Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
С. П. Тимошенко (1878 -1972) — один из крупнейших ученых-механиков XX века, до революции — профессор ряда ведущих учебных заведений России, а с 1922 ...полностью>>
'Решение'
В соответствии с Программой экономического и социального развития Кемеровской области на среднесрочную перспективу, принятой в соответствии со Страте...полностью>>
'Урок'
1.) О военной службе А.В.Суворов мечтал с детства, но от природы был болезненным, хилым ребёнком, легко простуживался. С таким здоровьем и думать неч...полностью>>
'Документ'
Аналізується менеджмент проекту інформаційних систем (ІС) управлінської діяльності на базі сучасних принципів керування створенням програмного забезп...полностью>>

Ii том (рабочие материалы)

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

В 1999 г. я защитил кандидатскую диссертацию по специальности «Социальная философия», посвященную построению типологии образовательных систем в истории культуры и обоснованию антропопрактики самоопределения – того подхода, в рамках которого сегодня работает наша группа.

Мне кажется, что с методологией у меня случилось несколько встреч. Первая – еще в школе, когда я интенсивно занимался шахматами. Это было не просто увлечение, это была встреча с миром, захватившим меня полностью, в котором не только шахматная партия, но и сама профессиональная жизнь шахматиста представлялась чем-то абсолютно интеллигибельным. Но особенно меня интересовало, где проходит грань между образцом, нормой, правилом игры – и тем, что можно назвать действием в игровой ситуации, или собственно игрой. Дело в том, что в шахматном мире я постоянно сталкивался с проблемой, которую впоследствии мне неоднократно приходилось решать и в науке, и в методологии, и в антропопрактиках, и в собственном образе жизни, – это проблема поиска оптимального соотношения между существующей нормой и индивидуальным решением или, если хотите, между антропологией и технологией. Судя по моим партиям, записи которых у меня хранятся до сих пор, я не решил эту проблему в пользу индивидуального. По-видимому, дело было не в моей неоспособленности, а в пиетете перед Культурой: я боготворил Таля, но знал, что самым «правильным» был Капабланка.

Следующая встреча случилась в вузе, когда я начал заниматься дипломной работой. Она была связана с методологией физико-математического знания и состояла из двух частей: одна была посвящена методологическим аспектам организации естественнонаучного знания, другая – антропологическим принципам организации знаниевых систем.

Третья встреча случилась благодаря знакомству с философией и методологией Канта. Заинтригованный его движением к педагогике, я не мог понять, как у него научный предмет сочетается с гуманитарно-антропологическим контекстом. Начал читать его основные работы и был так увлечен, что в то время мощь кантовского мышления захватила меня практически полностью.

Четвертая встреча произошла в 1993 г. – знакомство с СМД подходом. Тот год вообще для меня очень памятен: я прослушал цикл лекций П.Г. Щедровицкого про СМД педагогику, после чего стал читать стенограммы ОД игр, «Вопросы методологии», «Кентавр», работы из архива ММК. Думаю, что к той встрече я уже был не то чтобы готов, но предрасположен – точно.

Сегодня я нахожусь в ситуации пятой встречи с методологией, и в отличие от предыдущих она обусловлена интересом к тому, что может быть названо «гуманитарно-методологической перспективой» (О.И. Генисаретский) и антропологией «открытого действия» (Б.Д. Эльконин).

Время эзотерического – не по содержанию, а по форме – существования методологии прошло, хотя, конечно, сама по себе методологическая культура, как и вообще любая настоящая культура, эзотерична. Сегодня мы являемся свидетелями и в той или иной степени участниками своеобразной социальной «легитимизации» методологии, прежде всего, в плане ее влияния на появление новых практик в сфере образования, политики, бизнеса, искусства, управления. Опыт гуманитарно-технологической корпорации ШКП – наглядная демонстрация этого тезиса.

На мой взгляд, поиск новых форм участия методологического мышления в постановке и решении современных проблем будет способствовать созданию новых форм организации мыследеятельности, рефлексия которых, отслаиваясь от материала, даст обновленную методологию практического знания. Например, я полагаю, что мы находимся на пороге создания новых – гуманитарных – способов конструирования, а значит, на пороге открытия новых Реальностей. Компаративное исследование «Г.П. Щедровицкий и М.К. Мамардашвили: на пути к практической антропологии», которое мы выполняли с Ириной Проскуровской по гранту ШКП, во многом посвящено осмыслению этой возможности.

Любой профессионализм, особенно в гуманитарной сфере, – это некоторая экстраполяция, овнешнение собственных внутренних ощущений. Проблема свободы и свободопользования и состоит в том, что свобода не абсолютна, что существуют такие парадоксальные «кентавры», как «машины свободы». Поэтому тема превращения дисциплинарных институтов в институты Человека (и в целом тема практической антропологии, а значит, и самоопределения, поскольку по смыслу «практическая антропология» связана для нас, прежде всего, с теорией и практикой самоопределения) является для меня во многом экзистенциальной, личностной, переведенной в культурный план.

Это с одной стороны. А с другой, мы чувствуем, что в рамках процессов, которые происходят в нашей стране, эти темы крайне важны и актуальны, поскольку сегодняшняя, во многом все еще постсоветская система, имеет парадоксальный тоталитарный оттенок: массовое сознание остается предельно редуцированным, социальные институты – дисциплинарными, а рынок во многом – всего-то псевдоформой. И лишь только отдельные ростки, появление зародышей институциональных форм начинают как-то решать и преодолевать эту ситуацию. Я думаю, что эти темы одновременно и поколенческие, культурно-исторические, поскольку имеют смысл и значение в перспективе больше, чем жизнь, например, моего поколения.

То, чем мы занимаемся, трудно назвать педагогикой в традиционном смысле слова. А если иметь в виду ряд последних постмодернистских работ, вышедших на Западе, то наше направление вообще можно отнести к тому, что, например в Германии, называется «антипедагогикой».

