательную и оригинальную концептуализацию исследуемого феномена. Согласно Бергсону, социальная сущность человека изначально заложена, «запрограммирована» в его биологической природе; другими словами, социальность человека носит родовой, естественный характер, в чем его позиция сближается с подходом Конта. Социальная солидарность является, по Бергсону, практически инстинктивным велением биологического начала человека, и имеет отношение, прежде всего, к «естественному» обществу «закрытого» типа, с жесткой иерархической системой и ригидным морально-этическим комплексом, навязываемым всем членам данного общества в том числе и принудительным способом. Это, вместе с тем, совершенно не означает, что в «открытом обществе» солидарность отсутствует, скорее, наоборот, - как несколько парадоксальным образом, следует из заключений Бергсона, - к ней предъявляются здесь особые требования, в силу факта, так сказать, рефлексивной зрелости его членов, способных осознать ценность и значимость «другого». Неприкосновенность прав личности в таком обществе требует одновременно не менее напряженного переживания своей принадлежности и идентичности и готовности жертвовать на алтарь их защиты.

Диссертант показывает, что к выводам, являющимся общими для всех проанализированных подходов, относится, прежде всего, то, что насилие является неотъемлемой чертой механизма достижения и поддержания социальной солидарности в любом обществе; в достижении и поддержании того или иного уровня социальной солидарности значительную роль играет социокультурная составляющая; социальная солидарность в своих типологиях соответствует определенному модусу общественно-экономических отношений, выраженному в наиболее общем виде в оппозиции традиционного и современного общества; проблема социальной солидарности напрямую связана с проблемой воспроизводства социальной системы: всякое общество возможно и действительно только при наличии определенного уровня социальной консолидации, определяющего также и степень его жизнеспособности.

Во втором параграфе «Категоризация солидарности в современной социальной теории» исследуются основные подходы к проблематике солидарности, наработанные современным социально-научным теоретизированием.

В современной социальной философии сложилось несколько основных направлений категоризации проблематики социальной солидарности, группирующиеся, отмечает диссертант, в самом общем виде - в структурном функционализме, интеракционистских подходах, и критической социальной теории.

В структурном функционализме Т. Парсонса солидарность является феноменом, с одной стороны, объективированного характера, как и социальная система вообще, и с другой стороны – максимально динамичным явлением, обусловленным комплексом повседневных взаимодействий акторов, выступающим главным условием стабильности и воспроизводства социальной системы, условием чего выступает постоянный контроль над изменениями как внешнего, так и внутреннего характера. Присутствует в структурном функционализме и тандем насилия и социокультурной компоненты, как дуальное основание социальной солидарности.

В феноменологической социологии А. Шютца солидарность выступает своего рода априорным, социально предопределенным феноменом, в полном соответствии с неокантианским видением. Практически полностью отсутствует насилие, как один из существенных элементов солидарности, а индивид выглядит не столько актором и субъектом социального творчества, сколько реципиентом готовых символических форм, воспринимаемых им без всякого критического дискурса.

В символическом интеракционизме Дж. Г. Мида и Г. Блумера социальная солидарность выступает результатом повседневного взаимодействия людей, в ходе которого подкрепляются и/ или переопределяются основные смыслы и значения социальных объектов, разделяемые членами данной группы или общества. Индивиды здесь выступают более рефлексивными и критически мыслящими существами, нежели в феноменологической социологии. Солидарность есть динамическое и не гарантированное состояние, требующее постоянного внимания со стороны всех участников интеракционного комплекса. Основную интегративную роль играют «совместное действие» и его интерпретации, близость которых обеспечивает консолидацию социума.

В критической теории Ю. Хабермаса солидарность является основой ориентированного на взаимопонимание действия. Она символически структурирует жизненный мир, в основе которого интерсубъективные отношения и социальные действия, которые стимулируют согласие и диалог, при которых субъект соотнесен с объектом в модусах познания и действия, общее понимание которых в итоге поддерживает или формирует социальную солидарность в данном обществе.

