Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Дефиниции «города» могут быть самыми различными по своему характеру. Общее для них всех только одно: то, что город представляет собой замкнутое (во вс...полностью>>
'Анкета'
История России богата именами выдающихся правителей, полководцев, дипломатов, просветителей, деятелей культуры. Среди них немало женщин. Однако женск...полностью>>
'Лекция'
Меркурий — четвертая по блеску планета: в максимуме блеска она почти так же ярка, как Сириус, ярче нее бывают только Венера, Марс и Юпитер. Тем не мен...полностью>>
'Бюллетень'
В настоящий «Бюллетень» включены книги, поступившие во все отделы Научной библиотеки в мае 2009 года. «Бюллетень» составлен на основе записей электро...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:

Врезка

Н. Кауппи. Социолог как моралист

До 90-х годов Бурдье держался поодаль от политики, но с 1995 года он активно защищает обездоленные группы французского общества, тем самым присоединившись к французской традиции политической активности интеллектуалов. В 1995 году на Лионском вокзале в Париже Бурдье стоял позади цепочки безработных железнодорожников. В том же году группа интеллектуалов, возглавляемая Бурдье, подписала призыв к солидарности с Декабрьским Движением, созданным, чтобы защитить работников коммунальных служб, которым грозили массовые увольнения и сокращение финансирования. На следующий год он атаковал СМИ в своей маленькой книжке <О телевидении>. Свою последующую работу <Акты сопротивления> он посвятил разоблачению мифа о триумфе неолиберальной экономической доктрины. Иконоборческий дух Бурдье уходит корнями в его же теорию, где опасность и необходимость безотлагательных действий оказываются сильнее здравого смысла и осмотрительности, где рисуется апокалиптическая картина неизбывного гнета, который является необходимым условием существования интеллектуалов как героев и освободителей. Однако в противоположность таким фигурам, как Золя и Сартр, Бурдье в качестве профессора CollПge de France явственно совмещает научную легитимность с более традиционной ролью пророка, вмешивающегося в политику. Многие из его политических выступлений имеют отношение к различным социальным проблемам, в которых он компетентен как социолог. Но в отличие от интеллектуалов типа Пьера Видаля-Наке, которые специализируются на конкретных вопросах и пунктуально выступают по их поводу, Бурдье ближе к сартровскому типу <интеллектуала-на-все-руки>. Как и его предшественники - Золя, Сартр и Фуко, - Бурдье смешивает в своем дискурсе популистские и интеллектуальные воззрения на политику. С одной стороны Бурдье, выступая как представитель элиты, клеймит серость политики, масс-медиа и своих оппонентов-интеллектуалов; с другой стороны, он считает политиков мошенниками, сидящими на шее у простого народа. Подобно Золя, публично атаковавшему Феликса Фора, Бурдье бросил вызов Гансу Титмейеру, главе Центрального банка Германии.

Стратегия Бурдье повторяет выбор, сделанный и Золя, и Сартром: интеллектуалу никак не следует участвовать в политической деятельности через демократические или партийные политические механизмы. Левые политики именуют Бурдье противником демократии, а правые упрекают в том, что Бурдье воскрешает традицию интеллектуала-бунтаря. Подобно Сартру, Бурдье считает людей, стоящих у власти, мерзавцами (). В конце 1998 года дело шло к тому, что Бурдье мог возглавить протестный список на предстоящих (июньских 1999 года) выборах в Европарламент, как это сделали Бернар-Анри Леви и Леон Шварценберг в 1994 году. Особенно всполошились социалисты и коммунисты. За счет этой все возраставшей публичности Бурдье превратился во <французского интеллектуала номер один>. Неудивительно, что пресса уже пишет о <деле Бурдье> по аналогии с делом Дрейфуса.

Как и Сартр, Бурдье занялся издательской деятельностью: в 1965 году он основал книжную серию <Здравый смысл> () в издательстве , в 1975 году - журнал по социальным наукам (где стал главным редактором), а затем - общеевропейское книжное обозрение , выходящее на нескольких европейских языках. В 1996 году Бурдье создал на базе своей кафедры в CollПge de France новое издательское предприятие . В серии (<Поводы к действию>) он выпускает тридцатифранковые брошюры, посвященные таким злободневным проблемам, как коммунальные службы, масс-медиа и нашествие неолибералов. Также Бурдье стал одним из основателей Парламента интеллектуалов.