Скорее, это связано с антропным содержанием, или антропной составляющей современных практик и институтов, и, прежде всего, этот аспект интересует нас в содержании реформ, проводимых в нашей стране. Мы считаем, что одна из ключевых идей современного этапа реформирования в России – это перевод основных социальных институтов из тоталитарно-дисциплинарных в институты свободопользования, где человек начинает жить как мыслящее, самоопределяющееся, свободное существо, то есть осуществляет миссию, которую и должен осуществлять, – бытийствовать в качестве Человека. Отсюда интерес нашего коллектива к проработке представлений о развитии человеческого потенциала, а в прикладном аспекте – к современным антропологическим критериям оценки территории. Просто так исторически сложилось, что мы начали с педагогики. Я, например, в самом начале своей деятельности прошел стажировку в трех профессиональных образовательных проектах. Это проект Г.З. Асиньярова и группы «Нооген» (я считаю, что методики, разработанные этим коллективом, были и остаются одними из наиболее продвинутых разработок в плане постановки предметного мышления в подростковой школе). Это проект В.Р. Лозинга «Школа управления», предполагающий использование ОД форм для постановки управленческого мышления у юношей. И третий проект – открытого начального высшего образования (под руководством П.Г. Щедровицкого), реализованный одновременно в Мирном, Междуреченске и Бийске.

А затем стартовал наш собственный проект. Десять лет мы проработали в институциональных рамках т.н. «дополнительного образования», на самом деле разрабатывая содержание и технологии открытых образовательных систем. И как выясняется, наш опыт оказался сегодня достаточно востребованным в самых разных отношениях. Например, мы получали заказы от Института образовательной политики «Эврика» на оформление и издание «кейса» по модульной организации гуманитарно-управленческого образования, в его основу легла программа открытого образования, которую мы реализовывали в различных регионах страны. Она построена в очно-заочном режиме, предполагает 4-5 интенсивных модулей (сессий) в год и межсессионный период в дистанционном режиме по системе электронного диалога с тьютором-консультантом и экспертами.

Сейчас мы совместно с Б.М. Островским и коллегами много занимаемся реализацией кадровых программ, задавая МД переорганизацию бизнес-тренингов, с Николаем Верховским разрабатываем и реализуем программы подготовки лидеров муниципального управления страны.

Уже пять лет в Красноярском крае по заказу краевой администрации я совместно с Ириной Проскуровской реализую региональную программу модернизации системы дополнительного образования, имеющую все шансы стать федеральным экспериментом в области реформирования региональных образовательных систем.

Также сегодня совместно с В.Н. Княгининым мы начали программу повышения эффективности управления НИР и НИОКР в российских вузах.

По заказу Национального Фонда подготовки кадров разработали (совместно с И. Проскуровской и А. Султановой) учебный курс для старшей профильной школы «География человеческих перспектив», в рамках которого издан полный учебно-методический комплект нового поколения, включающий хрестоматию, методическое пособие, пакет электронных интерактивных карт и т.д. Его программа строится на введении антропогеографических, как мы их называем, понятий, презентирующих реальность возможностей и перспектив и выступающих своеобразными «каркасами» процессов современного самоопределения. Ученики выстраивают свое образовательное движение в рамках 4-х модулей: «Технологические уклады современной России», «Культурные ландшафты современной России», «Ментальные модели современной России» и «Антропотоки» современной России». Эти тематизмы задают нашу (авторов курса) версию ключевых метапроцессов современности, относительно которых продуктивно современное самоопределение, и аналитически структурируют для молодых людей пространство современной жизни. Другая особенность курса – использование методов т.н. «гуманитарной картографии», помогающей соотносить существующие сценарии пространственного развития страны с собственными жизненными сценариями. У каждого участника к концу курса есть карта своей траектории движения в стране: где учиться, работать, создавать семью, когда и как уезжать из страны или оставаться и оседать.

На наш взгляд, линия самоопределения связана с идеей практической организации мира. Конечно, идея самоопределения – это во многом метафора, но сегодня мы пытаемся технологически осмыслить и конструктивно описать акт самоопределения через овладение т.н. «социокультурными объектами», через осуществление актов реконструкции и деконструкции ключевых практик, определяющих жизненное пространство человека.

В отличие от дидактических логик, построенных на принципе «от простого к сложному», нас интересуют т.н. «политетические» логики вхождения человека в целостно организованный мир, т.е. в ту или иную культурно-историческую практику. В частности, мы разрабатываем технологии включения человека в процессы перемасштабирования и переформатирования собственной жизнедеятельности, что предусматривает ряд важных антропологических составляющих. В том числе – возможность рефлектировать собственную личность и собственную позицию, иметь то, что называется «персоной», целостно существовать в той или иной практике, возможность задавать индивидуальный, личностный, экзистенциальный, профессиональный путь и одновременно участвовать в различных процессах, на различных уровнях и этажах цивилизационного развития. По большому счету, для продуктивного вхождения человека в современный мир никакого другого пути нет.

… Я провел около 150 ОД игр и ОДИ-образных мероприятий; кандидат философских наук, доцент, научный директор Открытого корпоративного университета «Школа гуманитарного образования»; директор департамента образовательных проектов Фонда «Центр стратегических разработок “Северо-Запад”», а также редактор издательской серии «Философия и педагогика самоопределения», со-редактор альманаха «Архэ» и научный директор Агентства гуманитарных технологий «DEPO» (/).

Основные публикации:

1. Социально-философские основания системной модели педагогической деятельности. – Дисс. на соискание уч. ст. кандидата философских наук. Томск, 1999.

2. Самоопределение – это философия поколения. Сб. статей и открытых лекций. Томск, 2002.

3. Возможности поколения и индивидуальные шансы: Модульная организация гуманитарно-управленческого образования юношей. Учебно-методическое пособие. М. – Томск, 2003 (в соавт. с И. Проскуровской).

4. Г.П. Щедровицкий и М.К. Мамардашвили: на пути к не-дикурсивной концепции мышления. Чтения памяти Г.П. Щедровицкого 2002-2003 гг. (доклады и дискуссии). М., Изд-во Школы культурной политики, 2004 (в соавт. с И. Проскуровской).

5. «Русские компетенции» и тренажеры корпоративных университетов // Технологический журнал для гуманитариев «Сообщение». 2006. № 9-10.

