Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
записывая алгоритм для конкретного исполнителя, можно использовать лишь те команды, что входят в систему его команд; (которые будет понимать исполните...полностью>>
'Документ'
Только вдруг из – за кусточка Из-за синего лесочка, Из далёких из полей Прилетает… А посуда вперёд и вперёд По полям, по болотам идёт. И чайник сказал...полностью>>
'Документ'
С 2005 года Южно-Российский государственный университет экономики и сервиса успешно сотрудничает с международной организацией International Education...полностью>>
'Задача'
Анаграммы – это головоломки, в которых переставляются буквы в словах. Расшифруйте слова в анаграммах. Выберите лишнее слово: А) авираклату Б) торнимо...полностью>>

Главная > Лекция

Сохрани ссылку в одной из сетей:

1

Смотреть полностью

ПолитНаука

/

Курс "Политические отношения и политический процесс в современной России"

читается студентам Балтийского государственного технического университета "Военмех", обучающимся по специальности "Политология".

По данному курсу изданы:

  • Учебно-методическое пособие: Политические отношения и политический процесс в современной России: План и содержание курса / Авт.-сост. Н.А.Баранов. СПб: Изд-во БГТУ. 2003. 2,5 п.л.

  • Учебное пособие: Баранов Н.А. Политические отношения и политический процесс в современной России: Курс лекций. В 3-х ч. СПб.: БГТУ, 2004. 30 п.л.

Первоначальный источник материала: /Spetskurs.htm (/ - Персональный сайт Николая Баранова)

Оглавление

Курс "Политические отношения и политический процесс в современной России" 1

Лекция 1. Структура и субъекты политического процесса в современной России 3

Лекция 2. Политическая власть в России: проблема легитимности 12

Лекция 3. Современная реформа политической власти в России 22

Лекция 4. Коммунистическая правящая элита и политические лидеры советской эпохи 31

Лекция 5. Особенности политического лидерства в современной России 52

Лекция 6. Современная политико-административная элита России 60

Лекция 7. Общая характеристика политической системы Российской Федерации 72

Лекция 8. Политические режимы Советского государства 85

Лекция 9. Политический режим современной России 93

Лекция 10. Становление современного Российского государства 101

Лекция 11. Формы правления и территориального устройства в России 111

Лекция 12. Конституционная система органов государственной власти Российской Федерации 119

Лекция 13. Перспективы становления и развития гражданского общества в современной России 128

Лекция 14. Партии и партийные системы в российской истории 137

Лекция 15. Эволюция партийно-политической системы Российской Федерации 146

Лекция 16. Избирательный процесс в России 158

Лекция 17. Политическое сознание современного российского общества 167

Лекция 18. Политическая культура России: традиции и современность 175

Лекция 19. Проблемы демократического процесса в Российской Федерации 184

Лекция 20. Становление правового государства в России: история и современность 193

Лекция 21. Права человека и гражданина в России 202

Лекция 22. Политическая модернизация в России: поиск альтернативы 210

Лекция 23. Экономика и политика: условия взаимодействия 217

Лекция 24. Революции в российской политической истории и их последствия 227

Тема 25. Политические интересы социальных групп. Лоббизм в политической жизни России 235

Лекция 26. Политические конфликты в современной России 243

Лекция 27. Терроризм и его проявления в современной России 250

Лекция 28. Этнополитические процессы в Российской Федерации 258

Лекция 29. Россия в мировом политическом процессе 269

Лекция 30. Национальная безопасность и военная политика России 277

Лекция 1. Структура и субъекты политического процесса в современной России

1.1. Понятие политического процесса

Термин «политический процесс» часто используется не только исследователями, употребляется оно и в СМИ, и в обыденной речи. В России под политическим процессом часто понимают череду событий политической жизни, связанную с применением властями судебного и карательного аппарата. Это связано с тем, что в обыденном сознании это словосочетание долгое время ассоциировалось со сталинскими политическими процессами, с показательными судами над диссидентами, с репрессиями в гитлеровской Германии и т.п. При описании подобных явлений политологи также пользуются данным выражением, однако в политической науке понятие политический процесс используют, как правило, для обозначения одной из базовых категорий политического анализа.

Деятельность политических институтов, граждан, заинтересованных групп (субъектов или акторов), связанная с реализацией властных интересов, образует политическую действительность. В процессе деятельности субъекты взаимодействуют между собой.

Иногда взаимодействия политических субъектов могут быть чисто случайными, иногда закономерными. В результате совершения подобных «ожидаемых» действий создаются устойчивые связи и взаимоотношения, возникают правила, нормы, организации и т.д., то есть создаются и воспроизводятся политические институты. Действия и взаимодействия политических субъектов осуществляются во времени и в пространстве — в итоге возникает упорядоченная последовательность действий и взаимодействий, носящая определенный смысл. Такая последовательность может быть обозначена термином «политический процесс».

Поэтому политический процесс можно определить как упорядоченную последовательность действий и взаимодействий политических субъектов, связанных с реализацией властных интересов и целедостижением и, как правило, создающих и воссоздающих политические институты. Политический процесс представляет собой развертывание политики во времени и в пространстве в виде упорядоченной последовательности действий и взаимодействий.

В политической науке существуют различные точки зрения на то, что такое политический процесс. Так, некоторые исследователи считают, что понятие политический процесс может иметь два значения в зависимости от того, о каком уровне развертывания политики идет речь — о микроуровне, то есть о непосредственно наблюдаемой деятельности или даже единичных действиях индивидов, или о макроуровне, то есть о фазах функционирования институтов, например, партий, государств и т.д. В первом случае под политическим процессом понимается некая равнодействующая деятельности социально-политических субъектов. Во втором случае политический процесс определяют как цикл политических изменений, последовательную смену состояний политической системы».

Выводы относительно характера и содержания политического процесса делаются на основании того, кого исследователи или аналитики выбирают в качестве основных субъектов взаимодействия, каков характер взаимодействия этих субъектов, а также на основании того, какая временная единица берется за основу измерения этого процесса. Также имеет значение и то, учитывается ли влияние среды на взаимодействие политических субъектов, а если да, то какой (социальной, культурной, экономической, политической) и каким образом.

Политический процесс является динамической характеристикой политики. Поэтому можно утверждать, что формой существования политического процесса являются политические изменения.

Политическое изменение — процесс появления новых характерных черт (новой характерной черты) в способе и характере взаимодействия между политическими субъектами, между политической системой и внешней средой.

Многообразие источников и форм политических изменений выражает­ся в определенных способах существования политических явлений, а именно: функционировании, развитии и упадке.

Функционирование политических явлений не выводит взаимоотношения, формы поведения граждан или исполнение институтами государственной власти их непосредственных функций за рамки сло­жившихся базовых значений. Например, на уровне общества в целом - это способ поддержания сложившейся политической системы, воспроизводства того равновесия сил, которое отражает их базовые отношения, продуцирования основных функций политических институтов, форм взаимодействия элиты и граждан, политических партий и органов местного самоуправления и т.д. При таком способе изменений традиции и преемственность обладают неоспоримым приоритетом перед любыми инновациями.

Вторым способом политических изменений является развитие - процесс качественных изменений политической системы, ее составных частей или самого политического процесса. Он характеризует такие модификации базовых параметров политических явлений, которые предполагают дальнейший позитивный характер эволюции последних. Например, в масштабе социума развитие мо­жет означать такие изменения, при которых политика государства выводится на уровень, позволяющий властям адекватно отвечать на вызовы времени, эффективно управлять общественными отношени­ями, обеспечивать удовлетворение социальных требований населе­ния. Такой характер политических изменений содействует повыше­нию соответствия политической системы изменениям в других сфе­рах общественной жизни, совершенствованию ее способностей к применению гибких стратегий и технологий властвования с учетом усложнения интересов различных социальных групп и граждан.

Третья разновидность изменений — это упадок, ха­рактеризующий такой способ трансформации сложившихся базовых форм и отношений, который предполагает негативную перспективу эволюции политического явления. В состоянии упадка полити­ческие изменения характеризуются нарастанием энтропии и преоб­ладанием центробежных тенденций над интеграционными. Поэтому упадок по существу означает распад сложившейся политической це­лостности (например, падение политического режима, роспуск партии, захват государства внешними силами и т.д.). В масштабах об­щества такие изменения могут свидетельствовать о том, что прини­маемые режимом решения все меньше помогают ему эффективно управлять и регулировать социальные отношения, вследствие чего режим теряет достаточную для своего существования стабильность и легитимность.

1.2. Структура политического процесса

Некоторые аналитики и ученые полагают, что политический процесс — стихийное явление, имеющее иррациональный характер, зависящее от воли и характера людей, прежде всего политических лидеров.

Значимость случайных явлений и событий особенно заметна на микроуровне. Однако общий характер политической деятельности как целедостижения, а также институциональный и прочие контексты данной деятельности (правила, определенные формы и способы поведения, традиции, господствующие ценности и т.п.) делают политический процесс в целом упорядоченным и осмысленным. Он представляет собой логически разворачиваемую последовательность взаимодействий между субъектами. Таким образом, политический процесс — целостное явление, поддающееся структурированию и научному анализу. Непредсказуемость и кажущуюся необъяснимость тех или иных событий следует рассматривать в основном как следствие несовершенства научного аппарата и инструмента исследования.

Структура политического процесса может быть описана с помощью анализа взаимодействия между различными политическими субъектами, а также посредством выявления динамики (основных фаз политического процесса, смены этих фаз и т.п.) этого явления. Большое значение имеет также выяснение факторов, влияющих на политический процесс. Таким образом, структуру политического процесса можно определить как совокупность взаимодействий между субъектами, а также их логической последовательности («сюжета» политического процесса). Каждый отдельно взятый политический процесс имеет свою собственную структуру и, соответственно, свой собственный «сюжет». Субъекты, совокупность их взаимодействий, последовательность, динамика или сюжет, временные единицы измерения, а также факторы, влияющие на политический процесс, обычно носят название параметры политического процесса.

Можно выделить две группы факторов политического процесса: внутренние и внешние. К внешним относятся среда (социально-экономические, социокультурные и прочие условия) и ее воздействие, системные, но внешние для данного политического процесса политические обстоятельства, такие как правила и условия политической игры, внешние политические события и т.п. К внутренним можно отнести такие параметры, как характеристика субъектов, их целей и намерений, распределение властных ресурсов, логика политического процесса.

Важным параметром политического процесса является его разделение на этапы. Разнохарактерность и разномерность процессов приводит к тому, что выделить какие-либо этапы, общие для всех типов процессов, достаточно сложно. Различными будут этапы функционирования политической системы, электорального процесса или процесса создания и функционирования политической партии. Поэтому выделение конкретных этапов целесообразно, применительно к определенным типам политических процессов.

Большинство взаимодействий политических субъектов касаются осуществления публичной власти. В силу этого обстоятельства особенно велика значимость процесса принятия и реализации политических решений. Анализ этого процесса является одной из наиболее популярных тем зарубежной политической науки. Среди исследователей нет единого мнения относительно количества и содержания его этапов.

Обобщая различные подходы, можно выделить следующие основные фазы: постановка проблемы (сбор необходимой информации о существующих проблемах,   общественных  запросах   и   возможных   путях  решения,   определение первостепенных и второстепенных проблем); формулирование альтернативных решений; сравнительный анализ и выбор наиболее эффективного решения; формулирование  государственного  решения  и  его  легитимация  (путем принятия законов, голосования и проч.); реализация принятых решений; контроль за реализацией и осуществлением обратной связи.

Если обратиться к процессу функционирования всей политической системы, то набор этапов будет существенно отличаться, так как будет учитываться взаимодействие системы со средой. Вместе с тем, известные в науке попытки выделения основных этапов этого процесса также сконцентрированы на принятии и реализации управленческих решений.

Классическим набором фаз является выделение основных этапов Г.Алмондом и Г.Пауэлом: артикуляция индивидуальных и групповых интересов; агрегирование этих интересов (их объединение в единой позиции); выработка политического курса; реализация принятых решений; контроль за исполнением этих решений.

Необходимо отметить,  что данная модель отражает лишь один из типов политического процесса и не может рассматриваться как универсальная.

1.3. Типология политических процессов

В западной политологии существует несколько систем типологизации политических процессов. Первая из них создана в рамках сравнительной политологии американским политологом Л. Паем который, сравнивая политическое развитие западных и неза­падных стран, связывал их принципиальные различия с куль­турным «кодом», определяющим практические ориентации на­селения и его поведение. Эти различия обусловлены цивилизационными особенностями западного и незападного мира. Обобщив эмпирические наблюдения, Л. Пай создал классический идеальный тип, способный выразить своеобразие Запада и уникальность незападных об­ществ. Противопоставление западного мира незападному, основан­ное на различии культур, позволяет понять, почему идеи де­мократии развивались в границах исторического запада и были чужды незападному миру.

Л. Пай разграничил политические процессы западного и незападного типа. В статье «Незападный политический про­цесс» он формулирует 17 пунктов, по которым различаются политические процессы в западных и незападных обществах.

1. В незападных обществах нет четкой границы между по­литикой и сферой общественных и личных отношений.

2. Политические партии склонны претендовать на выраже­ние мировоззрения и представительство образа жизни.

3. В политическом процессе преобладают клики.

4. Характер политических ориентации предполагает, что руководству политических группировок принадлежит значи­тельная свобода в определении стратегии и тактики.

5. Оппозиционные партии и стремящиеся к власти элиты часто выступают в качестве революционных движений.

6. Политический процесс характеризуется отсутствием ин­теграции среди участников, что является следствием отсутст­вия в. обществе единой коммуникационной системы.

7. Политический процесс отличается значительными мас­штабами рекрутирования новых элементов для исполнения политических ролей.