В отличие от Золя и Сартра, в лице Бурдье мифическая фигура интеллектуала-одиночки трансформировалась в фигуру интеллектуала-менеджера, который правит не только научной империей (CollПge de France, а также Ecole des hautes Оtudes en sciences sociales - Высшая школа социальных исследований), но еще и издательской. Сегодня это целая интеллектуальная сеть, включающая в себя и такие популярные издания, как еженедельный телегид , молодежное приложение к газете - < L es inrockuptibles>, - а также влиятельный еженедельник , выходящий и на английском, испанском и других европейских языках. В эту сеть входит и такая общественная организации как ATTAC ( - <Ассоциация за налогообложение финансовых операций в помощь гражданам>), объединяющая журналистов , которые добиваются принятия <тобeновского> налога на перемещения капитала. <Сеть> Бурдье не ограничивается пределами Франции. В масштабе Европы Бурдье открыто выступает как вождь интеллектуалов, которые, как все яснее становится в наши дни, образуют единое международное и междисциплинарное сообщество. Символическая власть больше не сводится к личной харизме; теперь она скорее означает способность мобилизовать индивидов, превратить их в гибкую, расширяющуюся сеть агентов, основными узлами которой являются институты, ассоциации и издания, пропагандирующие близкое Бурдье мировоззрение.

Источник: Кауппи Н. Социолог как моралист: <практика теории> у Пьера Бурдье и французская интеллектуальная традиция // /magazine/nlo/n45/kauppi.htm

П. Бурдье полагал, что социология - и в теории, и на практике - должна защищать демократические идеалы, а еще более конкретно - отстаивать республиканские ценности. Основная задача социолога - научное исследование феномена социального неравенства, а задача интеллектуала - символическая борьба за справедливость и равенство. Целью предложенной Бурдье социологической программы - построение справедливого, основанного на республиканских ценностях общества. Подобно Платону, Бурдье увязывает общечеловеческий этический проект - создание справедливого общества, - с проектом научным, т. е. с поиском истины. Социолог не может стоять вне определенной системы ценностей. От его нравственной позиции зависит то, каких научных успехов он добьется и какое влияние на общество сможет оказать. Сам Бурдье занимал активную жизненную позицию, будучи ученым, политическим активистом, издатель и редактор. Исследователь его творчества Н. Кауппи так написал о нем:

<В середине 90-х Бурдье стал пламенным защитником безработных и вышел вместе с ними на парижские улицы; также он принялся разоблачать экономические доктрины неолиберализма; короче, он сделался сартровским интеллектуалом в полном смысле этого термина. Большинство наблюдателей сочло, что этот прыжок из библиотеки на улицу разорвал биографию Бурдье надвое: на карьеру ученого-социолога и на жизнь активиста-общественника. Стержнем общественной деятельности Бурдье стали моральный пафос и идеалы, отсутствующие, как принято считать, в его научных трудах. И верно: согласно его теории, сопротивляясь власти господствующих классов, мы скорее воспроизводим, чем подрываем это господство - то есть Бурдье-теоретик смотрит на социальную реальность весьма пессимистично. Напротив, в своей деятельности интеллектуала-практика Бурдье наглядно доказал эффективность своих стратегий сопротивления господству и глобализации. Однако это отделение созерцания от действия, теории - от практики, критики власти интеллектуалов - от пользования ею в жизни слишком безупречно-красиво, чтобы быть правдой. Вместо того чтобы акцентировать полярность этих противоположностей, я хотел бы высказать предположение, что два Бурдье - молодой и старый - имеют одно связующее звено, и это звено - этика. Этика всегда присутствовала в работах Бурдье при всей их научности. Республиканские ценности позволили Бурдье перейти от теории практики к практике теории, обнажив при этом противоречия и амбивалентность как его научной работы, так и его деятельности в качестве политического активиста. Без этики теория не может стать практикой. Без этики научная легитимность не может быть использована в качестве символической власти>[7].