6. Образовательные программы нового поколения (раздел монографии). От 15-ти и старше: Новое поколение образовательных технологий. М., 2006 (в соавт. с И. Проскуровской и А. Султановой).

7. География человеческих перспектив. Учебно-методический комплекс. М., 2006 (в соавт. с И. Проскуровской, А. Султановой).

Реут Дмитрий Васильевич (1947 г.р.)

Будучи выпускником МГТУ им. Баумана и защитив кандидатскую в промышленности, я попал в методологию случайно и не с парадного входа. Позвонил школьный приятель и сказал, что его пригласили в какое-то непонятное место, он толком не разобрал, а сам в этот вечер занят – не хочу ли сходить вместо него? Так 06.02.1990 я оказался в аудитории Высшей партийной школы, где набралось еще человек 15. Это был запуск семинара А.В. Яновского и В.К. Епишина – бывших игротехников Г.П. Щедровицкого. Позже к ним присоединился еще один – В.Н. Пантелеев. Споро сколоченная игротехническая команда «с марша» была брошена на заказные ОДИ. Первая из них – «Организационная структура и программы новой образовательной модели Московского института повышения квалификации работников химической промышленности» – состоялась уже в апреле. Параллельно с коммерческими играми в июне того же года я любопытства ради заглянул в Школу культурной политики («квартировавшую» в НИИ Культуры) и очаровался ею на долгие годы.

С Георгием Петровичем я впервые встретился в ноябре 90 г. на семинаре-совещании «Концепция долгосрочного прогнозирования социокультурного развития советского общества» в ИФАН, и это оказалось одним из сильнейших впечатлений жизни.

Роль ГП в становлении современного мышления удивительна и грандиозна. Сегодня мы не понимаем даже того, насколько она сокрыта от нас. Цель развития аппарата мышления, выдвинутая ГП, все более актуальна, поскольку окружающий мир становится все динамичнее. Его законы «плывут». Не то чтобы логика стала иной, просто мы доросли до понимания того, что живем в мире полилогичных систем.

В чем прав ГП: в жизни надо заниматься таким делом, чтобы в любой момент можно было взять «шмотки» под мышку, выйти в дверь и больше никогда ее не открывать. Но, как выразился современный поэт, «я стучался, наконец, мне открыли, это была дверь наружу».

В чем ГП был прав тогда и не прав сегодня: что «одиночки» в мышлении не выживают. Это было верно во времена «пешеходной» методологии. Но сегодня (хотя и наступило время электронных коммуникаций) счет мыслящих вообще идет на единицы.

В настоящее время я преподаю управление проектами в МГТУ, оргпсихологию в ГУГН и Институте практической психологии и психоанализа, являюсь старшим научным сотрудником НИИ общественного здоровья и управления здравоохранением Московской медицинской Академии им. Сеченова, сотрудничаю с PMSOFT и Школой IT-менеджмента АНХ. Пишу репортажи (обозреватель «Кентавра») с «семейных» игр П.Г. Щедровицкого, участвую в проекте кросс-интервью О.С. Анисимова с А.А. Зиновьевым, О.И. Генисаретским, В.М. Розиным и др. Координатор Московского сегмента сети консультантов по организационному развитию (ODN), редактор сайта www.odn2.ru (миссия: постнеклассический консалтинг). Хобби – классическая хатха-йога.

С начала 90-х началось и по сию пору продолжается одновременное проживание мной множества счастливых жизней в различных семинарах, консалтинговых проектах, ОДИ. Крупицы «сухого остатка» уместились на полутора страницах.

Дополнительные подробности можно найти на сайтах www.circle.ru (в разделе «персоналия»), www.ccru.ru, www.yioga.narod.ru.

А в заключение – «…несколько проверенных мыслей» (В. Набоков).

В старой аварской сказке встречается персонаж, голова у которого повернута назад. Не есть ли это прототип современных методологов? Мир меняется все стремительнее и ставит нас в ситуацию «архимедов», на песочные чертежи которых уже упала зловещая тень. Нужна методология реального времени.

Родившийся в утробе Советского Колосса коллективный субъект – носитель методологической традиции – сегодня рискует услышать сквозь шум времени два нелицеприятных вопроса:

– Почему методологи проиграли глобализацию?

– Почему методологи проиграли прокреационную ситуацию (воспроизводство коллективного субъекта, а также то, что окружает, предшествует и способствует воспроизводству человека)?

Успеем ли мы ответить? Или хотя бы понять?

Мы оказались в точке бифуркации, сформированной трендами глобализации и прокреационного истощения Европы. Перенесение центра прокреационной ответственности с уровня семьи (что было характерно для традиционных культур) на уровень государства стóит странам европейской культуры (в широком смысле, включая США и Израиль) в среднесрочной исторической перспективе места под солнцем. Они либо исчезнут, либо изобретут способ протезировать свою прокреационную функцию и вступят в интеграционную фазу мирового метацикла. «Время собирать камни». Для прокреации важен синтез, но не анализ, так же, как для СМД методологии важна реализуемость, но не истинность.

Обнажилось прокреационное «дно» деятельностного подхода. Прокреационная составляющая фундирует всякую деятельность. Существует критическая мощность множества точек разрыва прокреационной деятельности, за которой стоит необратимая деградация коллективного субъекта – как России, так и объемлющей ее Европы. Демографическое оружие детских колясок мощнее танковых армий и флотилий подводных ракетоносцев.

Единственная точка стабильности – транскультурный инвариант Мысль-Слово-Дело, отраженный в ОД схеме коллективной мыследеятельности.

Лемма миноритарных ресурсообладателей: индикаторами прохождения процессом глобализации точек бифуркации, разделяющих принципиально различные сценарии развития, могут служить градиенты распределения наличных легитимизированных в обществе ресурсов – как материальных, так и нематериальных (например, образование интенсивности культурной жизни, напряженности поля массовых коммуникаций). В природно-социально-экономической действительности существуют ситуативные пороговые значения градиентов распределения ресурсов, превышение которых приводит к актуализации миноритарными ресурсообладателями ранее не востребованных ресурсов, каждый раз принципиально нового типа. Это порождает связанные с конвертацией указанных ресурсов культурно-социально-экономические процессы и явления, меняющие способ существования социума, понижающие степень устойчивости его развития, возможно, до критического значения. Таковы хакерство, социальные волнения, путчи, терроризм. В последнем случае новым ресурсом выступило принятие ценности смерти – массовое отрицание страха смерти рядовыми террористами-камикадзе.