В современном обществе основаниями солидарности по Дж. Александеру могут являться только осознанные рефлексивные стремления людей к возможно более справедливому обществу. Проблема оснований солидарности в условиях, когда таковая невозможна ни на факте наемного труда ни на понятии класса, решается в пользу гражданского общества, признающегося главной целью новой солидарности и основной ценностью, ради которой стоит преследовать единство.

П. Бурдье, в свою очередь, видит основы социальной солидарности в создаваемых доминирующей группой и индуцируемых на остальное общество символических комплексах, являющихся сложно структурированными как по своему содержанию, так и по учету когнитивных особенностей людей. Традиционная дихотомия насилия и символического комплекса, находящаяся в основе солидарности, снимается Бурдье за счет их синтеза.

Таким образом, отмечает диссертант, обнаруживается очевидная эволюция понятия социальная солидарность в социально-философском дискурсе, связанная, по всей видимости, с общей эволюцией социума за истекшие два столетия. Результаты этого развития не свободны, впрочем, от противоречивости. Солидарность, с одной стороны, носит сегодня более рефлексивный характер, предполагает активную роль индивида в её формировании, и связывается с проблематикой благоустройства общества через развитие его гражданских институций, прежде всего. С другой стороны, консолидация общества по-прежнему остается одним из приоритетов власти, среди задач которой трудно отделимые друг от друга общественное и собственное воспроизводство. Для такой консолидации власть активно использует технологии и механизмы формирования определенного состояния общественного сознания – феномен, получивший в критической теории название символического насилия. Последнее, соответственно, вновь проблематизирует действительную роль индивида в формировании и поддержании общественной солидарности социетального уровня.

В третьем параграфе «Проблемы социальной солидарности в условиях современного мира. Модель консистентности» солидарность анализируется в широком контексте вызовов современности, определяемых во многом глобализационной проблематикой, формулируется авторское видение сущности и особенностей реализации социальной солидарности.

Мир меняется, говорит диссертант, и вместе с ним меняется представление о социальной солидарности, равно как и сама солидарность в своём содержательном и дискурсивном планах. Как было установлено автором в ходе диссертационного исследования, социальная солидарность всегда носит исторически оперативный характер и находится в зависимости от определенного модуса общественно-экономических отношений. Данный модус включает в себя, доказывает диссертант, не только характер политических и экономических реалий, но и общую «фоновую» систему диспозиций, в которой функционирует данное общество, то есть, как внутренние, так и внешние проблемы и вызовы самого разного порядка – от экологических до цивилизационных. Специфика формирования и поддержания социальной солидарности в условиях современности определяется, на взгляд диссертанта, в большой степени процессами глобализации во всех их измерениях – от собственно экономических до социокультурных и политических.

Как показал осуществленный диссертантом анализ литературы, проблематика солидарности в глобализационном контексте в работах сегодняшних исследователей поднимается, как правило, в связи с одной из трех основных тем, к которым относятся: проблема оснований и источников солидарности в глобализирующемся мире; солидарность и проблемы демократии в условиях глобализации; и солидарность и благосостояние или социальные гарантии.

Тема оснований и источников солидарности в сегодняшнем мире на самом деле, подчеркивает диссертант, продолжает теоретические рефлексии по поводу солидарности как таковой, однако, с серьезным методологическим фокусом на особенностях этого феномена в условиях стремительно глобализирующегося мира. Вызовы глобализации, которые достаточно подробно описаны в множестве работ, включают в себя и вызовы самим основаниям общественного организма, к которым относятся (тесно связанные между собой) феномены социальной идентичности, этнокультуры, национального суверенитета, характера общественных отношений, и, естественно, социальной солидарности.