По мнению Н. Кауппи, и для Франции, и для Европы, и для США Бурдье сегодня - не просто ученый, добившийся больших успехов, но фигура большего масштаба. Во французской прессе он предстает как опасный человек, один из тех, кому хватает духа взять огонь на себя, когда встает вопрос о власти интеллектуалов. В этом смысле публичный имидж Бурдье во Франции воспроизводит черты французского героического интеллектуала, романтика, в одиночку противостоящего коллективным предрассудкам и иллюзиям. Он один достаточно храбр, чтобы пролить свет на реальное положение дел. Он совмещает в себе радикального политического активиста и ученого, развенчивающего мифы[8].

Как сегодня понимать классику

Для будущего социолога основательное знакомство с историей его науки - вещь обязательная и безусловная. Считаться грамотным человеком, квалифицированным социологом, не зная базовых социологических идей, скажем Платона, Вебера или Дюркгейма, невозможно. Вас просто не поймут представители других наук, а, возможно, и посмеются над незнайкой.

Однако исторические знания - вовсе не самоцель. Блистать своей эрудицией вам не обязательно. Большинство выпускников социологических факультетов трудоустраивается не в академической, а в прикладной и практической социологии. Глубокие исторические познания требуются от специалиста в области истории социологии, а не от любого, пусть и академического, социолога.

Но если фундаментальные сведения из истории своей науки вам не всегда нужны, то понимание логики развития научной мысли обязательно. Еще более настоятельным является современное прочтение старых текстов. Для чего нам нужно знать учение Платона о формах правления или его концепцию социальных классов? Разумеется, не для того чтобы поражать компанию сверстников. Они нам нужны для того чтобы глубже, правильнее и полнее понимать нашу современность. Попробуем оценить идеи классиков социологии с точки зрения современника.

Как уже было сказано, Платона называют создателем <общей социологии>. Согласно ему, общество, пребывающее в хаосе, начинает стабилизироваться, как только в нем появляются классы. А они появляются после возникновения общественного разделения труда, так как только благодаря ему каждый гражданин занят своим делом. Мы помним, что великий философ выделял в социальной структуре античного общества три класса: 1) высший - мудрецы, из которых формируют правительство; 2) средний - военно-промышленный комплекс; 3) низший - ремесленники и крестьяне. Обратим внимание на два обстоятельства. Во-первых, в правительство Платон вводил только мудрецов и требовал от них не только высшего философского образования, но также а) постоянной переподготовки и б) свободы от частной собственности. Актуально это сегодня или нет? Конечно, актуально, хотя на каждом шагу подобное требование нарушается. Коррупция в высших эшелонах власти сегодня, как никогда, велика. В нынешнем российском, впрочем как в ленинском и брежневском правительствах можно найти значительную долю лиц с высшим образованием, однако далеко не всех можно назвать мудрецами, тем более проходящими постоянную переквалификацию. Во-вторых, классовая дифференциация относится у Платона только к свободным гражданам. Рабы в нее не входят и классом не называются. Если попытаться дать им какое-то обозначение, то ничем иным как кастой неприкасаемых (по примеру Индии) или андерклассом (на европейский манер) их не назовешь. Рабы стоят ниже всех. Используя тюремный лексикон, это слой социально <опущенных>. В античном обществе они испытывали не только политическое бесправие, экономические лишения, социальное неравенство, но и нравственное надругательство.

В нынешних теориях социальной стратификации учитывается буквально все население. Это первое отличие между древней и современной демократиями: первая была демократией для меньшинства, вторая - для всех. Вторая важная черта, которая также должна учитываться социологом. Институт рабства, возникший в глубокой древности, пережил целые тысячелетия, десятки политических режимов и эпох и сохранил свою жизнеспособность. В малоцивилизованных, а иногда и откровенно террористических странах, в частности в Чечне, по данным открытой печати, рабство в своих самых отвратительных формах существует по сей день. Там рабы бесправны, они неприкасаемы и подвергаются постоянному унижению. В цивилизованных странах, в том числе в Западной Европе, рабство сохранилось в косвенных (скрытых, латентных) и пережиточных формах. Одной из них является, по общему мнению, проституция.