Последней надеждой оседлать эмерджентность, порожденную европейским просветительским проектом, сместившим центр прокреационной ответственности, оказался постнеклассический (в том значении, которое вкладывает в это понятие В.С. Степин) способ освоения мира. Внешний мир человека и внутренний – рядополагаются.

Постнеклассический СМД подход будет включать деятельность как внешнюю, так и внутреннюю. Организованность постнеклассической деятельности есть постнеклассически понятый миф, функционирующий в пространстве интегрального мира. Оно включает внешний мир человека и его внутренний мир, состоящий из индивидуального сознания и личностного бессознательного. Единица культуры в ее стабильности – миф – устойчивая самовоспроизводящаяся система в пространстве интегрального мира. Культура состоит из мифов, так же, как материя – из атомов. Отличие мифа от других сущностей интегрального мира – замкнутость траектории мифообразующего процесса. Миф – форма организации и механизм трансляции опыта взаимного употребления человека и социума. Облако мифов есть надстройка над животным, которая превращает его в человека. Образ жизни – процесс распределения человеком своих ресурсов (начиная с ресурса внимания) между тремя областями интегрального мира: внешним миром, индивидуальным сознанием и личностным бессознательным. Рисунок этого процесса определяется конкретным набором мифов, которым данный человек привержен. Постнеклассический мифодизайн – искомое средство протезирования прокреационной функции европейского социума, без него замены «медицины болезни» и «медицины здоровья» на прокреационную медицину будет недостаточно.

При анализе и синтезе полезно использовать принцип субъектно-парциального дуализма, состоящий в том, что управляемые и управляющие субъекты одновременно могут быть трактованы и как элементы (парциальные подсистемы, то есть уровни или фрагменты уровней) единой иерархической, полиархической или существующей на иных основаниях целостной системы (социума). Без нарушения строгости рассуждений система может быть расчленена на фрагменты – стационарные и нестационарные управленческие ситуации – но только в том случае, если влияние отбрасываемых частей учитывается при задании внешних условий частных ситуаций, на которых концентрируется внимание исследователя. Демография должна быть включена в контур социального управления.

Коммуникация подобна Янусу: с одной стороны, она межличностна, с другой – межсубъектна. Достичь некоторого подобия разделения ее ипостасей можно только in vitro. Системная целостность сего тандема, движущего культуры и цивилизации, зиждется на феномене телесности, ибо тело есть то «скудное имущество», каковое субъект и личность не в силах размежевать. На других уровнях обобщения телесность оказывается отправным пунктом манифестаций активности человека (всего лишь одним из аспектов которой является коммуникация) и «общим знаменателем» всякой деятельности как аспекта деятельности прокреационной.

Единица культурной изменчивости – акт креативности, понимаемый как элемент новизны в индивидуальном когнитивном горизонте.

Избранные публикации:

1. Реут Д.В. Ad marginem metodologia // Кентавр. 1995. № 2.

2. Реут Д.В. Системно-антропологическая реконструкция мифа // Методологический фронтир 90-х. V чтения памяти Георгия Петровича Щедровицкого. М.: Путь, 2000. /public/reut/Mif.doc

3. Реут Д.В. Предел совершенствования иерархической организации // Консультант директора. 2000. № 7 (115). /it/beer_vsm.html

4. Реут Д.В. Взаимная дополнительность Востока и Запада относительно транскультурного инварианта Мысль-Слово-Дело. Диалог и взаимодействие цивилизаций Востока и Запада: альтернативы на XXI век // Материалы к IV международной Кондратьевской конференции. Москва, 15-16 мая 2001 г. М.: МФК, 2001.

5. Реут Д.В. Сладкое проклятие креативности. Труды 1-й международной конференции «Когнитивный анализ и управление развитием ситуаций (CASC'2001)». Москва, 11-12 октября 2001 г. Т. 3. М.: Институт проблем управления РАН, 2001.

6. Фокина Е.В., Реут Д.В. Разнотравье. М., 2002.

7. Реут Д.В. Транс-глобализм: лемма миноритарных ресурсообладателей. Материалы международной научной конференции «От истории природы к истории общества: прошлое в настоящем и будущем», секция «Техногенез и ноосфера». Москва, 5-8 июня 2000 г.. Приложение к Вестнику Российского философского общества, 2000.

8. Реут Д.В. Прокреационная ситуация и возможности управления ее развитием. Труды 5-й международной конференции «Когнитивный анализ и управление развитием ситуаций (CASC'2005)». Москва, 18-20 октября 2005 г. М.: Институт проблем управления РАН, 2005.

9. Реут Д.В. Развитие как «синоним» неустойчивости, или О пределах возможностей управления ситуациями. Труды 5-й международной конференции «Когнитивный анализ и управление развитием ситуаций (CASC'2005)». Москва, 18-20 октября 2005 г. М.: Институт проблем управления РАН, 2005.

10. Реут Д.В. Телесность как актуальный биосоциопсихологический конструкт европейской культуры // Мир психологии. 2005. № 4.

11. Реут Д.В. Принцип субъектно-парциального дуализма в постнеклассической теории управления // «На пути к постнеклассическим концепциям управления» / Под ред. В.И. Аршинова и В.Е. Лепского. М.: Институт философии РАН, «Когито-Центр», 2005.

12. Реут Д.В. Прокреационная концепция здравоохранения. Россия: тенденции и перспективы развития. Вып. 2. М.: ИНИОН РАН, 2006.

13. Реут Д.В. Трансформер: концепция рефлексивного управления степенью коллективной субъектности // Третья международная конференция по проблемам управления (20-22 июня 2006): пленарные доклады и избранные труды. М.: Институт проблем управления, 2006.

Рыбалкина Наталия Викторовна (1963 г.р.)

Для меня методология, методологическое движение – это 12 лет жизни. Опыт ученичества. Феномен самоопределения. Обретение онтологического.