8. Для политического процесса типично резкое различие в политических ориентациях поколений.

9. Незападные общества отличаются незначительностью консенсуса в отношении узаконенных целей и средств поли­тического действия.

10. Интенсивность и широта политической дискуссии мало связаны с принятием политических решений.

11. Отличительной чертой политического процесса являет­ся высокая степень совмещения и взаимозаменяемости ролей.

12. В политическом процессе слабо влияние организован­ных групп интересов, играющих функционально специализи­рованные роли.

13. Национальное руководство вынуждено апеллировать к народу как к единому целому, не различая в нем социальные группы.

14. Неконструктивный характер незападного политического процесса вынуждает лидеров придерживаться более опреде­ленных взглядов во внешней, а не во внутренней политике.

15. Эмоциональные и символические аспекты политики оттесняют на второй план поиски решений конкретных во­просов и общих проблем.

16. Велика роль харизматических лидеров.

17. Политический процесс обходится в основном без уча­стия «политических брокеров».

В отечественной политической науке в зависимости от социокультурных и социально-экономических характеристик процес­са выделяют технократический, идеократический и харизматичес­кий политический процесс.

Политический процесс технократического типа генетически свойственен англосаксонским и романо-германским государствам. Он отличается наличием традиций эволюционизма, непрерывного и постепенного адаптирования политических институтов и меха­низмов к изменяющимся условиям среды, приоритетом техноло­гического (процессуального) подхода при внесении изменений в политическую систему и ролевые функции, исключением из поли­тической практики радикальной ломки политических структур, складывающихся на протяжении веков.

Политический процесс идеократического типа характерен для большинства государств, переживающих начальные стадии модерни­зации. Он отличается господством одной идеи (идеологии), в отно­шении которой имеется (достигается или декларируется) общенаци­ональный консенсус. Господствующая идея определяет цели, содержание и направленность политического процесса, тип государ­ственного устройства, принципы и механизмы формирования и обнов­ления правящей элиты, формы и способы участия граждан в политике.

Политический процесс харизматического тина характеризует­ся всевластием лидера-харизмы, под политические цели которого подстраиваются идеологические доктрины и политические инсти­туты. Он во многом сам определяет цели, содержание и направ­ленность политического процесса.

По масштабу пространственно-временных параметров по­литические процессы можно подразделить на глобальные и локально-региональные. Первые оказывают свое воздействие на об­щий ход мировой политики. Вторые затрагивают интересы локального сообщества и составляющих его групп. Но, следует учитывать, что нередко результат того или иного локального про­цесса может иметь воздействие на мировую политику. Например, региональный процесс распада СССР на рубеже 80-90-х годов, перерос в глобальный политический процесс трансформации всей системы международных отношений.

1.4. Субъекты политического процесса

Основными субъектами политического процесса являются политические системы, политические институты (государство, гражданское общество, политические партии и т.д.), организованные и неорганизованные группы людей, а также индивиды.

Политический институт — воспроизводимая с течением времени совокупность норм и правил, а также организационного потенциала, упорядочивающих политические отношения в определенной сфере политической жизни.

Основным властным институтом, одним из основных субъектов политического процесса, выступает государство. Другим важным актором политического процесса является гражданское общество, которое тоже может рассматриваться как политический институт. Следует заметить, что государство и гражданское общество как политические субъекты формируются в Европе и США примерно в период Нового времени под влиянием происходящих модернизационных изменений. Именно с этого времени мы можем говорить о том, что складывается основной институт власти в обществе, обладающий монополией на принуждающее насилие на определенной территории, — государство. В то же время, под влиянием этого процесса происходит формирование гражданского общества.

Менее масштабными субъектами политического процесса являются партии, группы интересов, а также индивиды, различные группы людей. Индивиды и группы могут участвовать в политике не только в институциональной форме, например, голосуя на выборах, но и в неинституциональных формах, в форме стихийных массовых выступлениях.

Люди отличаются различной степенью активности в политике. Многие не слишком активны, но в целом участвуют в большей части институциализованных процессов. Некоторые лишь наблюдают со стороны, не только не принимая активного участия в политической жизни, но и не участвуя в выборах, не читая газет и т.п. Другие же, обычно это меньшинство граждан, напротив, принимают активное участие в политической жизни.

Для достижения групповых целей индивиды могут создавать специальные группы, отличающиеся различной степенью институциализации — от случайной группы, образованной на митинге, до высокоорганизованной, носящей постоянный характер и действующей по строгим правилам группы интересов. От степени институциализации политической деятельности зависит не только достижение конкретных целей (оно, как правило, тем эффективнее, чем выше степень институциализации), но и воспроизводимость, повторяемость, регулярность каких-либо политических отношений, их закрепление в правилах и нормах.

При анализе политического процесса следует учитывать характер взаимодействия между его субъектами. Здесь важно отметить, что характер взаимодействия во многом зависит от масштаба политического процесса и субъектов. В частности, характер взаимодействия между политической системой и средой будет определяться уровнем эволюционного развития системы и среды, например степенью внутренней дифференциации. В то же время характер взаимодействия между субъектами, в частности между гражданином и определенной партией, будет определяться другими параметрами: институциональными условиями, особенностями партийного развития, местом партии в политической системе, социально-психологическими особенностями развития личности и т.п. В целом, абстрагируясь от специфики политических процессов и субъектов, чаще всего характер взаимодействия между субъектами описывается в терминах конфронтации, нейтралитета, компромисса, союза, консенсуса.

1.5. Особенности политического процесса в России

Политический процесс в России представляет собой широкую палитру политических взаимодействий субъектов, носителей и институтов власти. Они действуют на основе тех ролей и функ­ций, которые задаются системой культуры, традициями, конфес­сиональной средой, ментальностью общества, особенностями исторического развития, чертами психологического склада этно­сов и т.д. Обозначенные социальные переменные предполагают определенную интерпретацию политических ролей и функций, заметно отличающуюся от той, которая принята в современных демократиях. Поведение субъектов власти и властных институтов в России имеет иные логику и происхождение.

Первая особенность политического процесса в России состоит в нерасчлененности политики и экономики, социальных и личных отношений. Политика не отделена от других сфер жизни в силу незрелости институтов гражданского общества, которые должны ее ограничивать и контролировать. Несформированность гражданского общества является одной из особенностей политического развития России. В этих условиях полити­ческий процесс характеризуется всепроникающей способностью политики, которая пронизывает все сферы жизни общества. Ни один вопрос экономического, социального, духовного развития не решается без вмешательства властных структур.

В условиях перехода России к рыночной экономике статусная дифференциация дополняется социально-экономической, классовой, которая сталкивается с первой. Нарастающее экономическое неравенство в обществе, вызван­ное перераспределением государственной собственности через приватизацию и акционирование, вступление в свои права института частной собственности формируют разнородную массу политических интересов и выражающих их сил. Преж­няя политическая однородность разрушена, теперь ей проти­востоит государство как организованная сила. Однако, по­скольку монополия государства на собственность и ресурсы сокращается, постольку растет желание правящего класса лю­бой ценой сохранить экономическое, политическое влияние, в связи с чем сам правящий класс пытается самоорганизоваться, соз­дать партию власти.

Отсюда вытекает вторая особенность политического про­цесса в России - отсутствие консенсуса между участниками политического жизни. В России не было традиции консенсуса, и ее невоз­можно было укоренить за несколько лет реформ. Другая же причина конфликтности политического процесса кроется в различном понимании ценностей свободы и демократии у за­рождающихся политических сил, а также в их неравных воз­можностях активного участия в реформаторском процессе и удовлетворения собственных интересов.

Новые политические силы, представляющие интересы за­рождающегося класса предпринимателей, а также работников бюджетных сфер (учителя, медики, инженерно-технические работники и т.д.) имели худшие стартовые позиции при пере­ходе к рыночной экономике, чем, например, работники госу­дарственного аппарата, правящая элита, дельцы «теневой эко­номики». Различные условия старта формировали прямо противоположные устремления и цели этих политиче­ских сил. Для отстаивания разнородных политических целей и реализа­ции своих требований политические силы (партии, движения, группы давления) используют широкий арсенал средств, включая незаконные (коррупцию, шантаж, подлог, насилие и т. д.).

Третья особенность политического процесса в России со­стоит в его неструктурированности и высокой степени совме­щения и взаимозаменяемости политических ролей. Обманчиво кажущееся многообразие участников российской политиче­ской жизни, поскольку их реальная роль и политические функции достаточно ограниченны. Способности политических партий выражать интересы гражданского обще­ства весьма условны. Во-первых, потому, что интересы граж­данского общества только начинают формироваться, а сами партии, кроме лидеров и их ближайших сторонников, мало кого представляют. Во-вторых, современные партии похожи скорее на клиентелы, объединяющие единомышленников во­круг политического деятеля, чем на форму связи власти с гра­жданским обществом.

Отсутствие дифференциации и специализации политиче­ских ролей и функций у субъектов и носителей власти обу­словлено российской политической традицией, заключающей­ся в концентрации власти, господства в одном центре, например, в дореволюционное время - у монарха, а в совет­ское - у властвующей коммунистической партии. Малейшее ослабление политического господства монопольно властвую­щего органа приводило к конфликтам, потере управляемости социальными процессами и в конечном счете к революциям.

В современных условиях ситуация концентрации полити­ческого господства в России не преодолена, несмотря на фор­мально-юридическую декларацию принципа разделения вла­стей и функций. Только теперь большинство политических функций конституционно сконцентрировано в руках прези­дента страны. Сохранение в подобных объемах власти в президентских структурах во многом является результатом несформированности институтов гражданского общества, недифференцированности групп интересов.

Четвертая особенность политического процесса в России выражается в отсутствии интеграции среди его участников, что является следствием отсутствия в обществе единой коммуни­кационной системы. Вертикально организованный политиче­ский процесс функционирует через диалог между властью и обществом, в котором последнее доносит свои требования до властных структур посредством разветвленной системы пред­ставительства. Однако подобной системы представительства интересов в России не было, поскольку отсутствует традиция такого диалога. Несформированность институтов гражданского общества не создавала разветвленной системы трансляции требований граждан к властным структурам. В условиях совет­ского тоталитарного режима единственным легальным кана­лом коммуникации власти и общества была коммунистическая партия. Такая форма позволяла власти контролировать умона­строения большинства общества, целенаправленно формиро­вать их. В период так называемой хрущевской оттепели система представительства расширилась, она была дополнена рядом форм коммуникации, которые имели латентный (скрытый) характер. Так появились диссидентские организации, косвенно представ­лявшие власти требования определенной части интеллигенции. В этот же период достаточно активно шел процесс формирования групп интересов, связанных с «теневой экономикой».

Не создана разветвленная система представительства инте­ресов и в наши дни. А наибольшими возможностями здесь обладают правящая элита и бюрократия, контролирующие ре­сурсы и политическое влияние. Партийная система в России еще не в состоянии выступать эффективным каналом трансляции требований от широких социальных общностей к власти. Ве­роятно, поэтому доминирующей формой политического представительства стали заинтересованные группы, отражающие специфические интересы и требования отраслевого, регио­нального, этнического характера. Реальные различия в мате­риальном, культурном, этническом, социальном, территори­альном аспектах групп и общностей приобретают латентные формы представительства.

Пятая особенность политического процесса в России вы­ражается в том, что в его основе лежит активный политический стиль, состоящий в навязывании обществу нововведений со стороны правительства. Активная роль государства, как в фор­мировании проблем, так и в интеграции интересов различных групп вызвана культурно-религиозной, этнической и политической неоднородностью общества. Эту интеграцию раз­личных субкультур участников политического процесса госу­дарство проводит методом навязывания им определенных ценностей и стандартов политической деятельности. Тем са­мым властные структуры делают поведение субъектов полити­ки предсказуемым.

Во взаимодействии «власть - общество» политическая ини­циатива принадлежит государству, поскольку оно концентрирует власть и ресурсы в своих руках. Однако отсутствие диф­ференциации политических ролей и функций институтов го­сударственной власти приводило к тому, что процесс принятия решений был анонимным. Принцип «коллективной ответствен­ности» порождал традицию безответственности политиче­ской власти за последствия принимаемых решений. Кроме того, неструктурированность политического процесса обуслов­ливала появление неконституционных органов, которым принад­лежало исключительное право на принятие стратегических решений.

Шестой особенно­стью российского политического процесса является высокая концентрация политической власти и ресурсов в руках правящей элиты, что заставляет контрэлиту и оппозицию оформляться и выступать в качестве радикальных движений, а не политических оппонентов. Острое противо­борство правящей элиты и контрэлиты выступает следствием культурно-политической неоднородности самой элиты, разные группы которой ориентируются как на либеральные, так и на социалистические ценности. Идеологическое противостояние дополняется процессом кристаллизации интересов на основе экономических факторов - частной собственности, конкурен­ции, рынка и т. д. Усиливающееся имущественное неравенст­во углубляет конфликтность политических взаимодействий. Ин­теграция сторонников правящей элиты и контрэлиты происходит не на рациональной, а на эмоциональной и символической основе (симпатии или антипатии к лидерам, имиджу, символике и т. д.). Стремление правящей элиты монопольно кон­тролировать политический процесс порождает желание у оп­позиции использовать радикальные средства борьбы для того, чтобы заставить официальную власть признать и легитимизировать оппозицию и учитывать ее мнение при выработке полити­ческого курса. При этом сохраняющаяся маргинализация общества повышает значение эмоциональных и сим­волических факторов политического взаимодействия. Их пре­обладание оттесняет на второй план принятие и реализацию конкретных решений. Этим объясняется невысокая динамика реформаторского процесса и слабая эффективность прини­маемых политических решений.