Обнаруживается, что основания и источники солидарности в современном обществе достаточно размыты и неопределенны. Очевидно, что релятивизация всего не проходит бесследно для многих базовых оснований общественных отношений, включая идентичности и принадлежности. Виноват ли в этом постмодернистский проект либерализма, как утверждает А. Панарин, или возросшие риски, вызвавшие к жизни не сплоченность, а индивидуализм и эгоизм, как говорят У. Бек и З. Бауман, или недостаток этико-политической сознательности для обретения идентичности глобального масштаба, как верит Ю. Хабермас, очевидно одно - современное общество гораздо сложнее той модели социального устройства, о которой вели речь классики социальной теории, и которая должна была характеризоваться признаками, как минимум, «добровольности» и «открытости». Без сомнения – высокий уровень дифференциации общественных отношений имеет место. Однако, как показывает диссертант, под вопросом сегодня не просто органическая солидарность «гармонично» работающих элементов социального целого, а солидарность как таковая. Поиск её новых возможных оснований с неизбежностью приводит в сферу политических отношений, или конкретнее – в сферу проблематики демократии в сегодняшнем мире.

В этой связи, диссертант приходит к выводу, что роль социальной солидарности в консолидации демократии в сегодняшнем глобальном мире не только не снижается, но напротив – возрастает. По сути дела, и для проблем действительно глобального уровня, и для проблем уровня национального, солидарность остается все тем же ключевым фактором, определяющим конечный эффект предпринимаемых действий. Для решения насущных вопросов глобального порядка необходима солидарность на международном уровне, принимающая во внимание интересы всех членов глобального сообщества. Для решения вопросов на уровне отдельного государства требуется та же солидарность разных слоев и групп его населения. Основным вопросом, по мнению диссертанта, становится вопрос о механизмах достижения этой солидарности. Как демонстрирует соискатель, в сегодняшнем мире на смену солидарности индустриального общества, основанной на дотационной попечительской стратегии, идет солидарность, основанная на взаимной ответственности общества, государства и капитала, не допускающая инфантилизма общества и отдельных его групп в любых формах. Осознанная ответственность, таким образом, становится, по мнению автора, одним из оснований социальной солидарности в глобальном мире.

На основании всего вышеизложенного, диссертантом делается вывод, что социальная солидарность выступает тем состоянием общественных отношений, при котором все основные социальные акторы взаимодействуют между собой, в целом, на непротиворечивых основаниях. Что, однако, представляют собой эти основания и их антитезы, то есть – противоречия социальной солидарности? По мнению диссертанта, имеют место два источника социальной солидарности – со стороны правящей группы, озабоченной, прежде всего, солидарностью общего, социетального порядка, и со стороны примордиальных групп – тех социальных сообществ первичного уровня, в которых, собственно, и проходит социализация и жизнь индивидов. На взгляд диссертанта, о «непротиворечивости» социальной солидарности в том или ином обществе допустимо говорить тогда, когда в нем представлены оба начала солидарности в своей процессной реализации: микросоциальная солидарность, воплощенная в практиках повседневных интеракций в первичных социальных группах, и макросоциальная солидарность, реализуемая через текущие усилия власти по интериоризации символического комплекса. В случае наличия обоих начал, можно говорить о согласованной, или консистентной солидарности. При отсутствии какого-то элемента, можно вести речь о рассогласованной, или неконсистентной солидарности. Таким образом, социальная солидарность в любом обществе может быть проанализирована с точки зрения её консистентности, - чем более согласована, или, другими словами, чем менее противоречива солидарность в данном социуме, тем выше степень его интеграции, и, соответственно, более отлажены механизмы общественного воспроизводства, что, в конечном итоге, увеличивает общую жизнеспособность данного социума.

В Главе II «Солидарность как фактор общественного воспроизводства в современной России» феномен солидарности исследуется в контексте специфично российской ситуации, с учетом концептуализации в традиционной и современной отечественной философской мысли, с аналитическим фокусом на характеристиках солидарности разных уровней и возможным перспективам процессов солидаризации в отечественном социуме.