Сегодня я могу назвать себя выходцем из методологического сообщества: я из него вышла и вышла из него. Оглянувшись, пробую опознать главное из того, что видится мне таковым в среде методологов – продолжателей совершенно беспрецедентной практики, которой положил начало Георгий Петрович Щедровицкий (ГП).

Моим учителем был Пётр Георгиевич Щедровицкий (ПГ). Со знакомства с ним в 1991 г. началось мое приближение к методологии. Через него мне открылась особая притягательность личности настоящего методолога – в слове, в публичности сказанного в кругу единомышленников или тех, кто мог бы ими стать. Тогда еженедельные собрания стажеров Школы культурной политики (ШКП) – детища ПГ – проходили в принадлежащей Институту культурологи РАН здании церкви, ныне – храм Николы на Берсеневке. Докладчик говорил что-то о личности и социальном действии, и то, как он говорил, было тем, что он говорил. Меня вдохновило тогда то, что такие люди, оказывается, есть: стоящие на том, что они говорят, и готовые действовать, воплощая свои взгляды на жизнь в жизнь и, похоже, зная, как это делать. Это был выбор Учителя.

Позже (1992-95 гг.) я познакомилась с другими лидерами движения – учениками школы Георгия Петровича; их отличал тот же знак сообщества, помеченный мной при первом знакомстве как «слово=действие». Из них Юрий Громыко и Александр Зинченко были теми, у кого я тоже готова была учиться, но встреча ученика и учителя, наверное, всегда обоюдна и предполагает замысел ученика учителем. Это сравнение стало мне хорошим руководством к выбору в будущем своих учеников.

Следующим опытом, продлившимся дюжину лет, было обретение сообщества, имеющего свое мировоззрение. Опытом наличия объединяющих правил бытия и отсутствия статусов, не подтвержденных «здесь и теперь», каждый раз заново в слове-действии. Справедливой безжалостности к собеседнику, отвечающему за каждое сказанное слово, с одной стороны, и свободы мыслить и говорить обо всем, что ты считаешь важным, – с другой. Необходимости строить коммуникацию с пониманием, которая в обычной жизни считалась делом обычным и доступным каждому, а здесь оказывалась особым искусством, овладевать которым было частью ученического посвящения. В ШКП нас, вновь пришедших, называли неофитами, и мы делали первые шаги в публичном размышлении и впервые сталкивались с тем, что думать и мыслить – вещи разные, с «игрой в бисер» на схемах мышления и деятельности, увлекательной и очень непростой, словно обладающей силой менять что-то в жизни. Это было новым качеством жизни, пестуемым и имеющим внутреннюю и внешнюю стороны: сообщества – большой семьи и сообщества-миссионера.

Так получилось, что именно образовательная сила происходящего в Школе оказала на меня наибольшее влияние – я выбрала образование как сферу своего ответственного действия. В 1992-95 гг. на мероприятиях Школы перед аудиториями инновационного образовательного сообщества страны я прочитала около 10 докладов на темы, связанные с развитием образования. Сам доклад в сообществе методологов был особым действом, похожим на горнолыжный спуск и подъем в гору одновременно, всегда с непредсказуемыми препятствиями, выстраиваемыми оппонентами, и открывающимся по ходу новым для них и тебя содержанием, которое еще нужно схватить и удержать «на доске», на полях и схемах мышления. Но самое главное здесь была цифра – 10. Десять докладов за 3 года – столько, сколько можно за это время ответственно помыслить и предложить к совместному размышлению.

Слово предполагало действие, и я, уже стажер ШКП, одновременно участвовала в ее мероприятиях в сфере образования: в экспертизах инновационных школ в Мирном (Якутия) и культурно-образовательной среды Междуреченска (Кемеровская обл.), в разработке программы образования Московской области.

ШКП стала моей второй альма-матер. Получив психологическое (первое) образование в МГУ, я вскоре обнаружила, что мне не хватает средств для создания метода в своей работе психолога-практика и еще более не хватает менеджерских навыков: 91-й год был годом управленческого дефицита в новых гуманитарных практиках. В Школе культурной политики не изучали менеджмент, зато здесь можно было становиться проектировщиком, и нам, стажерам, доверяли учиться на организации не учебных, а реальных проектов. В 1994-97 гг. я попробовала себя как организатор ежегодного межрегионального мероприятия ШКП для инноваторов в сфере образования – «Школы по педагогике», как руководитель ОД игры (совместно с Л. Лаврищевой) по построению индивидуальной образовательной программы со старшеклассниками Междуреченска, а также студенческого Кампуса и Образовательного театра в Паланге на тему «Государство и право». Меня до сих пор поражает, что я могла иногда одна прилететь за тысячу километров в незнакомый город и устроить там за три дня какое-нибудь мероприятие человек на 200-300 – видимо, это и была сила занятой Позиции и поддержки сообщества.

Но все-таки самым главным, чему меня научила методология ГП и Школа ПГ, стала «наука» самоопределения – открывшаяся на ОД играх как правило игры и оказавшаяся еще более необходимой в жизни, самоопределения как ответственного действия и отказа от безответственного участия (не менее значимого, хотя и не оставляющего следов и потому не воспроизводимого). Сегодня, отягощенная этим видением мира уже профессионально, я всех людей вижу разделенными на тех, кто владеет этой наукой, тех, кто не ведает о ней, будто Адам и Ева до грехопадения, и тех, кто имитирует самоопределение – зная о существовании этого умения, но не владея им. Самоопределению и была посвящена практика, становящаяся вместе со мной в среде методологического сообщества,– тьюторство. Эта идея – индивидуального образовательного пути и его тьюторского сопровождения – приобрела и мое авторство в педагогических и антропологических разработках методологического сообщества.