Седьмая особенность политического процесса в России заключается в том, что тотальная маргинализация посткоммунистического обще­ства обусло­вила ситуацию, когда лидеры, чтобы остаться у власти, обра­щались к помощи более развитых западных стран.  С изменений во внешней политике начинал реформы М. С. Горбачев, провозгласив «новое мышление» и «общечелове­ческие ценности» основами своего внешнеполитического кур­са. Такой же логике следовал Б. Н. Ельцин, выступая с доктри­ной «партнерства во имя мира» с западными странами.

Однако уступки во внешней политике в обмен на финансовую поддержку правящего режима не продвинули страну по пути реформ, а лишь усиливали финансово-экономическую зависимость Рос­сии от западных стран, ослабляя национальную экономику. Совершенно очевидно, что западные страны не стремятся ока­зывать технологическую и инвестиционную поддержку, по­скольку это может создать в лице России конкурентоспособную державу. Осознав это, руководство современной России стало проводить самостоятельную внешнюю политику, ориентированную, прежде всего, на интересы российского общества.

Литература

Дарендорф Р. Дорога к себе: демократизация и ее проблемы в Восточной Европе // Вопросы философии. 1990. № 9.

Дегтярев А.А. Основы политической теории. М. 1998.

Елисеев С.М. Политические отношения и современный политический процесс в России: Конспект лекций. СПб., 2000.

Ильин М.В. Ритмы и масштабы перемен (о понятиях «процесс», «изменение» и «развитие» в политологии) // Политические исследования. 1993. № 2.

Мощелков Е.Н. Переходные процессы в России: Опыт ретроспективно-компаративного анализа социальной и политической динамики. М., 1996.

Мухаев Р.Т. Политология: учебник для студентов юридических и гуманитарных факультетов. – М., 2000. С.345-378.

Политический процесс: вопросы теории. М., Луч. 1994.

Политический процесс в России: современные тенденции и исторический контекст. М., 1995.

Современный политический процесс в России. М., 1998.

Соловьев А.И. Политология: Политическая теория, политические технологии: Учебник для студентов вузов. – М., 2001. С.288-296.

Теория политики: Курс лекций: В 3-х ч. Ч.3. / Авт.-сост. Н.А.Баранов, Г.А.Пикалов. СПб., 2003.

Тихонова Н.Е. Мировоззренческие ценности и политический процесс в Рос­сии / / Общественные науки и современность. 1996. № 4.

Шутов А.Ю. Типология политических процессов // Вестник Моск. ун-­та. Серия 12. Социально-политические исследования. 1994. № 2.

Лекция 2. Политическая власть в России: проблема легитимности

2.1. Роль политической власти в России

Власть – ключевой вопрос политики, занимающий центральное место в политической науке. Поэтому для ориентации в современных политических реалиях необходимо понимание смысла данной категории, причин необходимости политической власти для общества, ее легитимности, ресурсов, выполняемых функций. Изучение механизмов реализации власти необходимо для осмысления современного состояния России.

Власть в России постоянно стремилась к транс­формации исторического сознания и менталитета, пытаясь создать соответствующие структуры, оправдывающие ее деятельность. Таки­ми доминирующими структурами стали прежде всего этатизм и па­тернализм, которые являются в известной степени универсальными в массовом сознании российского народа.

Под этатизмом понимается: 1) термин, употребляемый для характеристики государства как высшего результата и цели общественного развития; 2) процесс усиления роли государства в экономической и политической жизни общества.

Патернализм – это отеческая забота со стороны государства по отношению к своим гражданам.

Отношение к государственной власти в России обусловливается этатистским представлением о необходимости сохранения политичес­кого единства и социального порядка. И этот этатистско-патерналистский порядок является ре­альным основанием соединения разнородных национальных тради­ций и культур. Поэтому дуализм общественного бытия в России име­ет иную природу, чем на Западе. Он выражается в первую очередь в таких конфликтных тенденциях, где одной из сторон всегда выступа­ет универсальная и автономная государственность. Это — конфликт между государственностью и регионализмом, государственностью и национальными культурными традициями, государственностью и социальными общностями.

С этой точки зрения характер российского общества в отличие от западноевропейского определяется не столько соглашением поддан­ных и государственной власти об обоюдном соблюдении законов, а молчаливым сговором об обоюдной безнаказанности при их наруше­нии. Поэтому в российской цивилизации, где стороны перманентно нарушали законы, государство выступало не примиряющим, а ус­миряющим началом, а подданные — безмолвствующим большин­ством или бунтарями.

Патернализм берет начало со времен Петра I, когда в России складывается осо­бый тип государства, символом которого стало «отеческое», бюрократическое попечительство «вождя-государя» и го­сударственной власти о благе народа, общественной и личной пользе своих подданных.

Кроме того, следует учитывать и своеобразие сложившегося еще в эпоху Московского царства «вотчинного государства». Москов­ские князья, русские цари, а затем советские вожди, обладавшие ог­ромной властью, были убеждены в том, что вся страна является их собственностью, так как создавалась, строилась и пере­страивалась по их повелению.

Еще в Московском государстве сложилось особое представление о том, что именно власть рождает собственность и что все живущие в России являются государевыми слугами, находящимися в прямой и безусловной от царя зависимости и не имеющими возможности пре­тендовать ни на собственность, ни на какие-либо неотъемлемые лич­ные права. Это представление, пронизав все институты государствен­ной власти, придало им характер «вотчинного государства», аналоги которого можно было найти на Востоке, но подобия его не было в Европе.

Одним из центральных моментов в процессе формирования Мос­ковской субцивилизации, ее политической культуры и национально-государственной идеи был социально-экологический кризис XIV в., спровоцированный демографическим ростом, неблагоприятными кли­матическими условиями, чрезмерной антропогенизацией ландшаф­та, что привело к резкому сокращению технико-экономических воз­можностей подсечно-огневого земледелия.

Этот кризис заставил русских людей выйти из леса, превратив их в сельских и деревенских. Они оказались вовлеченными и хозяйствен­но, и культурно в состав соседской общины, а через церковь и госу­дарство — в жизнь всего российского социума. Постепенно стала пре­одолеваться «разорванность» общества и культуры на две части — мира крестьян-полуязычников (жителей лесов), хозяйствовавших по тех­нологии подсечно-огневого земледелия, и христианско-православного мира князей, церкви, горожан, крестьян ополий, территорий па­шенного земледелия.

Со времен Московского государства стало работать универсальное правило: если сами люди не могут остановить падение уровня и качества жизни, то об­щество передает государству право на проведение радикальных ре­форм. При этом предполагается «пересмотр» если не всей системы культурных ценностей, то по крайней мере некоторых базовых ее эле­ментов.

Это позволило московским князьям присвоить неограниченные права по отношению к обществу и предопределило перевод его в мо­билизационное состояние. Его основу составили внеэкономические факторы государственного хозяйствования, экстенсивное использо­вание природных ресурсов, ставка на принудительный труд, внешне­политическая экспансия и народная колонизация.

Российская цивилизации перешла на иной, чем Западная Европа, генотип социального развития. Если западноевропейская цивилиза­ция в это время сменила эволюционный путь развития на инноваци­онный, то Россия перешла от эволюционного к мобилизационному, который осуществлялся за счет сознательного и насильственного вме­шательства государственной власти в механизмы функционирования общества.

Мобилизационный тип развития представляет собой один из спо­собов адаптации социально-экономической системы к реальностям изменяющегося мира и заключается в систематическом обращении в условиях стагнации или кризиса к чрезвычайным мерам для дости­жения экстраординарных целей, представляющих собой выраженные в крайних формах условия выживания общества и его институтов.

Испытывая постоянное давление с Запада и Востока, Россия ощущала непрерывную потребность в обороне. Поэтому Московское государство с самого начала формировалось как «военно-националь­ное», основной движущей силой развития которого была постоянная потребность в обороне и безопасности, сопровождавшаяся усилением политики внутренней централизации и внешней экспансии.

Такая политика обеспечивала территориально-государственную целостность российского общества и блокировала тенденции к дезин­теграции. Осуществлялось это в первую очередь с помощью насилия со стороны государственной власти, принуждавшей население при­нимать любые лишения при решении задач мобилизационного раз­вития. Отсюда проистекали деспотические черты государственной власти, опиравшейся в основном на военную силу и военные методы управления.

Поэтому одной из особенностей мобилизационного развития Рос­сии было доминирование в ее истории политических факторов и, как следствие, гипертрофированная роль государства в лице центральной власти. Это нашло выражение в том, что правительство, ставя опре­деленные цели и решая проблемы развития, постоянно брало иници­ативу на себя, систематически используя при этом различные меры принуждения, опеки, контроля и прочих регламентации.

Специфика состояла также в том, что особая роль внешних фак­торов вынуждала правительство выбирать такие цели развития, кото­рые постоянно опережали социально-экономические возможности страны. Поскольку эти цели не вырастали органическим образом из внутренних тенденций ее развития, то государство, действуя в рам­ках старых общественно-экономических укладов, для достижения «прогрессивных» результатов прибегало в институциональной сфере к политике «насаждения нового сверху» и к методам форсированного развития экономического и военного потенциала.

Государственная власть в России играла в истории России двойственную роль. С одной стороны, она превратила Россию в великую державу, при этом перманентно прибегая к антигуманным средствам управления, зачастую от имени народа уничтожая многие ты­сячи и даже миллионы людей.

С другой стороны, в России сама государствен­ная власть становилась непос­редственной причиной кризиса государственности и даже развала го­сударства. За четыре столетия российская цивилизация пережила три национально-государственные катастрофы: в ходе первой смуты 1598—1613 гг. прекратили существование и династия Рюриковичей, и российская государственность; вторая смута 1917—1921 гг. покон­чила с монархическим государством и династией Романовых; резуль­татом третьей смуты 1990-х гг. стал развал СССР.

Основой любой державности является ставка на силу и экспан­сию, при этом часто «державный» аппетит превосходит реальные воз­можности государства, что, в конце концов, подрывает силы нации и вызывает кризис государственности.

Отчужденность общества и государственной власти, достигаю­щая своего предела накануне кризиса российской государственности, во многом объясняет и то равнодушие, с которым российское обще­ство воспринимает падение политических режимов, и ту способность русских людей отвернуться от власти в трудную для нее минуту, и ту их готовность проявить себя самым неожиданным и радикальным образом на крутых поворотах истории. Так было и в начале XVII века, и во время свержения самодержавия в России, и в период крушения коммунистического режима в СССР.

Как показывает исторический опыт, в тех странах, где государ­ство контролировалось гражданским обществом, развитие шло по наиболее эффективному пути, и политические режимы оказывались наиболее стабильными, потому что при всех кризисах государствен­ная власть могла надежно опереться на социальный фундамент в виде этого общества.

Еще одна особенность государственной власти связана с проведени­ем в России реформ «сверху».

История России — это непрерывный процесс реформ, революций и перестроек, неизменно сопровождавшихся контрреформами и контр­революциями. В эпоху реформации всегда есть открытые противники преобра­зований, однако результаты реформ зависят, прежде всего, от реакции на них со стороны управляемых.

Реформы в России задумывались и проводились «сверху» в спе­цифических условиях, которые в современной литературе получили название социокультурного раскола. Реформаторская элита с инновационным типом культуры, в основе которого — критический целерациональный, технократический стиль мышления, была больше оза­бочена целями развития и его организационными формами, чем цен­ностными ориентациями людей. Ей казалось, что посредством адми­нистративного воздействия на сложившуюся ситуацию достаточно человека поставить в особые организационные условия, чтобы он вынужденно или с сознанием необходимости, изменив свои жизнен­ные установки, стал решать новые задачи.

Большинству русских людей присущ ценностно-рациональный стиль мышления и поведения, для них важны не столько цели и ре­зультаты, сколько смысл преобразований. В иерархии ценностей русского человека ведущее место отводится справедливости, трактуе­мой в нравственно-уравнительном смысле, понимаемой как возможность быть хозя­ином самому себе. В этой иерархии далеко не первое место принадле­жит труду, который в производственной этике человека рассматрива­ется как обязанность и повинность.

Поэтому попытки трансформировать основы экономической, со­циальной и политической жизни России без изменения культуры как духовного кода жизнедеятельности подавляющего большинства ее населения приводили к социокультурному отторжению реформ, по мере того как они создавали ситуацию фрустрации или дискомфорта. Это сопровождалось кризисом государственной власти и заканчива­лось контрреформами «сверху» или революциями «снизу».

Контрреформы были реакцией правительства в условиях пассив­ного общественного противодействия на результаты преобразований и попыткой, чаще всего стихийной, привести их цели и средства в соответствие с социокультурной средой.

Опыт реформ в России и других странах свидетельствует о том, что для успешного их проведения требуется соблюдение по крайней мере двух условий.

Во-первых, реформы должны соответствовать социокультурно­му пространству, в котором они осуществляются, то есть быть санк­ционированы ментальностью различных социальных групп и культурными архетипами индивидов. Если инновации не воспринимают­ся как необходимое и конструктивное, не вызывают положительных эмоций, а, наоборот, провоцируют массовое дискомфортное состоя­ние, то это может вызвать всплеск социальной агрессивности у опре­деленной части населения.

Во-вторых, реформы могут успешно проводиться только легитимной государственной властью, которая в состоянии согласовать ценностные ориентации различных групп населения по поводу целей и средств преобразований и не допустить перерастания социокультурных противоречий раскола в необратимый процесс социально-поли­тической дезорганизации.

Эти два условия проведения реформ тесно связаны между собой, поскольку речь идет прежде всего о ценностном обосновании соци­альных инноваций и реформаторской деятельности самой государ­ственной власти.