В первом параграфе «Специфика концептуализации социальной солидарности в отечественном социально-философском дискурсе» осуществляется критический анализ подходов к социальной солидарности, созданных в рамках русской философской мысли.

Диссертант отмечает, что российское общество всегда отличалось известной трудностью «вписывания» существующих здесь реалий в созданные вне него теоретические конструкты. Последнее, вместе с тем, вовсе не означает, что российский социум лишен каких-то базовых характеристик социальности, свойственных любому другому обществу. Проблема заключается в том, что эти базовые характеристики достаточно своеобразно реализуются в отечественном социуме, равно как и трактуются отечественными мыслителями. Категория социальной солидарности, обнаруживая естественным образом свои корреляты в российской действительности, приняла здесь именно такие своеобразные формы в философском дискурсе. Наиболее соответствующее солидарности понятие в русской философской мысли – это «соборность», выступающая традиционным, и, в известном смысле, приоритетным объектом исследовательского внимания со стороны отечественных философов того периода.

Диссертант выделяет в русском философском наследии два основных направления в рассмотрении проблематики социальной солидарности или соборности. Это «иерархический» или «органический персонализм», представленный, прежде всего, работами таких авторов, как Н.О. Лосский, С.Н. Булгаков, Е.Н. Трубецкой и С.А. Левицкий, и «антииерархический персонализм» Н.А. Бердяева, С.Л. Франка, и Вяч. Иванова.

Своеобразие трактовки социальной солидарности в отечественном философском дискурсе конца XIX – начала XX веков заключается, прежде всего, в атрибуции данному понятию свойств и характеристик, связанных с общей негативной оценкой отечественными мыслителями того периода состояния общественных отношений в беспрерывно дифференцировавшемся западном обществе. Категории западной социальной науки также приобрели, соответственно, негативную коннотацию, и противопоставляются в отечественной философской мысли «здоровым» аналогам, присущим российскому обществу: коллективность противопоставляется коммюнотарности, организация – духовному всеединству, и солидарность – соборности.

Приоритетная трактовка соборности, как условного коррелята солидарности в русской философии, заключается в утверждении единственно возможного варианта единения людей – в «Теле Церкви», при котором априорно признается, что эта «Церковь» относится к христианскому вероисповеданию. Данную позицию в равной мере разделяют как сторонники органического персонализма, так и представители антииерархического персонализма в русской философии того периода, чьи противоречия, при ближайшем рассмотрении выглядят весьма условными и не драматичными. Диссертант обращает внимание на то обстоятельство, что соборность/ солидарность не рассматривается в отечественной философии в связи с понятиями – её традиционными «спутниками» в европейской мысли, такими, как разделение труда, историческое развитие, социальные конфликты и классовая борьба, и др. Исключение составляет концепт «свобода», присутствующий в отечественном философском дискурсе в тесной связи с соборностью, опять же, правда, в своеобразном виде – свобода возможна, по убеждению отечественных мыслителей, только в «Царстве Божьем», в единственном месте, где возможна и солидарность.

Проблематика роли и значения социальной солидарности для переустройства общества и гармонизации общественных отношений в посюстороннем мире не только совершенно не интересовала блестящих отечественных мыслителей обоих исследованных направлений, но и трактуется в качестве малопочетного объекта исследования. Всяческие поиски наилучшей модели общественного устройства объявлялись, соответственно, бессмысленными и утопическими.

Характерно, отмечает диссертант, что в современной российской философии возникла целая генерация исследователей, продолжающих традицию восприятия категории соборности, заданной русской религиозно-моральной мыслью начала прошлого века, и унаследовавшая её специфичное содержание, заключающееся, прежде всего, в игнорировании реалий социальной повседневности и отказе от операционализации самой категории.