Постепенный выход на собственный проект был требованием к стажеру ШКП. История моего тьюторского проекта началась в 1993 г. с участия экспертов Школы под руководством Владимира Мацкевича в запуске факультета управления Свободного университета «Эврика». Проектные идеи тьюторства я реализовывала в сессиях (1994-95 гг.) программы «Открытого (начального высшего) образования для российских регионов» ШКП в Кемеровской и Алтайской областях вместе с Татьяной Зубаревой, Александром Поповым и Всеволодом Авксентьевым, а затем (1995-96 гг.) – в создании технологии тьюторского сопровождения образовательного туризма в Школе гуманитарного образования «Эврика» на площадках Италии, Греции, Кипра, Израиля, Египта, Москвы и Новгорода вместе с Татьяной Ковалевой, Марком Кукушкиным и Александром Адамским. Так, внутри сообщества методологов и инноваторов в образовании, большой семьи ШКП складывались с моим участием малые команды и их история.

Тьюторская мысль собиралась в доклады на многочисленных региональных и московских семинарах (в частности, на семинаре А.А. Пузырея с участием В.М. Розина в 2003 г.) и на ежегодных тьюторских конференциях в Томске, проходивших в 1996-2005 гг. Их учреждение равнялось появлению у нас собственной площадки в масштабе страны, где собиралось сообщество, представляющее новые образовательные практики, для которых был важен потенциал индивидуального в человеке.

Был в моей истории и неудачный выход в социум: попытка вхождения в научное сообщество в 99-м году соискателем степени кандидата педагогических наук и работы над диссертационной темой «Автоисторическая поддержка проектного самоопределения», который, однако, подарил мне общение с еще одним представителем методологии в образовании, моим научным руководителем Никитой Глебовичем Алексеевым.

В 1998-99 гг. в составе разных команд я уже занималась попытками социализации тьюторской практики. Был создан сайт «Сеть открытого образования» (совместно с Алексеем Тупицыным и Сергеем Градировским). Мы занимались визит-тьюторингом учреждений (Пущинский экологический и Ижевский гуманитарный лицеи, Центр развития образования Междуреченска). Участвовала я и в проекте «Уличное телевидение» в предвыборной президентской кампании на Украине как тьютор для студентов, самоопределяющихся в сфере политического действия.

2000-2003 гг. были посвящены уже институционализации практики тьюторства: в Удмуртском университете, в Академии повышения квалификации и переподготовки работников образования в Москве, в Московском центре образовательных технологий (созданном под руководством Т. Ковалевой) и в Московском институте открытого образования. Мною разработан лекционный курс о тьюторстве; создан сайт, освещавший нашу тьюторскую деятельность за все эти годы (накопилось около 30-ти моих статей о тьюторстве); прошел апробацию курс обучения дипломированных тьюторов образовательных путешествий; сложился московский клуб тьюторов…

Удивительным во всей этой истории мне теперь кажется то, как обычный человек, благодаря системе мышления и сообществу, за 12 лет становится частью народившейся с его участием новой практики, что вообще зарождение такой практики было возможно за такой короткий срок, что с помощью методологии ММК оказалось реальным сделать то, что становится в истории годами, десятилетиями, а иногда и веками. Думаю, мы опередили время, оно за нами еще не успело. Может, поэтому я пока ушла из методологии и образования. А может, потому, что реализация идеального оказалась мне ближе, чем работа в сложившихся структурах, и методология, заразив меня любовью к идеальному, оставила маргиналом – на полях большой истории (я могу утешаться тем, что кое-кто из признанных в методологии авторитетов, кажется, Мераб Мамардашвили называет ее провинциальной).

Зато методология научила меня культуре оглядываться на свои прошлые действия и мысли, оставлять следы (рефлексии) и жить, соотнося себя и мир, разбирая и собирая свои представления о том, как на самом деле все устроено (онтопрактика), и стараясь «жить по понятиям».

Сегодня я в Международном институте генеалогических исследований занимаюсь исследованиями в сфере генеалогии, родовой истории, продолжая изыскания на тему истоков индивидуальности в конкретной сфере исторических следов, а также менеджерской деятельностью, которая, благодаря ШКП, стала неотделимой частью любимого занятия.

Соболевская Жанна Владиславовна (1968 г.р.)

В 1991 году после окончания истфака Красноярского педагогического института я пришла в красноярскую школу № 56, попав в коллектив, которым тогда руководила С.М. Катыщук – молодой директор (и учитель математики). Для меня многое в той школе – и методы обучения детей, и методы управления педагогическим коллективом – стало неожиданным, удивительным и даже «таинственным».

Проработав около года, я попала на методологический семинар, проводимый в Красноярске П.Г. Щедровицким, там впервые увидела М.А. Мкртчяна, и тогда же у нас начало готовиться событие, которое в моей жизни сыграло почти «веховую» роль.

Управленческая команда школы вместе с командой лаборатории методологии управления Центра развития образования (ею в то время руководил Манук Ашотович) разрабатывала проект проведения ОД игры «Понимание значимых моментов в деятельности СОШ № 56 и определение возможностей искусственного воздействия на сложившуюся ситуацию». Там-то я и поняла, чем общение отличается от «мыслекоммуникации». У меня был просто шок… болела не голова, а мозги… но выходить из такого состояния не хотелось.

Работа по формированию собственной позиции, пониманию целей своей деятельности продолжалась у нас на управленческих семинарах, которые проводила Светлана Михайловна. На свою деятельность я стала смотреть другими глазами, стала понимать (а раньше даже и не задумывалась), что существует два мира – мышления и реализации наших идей. И очень обидно, что не всегда эти миры соответствуют друг другу. Это для меня было сильным откровением. Но рядом с Мкртчяном я стала видеть людей, чьи мысли и дела не расходятся, чье слово не противоречит проектируемому действию. Построение нового образовательного пространства на принципах сотрудничества каждого с каждым стало тем делом, которое команда реально осуществляет в разных регионах.

В нашей школе стала разворачиваться практика построения коллективных учебных занятий как некоторая альтернатива существующим урокам. Рядом с традиционным управлением в школе осуществлялась деятельность, результатами которой стали измененные представления педагогического коллектива и управленческой команды о целях собственной деятельности, появились первые проектные идеи и реализуемые проекты по изменению образовательного процесса.

Мне стало очень интересно разобраться в техниках и формах организации работы по формированию общих представлений у разных людей, которые занимаются одним делом. Описание существующих и разработка новых форм и техник, может быть, станет моим маленьким вкладом в наше профессиональное движение.