2.2. Легитимность и делегитимация государственной власти в России

Государственную власть можно рассматривать как способ управ­ления общественными процессами с помощью общеобязательных средств регламентации правил и норм социального взаимодействия и поведения. Существует две модели государственной власти: 1) авто­ритарно-властного господства и 2) авторитетно-властного полномо­чия В первой модели доминируют механизмы принуждения и наси­лия, во второй — убеждения и влияния.

Государственная власть в выполнении своих функций может ос­новываться на силе или легитимности. В первом случае «управляю­щие» стремятся реализовать принятые решения вопреки желанию «уп­равляемых», во втором, наоборот, — опираясь на их добровольное согласие или даже солидарность. Государственная власть не может долгое время опираться на силу: «штыки хороши всем, кроме одно­го, — на них нельзя сидеть» (Ш. Талейран). Такая власть не может быть в длительной перспективе социально-эффективной, ибо «управ­ляемые» внутренне не расположены к реализации принятых властью решений.

Поэтому государственная власть, чтобы быть успешной, должна быть прежде всего легитимной. Власть легитимна в том случае, если «управляемые» признают за ней право управлять вообще, и именно так, как это делается в данный момент. Юридически правовая законность свидетельствует о легальности власти.

Легитимация государственной власти представляет собой взаи­мообусловленный процесс, с одной стороны, «самооправдания» и ра­ционального обоснования собственной власти со стороны «управляю­щих», с другой — «оправдания» и признания этой власти со стороны «управляемых».

Легитимность государственной власти не может носить всеоб­щего характера, поскольку в обществе всегда есть социальные груп­пы, которые негативно относятся к ней и ее политике.

Легитимность обладает свойством изменять свою интенсивность, т.е. характер и степень поддержки власти (и ее институтов), поэтому мож­но говорить о кризисах легитимности. Под кризисами понимается та­кое падение реальной поддержки органов государственной власти или правящего режима в целом, которое влияет на качественное изменение их ролей и функций.          В настоящее время не существует однозначного ответа на вопрос: есть ли абсолютные показатели кризиса легитимности или это сугубо ситуативная характеристика политических процессов? Так, ученые, связывающие кризис легитимности режима с дестабилизацией по­литической власти и правления, называют в качестве таких критери­ев следующие факторы:

— невозможность органов власти осуществлять свои функции или присутствие в политическом пространстве нелегитимного насилия (Ф. Били);

— наличие военных конфликтов и гражданских войн (Д. Яворски);

— невозможность правительства адаптироваться к изменяющим­ся условиям (Э. Циммерман);

— разрушение конституционного порядка (С. Хантингтон);

Сторонники ситуативного рассмотрения причин кризисов леги­тимности чаще всего связывают их с характеристикой социокультурных черт населения, ролью стереотипов и традиций, действующих как среди элиты, так и среди населения, попытками установления количественной границы легитимной поддержки (оперируя при этом цифрами в 20—25% электората). Возможно, такие подходы в опреде­ленной степени опираются на идеи Л. С. Франка, который писал: «Всякий строй возникает из веры в него и держится до тех пор, пока хотя бы в меньшинстве его участников сохраняется эта вера, пока есть хотя бы относительно небольшое число "праведников" (в субъек­тивном смысле этого слова), которые бескорыстно в него веруют и самоотверженно ему служат».

В ка­честве основных источников кризиса легитимности правящего режима можно назвать уровень политического протеста на­селения, направленного на свержение режима, а также свидетель­ствующие о недоверии режиму результаты выборов, референдумов, плебисцитов. Эти показатели свидетельствуют о «нижней» границе легитимности, за которой следует распад действующего режима и даже полной смены конституционного порядка. К факторам, опреде­ляющим ее «верхнюю» границу, т.е. текущее, динамичное изменение симпатий и антипатий к властям, можно отнести: функциональную перегруженность государства и ограниченность ресурсов властей, рез­кое усиление деятельности оппозиционных сил, постоянное нару­шение режимом установленных правил политической игры, неуме­ние властей объяснить населению суть проводимой им политики, широкое распространение таких социальных болезней, как рост пре­ступности, падение уровня жизни и т.д.

Особенностью кризиса легитимности государственной власти в России, являяется также утрата национально-го­сударственной идеи, или с тем, что эта идея переставала выполнять присущие ей функции: 1) быть социально-интегрирующим фактором; 2) служить оправданием существующего политического режима и социального порядка; 3) формулировать консолидирующие цели общества.

В целом же урегулирование кризисов легитимности должно стро­иться с учетом конкретных причин снижения поддержки политичес­кого режима в целом или его конкретного института, а также типа и источника поддержки. В качестве основных путей и средств выхода из кризисных ситуаций можно назвать следующие:

— поддержание постоянных контактов с населением;

— проведение разъяснительной работы относительно своих це­лей;

— усиление роли правовых методов достижения целей и постоян­ного обновления законодательства;

— уравновешенность ветвей власти;

— соблюдение правил политической игры без ущемления интересов участвующих в ней сил;

— организация контроля со стороны организованной обществен­ности за различными уровнями государственной власти;                                                               

— укрепление демократических ценностей в обществе;

— преодоление правового нигилизма населения и т.д.

2.3. Легитимность государственной власти в СССР

Легитимность политической власти в СССР определялась рядом факторов, которые сплачивали советский народ и оправдывали действия власти. Таким важнейшим фактором являлась национально-государственная идея, которая носила сакральный характер.

Сакральный характер этой идее придавала вера в то, что социализм является необ­ходимой и неизбежной стадией развития человеческого общества, и эта истина уже доказана марксистско-ленинской наукой и историчес­кой практикой.

Высшим принципом провозглашалось служение наро­ду, а священным долгом — защита социалистического Отечества. Другим важным компонентом этой национально-государствен­ной идеи советской эпохи были идеологемы: «Торжество дела социа­лизма и коммунизма во всем мире — неизбежно», «СССР — оплот мира и социального прогресса».

Используя весь свой пропагандистский аппарат, всю мощь тота­литарной, а затем авторитарной власти, партократическое го­сударство в СССР последовательно внедряло в массовое сознание постулаты этой национально-государственной идеи. Эти постулаты, налагаясь на культурные архетипы и социалис­тическую ментальность советских людей, на традиционную веру в возможность построения (коммунизма, общества спра­ведливости и достатка) на земле, выливались в поток солидарно­сти общества с «партией-государством».

Культ вождя-генсека, руководство Коммунистической партией всеми сторонами жизни социалистического общества воспринимались многими советскими людьми долгое время как вполне нормальное явление. Во-первых, культ вождя и партии позволял персонифициро­вать общественные достижения и чаяния, связывать их непосредствен­но с мудрым руководством «направляющей» силы общества. Во-вто­рых, советским людям в социоцентристском социалистическом об­ществе это доставляло определенный социальный и моральный ком­форт, что соответствовало легитимации власти.

Мощная пропаганда и конформизм значительной части советских людей, с одной стороны, создавали иллюзию непосредственной сопричастности «великим свершениям». Это позволяло простому человеку идентифицировать себя с «парти­ей-государством», возбуждало у него чувство солидарности с ней. И это чувство усиливалось благодаря тому, что «партийно-государствен­ная власть» в СССР всегда стремится декларировать популярные и понятные для людей цели. С другой стороны, советский человек, попадая в сферу государственного патернализма, «с чувством глубо­кого удовлетворения» вручал свою судьбу социалистическому госу­дарству, а вместе с этим перекладывал на него и всю ответственность за происходящее в стране. В советскую эпоху это служило мощным фактором легитимации партийно-государственной власти.

Большую роль в ее легитимизации играла также ассоциация вла­сти с национальными символами, признание ее вначале «рабоче-кре­стьянской», а затем «народной», убеждение большинства советских людей в том, что именно эта власть наилучшим способом учитывает их интересы и чаяния. В результате советским людям долгое время казалось, что в нашей стране может существовать только такая власть и никакая другая.

Любой власти, особенно если она социально неэффективна и к тому же репрессивна, важно заручиться «одобрением» со стороны народа на осуществление конкретной внутренней и внешней полити­ки. Легче всего добиться согласия народа с властью тогда, когда люди ощущают угрозу обществу со стороны «внутренних» или «внешних» сил.

При И.Сталине широкое распространение получили идеологи­ческие клише о «враждебном империалистическом окружении» и пря­мо ставилась задача «выживания любой ценой». Много говорилось в то время о неизбежности новой войны, похода объединенного Запада против первого в мире социалистического государства. Мы должны, говорил И Сталин, ликвидировать отставание от Запада в 10 лет, иначе нас сомнут, и это делало форсированные программы индустриализа­ции и коллективизации вполне обоснованными и легитимными.

Идеологема «осажденной крепости» в массовом сознании вполне оправдывала и репрессии против «врагов народа», и помощь комму­нистам Запада, и «сговор» с фашистской Германией.

В процессе легитимации особое значение приобретает выдвиже­ние хилиастических целей, весьма неопределенных, но, по сути сво­ей, мессианских. В частности, на всем протяжении советской исто­рии людям внушали, что первому в мире социалистическому государству предначертано выполнить всемирно-историческую миссию — привести человечество к светлому бу­дущему.

Легитимация через будущее делала неизбежным инструменталь­ном подход к реалиям сегодняшнего дня, ибо современность — это только трамплин для пути в завтра Поэтому неважно, эффективна ли власть в обеспечении достойного уровня жизни народа, главное в том, насколько ее деятельность соответствует целям этой миссии, как далеко она продвинулась в их достижении. При этом именно власть определяла критерии «успешного» продвижения к цели, благодаря чему она располагала мощным символическим капиталом, способным обес­печить максимальное согласие народа с властью, а значит и ее леги­тимацию.

В советское время в качестве аргументов легитимации широко ис­пользовалась акцентирование внимания на успехах социалистического стро­ительства как доказательстве эффективности партийно-государствен­ной власти и способности ее к руководству. Такой способ легитимации был достаточно эффективен в условиях временной самоизоляции советского государства и фальси­фикации дореволюционной истории. По мере того как советские люди получали все большие возможности для расширения контактов с За­падом, а советские историки — для более объективного освещения прошлого, легитимация через успех превращалась в фактор делегитимации партийно-государственной власти.

В середине 80-х гг., когда был взят курс на перестройку, легитимность партийно-государственной власти в СССР усилилась, бла­годаря прежде всего тому, что советский народ ждал перемен «сверху», и поэтому решимость нового генсека М. Горбачева приступить к об­новлению страны встретила поддержку со стороны населения.

Советским людям такое обновление было предложено в виде концепции перестройки как за­вершения дела революции, начатого Великим Октябрем, путем ус­корения социально-экономического развития советского общества на основе использования новейших достижений НТП, приобщения его к общечеловеческим ценностям, перехода к демократическому «социа­лизму с человеческим лицом».

Однако к концу 80-х гг. начался кризис легитимации курса пе­рестройки, поскольку эйфория от «захватывающих дух» глобальных замыслов быстро прошла, а результаты преобразований оказались явно не соответствующими ожиданиям советских людей.

Августовские события 1991 г. изменили страну: ушла в про­шлое перестройка как «революция сверху» в рамках социалистичес­кого выбора; перестала существовать КПСС как правящая государ­ственная структура власти; развален СССР; в России был объявлен переход к рыночной экономике, демократическому обществу и пра­вовому государству на путях проведения либеральных реформ.

2.4. Легитимность государственной власти в современной России

В начале 90-х гг. перспектива «стать собственником», в кратчай­шие сроки «повысить жизненный уровень», обрести «долгожданную свободу и справедливость» была настолько заманчивой, что выбран­ный путь шоковой терапии большинством населения воспринимался как неприятный, но необходимый шаг. Легитимность государствен­ной власти и авторитет Президента Б Ельцина был настолько высок, что ему Верховный Совет Российской Федерации предоставил даже дополнительные полномочия на время проведения «болезненных» реформ. Согласно опросам общественного мнения осенью 1991 г. около половины россиян готовы были ради будущего процветания страны и изобилия потребительских товаров терпеть на начальном этапе преобразований и рост цен, и безработицу, и «временное» сни­жение уровня жизни. Лишь пятая часть опрошенных была настроена решительно против реформ правительства Е. Гайдара.

Однако по мере стремительного роста цен, проведения жесткой бюджетной и денежно-кредитной полити­ки и сворачивания социальных программ, приватизации, «обвально­го» сокращения производства, роста безработицы, резкого падения жизненного уровня значительной части населения легитимность го­сударственной власти падала, а в конце 1993 г. ее охватил системный кризис.

Кризис легитимности государственной власти в современной Рос­сии вызван несколькими факторами: использованием реформаторами такой модели модернизации, которая ориентируется на положительные примеры других стран, без выяснения того, какие ценностные ориентации, духовные интенции жизнедеятельности людей скрываются за их достижениями;  проведением реформ на основе нормативистского, про­граммно-целевого подхода в управлении, слабо учитывающего социокультурные возможности управляемой системы;  ил­люзией о всесильности власти.

В начале 1996 т. рейтинг Президента Российской Федерации, ассоциированный в сознании россиян с выбранным политическим и социально-экономи­ческим курсом, достиг критически низкой отметки, что свидетельство­вало о кризисе легитимности государственной власти в стране.

Выбор социальных приоритетов экономического развития, «заве­рения» в верности курсу демократических реформ, кадровые переста­новки в верхних эшелонах государственной власти, осуществленные в ходе предвыборной президентской кампании 1996 г., и в значитель­ной степени антикоммунистический настрой значительной части рос­сийского электората позволил реформаторам совместно с центри­стами-государственниками удержаться у власти.

С цивилизационной точки зрения кризис легитимности государ­ственной власти в России вызван кризисом этатизма и патернализма, как основных принципов нормативно-ценностного порядка, сливаю­щегося в российской цивилизации с государственностью.