Во втором параграфе «Солидарность и проблемы макросоциальной интеграции в современном российском обществе» исследуются проблемы социальной консолидации применительно к макросоциальному уровню сегодняшнего российского социума.

Сложность российской ситуации, по мнению диссертанта, заключается в том, что необходимость ответов на многочисленные вызовы современности совпала здесь с глубоким системным кризисом, переживаемым сейчас российским обществом. Бесконечный процесс реформирования все сфер жизнедеятельности социума, переживаемый нашей страной на протяжении более чем двух последних десятилетий, при наложении на реалии стремительно глобализующегося мира создали своего рода уникальную ситуацию, в которой российскому обществу необходимо отвечать одновременно как на внутренние вызовы стабильности системы, так и на внешние, включая последний мировой экономический кризис. Возможно, Парсонс и не предполагал такое стечение обстоятельств, когда формулировал свои принципы «контроля над внутренними и внешними изменениями». Как бы то ни было, очевидно, по мнению диссертанта, что в такой ситуации российскому обществу жизненно важно мобилизовать все имеющиеся у него ресурсы, среди которых социальная солидарность является, по убеждению автора, важнейшей. Как же обстоят у нас дела в этом плане на макросоциальном уровне?

Для ответа на этот вопрос, диссертант исследует исторические основания солидарности в российском обществе, солидарность в социоэкономической сфере жизни российского социума и солидарность в социокультурной сфере, выступающие институциональными сферами реализации процессов солидарности на макроуровне. Диссертант полагает, что для российского общества в его исторической ретроспективе феномен солидарности был вполне присущ, однако, носил достаточно своеобразный характер. На взгляд автора, солидарность в России традиционно отличалась доминированием первого элемента её оснований – то есть, насилия, что обусловлено, по убеждению диссертанта, тем, что российское общество, выйдя в свое время из традиционного состояния, так и не перешло в состояние современное. В силу этого, солидарность в России традиционно более достигалась именно за счет насильственного элемента, но не исключительно. Советский период являет нам пример того, как общество консолидировалось почти в равной мере на идеологических и репрессивных основаниях. В свою очередь, сегодняшнее положение дел в социокультурной сфере российского общества позволяет сделать вывод о значительной редукции солидарности в данном измерении общественного бытия, что выражается, прежде всего, в отсутствии общей идеологической системы, в разрыве социокультурной преемственности как в вертикальной (поколенческой), так и в горизонтальной (пространственной) социальных плоскостях, фактической угрозе единому социокультурному коду общества, утрате позитивных символов общности, или символической депривации, переживаемой большей частью населения страны. Причинами такого положения дел выступают как внутренние факторы – глубокий системный кризис отечественного социума, переживаемый на протяжении уже двух десятков лет, так и факторы внешние – сопряженная с глобализацией социокультурная плюрализация современного мира, выражающаяся в релятивизации ригидных социальных идентичностей.

По мнению диссертанта, проблемы солидарности в социокультурной сфере естественным образом перетекают в проблемы солидарности в сфере социоэкономической, и связующим звеном выступает здесь, с точки зрения диссертанта, феномен символической депривации, которым в работе обобщаются, во-первых, «отсутствие символического капитала у группы» (Панарин), во-вторых, «отсутствие позитивных символов общности» (Гудков), и, в-третьих, понятие «политической бедности» (Дж. Бохман). Диссертант уточняет, что символическая депривация находится с депривацией экономической во взаимообусловливающих отношениях, при которых первое неизбежно и вскоре влечет за собой второе, и наоборот. Другими словами, символическое измерение солидарности тесно связано с социоэкономическим, и с неизбежностью находится в том же проблематичном состоянии. Сложные экономические условия вызвали к жизни в российском обществе тип жесткого индивидуалиста, без каких-либо ригидных и обязывающих идентичностей, будь они группового, классового, или этнокультурного характера. Задача выживания в сегодняшнем российском обществе парадоксальным образом, подчеркивает диссертант, возводит во главу угла индивидуальные адаптационные практики, в ущерб практикам коллективного и интегративного характера. В известном смысле, на авансцену общественных отношений в российском социуме вышел сегодня индивид, «никому и ничем не обязанный», и избирающий соответствующие жизненные стратегии. Как всякая «институциональная ловушка», такой тип социального поведения может оказаться эффективным и продуктивным в краткосрочной перспективе, но неизбежно деструктивным, - причем, как в личностном, так и в социетальном планах, - в перспективе долгосрочной и стратегической. Тем самым, солидарность на макроуровне российского общества носит в основном условный характер, и поддерживается во многом за счет чисто административных мер.