Сейчас я работаю в Центре образования управленческих кадров института повышения квалификации старшим преподавателем, учусь в магистратуре Московской высшей школы социальных и экономических наук.

Трунова Наталья Александровна (1979 г.р.)

Я стала стажером мирнинского бизнес-колледжа (или гуманитарного – со временем появилось несколько версий) осенью 1993 г. в чудесном подростковом возрасте. Собственно, это и было мое первое знакомство с методологией и ее лучшими представителями – моим учителем П.Г. Щедровицким, Б.М. Островским, В.Л. Авксеньтьевым и др. То, что происходило в данном месте, необходимо рассматривать в нескольких ракурсах.

С одной стороны, для меня это была возможность приобрести проводник в мир истории и культуры (в философской традиции таким проводником обычно выступает школа). Если у тебя нет семейной истории в широком смысле этого слова, то шансы найти такой проводник в пространстве советского города со стандартизованным набором социальных услуг очень небольшие. Маленьким окошком в мир трансценденции была музыка (как известно, музыкальная школа входит в стандартный набор социальных услуг, хотя так же, как и школа образовательная, решет задачу средненького технического оснащения). Потом, когда я переехала в Питер, для меня стало очевидным, что такая возможность и в большом городе бывает не у всех: особенно явно это проявлялось на философском факультете СПбГУ, на котором я проучилась в 1996-2002 гг. Должно сложиться несколько обстоятельств: во-первых, школа должна быть (этим точно философский факультет похвастаться не мог); во-вторых, это должна быть твоя школа; в-третьих, должен быть контекст, который актуализирует ее существование. Понятно, что я не совсем правомерно описываю эти условия как объективные – за каждым из них, несомненно, стоит и существенный деятельностный смысл.

Другая сторона дела – освоение методологического инструментария. Не углубляясь в описание обстоятельств, могу сказать, что для меня базовой в то время стала схема ортогональной организации мышления и деятельности.

Третий аспект – разработка индивидуальной образовательной программы, которая являлась необходимым условием «выпуска». Изначально предполагалось, что люди, попавшие в данное образовательное учреждение, могут и должны сформировать для себя образовательную ситуацию как проблемную и разработать если не проект работы с данным проблемным полем, то хотя бы его контуры. Такую программу я не написала, но последняя тема, которой я занималась, звучала так: «социокультурные аспекты городского и регионального развития». В выборе темы, видимо, сыграла свою роль родовая травма жизни в монопрофильном городе.

Следующее, что для меня было существенным и остается важным до сих пор, – формирование определенного типа общности. Наверное, у организаторов данного учреждения осталась статистика, сколько человек за время проекта прошло через него, но в списке «выпускников», который мне удалось увидеть много лет спустя, я обнаружила около 20 человек. Могу сказать только то, что из г. Мирного, из которого я уехала 10 лет назад, я общаюсь только с ними (за исключением, конечно, моего семейства).

Второй этап вхождения в методологическую среду состоялся в 2001 г., когда в Петербурге началась реализация проекта ЦСР «Северо-Запад». До этого времени (1996-2001 гг.) мои контакты с методологическим сообществом были ограничены. С одной стороны, это было время восполнения культурного багажа, которого у меня просто не было (методология для меня была и остается частью европейской философской традиции), с другой стороны – исследований в области философии искусства, кинематографа (как пример конструирования нового художественного языка и создания средства массовой коммуникации), философии языка. Одним из наиболее интересующих меня вопросов в то время был вопрос смены «языковых» форм (и в широком, и в узком смысле), провоцируемых ими социальных изменений, возможностей управления этими процессами и т.д.

С 2001 г. основными проектами, в которых я принимала участие, стали исследования в сфере регионального и городского развития, проекты по разработке стратегий социально-экономического развития регионов РФ, развития профессионального образования и рынков труда. Основной тематикой, определяющей содержательное движение в ШКП-2 и являющейся рамочной для практической деятельности, стала тематика управления развитием.

В настоящее время я эксперт и координатор проектов Фонда «Центр стратегических разработок “Северо-Запад”».

Цой Любовь Николаевна (1948 г.р.)

Впервые я услышала о методологическом движении от В.С. Дудченко, который в 86-м году проводил семинары на философском факультете МГУ, начала ездить на его игры, через некоторое время стала главным конфликтогеном в его команде, и после очередного конфликта на очередной игре в доверительной беседе Вячеслав Сергеевич отметил мою интеллектуальную ущербность и ограниченность.

Настроение – хуже некуда: конфликт с командой игротехников, конфликт с собой, конфликт с Дудченко. После нескольких игр я уволилась с работы, потеряла всех подруг, некоторые друзья стали меня избегать. Во мне начала формироваться комплекс никчемности и неполноценности.

11 июня 1991 г. еду в метро из МГУ. Вижу: напротив сидит Г.П. Щедровицкий. Мы незнакомы, но я его как-то видела в Институте философии. Подхожу, говорю: здравствуйте, Георгий Петрович. Он здоровается и спрашивает: а Вас как зовут?... Так очень просто мы и познакомились.

Оказалось, что он едет на семинар, и я могу присутствовать на нем. До семинара оставалось часа два, у нас было время беседовать на разные темы. Мы ходили вокруг бассейна у станции метро «Кропоткинская» и разговаривали, в основном о конфликтах, которые обострились в моей жизни после того, как я стала заниматься играми. Я ему рассказала о ситуации с Дудченко, сказала, что хочу серьезно как социолог разобраться в вопросе – почему на играх обостряются конфликты, что происходит с человеком и что с конфликтами можно делать.

Георгий Петрович говорил о них как о чем-то обыденном, его просто интересовала тема, которая мне казалась чуть ли не патологической.

Но еще интересней было то, что, когда мы пришли на семинар, обсуждались на нем наметившиеся конфликты между «стариками и молодежью», и сквозь призму конфликтов рассматривалась проблема развития СМД движения. Звучали неизвестные мне фамилии (Кушкин, Сиротский, Исаев, Садовенко). Запомнилась чья-то фраза «старики сплотились, образовали каре и выставили пики». Кто-то рассматривал конфликт между Исаевым и Сиротским как ситуацию конкуренции и борьбы за то, кто будет объявлен после смерти Г.П. Щедровицкого его учеником (так и было сказано: «после Вашей кончины»…).