В социальном плане кризис легитимности политической власти в России обусловлен, с одной стороны, скептицизмом и недовольством значительной части населения деятельностью государственной влас­ти, а также политических партий, представляющих конкретные груп­пы интересов; с другой стороны, слабостью самой власти, ее неспо­собностью эффективно решать актуальные проблемы современной российской действительности. Сложилась ситуация, описанная в тео­риях «государственной перегрузки» (Бриттэн и Нордхауз), «узаконе­ния кризиса» (Хабермас).

Эти теории объясняют падение легитимности политической влас­ти двумя обстоятельствами: во-первых, тем, что государственная власть берет на себя гораздо больше обязательств, чем способна выполнить; а во-вторых, тем, что правительство и партии, особенно в ходе предвы­борных кампаний, дают гораздо больше обещаний, чем могут выпол­нить. Безответственность правительства, партий, политических лиде­ров ведет к разочарованию и скептицизму в массовом сознании, а сле­довательно, и к утрате политической властью легитимности.

Госу­дарственная власть в России, чтобы быть легитимной, должна соот­ветствовать в той или иной мере разным культурным типам: ар­хаическому — древнерусскому народному типу; традиционалистскому — православно-славянскому и общественно-социалистическому; совре­менному — либерально-западному типу культуры.

О кризисе легитимности государственной власти в современной России свидетельствует потребность в нравственной политике. В стране складывается ситуация, когда в общественном мнении начинает пре­обладать представление о том, что все трудности, переживаемые стра­ной, напрямую связаны с нечестностью, обманом, коррупцией и во­ровством на всех этажах социально-политической иерархии. На вол­не массового нравственного негодования рождается мысль, что стоит положить конец разворовыванию страны и грабежу народа, как все наладится и все проблемы разрешатся сами собой.

В современной России существует целый ряд обстоятельств, по­буждающих людей рассматривать государственную власть только сквозь призму нравственных ценностей: крайне неудовлетворительное положение значи­тельной части населения, вызывающее дискомфорт, раздражение и озлобленность; уверенность в том, что политическая власть утратила способность что-либо изменить «сверху», и убежденность общества в собственной «праведности», в том, что само оно никоим образом не­повинно в «бедах» и «неурядицах» в стране; наличие в обществе демагогических политических сил и деятелей, обличающих безнравственность политиков, находящихся у власти, и проповедующих честность в политике; регулярное появление в структуре государствен­ной власти виновников, легко «подставляемых» самой влас­тью, на которых возлагается ответственность за все тяготы народной жизни.

Значительная часть населения в нашей стране начинает поворачи­ваться к идее «честности» власти как единственно возможному сред­ству наладить жизнь и навести порядок в стране.

Кризис легитимности политической власти в современной Рос­сии обусловлен также тем, что сама власть располагает ограниченными возмож­ностями использования тех или иных факторов легитимации.

В большей мере легитимность политической власти в современ­ной России приобретена благодаря правильному способу формирова­ния властных институтов, каким явились президентские выборы 1996 и 2000 гг., парламентские выборы 1993, 1995, 1999 и 2003 гг., в ходе которых в известной мере произошло дистанцирова-ние должности от ее носителя, личного авторитета от авторитета долж­ности, ибо в сохранении должности Президента многим россиянам видится гарантия успешной реформации России.

Другое направление легитимации связано не столько с постанов­кой и обоснованием «великих целей», сколько с поиском эффектив­ных способов решения насущных проблем российского общества.

Если сравнить три ветви государственной власти в современной России, то их легитимация имеет разные основания. Президентская власть как власть верховная легитимируется в основном культурным архетипом и соотносится прежде всего с нравственным идеалом Прав­ды, основанном на патриархальном этатизме, вере в «чудо» со сторо­ны умеренно-авторитарного лидера, наделяемого в определенной мере харизматическими чертами. Президентская власть как власть верхов­ная в русском культурном архетипе во многом деперсонифицирована: должность и «образ» Президента в нем синкретичны, поэтому о качествах Президента судят, исходя не из того, какими качествами он реально обладает, а из того, какими должна обладать высшая власть. В силу этого уровень легитимности президентской власти в России всегда будет выше уровня легитимности других ветвей государствен­ной власти.

Легитимность исполнительной власти, правительства в России, наоборот, санкционируется менталитетом и носит сознательно-оце­ночный характер, соотносясь через понятие социальной эффективно­сти. В настоящее время за этим понятием скрывается способность правительства проводить политику, соответствующую ожиданиям различных групп населения и поддерживать в обществе социальный Порядок.

Законодательная власть, российский парламент, в русской ментальности воспринимается как «говорильня», большинство населения не связывает с ним своих надежд. Легитимация представительных учреждений государственной власти в русской ментальности осуще­ствляется через соотнесение их деятельности с принципом соборнос­ти как «воли к согласию», а не «воли к власти».

Легитимность политической власти в современной России базируется, в первую очередь, на ожиданиях народа, связанных с личностью президента, установлением политической стабильности, демонстрацией власти своих шагов, направленных на повышение уровня жизни людей, постановке такой проблемы Президентом России, ускорением экономического развития страны, перераспределением денежных средств от богатых к бедным слоям населения, создание законодательной базы, необходимой для проведения этих преобразований в обществе, эффективной работе законодательной и исполнительной ветвей власти.

Такие шаги, подкрепленные реальными результатами, являются необходимым условием для признания со стороны граждан России права власти руководить государством.

Литература

Артамонов В. Катастрофы в истории российской государственности // Общественные науки и современность. 1994. № 3.

Верт Н. История советского государства. 1900—1991гг. М., 1992.

Волков Ю., Лубский А., Макаренко В., Харитонов Е. Легитимность политической власти: Методологические проблемы и российские реалии. М., 1996.

Ефимов В.И. Власть в России. М. , 1996.

Оболонский А.В. Драма российской политической истории: Сис­тема против личности. М., 1994.

Политология в вопросах и ответах: Учебное пособие для вузов / Под ред. проф. Ю.Г.Волкова. – Гардарики, 2001.

Российская историческая политология. Курс лекций: Учебное пособие / Отв. ред. С.А.Кислицын. Ростов н/Д., 1998.

Согрин В. Политическая история современной России. 1985—2001: От Горбачева до Путина. М., 2001.

Теория политики: Курс лекций: В 3-х ч. Ч.1. / Авт.-сост. Н.А.Баранов, Г.А.Пикалов. СПб., 2003.

Тихомиров Л.А. Монархическая государственность. СПб., 1992.

Щербинин А.И. Через полицеизм к тоталитаризму // Полис. 1994. № 1.

Эффективность государственной власти и управления в современной России. Ростов н/Д, 1998.

Лекция 3. Современная реформа политической власти в России

3.1. Конституционные основы принципа разделения властей в России

Принцип разделения властей является важнейшим элементом функционирования демократического государства, исключаю­щим возможность соединения законодательной, исполнительной и судебной власти в одних руках. Теория разделения властей была создана такими исследователями политики, как Дж. Локком, Ш. Монтескье, А. Гамильтоном, Д. Мэдисоном, Д. Джеем и др.

Согласно теории разделения властей: 1) законодательная, ис­полнительная и судебная власть предоставляются различным людям и органам в соответствии с Конституцией; 2) все власти равны перед законом и между собой; 3) никакая власть не может пользо­ваться правами, предоставленными Конституцией другой власти; 4) судебная власть независима от политического воздействия, судьи несменяемы, независимы, неприкосновенны и подчиняют­ся только закону.

Разделение властей является характерным признаком право­вого государства, гарантией его функционирования. Оно обеспе­чивается механизмом «сдержек и противовесов», под которым понимается частичное совпадение полномочий трех властей.

Кроме того, разделение власти на три ветви в государстве обу­славливается необходимостью: четкого определения функций, компетенции и ответственности различных государственных ор­ганов; обеспечения возможности контролировать государст­венными органами друг друга на конституционной основе; эф­фективной борьбы со злоупотреблениями властью. Реализация принципа разделения властей всегда сопровожда­ется свободой средств массовой информации.

Впервые свое юридическое оформление принцип разделения властей нашел в Конституции США (1787 г.), в конституционных актах Великой французской революции (1789—1794 гг.). Сегодня этот принцип конституционно закреплен в большинстве стран мира.

В Российской Федерации этот принцип также закреплен в Конституции, где говорится, что «государственная власть в Российской Федерации осуществляется на основе разделения на за­конодательную, исполнительную и судебную. Органы законода­тельной, исполнительной и судебной власти самостоятельны» (ст.10).

Конституция определяет построение системы высших органов государственной власти Российской Федерации. Законодатель­ная власть на уровне Федерации возлагается на Федеральное Со­брание. Исполнительную власть осуществляет Правительство Российской Федерации. Судебная власть осуществляется Кон­ституционным, Верховным, Высшим Арбитражным и другими су­дами Российской Федерации.

Опыт многих стран, давно установивших разделение власти, свидетельствует о том, что его важным элементом является опре­деленный баланс полномочий между главой государства и парла­ментом, контролирующим правительство.

Институт президентства в России характеризуется большим объемом полномочий. Тем не менее президентская власть при всей ее внушительности не опирается на какую-либо властную струк­туру. Существует ряд органов, формируемых президентом, оказывающих существенное влияние на государственную политику, например, Совет Безопасности и Администрация Президента.

Федеральное Собрание России является как бы «самоопреде­лившимся органом». Депутаты Государственной Думы, зача­стую пренебрегают предписаниями принципа разделения вла­стей, пытаясь присвоить прерогативы президентской или испол­нительной власти. Во многом это объясняется тем, что вопреки конституционной практике, существующей во многих демокра­тических государствах, Государственная Дума в России лишена контроля над исполнением законов и не участвует в формирова­нии федерального правительства, за исключением назначения его главы.

Равновесие между ветвями власти в России нарушается также в силу того, что авторитет исполнительной власти недостаточно высок. Ей приходится постоянно сталкиваться с огромным количеством проблем в условиях огромных размеров страны, сложности ее социально-экономической и политической жизни и гигантского разнообразия региональных особенностей в Рос­сии.

В начале нового столетия появилась тенденция к согласованной работе между законодательной и исполнительной ветвями власти, что явилось результатом кропотливой работы президента по стабилизации политической ситуации в стране.

Несмотря на большие перемены, произошедшие в работе судебной власти, значительная часть населения не доверяет ей и не верит в справедливость правосудия, считая ее ангажированной.

Эти особенности разделения властей оказывают существенное влияние на функционирование государственной власти в современной России.

3.2. Конституционные основы деятельности Президента Российской Федерации

В буквальном смысле слово «президент» в переводе с латинского означает «сидящий впереди». В государствах с республиканской формой правления президент является либо главой государства и исполнительной власти, либо только государства.

Институт президентской власти в России имеет сравнительно короткую историю. Пост избираемого всенародно Президента РСФСР был установлен в соответствии с результатами всерос­сийского референдума в марте 1991 г. Первый Президент РСФСР был избран путем прямых всенародных выборов 12 июня 1991 г. Конституция Российской Федерации (1993 г.) внесла существен­ные изменения, касающиеся как статуса Президента, так и по­рядка его избрания, компетенции, процедуры отрешения от должности. Конституция исходит из ведущего положения Прези­дента в системе государственных органов власти. Президент как глава государства в России не входит в систему разделения вла­стей, а возвышается над нею, осуществляя координирующие функции.

Президент является гарантом Конституции России, прав и свобод человека и гражданина. Он представляет Россию внутри страны и на международной арене, определяет основные направ­ления внутренней и внешней политики государства.

Президент России избирается на четыре года гражданами России на основе всеобщего равного и прямого избирательного права при тайном голосовании. Президентом может быть избран гражданин России не моложе 35 лет, постоянно проживающий в стране не менее 10 лет. Одно и то же лицо не может быть Прези­дентом России более двух сроков подряд.

Президент России, в соответствии с Конституцией, назнача­ет выборы в Государственную Думу, распускает Государственную Думу, назначает референдум, вносит законопроекты в Го­сударственную Думу, подписывает и обнародует федеральные законы.

Президент назначает с согласия Государственной Думы Пред­седателя Правительства Российской Федерации и имеет право председательствовать на заседаниях Правительства. Он же имеет право принять решение об отставке Правительства.

Президент представляет Государственной Думе кандидатуры на должности (назначение и освобождение): Председателя Цент­рального банка Российской Федерации; Председателя Счетной палаты и половины состава ее аудиторов; Уполномоченного по правам человека.

Президент рассматривает решение Государственной Думы о недоверии Правительству; согласует с Советом Федерации на­значение и освобождение от должности: Генерального прокурора Российской Федерации; судей Конституционного Суда, Верхов­ного Суда, Высшего Арбитражного Суда.

Президент России, осуществляя руководство внешней поли­тикой России, подписывает международные договоры и грамоты.

Президент является Верховным Главнокомандующим Воору­женными Силами России, вводит на территории страны военное положение.

Президент, при определенных обстоятельствах, вводит чрез­вычайное положение, решает вопросы гражданства России и осу­ществляет помилование.

Президент России обладает неприкосновенностью. Он может быть отрешен от должности Советом Федерации по инициативе Государственной Думы. Однако процедура отрешения чрезвы­чайно сложна.

Конституционные основы деятельности Президента Россий­ской Федерации отличаются от конституционных основ деятель­ности президентов в других странах.

Так, в США Президент, которым может быть только прирож­денный гражданин страны, возглавляет систему исполнительной власти и избирается путем косвенных выборов, т.е. коллегией выборщиков.

Во Франции Президент республики является гарантом Кон­ституции, обладает правом роспуска Национального Собрания, правом назначения референдума и осуществляет помилование.