Обратим внимание и на другие положения теории Платона. Они весьма поучительны для нас. Если в современном обществе высший класс всегда наделен привилегиями и преимуществами по сравнению с двумя другими слоями населения, то Платон не разрешал знати иметь никаких привилегий. Их источником всегда служит либо злоупотребление должностными полномочиями, либо владение частной собственностью. Платон прекрасно осознавал все негативные последствия, проистекающие из того, что высший класс владеет собственностью. Он рассуждал так: добрался до высот власти - откажись от собственности; твои преимущества над другими - не мешок денег или служебный автомобиль, а высшее образование, знание философии, этикета, музыки и искусства. Знания - вот чем должны владеть правители в государстве Платона. Причем, к управлению следовало допускать людей не моложе 50 лет.

Сегодня соответствующее возрастное ограничение для президента - 35 лет. Так как акселерация - это завоевание современного общества, следовательно, возрастной ценз понижен. В древности продолжительность жизни была невысокой, в 50 лет человек считался преклонного возраста, ему оставалось жить не так много. Допуск к власти что называется на пороге смерти - возможно и жесткая, но выгодная для общества мера: правитель не успевал много наворовать, а по наследству при демократии власть не передавалась.

Преклонный возраст правителей предполагал незначительный срок пребывания в должности и скорую ротацию кадров. Институт обновления управленческих кадров требовал подготовки многочисленного резерва на выдвижение и соответствующих образовательных учреждений. Мера хотя и затратная, но себя окупающая: резервисты знали, что вскоре продвинутся и они. Отсутствие у них значительной собственности служило гарантией личной безопасности и общественного спокойствия. Известно, что собственность, доставшаяся как бы несправедливо, только в силу служебного положения, вызывает у окружающих раздражение и агрессию. К тому же это лакомый кусок, привлекающий к управлению всякого рода проходимцев, искателей случайного счастья. Покушения на чиновников, ставшие сегодня массовым явлением, доказывают, что собственность, нажитая нечестным трудом, опасна для жизни.

Правители, преуспевающие за казенный счет, служат для подданных примером негативного поведения и дискредитируют само государство. Плутократы во все времена вызывали не только зависть, но отчуждение и гнев. Наличие подобной прослойки - свидетельство того, что <рыба гниет с головы>. Социология доказала, что элита - эталон образа жизни и поведения для тех, кто находится на нижних ступеньках социальной пирамиды. На нее равняются, ей подражают, в нее стремятся попасть. Если в элиту путь облегчен, то в когорту выдвиженцев обязательно проникнет множество случайных людей. Если путь в нее усложнен и требует приложения огромного труда, знаний и квалификации, то престиж управленческой элиты повышается, а барьеры на пути к ней становятся мощным фильтром, отсеивающим нежелательные для общества элементы. Если народ ориентируется на образ жизни элиты, то она должна демонстрировать нравственный образ жизни. Сформировать его призваны такие дисциплины (и в этом Платон в очередной раз был прав), которые нельзя заподозрить в меркантильности и ориентации на выгоду, прибыль и т.п. К ним он относил музыку, философию и искусство - главные инструменты воспитания мудрых и высоконравственных правителей.

Современные обследования и наблюдения показывают, что политические деятели и народные депутаты в России всячески стремятся приобщиться к прекрасному. Они посещают премьеры, театральные постановки, новые выставки, участвуют в создании и открытии благотворительных фондов. Но делается все это с обязательным участием прессы и телевидения. Подобное поведение можно назвать демонстративным, искреннего стремления приобщиться к прекрасному здесь мало. Но и демонстративное поведение выполняет позитивную функцию, поскольку вынуждает политиков помимо их желания уделять хоть какое-то внимание культуре. Забота о личном престиже и политическом облике заставляет власть предержащих приносить пользу всему населению.