У меня мелькнула мысль: как же так можно при живом человеке говорить о его кончине?.. А Георгий Петрович сидел спокойно и задавал разные вопросы, обсуждал ситуацию, словно это его вовсе не касалось.

Насколько я поняла, вопрос вхождения новых участников в СМД движение был главным. Если «старики» держат рамку движения, то молодые приходят и разваливают ее, это показывает, что движение – организм живой.

Запомнились следующие тезисы Георгия Петровича:

– нет коммунальных проблем, есть коммунальная форма обсуждения;

– есть обсуждение конфликта рефлексивное и нерефлексивное;

– содержание лежит в культуре; культура функциональна; культура – в процессе трансляции, культура – в истории, культура задействована в производстве деятельности;

– содержание лежит в деятельности; но его еще надо увидеть; и понять!;

– традиции и память могут иссякнуть; сохранить их можно в мыследеятельности (в мышлении).

И так случилось, что именно на том семинаре я осознала свое профессиональное и экзистенциальное самоопределение. Ушла с него с главным выводом: конфликты – норма в ситуации развития, и я буду их исследовать, изучая социальные конфликты одновременно с процессами собственного развития.

Я защитила кандидатскую диссертацию, написала более 80 научных работ по проблематике конфликтов, преподаю в вузах, консультирую, провожу инновационные семинары-тренинги. Главное, чего я не делаю, – я не учу уходить от конфликтов.

Вряд ли где еще мы обнаружим такое же интеллектуальное пространство, какое было создано Георгием Петровичем, где сотни, если не тысячи людей смогли вдохнуть глоток свежего воздуха и нарастить степень интеллектуальной свободы. А кроме того, СМД движение и ОД игры формировали среду, в которой актуализировался конфликтный потенциал их участников. Я уверена, что такой потенциал каждого человека – это национальное богатство общества. У России он есть, именно поэтому появляются личности, которые оставили и еще оставят глубокий след в отечественной культуре.

Проводя семинары по аналитике конфликтов, читая лекции в вузах, я рассказываю студентам о жизни и деятельности Г.П. Щедровицкого.

Публикации:

1. Взгляд конфликтолога на онтосинтез конфликта // Социологические исследования. 1997. № 9.

2. Методический взгляд на конфликт: от диагностики к профилактике // Материалы Всероссийской конференции «Конфликтология в трансформирующемся российском обществе: теория и практика» / Отв. ред. Т.М. Дридзе, Л.Н. Цой. М.: Институт социологии РАН, РОС, 1998.

3. Конфликт как существенная характеристика социальных инноваций // Сборник 4. «Экстремальные ситуации, конфликты, согласие». М.: Академия управления МВД России и Институт социологии РАН, 1998.

4. Попытка реконструкции ситуации неопределенности и конфликта // Вопросы методологии. 1999. №№ 1-2.

5. Конфликт в коммуникации. Социальная коммуникация и социальное управление в экоантропоцентрической и семиосоциопсихологической парадигмах. М.: Изд-во Института социологии РАН, 2000.

6. В поисках новых идей и зоны ближайшего развития социологических исследований // Социологические исследования. 2001, № 3.

7. Существующие подходы к исследованию, анализу, типологии и классификации конфликтов (дискуссии с современниками) // Социальный конфликт. Калуга. 2000. № 3.

8. Моделирование конфликта как процесс развития рефлексии // Рефлексивные процессы и управление. Тезисы IV Международного симпозиума 7-9 октября 2003 г. / Под ред. В.Е. Лепского. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2003.

9. Конфликтологические идеи в пространстве организационно-деятельностных игр. М., 2003. (X Чтения памяти Г.П. Щедровицкого). /lib/mmk/13

10. К вопросу методологии управления социальными конфликтами в процессе реализации инновационных проектов // Материалы Всероссийской конференции «Социальное управление, коммуникация и социально-проектные технологии (приурочена к 75-ю со дня рождения Т.М. Дридзе)». М.: Институт социологии РАН, Грант РФФИ, 2005.

1 Основания эти могут несколько различаться: один может считать себя методологом, другой – учеником ГП, третий – членом ММК и т.п., но я буду обсуждать этот вопрос в принципе, центрируясь на первой из указанных возможностей.

2 Таким образом, методологическая позиция несовместима с редукционистскими установками, какими обычно оказываются на практике классовый подход, национализм, теизм (или атеизм).

3 Подробнее об этом см. в моей статье «Наука и методология»: Рац М.В. Книга в системе общения. Изд. 2-е, М. 2006.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Методические рекомендации по формам учета деятельности и отчетности составлены по рабочим материалам Всероссийского совещания «Служба практической психологии в системе образования России.

    Методические рекомендации
    Документация, регламентирующая и обеспечивающая деятельность педагога-психолога в системе психолого-педагогического сопровождения обучающихся в образовательном процессе
  2. Рабочая программа по русскому языку 6 класс

    Рабочая программа
    • Баранов М. Т. Программа по русскому языку к учебникам 5-9 классов / М. Т. Баранов, А. Ладыженская, Н.М.Шанский Программно-методические материалы: Русский язык: 5-9 классы / Составитель Л.
  3. II. план опытно-экспериментальных исследований российской академии образования на 2012 год содержани е

    Документ
    Психологические и физиологические закономерности и индивидуальные особенности развития и образования детей на разных этапах онтогенеза в современных социокультурных условиях
  4. Азования и науки кыргызской республики II том "зачем нам чужая земля " русское литературное зарубежье хрестоматия учебник. Материалы. Бишкек 2011

    Учебник
    Работа создана в помощь изучающим литературу русского зарубежья, необычна и отличается от аналогичных работ. Ее охват – от посланий князя Курбского до наших дней – дает возможность представить многообразие русской литературы, существующей
  5. Рабочая программа по литературе 5 класс Пояснительная записка (1)

    Рабочая программа
    Настоящая программа по литературе для V класса создана на основе федерального компонента государственного стандарта основного общего образования и программы общеобразовательных учреждений.

Другие похожие документы..