В ФРГ Президент лишь представляет государство на между­народной арене и также осуществляет право помилования.

Под руководством Президента России в стране проводятся реформы, направленные на демократизацию и либерализацию, со­здание гражданского общества и правового государства. Однако цена этих реформ оказалась очень высокой: в 1990-х гг. произошло паде­ние промышленного и сельскохозяйственного производства, ока­залась разрушенной система социальной защиты, у большинства населения ухудшилось материальное положение по сравнению с дореформенным периодом. Реформы были проведены в интересах небольшой части населения. Лишь в последние годы начался рост промышленного производства, произошла некоторая политическая стабилизация, но страна по-прежнему остается бедной с большим количеством нерешенных проблем..

Все это дает основание оппозиции утверждать, что Конститу­ция Российской Федерации предоставила Президенту слишком много прав и обязанностей, поэтому необходимо перераспределение полномочий между Пре­зидентом и другими ветвями власти.

3.3. Конституционные основы деятельности Федерального Собрания Российской Федерации

Статья 94 Конституции России гласит: «Федеральное Собрание — парламент Российской Федерации — является представитель­ным и законодательным органом Российской Федерации». Дан­ное определение характеризует сущность, юридическую природу и функции этого органа государственной власти.

Из определения Федерального Собрания как парламента сле­дует, что этот орган должен выступать в качестве коллективного выразителя интересов и воли российского народа, который явля­ется носителем суверенитета и единственным источником власти в стране. Исходя из принципа разделения властей, российский парламент представляет законодательную ветвь государственной власти в России.

Федеральное Собрание состоит из двух палат — Совета Феде­рации и Государственной Думы. В Совет Федерации входят по два представителя от каждого субъекта России: по одному от представительного и исполнительного органов государственной власти. В Государственную Думу входят 450 депутатов, избирае­мых на основе смешанной избирательной системы. Каждая из палат обладает своими полномочиями, которые в основном соот­ветствуют прерогативам зарубежных парламентов.

В частности, к ведению Совета Федерации относится:

1) ут­верждение изменения границ между субъектами Российской Фе­дерации;

2) утверждение Указа Президента Российской Федера­ции о введении военного и чрезвычайного положения;

3) реше­ние вопроса о возможности использования Вооруженных Сил Российской Федерации;

4) назначение выборов Президента Рос­сийской Федерации;

5) отрешение Президента от должности;

6) назначение на должность судей Конституционного Суда Рос­сийской Федерации, Верховного Суда Российской Федерации, Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации;

7) назначе­ние и освобождение от должности Генерального прокурора Рос­сийской Федерации.

Среди полномочий Государственной Думы, закрепленных в Конституции Российской Федерации, можно выделить:

1) дачу согласия Президенту Российской Федерации на назначение Председателя Правительства Российской Федерации;

2) решение вопроса о доверии Правительству Российской Федерации;

3) на­значение на должность и освобождение от должности Председа­теля Центрального банка Российской Федерации;

4) объявление амнистии;

5) выдвижение обвинения против Президента Россий­ской Федерации для отрешения его от должности.

Очень важной с политической точки зрения является дача со­гласия Президенту Российской Федерации на назначение Пред­седателя Правительства Российской Федерации. Однако реали­зация данного полномочия Государственной Думой связана с не­которыми условиями. В частности, решение Государственной Думой должно быть принято не позднее недельного срока со дня внесения Президентом предложения о кандидатуре Председате­ля Правительства. Помимо этого устанавливается, что после трехкратного отклонения представленных кандидатур Председа­теля Правительства Российской Федерации, Президент назначает Председателя Правительства, распускает Государственную Думу и назначает новые выборы.

Здесь напрашивается вывод о праве на роспуск парламента при весьма сомнительных, а может быть даже спро­воцированных обстоятельствах, поскольку может быть выдвину­та заведомо не подходящая кандидатура на пост Председателя Правительства Российской Федерации. Более того, в Конституции не оговорено, что каждый раз Президентом должна предлагаться новая кандидатура Председателя Правительства. В связи с такими неопределенностями парламент превращается в безвластный орган, над которым нависает угроза его досрочно­го роспуска. Это влияет на поведение и даже правосознание де­путатов. В ситуации политической нестабильности данная парламентская модель даже при усиленных полномочиях Президента будет сопровождаться частыми государственными кризисами, что позволяет говорить об усилении тенденций авторитаризма в государственном управлении.

Полномочия двух палат разделены по конституционным основа­ниям, но очевидна некоторая искусственность их разделения, нару­шающая целостность единого представительного органа. Некото­рые важнейшие вопросы решает Совет Федерации, по численности народных представителей уступающий Государственной Думе. Ре­шения по конституционным законопроектам Совет Федерации должен принимать большинством в три четверти голосов.

3.4. Конституционные основы деятельности Правительства Российской Федерации

Правительство Российской Федерации осуществляет в стране ис­полнительную власть. Оно состоит из Председателя Правитель­ства, заместителей Председателя Правительства Российской Фе­дерации и федеральных министров.

Правительство Российской Федерации — это коллегиальный орган исполнительной власти государства и субъектов Федера­ции, который осуществляет государственную власть на всей рос­сийской территории. Полномочия российских представительных органов определяются Конституцией России и другими закона­ми, основанными на принципе разделения властей на законода­тельную, исполнительную и судебную.

Среди полномочий Правительства Российской Федерации можно выделить следующие:

1) разработка и представление Государственной Думе феде­рального бюджета и обеспечение его исполнения; представление Государственной Думе отчета об исполнении федерального бюд­жета;

2) обеспечение проведения в Российской Федерации единой финансовой, кредитной и денежной политики;

3) обеспечение проведения в Российской Федерации единой государственной политики в области культуры, науки, образова­ния, здравоохранения, социального обеспечения, экологии;

4) осуществление управления федеральной собственностью;

5) осуществление мер по обеспечению обороны страны, госу­дарственной безопасности, реализации внешней политики Рос­сийской Федерации;

6) осуществление мер по обеспечению законности, прав и сво­бод граждан по охране собственности и общественного порядка, борьбе с преступностью;

7) осуществление иных, возложенных Конституцией Россий­ской Федерации, федеральными законами полномочий.

В России федеральное Правительство несет политическую от­ветственность перед Федеральным Собранием, прежде всего в плане разработки и исполнения федерального бюджета. В России недоверие Председателю Правительства, по существу, влечет за собой значительные перестановки в составе Правительства. Вместо ухода в отставку члены Правительства могут обратиться к Президенту, чтобы он воспользовался своим конституционным правом распустить Государственную Думу и назначить новые парламентские выборы.

Конституционные основы деятельности Правительства Рос­сийской Федерации отличаются от соответствующих основ в дру­гих странах. Так, в США исполнительная власть осуществляется Президентом, который является главой Правительства. Кабинет министров в США не имеет конституционного статуса. Прези­дент как глава Правительства несет ответственность за подготов­ку и исполнение государственного бюджета, имеет право изда­вать указы и исполнительные приказы.

Правительство Великобритании формируется премьер-мини­стром, как правило, из депутатов правящей партии. Существен­ное значение имеют вспомогательные органы Правительства. Они создаются и специализируются в нескольких сферах дея­тельности. Одной из важнейших является парламентская служ­ба. Это позволяет утверждать, что одним из направлений дея­тельности Правительства выступает фактический контроль за за­конодательной деятельностью парламента.

В Италии Правительство руководит страной в соответствии с волей парламентского большинства. Оно осуществляет исполни­тельную деятельность и принимает разного рода декреты, поста­новления и регламенты, что позволяет говорить о нем как о рас­порядительном органе.

3.5. Конституционные основы деятельности судов в Российской Федерации

В Российской Федерации судебная власть осуществляется по­средством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства.

Судьями могут быть граждане Российской Федерации, достиг­шие 25 лет, имеющие высшее юридическое образование и стаж работы по юридической профессии не менее пяти лет.

Суды независимы и подчиняются только Конституции Россий­ской Федерации и федеральному закону. Судьи несменяемы и не­прикосновенны. Финансирование судов производится только из федерального бюджета.

Судьи Конституционного Суда Российской Федерации, Вер­ховного Суда Российской Федерации, Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации назначаются Советом Федерации по представлению Президента Российской Федерации.

Судьи других федеральных судов назначаются Президентом Российской Федерации в порядке, установленном федеральным законом.

Судебная власть в целом едина и неделима, однако условно правосудие можно подразделить на конституционное, общее и арбитражное.

В соответствии с этим существует и три высших судебных ор­гана Российской Федерации: Конституционный Суд Российской Федерации, Верховный Суд Российской Федерации, Высший Ар­битражный Суд Российской Федерации.

Конституционный Суд Российской Федерации решает дела о соответствии Конституции федеральных законов и других нор­мативных актов, нормативных актов субъектов Российской Фе­дерации, международных договоров, договоров между органами государственной власти России, а также дает толкование Конституции Российской Федерации.

Верховный Суд Российской Федерации является высшим су­дебным органом по гражданским, уголовным, административным и иным делам, подсудным судам общей юрисдикции; осуществля­ет надзор за их деятельностью; дает разъяснения по вопросам судебной практики.

Высший Арбитражный Суд Российской Федерации является высшим судебным органом по разрешению экономических спо­ров и иных дел, рассматриваемых арбитражными судами, осу­ществляет судебный надзор за их деятельностью,

Конституционные основы деятельности российских судов от­личаются от соответствующих основ в других странах.

Так, в Швейцарии Федеральный Суд осуществляет надзор за единообразным применением норм права и интерпретирует феде­ральное административное право, что позволяет говорить о нали­чии функций толкования законов. Федеральный Суд рассматри­вает жалобы на нарушения конституционных прав граждан. Осо­бенностью деятельности Федерального Суда Швейцарии являет­ся то, что он не осуществляет конституционный контроль за федеральными законами. Верховный Суд Японии рассматривает дела о государственной измене и других преступлениях против государства, решает вопрос о конституционности любого норма­тивного акта, обобщает судебную практику. Верховный Суд Индии рассматривает споры между Правительством и штатами, а также осуществляет функции конституционного контроля.

После принятия Конституции Российской Федерации в 1993 г. появилась необходимость в осуществлении судебной ре­формы, которая реализуется в настоящее время.

3.6. Особенности взаимодействия различных ветвей власти в современной России

Конституционное закрепление принципа разделения властей, впервые осуществленное в Конституции России 1993 г., послу­жило основой не только правового, но и политического понима­ния особенностей взаимодействия различных ветвей государст­венной власти. Разделение властей представляет собой функцио­нальный разрез единой государственной власти и не означает многовластия. В правовом демократическом государстве власть является единой, так как ее единственным источником является народ. Поэтому речь идет только о разграничении полномочий между ветвями единой неделимой государственной власти.

Разделение властей на практике позволяет эффективно вы­полнить важные государственные полномочия каждой из ветвей, исключить концентрацию власти в руках одного человека или го­сударственного органа, которая ведет к злоупотреблениям, корруп­ции. Отсюда очевидна исходная основа взаимоотношений между ветвями государственной власти в России — правовое закрепле­ние принципа разделения властей.

Поскольку государственная власть едина, то ее ветви посто­янно взаимодействуют, что порождает борьбу, столкновение, со­перничество. Чтобы не произошло полного, абсолютного поглощения одной ветви власти другой, была выра­ботана система сдержек и противовесов. Ее сущность состоит в том, чтобы уравновесить власти, не дать возможности каждой из них оставаться бесконтрольной.

В президентской республике России при «жестком» разделе­нии власти полномочия отдельных ее ветвей, их институтов явно не сбалансированы, что влияет на процесс взаимоотношений между ними, ведет к конфронтации. Кроме того, в России нет четкого правового закрепления полномочий каждой из ветвей го­сударственной власти, что размывает принцип разделения вла­стей в вопросах организации структур и механизмов функциони­рования государства в целом. Очевидно, что в сложных, кризисных условиях ветви власти должны сплотиться для поиска механизмов решения общих про­блем. Но в России каждая из них старается стать автономной, независимой, что может привести к неуправляемости страной.

Особенностью российской Конституции является то, что Пре­зидент не входит ни в одну из ветвей государственной власти, он как бы стоит над ними, выполняя роль арбитра, гаранта обеспече­ния согласованного функционирования и взаимодействия орга­нов государственной власти. Институт президентства для России новый и он не может сложиться быстро. Для его успешного функ­ционирования необходимо четкое разделение власти, сложив­шаяся исполнительная вертикаль, легитимность, опора на влия­тельную организацию и парламентскую фракцию. Ни одно из этих условий в России до последнего времени не выполнялось. Лишь на парламентских выборах 2003 года президентской команде удалось сформировать парламентскую фракцию, обладающую конституционным большинством. В результате Президент вынужден был порой поступаться принципами, подменять указами правотворческую деятельность парламента, вступать в конфрон­тацию с ним. Разногласия между властями он может регулиро­вать только с помощью согласительных процедур или путем пере­дачи спора в суд.

В российском поле взаимодействия ветвей власти речь идет, как правило, о законодательной (представительной) и исполни­тельной. О судебной власти как одной из ветвей государственной власти, ее месте и роли в системе властей говорят и пишут мало.

Эта российская особенность отражает традиционный взгляд на судебную власть как на силу, полностью подконтрольную пар­тийно-государственной номенклатуре. Су­дебная власть призвана поддерживать систему правового регули­рования в обществе, защищать права и свободы человека. Она обладает такими средствами для реализации данных задач, что способна стать мощным фактором взаимозависимости и взаимодействия различных ветвей власти.