В третьем параграфе «Микросоциальный уровень и перспективы процессов солидарности в России» исследуются консолидационные практики, действующие сегодня на микросоциальном уровне российского общества, даётся их типологическая характеристика, и оцениваются перспективы реализации процессов солидаризации.

Диссертант приходит к выводу, что первичный социальный уровень, группы непосредственных повседневных контактов, включающие в себя семью и примордиальное социальное окружение, выступает, по сути, «последним прибежищем» солидарности в российском обществе. Диссертант показывает, что на примордиальном уровне солидарность выполняет ту же изначальную функцию, которую она была призвана выполнять на институциональном уровне – консолидации сообщества для повышения его жизнеспособности и обеспечения воспроизводства социальной системы. Эта адаптационная стратегия является сегодня жизненно важной для большинства социальных групп и слоев российского общества. Благодаря ей люди сохраняют свою способность к кооперации и консолидации в условиях, когда государство либо не в состоянии выполнить эту задачу, либо игнорирует таковую. Тем самым, солидарность современного российского общества носит рассогласованный, противоречивый, то есть – неконсистентный характер.

Диссертант подчеркивает, что в отличие от форм солидарности, векторы её развития носят, преимущественно, вероятностный характер, в связи с чем, в литературе представлен, в основном, именно прогнозный анализ данных процессов. Это обусловлено, на взгляд соискателя, во-первых, локализацией солидарности на примордиальном уровне, являющемся, по сути, началом и финишной точкой реализации консолидационных процессов, а, во-вторых, трудной предсказуемостью вектора развития российского общества.

Самое главное, подчеркивает диссертант, это то, что солидарность требует собственного поддержания. Без такого постоянного «отлаживания», и тем более – при фактическом отказе власти от этой своей функции, вектор солидаризации естественным образом ослабевает и растворяется на макросоциальном уровне. Для её концентрации и «кристаллизации» необходима, прежде всего, политическая воля правящей группы – всегда наиболее рефлексивной, организованной и деятельной в социуме силы, которая должна, говорит диссертант, активно действовать в данном направлении, если и не из соображений общественного воспроизводства, как предельной цели, то хотя бы из чувства самосохранения. Кристаллизация солидарности будет иметь место, на взгляд диссертанта, тогда, когда будут соединены в качестве её оснований – 1) макросоциальные инициативы, включающие насилие (принимающее в современном обществе разумные формы «обязательного гражданского образования»), и символический комплекс, разделяемый релевантным большинством общества (как общий для большей части народа нормативно-ценностный и мировоззренческий свод), 2) микросоциальные формы социальной солидарности (являющиеся, по сути, эмбрионами социетальной солидарности), и 3) заданная требованиями современности - осознанность, рефлексивность всего этого, свойственная хотя бы большей части того же релевантного большинства. Действительная консистентная солидарность современного общества просто не может, по мнению автора, не быть рефлексивной. В силу этого, вопрос о том, захочет ли, и сможет ли правящая в российском обществе группа создать условия для формирования консистентной солидарности, не может, разумеется, быть позитивно разрешен без действенной и осознанной гражданской позиции основных групп нашего общества.