Немало интересного и поучительного мы найдем в идеях Аристотеля. Он считал, что основу социального порядка составляет классовая дифференциация: 1) высший класс; 2) средний класс; 3) низший класс. Однако становым хребтом социального порядка у него выступали не классы вообще, а именно средний класс - вот кто стабилизирует общество. От него расходятся два отклоняющихся луча - богатая плутократия и пролетариат. Оба они имеют свои недостатки: плутократия приворовывает от власти, а пролетарии, не имеющие собственности и составляющие социальное дно, вечно всем недовольны и готовы к бунту. Аристотель считал, что управление страной не обязательно сосредотачивать в руках одного класса. Оно должно опираться на социальные институты и механизмы. Управление государством считается оптимальным, если выполняются три условия:

1) масса бедняков не отстранена от участия в управлении;

2) эгоистические интересы богатых ограничены;

3) средний класс многочисленнее двух других классов.

Рассмотрим, насколько современны положения Аристотеля. Что такое численное перевешивание среднего класса? Ромбовидная форма социальной стратификации (классового расслоения) в современном цивилизованном обществе выглядит так: богатых - 5-6%, бедных - 14-15%, средний класс - 80%. Только при такой форме социальной стратификации можно достичь стабильности общества. Самый многочисленный средний класс выполняет функцию стабилизатора, соединяющего и отдаляющего друг от друга два социальных полюса - богатых, в руках которых концентрируется наибольшая собственность и привилегии и которым завидуют другие классы, и бедных, которые ничем не обладают и которым никто не завидует, но которые завидуют всем. При наличии многочисленного среднего класса оба полюса разведены по разные стороны, социальная дистанция между ними велика, они как бы не соприкасаются, вероятность социальной стабильности возрастает. Такова современная структура постиндустриального общества.

Если у вас большие доходы, то после удовлетворения своих жизненных потребностей вы можете накопить достаточную сумму денег, чтобы превратить их в капитал или богатство, а средний класс не может заниматься накоплением - он все проедает или откладывает небольшой запас денег. Только высший класс превращает текущую сумму денег в богатство, но доходы существуют во всех классах.

Положение Аристотеля о том, что бедные не должны быть отстранены от участия в управлении, очень актуально. Его можно принять в качестве формулы эффективной демократии. Государство основано только на всеобщем участии граждан в политической жизни. Например, в Древней Греции политика не концентрировалась в закрытой коррумпированной группе (политическая элита), а осуществлялась <на площади>. Каждого грека обязывали участвовать в политической жизни и публичных диспутах. Все вопросы решались не за кулисами, а прилюдно, и каждый был обязан выступить. Более того, за участие в общественной жизни платили, и это был хороший приработок для бедняков, они превращались в профессиональных трибунов, демагогов. Благодаря всеобщему участию в политической жизни повышалась грамотность населения. Не надо было проводить мониторинги общественного мнения, референдумы и проч. Никто не мог фальсифицировать ваш голос. У народа создавались иллюзия неотчужденности от власти, ощущение, что это его власти и его правительство, так как он влияет на политический выбор страны и принимаемые властями решения. Возникала иллюзия того, что, каковы бы ни были разногласия между классами, они могут жить в мире. На всеобщем привлечении людей к управлению строится современная концепция партисипативного менеджмента.

С высшим классом связано немало проблем: ограничить эгоистические интересы людей, которым все дозволено, не может никто, их никто не контролирует сверху. Их могут обуздать только те, кто находится внизу - общественность т.е. средний класс. Если средний класс наделен какими-то реальными механизмами влияния на власть, то общество будет стабильным и демократическим. Следовательно, второй принцип Аристотеля тесно связан с двумя другими. У Платона же все ограничивалось приобщением будущих правителей к изящным искусствам и философии - не очень реалистичное требование в современных условиях. Возможно, Аристотель догадывался об утопичности принципов Платона, поскольку возлагал надежды не на отдельных правителей, а на мощь среднего класса, который должен быть заинтересован в стабильности общества, поскольку у него самая высокая заинтересованность и мотивация в сохранении того общества, где ему живется хорошо, где он самостоятельно способен добиться продвижения, улучшения своей карьеры, повышения материального благополучия.