Кроме общепризнанных трех ветвей власти ряд исследователей утверждают о наличии четвертой власти – средств массовой информации, которые по своему влиянию могут соперничать с другими ветвями власти. Здесь речь идет прежде всего о влиянии на принятие государственных решений, политическую ситуацию в стране, а не реальном осуществлении власти.

Взаимодействие разных ветвей власти есть одна из важных пред­посылок их собственного существования и развития, а также обеспечения единства государственной власти, основанного на принципе разделения властей. Если каждая из ветвей государст­венной власти пытается достичь поставленных целей только на базе собственной автономии, самостоятельности, исключитель­ности, абсолютной независимости от других ветвей власти, то она попадает в поле отчуждения от единства, целостности госу­дарственной власти. Нарушается не столько индивидуальный по­рядок функционирования конкретной ветви власти, сколько единство, суверенитет, целостность государственной власти. По­добное характерно для взаимодействия ветвей государственной власти России.

Отсутствие опыта демократизации управления и руководства при постановке цели либерализации демократического процесса привело к децентрализации власти, усилению региональных властей и «приватизации» государства административным аппа­ратом. Реформы сверху были очень слабо поддержаны народом. Поэтому социальная база реформ, в отличие от многих постсоци­алистических обществ, была не просто размытой, но индиффе­рентной по отношению к кардинальным преобразованиям. Ветви государственной власти объективно получили шанс эксперимен­тирования без опаски контроля со стороны народа.

В отличие от стран Восточной Европы, в России не оказалось в наличии политических институтов, способных мобилизовать социальную базу поддержки реформаторского курса верхов. При наличии объективных условий и субъективной поддержки ре­форм страны Восточной Европы сделали довольно значительный шаг в сторону единства ветвей государственной власти, эффек­тивности каждой из них. В этих странах действенно заработал общественный договор между властью и народом, чего в России не случилось.

С началом реформ в России возникла проблема разделения и перераспределения власти. Причем ее надо было решать параллельно с другими задачами демократических преобразований, что не могло не сказаться на характере и механизме преобразова­тельного процесса. Впервые закрепленный в Декларации о госу­дарственном суверенитете РСФСР, а позднее в Конституции принцип разделения властей не мог заработать в силу отсутствия правовой базы.

В условиях федеративного государства очень важно не нару­шать основополагающих принципов взаимодействия всех ветвей власти, не допускать появления органов, которые по статусу были бы выше конституционно закрепленных. В России прези­дентская администрация, Совет Безопасности не являются кон­ституционно закрепленными органами федеральной государст­венной власти. Но они занимают важное место в нынешней сис­теме государственных органов, оказывают заметное влияние на ветви государственной власти, что может порождать появление корпоративных структур, вносящих неразбериху в механизмы властного взаимодействия.

3.7. Реформа политической власти в 2000-х гг.

На реализацию принципа разделения властей оказывает существенное влияние взаимодействие федеральных органов государственной власти с региональными (органами государственной власти субъектов Федерации). Именно на данном направлении были сосредоточены усилия президентской власти в начале 2000-х гг.

Весной 2000 г. обозначились основные направления внутрен­ней политики нового президента: реорганизация государства, преследующая цель укрепле­ния центра, а также всей вертикали власти; отстранение бизнес-элиты от центров политической власти; либерально-рыночные нововведения в экономическую и социальную политику.

Реорганизация вертикали государственной власти включила в качестве важнейшей меры создание семи федеральных округов, оказавшихся промежуточным и одновременно связующим зве­ном между центром и 89 регионами России. Федеральные окру­га — Центральный, Северо-Западный, Северо-Кавказский, При­волжский, Уральский, Сибирский, Дальневосточный.

Основной задачей полномочных представителей Президента являлось приведение политики и правовой базы субъектов Федерации в соответствие с общефедеральными законодательст­вом и государственной политикой. Введение полномочных представителей в Со­вет Безопасности РФ и фактически, и формально воз­высило их над всеми губернаторами, а также над большинством фе­деральных министров и законодателей.

Хотя в решении о создании федеральных округов указывалось, что задача президентских полпредов — не руководство регионами, а регулирование и координация действий федеральных органов власти на местах, они нередко вмешивались в деятельность местных органов, что порождало серьезные конфликты. Через год после создания федеральных округов и института полпредов Президент выразил удовлетворение реформой, выделив среди ее поло­жительных следствий приведение законодательных актов регио­нов в соответствие с федеральной Конституцией.

Вторая важная реформа в механизме государственной вла­сти — реорганизация Совета Федерации, верхней палаты Феде­рального собрания — также серьезно ущемила статус региональ­ных лидеров. Губернаторы и председатели региональных законо­дательных собраний, являвшиеся по статусу и членами верхней палаты, должны были, согласно реформе, рас­статься с местами в Совете Федерации. Вместо них членами Совета Федерации становились рядовые представители региональных исполнитель­ных и законодательных органов. В результате уменьшались как возможности влияния региональных лидеров на центральную власть, так и политический вес самих регионов. Региональные лидеры сначала оказали сопротивление реформе, но в июле 2000 г. вынуждены были уступить объединенным усилиям Президен­та и Государственной Думы.

В-третьих, президент создал для губернаторов Государствен­ный совет, совещательный орган, призванный давать стратеги­ческие рекомендации для разработки новой законодательной базы. Как и Государственный совет, созданный некогда Алексан­дром I, он не обладает реальными властными полномочиями. Новое коллективное представительство губернаторов было несравнен­но менее влиятельным, чем прежнее: Госсовет собирается не чаще одного раза в три месяца, а в промежутках от его имени действует президиум из семи губернаторов. Поскольку президиум регу­лярно полностью сменяется, он, как и Госсовет, не может приобре­сти роли реального властного института.

Такая реформа государственного механизма позволяет главе государства возвышаться над всеми группировками политической элиты и с наименьшими препятствиями проводить в жизнь свою волю, что привело к политическому согласию и стабилизации политической жизни стране.

Литература

Бельский К.С. О функциях исполнительной власти // Государство и право 1997.№3.

Дмитриев Ю.А., Черемных Г.Г. Судебная власть в механизме разделение властей и защите прав и свобод человека / / Государство и право. 1997. № 8.

Комментарий к Конституции Российской Федерации. М., 1996.

Конституция Российской Федерации. М., 1993.

Котелевская И.В. Современный парламент // Государство и право. 1997. №3.

Коукли Дж. Двухпалатность и разделение властей в современных государст­вах // Политические исследования. 1997. № 3.

Политология в вопросах и ответах: Учебное пособие для вузов / Под ред. проф. Ю.Г.Волкова. – Гардарики, 2001.

Салмин А.М. О некоторых проблемах самоопределения и взаимодействия ис­полнительной и законодательной власти // Политические исследования. 1996. №1.

Согрин В. Политическая история современной России. 1985—2001: От Горбачева до Путина. М., 2001.

Теория политики: Курс лекций: В 3-х ч. Ч.1. / Авт.-сост. Н.А.Баранов, Г.А.Пикалов. СПб., 2003.

Чиркан В.Е. Президентская власть // Государство и право. 1997. № 5.

Лекция 4. Коммунистическая правящая элита и политические лидеры советской эпохи

4.1. Коммунистическая правящая элита

Характеристика большевизма. Российское общество находится на этапе радикального обновления всех сторон своей жизни. Для научного осмысления и определения дальнейшего пути развития необходимо уяснить и переработать исторический накопленный опыт государственных преобразований с учетом реальных итогов со­циалистического строительства, которое осуществлялось партией большевиков с 1917 года.

Перед исследователями стоит задача заново проанализировать содержание пройденного страной пути, объяснить достижения и про­валы, успехи и поражения в их диалектическом единстве, не выделяя отдельные события в угоду политической конъюнк­туре. В данном контексте важное значение приобретает исследование теории и прак­тики большевизма, 100-летие которого исполнилось в июле 2003 года.

Можно с достаточно большой долей вероятности утверждать, что наследие большевизма, выраженное в его традициях, радикализме и утопизме, не исчезло с прекращением деятельности КПСС. С одной стороны, возрождение необоль­шевизма имеет место среди ультра оппозиционных сил, пытающихся пропагандировать устаревшие идеологические догмы, с другой сто­роны, традиции большевизма, прежде всего стиль руководства, были вложены в душу и разум части правящих политиков вместе с образо­ванием и всем укладом советского периода жизни. Придя в новые структуры власти и заявляя о своем демократизме, они зачастую реализуют нео­большевистские методы проведения радикальных преобразований.

В настоящее время значительная часть российского общества хранит в памяти социалистические идеалы и с ностальгией вспоминает их. История большевизма — это прошлое, которое непосредственно связано с сегодняшним днем, определяет исходные пункты в ходе разработки политиками, теоретиками и рядовыми гражданами их позиций, в целом влияет на мироощущение, настроение, обществен­ное мнение, оценку действительности.

Большевизм является сложным социально-политическим фено­меном, в структуру которого входили идеологические, политические, социально-психологические, организационные компоненты, находив­шиеся в переплетении друг с другом. Как течение политической мыс­ли и как партия, большевизм представлял собой многоуровневую си­стему со своей внутренней организационной иерархией. Одним из важнейших элементов его структуры являлась специфическая поли­тическая и интеллектуальная элита большевизма: так называемые «вожди», «старая партийная гвардия», «номенклатура», «ру­ководящие кадры» и т. д. Существование элит­ного слоя функционеров в эпоху правления КПСС стало аксиомой, не подлежащей сомнению.

Происходящие в современной России реформы призваны не ликвидировать элитарность правящих кругов, а создать новую, доступную контролю, профессиональную политическую эли­ту. В новую политическую элиту, сформировавшуюся в России пос­ле августа 1991 года вошли представители прежней коммунистической элиты и ряд деятелей демократических групп. К ним примыкает мно­гочисленный аппарат чиновников, высококвалифицированных техно­кратов, также усвоивших многие черты предшествующего партийно-государственного аппарата.

Взаимодействие демократического, коммунистического и техно­кратического компонентов новой элиты характеризуется двумя состо­яниями: консолидацией и противоборством. Новые лидеры из числа бывших диссидентов и молодых научных кадров стремятся утвер­дить праволиберальные мировоззренческие ценности. В этом с ними солидаризируется та группа бывшей коммунистической номенклату­ры, которая заинтересована в юридическом оформлении права на часть го­сударственного имущества, находившегося ранее в их распоряжении. Однако, несмотря на единодушное признание частнособственничес­кой идеологии доминантой общественного развития, внутри возник­шей политической элиты развиваются противоречия, которые в 1990-х гг. привели к внутриусобной борьбе по вопросам вариантов реформ, темпов преоб­разований и личного лидерства. Процессы, происходящие в совре­менной политической элите, по форме напоминают эво­люцию бывших большевистских и коммунистических лидеров. Если учесть, что наряду с правящими кругами в современном обществе функционируют оппозиционные контрэлиты коммунистического, а также национал-патриотического направления, то становится очевид­ным, что изучение большевистской политической элиты является ак­туальной задачей.

Формирование коммунисти­ческой элиты. Становление большевистской элиты началось задолго до ее прихода к власти и превращения в политическую господствующую страту нового общества. Процесс зарождения этой специфической общности пришелся на конец XIX в., когда в ходе становления российской социал-демократии выявилась группа лидеров, относивших себя к профессио­нальным революционерам. В ее состав входили революционеры-ин­теллигенты, рабочие-«передовики» и маргинальные люмпен-интел­лигенты, примкнувшие к рабочему движению по конъюнктурным соображениям, национальным или по другим причинам. После пора­жения первой русской революции 1905—1907 гг. партийная верхушка расслоилась на революционеров-эмигрантов и революционеров-«почвенников», местных комитетчиков. Несмотря на острую внутрипар­тийную борьбу и межличностные разногласия, партийная верхушка сохранила относительное единство, так как условия революционной нелегальной борьбы диктовали совершенно определенные правила и нормы. Именно это обусловило усиление централизаторских тенден­ций и нивелирование различий между группами на основе заявлен­ной принадлежности к пролетарским революционерам.

Во время Октябрьской революции большевистская верхушка пре­вратилась из контрэлиты в правящую политическую элиту, сосредо­точившую в своих руках все рычаги власти от имени пролетариата. Встав во главе государства, большевистская элита сразу же обнару­жила неоднородность своего состава и внутреннюю противоречивость.

Интеллигентская часть руководящих кадров большевизма, осо­бенно из числа эмигрантов, учитывала неготовность страны к социа­листическим преобразованиям и выдвигала различные варианты ре­шения проблем о сроках переворота, о возможности создания однород­ного социалистического правительства без Ленина и Троцкого, о воз­можности сохранения в системе Советской власти Учредительного собрания. Эти взгляды В.И. Ленин оценил как «правый большевизм», который противостоит интересам рабочих и крестьян. Сам В.И. Ле­нин поддержал партийцев-практиков, стоявших на более радикаль­ных позициях в этих вопросах, и категорически настоял на отказе от любых компромиссов с поверженными противниками из других партий.

Большевистская элита, исходя из представления о том, что она об­ладает нравственным правом осуществлять от имени пролетариата его диктатуру, возглавила государственный аппарат снизу доверху. Формально и логически это было обосновано тем, что не каждый рабочий может управлять обществом и рабочий класс должен делеги­ровать свои полномочия лучшим представителям своей партии. Од­нако на практике отношения между рабочим классом и новой поли­тической элитой сложились более противоречивыми, чем это ожидали теоретики марксизма. Большевистская верхушка обрела относи­тельную самостоятельность и стала функционировать как самостоя­тельный политический организм, претерпев различные метаморфо­зы. К правящей партии, как всегда, примкнула большая группа карь­еристов, которая стала прямо или косвенно дискреди­тировать новое государство.