В Заключении диссертационного исследования автор подводит итоги работы, обобщает полученные данные, формулирует теоретические и практические выводы и определяет направления дальнейших исследований, связанных с полученными результатами.

Основные положения диссертационного исследования отражены в следующих публикациях автора:

Публикации в изданиях, рекомендованных ВАК РФ:

  1. Зверев, М.К. Специфика социального контракта в современном российском обществе / М.К. Зверев // Вестник Бурятского государственного университета. Серия «Философия, социология, политология, культурология». – 2009. - № 6. – 0,2 п.л.

Публикации в сборниках научных трудов:

  1. Зверев, М.К. Основания и специфика социальной солидарности в современном российском обществе / М.К. Зверев // Российское общество в диалектике социальных антиномий. Сборник научных трудов. – Иркутск: ИГУ, 2008. – 0,8 п.л.

  2. Зверев, М.К. Социальная солидарность как проблема современного российского общества: интеракционистская перспектива / М.К. Зверев // Развитие социальных систем как проблема управления. Сборник научных трудов. – Иркутск: ИГУ, 2009. - 0,3 п.л.

Публикации в сборниках материалов научных конференций:

  1. Зверев, М.К. Легитимность властных субъектов сегодняшней России в контексте проблематики социальной солидарности / М.К. Зверев, Н.В. Доброва // Studium – IX. Российский социум в перспективах и противоречиях развития. Сборник материалов ежегодной научно-практической конференции. – Иркутск: ИГУ, 2008. – 0,5 п.л.

  2. Зверев, М.К. Социальный консенсус как социокультурная проблема / М.К. Зверев, Н.В. Доброва // Социокультурные процессы Сибири. Доклады второй региональной научно-практической конференции. – Иркутск: Изд-во ИрГТУ, 2008. – 0,3 п.л.

  3. Зверев, М.К. Социальное согласие как проблема безопасности: социокультурный аспект / М.К. Зверев, Н.В. Доброва // Философия, социология, право в системе обеспечения социальной безопасности региона: классические, неклассические подходы. Материалы научно-практической конференции. – Красноярск: СЮИ, 2008. – 0,3 п.л.

  4. Зверев, М.К. Солидарность и безопасность в социокультурном измерении / М.К. Зверев // «Традиция. Духовность. Правопорядок». Материалы IV Всероссийской научно-практической конференции. – Тюмень: ТЮИ МВД РФ, 2009. – 0,3 п.л.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Новые классы и социальные слои в современном российском обществе содержание

    Реферат
    Ещё на заре истории люди обнаружили, что разделение функций и труда увеличивает эффективность общества, поэтому во всех обществах существует разделение статусов и ролей.
  2. Особенности воспроизводства образовательного потенциала рабочих в современном российском обществе: социологический анализ 22. 00. 04 Социальная структура, социальные институты и процессы

    Автореферат диссертации
    Защита состоится «26» июня 2007 года в 13.00 часов на заседании диссертационного совета Д.212.286.05 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора социологических наук при ГОУВПО «Уральский государственный университет им.
  3. Субкультура ролевиков в современном российском обществе

    Автореферат диссертации
    Защита состоится « » 2009 г. в часов на заседании диссертационного совета Д 212.242.03 при ГОУ ВПО «Саратовский государственный технический университет» по адресу: 410054, Саратов, ул.
  4. Концептуальные основания и условия мультикультурализма в современном российском обществе

    Диссертация
    Защита диссертации состоится « » 2008 г. в часов на заседании диссертационного совета Д 212.242.03 при ГОУ ВПО «Саратовский государственный технический университет» по адресу: 410054, Саратов, ул.
  5. Избирательная кампания в системе политической культуры современного российского общества: состояние и перспективы развития

    Автореферат
    Защита состоится «16» января 2009 г. в 10.00 на заседании диссертационного совета Д 502.008.02 по политическим наукам при Северо-Кавказской академии государственной службы по адресу: 344002, г.

Другие похожие документы..