Улучшений можно добиться двумя способами: выравниванием жизненных стартов в начале и уравниванием социальных результатов в конце пути. Платон ограничивал потолок оплаты труда и вознаграждений, т.е. ставил планку в конце или на вершине карьеры. Аристотель запретил верхние ограничители. Правда, в учении и Платона, и Аристотеля, вовсе не желавших уничтожения рабовладельческого общества, сохранялось неравенство жизненных шансов: рабы и свободные граждане имели отнюдь не одинаковые возможности достичь жизненного благополучия. Только рыночное общество, наступившее с приходом в Европу капитализма, и демократическая система дают людям равные шансы на старте и на финише. Средний класс заинтересован в том, чтобы построить свою жизненную карьеру, не свергая существующий строй. Меньше всего он полагается на государство, стремясь всего добиться своим трудом и личным старанием. Сегодня таких людей называют self-made-man.

Плебс, особенно римский, постоянно требовал себе дополнительных льгот и пособий. Его называли социальным иждивенцем. Психологический комплекс, создаваемый хронической бедностью и постоянной нуждой, превращал социальное дно в вечно недовольных и ограниченных людей, мало верящих в собственные возможности и гарантии государства. Получается, что низший класс был недоволен всем и всеми - лично собой и правителями. Более революционно настроенной массы трудно сыскать.

Жизненные шансы богатого класса повышались благодаря родительскому наследству. Право наследования либо закреплялось только за высшим классом, либо только у него составляло экономически значимую величину. Аристотель полагал, что, если в обществе много тех, кто не работает, но получает, то оно не стабильно. Стабильно лишь такое общество, где люди много трудятся и много получают. Это единственное <пособие>, которое государство может выдать среднему классу. Если оно не помогает ему, устанавливая благоприятный правовой режим, то оно обречено постоянно либо помогать огромному числу бедняков, либо взращивать высший класс коррупционеров. Установленный Аристотелем закон не имеет временных ограничений, он вполне актуален и для современного общества, которое пренебрегло предупреждениями античного философа.

В отличие от Платона Аристотель допускал существование частной собственности для всех классов. Для того чтобы общество оставалось стабильным, нельзя допускать коллективную собственность, учил он, надо пропагандировать частную собственность, так как на ней покоится благополучие среднего класса. При коллективной же собственности большинство людей бедны. Но и это положение было нами проигнорировано, правда, еще в советское время.

Понятие филантропии возможно только в том обществе, где нет коллективной собственности, а есть институт частной собственности. Так происходило в античности, так происходит и сейчас.

В период Средневековья единственными учеными, интересовавшимися социальными проблемами, были Августин и Фома Аквинский, которые говорили о двух видах власти: светской и религиозной - и мыслили общественное развитие и жизнь как борьбу этих двух начал.

Только с Никколо Макиавелли уже в Новое время началось настоящее возрождение учения об обществе. Его главное произведение <Государь> продолжало линию, но не логику платоновского <Государства>, так как он был озабочен стабильностью общества, взаимоотношениями различных классов и законами или правилами, на основе которых люди должны строить свое поведение, но логику он предложил свою. Именно поэтому его учение можно назвать учением о поведении людей в обществе.

Как уже говорилось, он начал с того, что определил свое отношение к верхам и низам и утверждал, что правитель, заботящийся о благе других людей, должен выстраивать свою стратегию поведения в соответствии с основными принципами. Первый его принцип гласит: людьми правит честолюбие. Независимо от социального происхождения и положения мотив честолюбия свойственен всем в равной степени. После этого он задал себе вопрос: кто больше стремится к тому, чтобы получить больше благ - высший класс, который уже имеет эти блага, или те, кто не имеет?

Желающие сохранить то, что они имеют, и стремящиеся получить то, чего у них нет, рассматривают честолюбие с разных позиций. Высшие считают, что они заслуженно обладают этим благом и стараются не допустить стремящихся их приобрести к кормилам власти. Те, кто внизу, считают, что их несправедливо обделили властью, следовательно, стараются отобрать ее.

Если на чашу весов положено общественное благо и за него борются две столь противоречивые силы, то правитель не должен питать иллюзии, что он добьется классового мира уговорами, раздачей привилегий или др. Если все одинаково корыстны, то и правитель должен быть корыстным. Богатые, достигшие власти, знают, какой ценой они ее добились, и понимают, что если на их место придут бедные, они будут ничуть не лучше, ибо от своего честолюбия они не избавятся. Но создать иллюзию временного примирения классовой борьбы можно, и это во власти правителя. Второй принцип Макиавелли: правитель не должен выполнять свои обещания. Он должен вести себя следующим образом: когда он идет к власти, он расточает обещания, заигрывает с публикой, добиваясь поддержки низов. Но как только он дошел до власти, он должен забыть о своих обещаниях и никогда к ним не возвращаться. Почему? Ведь здравый смысл нам подсказывает, что низы обидятся и будут требовать от правителя выполнения его обещаний. Они тем самым будут проецировать свою логику и упрекать правителя: мы бы так не поступили. Но они не знают, как бы они поступили, пройдя такой путь. Им никто не позволил это сделать, значит, они себя в этой ситуации еще не проверяли, а правитель мудр, и он знает, что с ними будет то же самое. Если он начинает реализовывать свои обещания, то он ставит себя в зависимость от низов. Но зависимый правитель - самый слабый, нерешительный и наиболее ограниченный в своих возможностях. Он будет постоянно заботиться об интересах масс, однако интересы государства могут им противоречить. Если бы правитель проявил свою зависимость от низов, то они ему этого никогда не простили, ибо больше всего они ценят в правителе его решительность, независимость и даже в какой-то степени социальную наглость. За подобные качества они будут уважать его.

С этим принципом тесно связан третий принцип Макиавелли: использовать любовь подчиненных в начале своей карьеры - правитель может заигрывать с подчиненными, расточая им похвалы, награды, обещания; но когда он достиг власти, он обязан исходить из мотива страха.

Как добиться страха и трепета подчиненных? Это четвертый принцип стратегии поведения руководства по Макиавелли, который гласит: позитивные стимулы расточай постепенно, а негативные санкции давай сразу и в как можно большем объеме, так как у негативных и позитивных санкций разные мотивационные зоны и реагируют на них люди по-разному. Когда правитель раздает вознаграждения, то, раздвигая временные параметры (достаточно редко награждая подчиненных), он вынуждает оценивать их. Подчиненный должен проникнуться уважением.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Лекций по истории социологии Инфра-М, Москва (4)

    Документ
    Москва Бочаров Антропология возраста СПбГУ Франкл Археология ума АСТ Издательство, Москва Меланченко Афинская демократия Крафт+ Пилипенко Безопасность: теория, парадигма, концепция и культура ПерСэ Батуев Биосоциальная природа (уценка)
  2. История социологии (1)

    Пояснительная записка
    Рекомендована кафедрой социологии факультета философии и социальных наук Белгосуниверситета в качестве типовой по курсу "История социологии" для студентов социологического отделения.
  3. Лекций по истории социологии Инфра-М, Москва (1)

    Документ
    Д. Тестелец Введение в общий синтаксис Гуманитарная академия Луман Введение в системную теорию Логос Резник Введение в социальную теорию Наука Асп Введение в социологию Алетейя Энкельманн Власть мотивации Интерэксперт Браун Власть риторики Г.
  4. Примерный тематический план курса 10 рабочая программа и планы семинарских занятий 19 тематика рефератов за­ требования к реферату ошибка! Закладка не определена. Задачи по социологии положение о рейтинговой системе оценки знаний студентов. 68

    Календарно-тематический план
    Методические указания соответствуют программе курса «Социоло­гия» для студентов негуманитарных специальностей МАИ и содержат те­матический план, планы семинарских занятий, контрольные вопросы и за­дания для самоподготовки, примерную
  5. Тайны Петра Великого Звук, текст, визуал- три в. Серии:"История в романах и документах", "Говорящая книга

    Книга
    2 CD-ROM: Тайны Петра Великого Звук, текст, визуал- три в 1 (Серии:"История в романах и документах", "Говорящая книга") / Азаров М.

Другие похожие документы..