Большевистская верхушка стала проявлять в своей повседневной деятельности и быту определенные слабости, стремление к привиле­гиям, оправдывая их необходимость особой занятостью и политичес­кой ответственностью. Лидер меньшевиков Ю. Мартов проницатель­но отметил это новое явление в публичной полемике со Сталиным и обратил внимание общественности на его опасность.

С развертыванием широкомасштабной гражданской войны про­тивоборство демократической и авторитарно-бюрократической тенден­ций завершилось в пользу второго направления. Во многом это было обусловлено жесткой необходимостью мобилизации всех сил боль­шевизма и их сосредоточения на решающих участках военно-органи­заторской работы. Централизм и дисциплина стали главными прин­ципами кадровой работы. Кадры большевистской элиты распре­делялись на основе метода совмещения партийных, советских и воен­ных постов в одних руках. Персо­нальная ответственность за судьбу дела было главным принципом функционирования политической системы в этот период. В деятель­ности большевистской политической элиты во главе с В.И. Лени­ным, пользовавшимся непререкаемым авторитетом в ее среде, воп­лотилась диктатура Коммунистической партии, выступавшей от имени рабочего класса в качестве его авангарда.

В.И. Ленин не скрывал, что именно тончайший слой старой партийной гвардии является главной организующей силой становле­ния нового государства, а следовательно, фактической политической элитой советского общества. Он понимал, что независимо от желания привлечь всех трудящихся к управлению государством, на данном конкретном этапе это практически неосуществимо.

Использование старых, воспитанных в дореволюционное время кадров партии не решало кадровую проблему в целом. Централизованная военно-политическая система нуждалась в значительно боль­шем количестве чиновников не только высшего, но среднего и низ­шего эшелонов. Поэтому, начиная с 1918 года началось формирование новой систе­мы руководства, партийного и государственного строительства. До VIII съезда РКП (б) доминировал принцип элитности руководства на основе персональной ответственности каждого из членов элиты.

VIII съезд партии принял решение об упорядочении взаимоотно­шений между партийными и советскими органами, о кадровой поли­тике, о внутренней структуре Центрального Комитета партии. Было официально закреплено функционирование Политбюро, Оргбюро и Секретариата ЦК РКП (б) и началось формирование в рамках партий­но-государственных структур новой коммунистической иерархии. В.И. Ленин ультимативно требовал, чтобы весь аппарат состоял из коммунистов, а высшие посты занимали проверенные представители большевистской элиты.

Поскольку эта система развивалась в ходе гражданской войны, она обретала милитаристский характер, но с вы­раженными чертами самостоятельности и инициативы местных ор­ганов и кадров. Авторитарно-бюрократические тенденции развивались постепенно и укреплялись по мере духовной трансформации элиты. Вся большевистская элита в целом стала заметно эволюционировать в сторону ужесточения отношения к демократии, к непролетарским слоям населения: к интеллигенции, к казачеству и к крестьянству, не говоря уже о буржуазии.

В целом произошла общая экстремизация полити­ческого сознания большевистской элиты. Прежние правые больше­вики стали радикалами, а радикалы превратились в подлинных эк­стремистов, способных во имя своей победы перешагнуть любой нравственный порог. Принцип нравственной саморегуляции лично­сти, распространенный среди российской интеллигенции в XIX в., у большевиков-интеллигентов отошел на второй или третий план.

Известный историк М. Покровский писал, что гражданская вой­на внесла в психологию и даже в идеологию большевиков опре­деленные новые черты, чуждые ей в 1917—1918 гг. Молодые комму­нисты-просвещенцы вернулись с фронта «бравыми молодыми людь­ми», настоящими «военными коммунистами». Они «вернулись с уве­ренностью, что все то, что дало такие блестящие результаты по отно­шению к колчаковщине и деникинщине, поможет справиться со все­ми остатками старого в любой области».

Состав коммунистической элиты. На исходе гражданской войны в Советской России деформация основных принципов социализма, и прежде всего коллективизма в управлении народным государством, стало состоявшимся фактом. В большевистском руководстве нормой стали абсолютизм правления, строгое единоначалие в партии и иерархия власти, низведение кол­лективов до роли статистов. В партийной верхушке утвердилась власть большевистских вождей, которые возглавили иерархические струк­туры по праву неформального лидерства, но рано или поздно они должны будут уступить место уже легитимным высокопоставленным чиновникам.

В партии в это время насчитывалось около 400 тысяч членов, из них 10 тысяч «ответственных работников», несколько сотен предста­вителей «старой партийной гвардии», регулярно участвующих в съез­дах партии, пленумах Центрального Комитета, и десяток высших лидеров. Начиная с 1921 г. В. И. Ленин начинает отходить от поли­тического руководства ввиду ослабления здоровья, дав тем самым большую свободу сторонникам «военного коммунизма». Все бразды власти были сосредоточены в руках фракционной официальной груп­пировки в составе заместителя председателя СНК и СТО Л.Б. Каме­нева, председателя исполкома Коминтерна Г.Е. Зиновьева, а также избранного в 1922 г. генсеком ЦК И.В. Сталина. Тройка вождей стре­милась отстранить от руководства своего главного соперника — Л.Д. Троцкого и одновременно сократить влияние на высшие орга­ны власти со стороны сформировавшейся политической элиты.

Для политической элиты 1920-х годов был характерен фейерверк личностей, ярких индивидуальностей, имевших самый раз­нообразный жизненный опыт и общую выучку революционной борь­бы. Оценивая положение в стране с помощью своего богатого опыта и интеллекта, они представляли в распоряжение руководства партии множество концепций решения принципиальных проблем. В ходе дискуссий под руководством В.И. Ленина вырабатывались и принимались необходимые решения. Благодаря силе своего интел­лекта, гигантскому авторитету и политической воле В.И. Ленин обес­печивал сотрудничество и взаимодействие различных групп и поко­лений членов партии, их лидеров.

В.И. Ленин оценивал разгоравши­еся дискуссии как проявление внутрипартийной борьбы, недопусти­мой в условиях общего кризиса в стране. Но при этом он призывал разбираться в сущности разногласий, выявлять конкретное разверты­вание и видоизменение их на разных этапах, критиковать группы ина­комыслящих исходя не из факта образования таких групп, а из степе­ни обострения фракционного противоборства. Он поддержал тезис Троцкого о том, что нужно выявлять в позициях сторон рациональ­ные моменты, так как «идейная борьба в партии не значит взаимное отметание, а значит взаимное воздействие». В.И Ленин настоял на запрещении фракций и введении пункта о возможности исключения членов ЦК за фракционность, но одновременно писал о необходимости создания демократической атмосферы в партии, исключающей возникновение фракций. Для этого нужно было развертывать демок­ратизм, самодеятельность, издание дискуссионных сборников. Он отмечал, что каждый коммунист вправе заниматься вопросами тео­рии самостоятельно и иметь «уклон мысли» при условии сохранения организационного единства партии. Ленин обращал внимание на важ­ность воспитания, умения работать с инакомыслящими, которые мо­гут обеспечить поток новых идей и концепций.

Но Сталин и его единомышленники сознательно отказались ос­ваивать эти ленинские подходы, изолировав Ленина от партии в ходе его болезни. Но и сам Ленин сформулировал в своих последних рабо­тах ряд положений, позволивших обосновать курс на бюрократиза­цию и централизацию партии-государства. Он писал в письме Молотову, что если не закрывать себе глаза на действительность, то надо признать, что в настоящее время пролетарская политика партии опре­деляется не ее составом, а только безраздельным авторитетом того тончайшего слоя, который можно назвать старой партийной гварди­ей. Он дал конкретные инструкции относительно того, как бюрокра­тизировать процесс институциализации элиты, контроля и распределения кадров, соблюдения единства рядов любой ценой.

Партия стала растворяться в госаппарате, трансформируясь из революционной в управленческую организацию со структурами мас­совой поддержки и подпитки. Процесс огосударствления партии в основном происходил в начальный период нэпа и завершился в ходе его слома. Это выражалось в том, что партийные органы принимали решения административного характера, превращаясь в официальную инстанцию с государственными функциями и все более отдаляясь от рядовых масс.

После гражданской войны позиции старой партийной гвардии, которая в силу исторических традиций обладала иммунитетом про­тив нэповского бюрократического перерождения партии, вновь стали укрепляться. Был офици­ально утвержден курс «на старого партийца» в формировании кадро­вого корпуса партийной иерархии. В частности, было принято реше­ние о необходимости для секретаря губкома иметь дооктябрьский стаж, секретаря низового укома — минимум 3 года. Это постановление институционализировало старую партийную гвардию именно как осо­бую политическую элиту. Вплоть до середины 20-х гг. в пропаганде культивировалось представление об ее исключительности, что нашло выражение в издании спецальбомов с фотографиями и биографиями, справках в энциклопедиях, в материалах учебных пособий и т. п. Сами большевики скромно именовали себя «духовной аристократией рабо­чего класса» (Луначарский).

Этапы эволюции коммунистической элиты. Постепенно шел процесс отчуждения рядовых коммунистов от принятия полити­ческих решений, но в начале 20-х годов этот процесс не был еще широкомасштаб­ным. Сохранялась практика выборности, опре­деленного контроля за поведением руководителей, другие проявле­ния демократизма, принимавшего постепенно все более нейтральный характер.

XII съезд стал значительной вехой в становлении авторитарно-бюрократической системы диктатуры партии над об­ществом и государством. Здесь Сталин впервые открыто заявил, что демократизм не нужен, а инакомыслящие вредны. Внутрипартийная демократия мешала становлению такой системы, которая противо­речила демократической сущности Советов и Коммунистической партии как авангарда рабочего класса.

И.В. Сталин на словах отрицал идеи диктатуры вождей и дикта­туры партии, но фактически он уже в это время организационно-по­литически подготовил условия для функционирования этого режима.

Против устанавливавшейся системы активно выступил Л.Д. Троц­кий, который в брошюре «Новый курс» подверг критике отношения старой гвардии-элиты и рядовых партийцев, а также потребовал демократизации партийных отношений. Все вожди партии под­черкивали, что диктатура партии на самом деле есть диктатура боль­шевистской элиты во главе с властным органом — ЦК.

Острая борьба сыграла значительную роль в трасформации всей большевистской элиты. Во-первых, она была расколота на левых — во главе с Троцким, правых — во главе с Бухариным и аппаратный центр во главе со Сталиным. Наличие этих течений было осознано всеми членами руководства, правда, они по-разному обозначали свои позиции, считая свои исключительно ленинскими, а остальные — оппортунистическими. В середине 20-х гг. сталинский центр и бухаринцы совместными усилиями разгромили троцкистскую оппозицию, несмотря на присоединение к ней Зиновьева и Каменева. В ходе про­тивоборства фактически оформилось расслоение политической эли­ты на интеллигентско-оппозиционную и аппаратно-бюрократическую часть, которая стремилась завершить бюрократизацию и институциализацию большевистской верхушки.

Еще при Ленине в 1922 г. был официально создан институт но­менклатуры, который предполагал строгий учет руководящих долж­ностей и подбор лиц на их замещение сообразно принципу иерархии партийных комитетов. Специально созданный учетно-распределительный отдел занимался регулированием этого процесса и обес­печением материальными благами личного состава элиты. Первона­чально Сырцов и другие руководители отдела пытались вести научно обоснованную кадровую политику, не зависящую от политической конъюнктуры. Но принцип профессионализма плохо состыковывал­ся с принципами сталинского режима и был заменен требованиями политической надежности и личной преданности. Новый завотделом Л. Каганович обеспечил превращение института номенклатуры в сред­ство контроля над кадрами и в целом партии и государства. Были введены специальные шифры, секретное делопроизводство, теневая закрытая информационная система, дублирующие органы но­менклатурного контроля. Большую роль в бюрократической транс­формации элиты сыграл искусно использованный вождями принцип «орабочивания партии». Демократический лозунг стал ос­новой для размывания партии малоподготовленными, почти безгра­мотными массами, желавшими ясности в партийной политике, про­стого и прочного единства, наличия признанного лидера, которому было бы можно доверить свою судьбу. Новые партийные призывни­ки стали истинной и политической, и социальной базой становления культа Сталина и постепенного отстранения большевистской элиты от власти.

У элиты объективно был выбор двух путей или возможностей развития: либо она отстоит право на коллективное руководство и сфор­мирует механизм своей будущей ротации и периодического обновле­ния за счет усиления обратной связи с массами, либо в погоне за призрачными утопическими идеалами подчиниться единоличному лидеру, включиться в систему тоталитарного контроля и превратить­ся в подобие правящего сословия, построенного по иерархическому принципу. Развитие пошло по второму пути.

К концу 20-х гг. резко усилилось беспрецедентное давление со стороны сталинской субэлиты на противостоящую субэлиту — интел­лигенцию оппозиционного характера. Все коммунистические вузы и партшколы, призванные готовить кадры партийной интеллигенции, были переформированы в кадровом и содержательном плане. Все га­зеты и другие печатные издания были превращены из информационных в пропагандистские органы. Важ­ной вехой в развитии преследования стала пропагандистская кампа­ния вокруг итогов судебного процесса 1928 г. над так называемыми шахтинскими вредителями. Партийная интеллигенция, симпатизи­ровавшая старой технической интеллигенции, была поставлена в ус­ловия конфронтации с ней и выполнила функцию теоретического обес­печения этой задачи. Это связано с тем, что большевистская интел­лигенция была одновременно интеллектуальным центром элиты и частью ее властно-бюрократической группы. Это порождало внутрен­нее противоречие — как интеллигенция она критиковала власть, но как ее составная часть она до конца поддерживала режим, который сама же и создала. Это во многом объясняет тот факт, что троцкист­ская оппозиция в полном составе, за исключением Троцкого, спустя три-четыре года после разгрома раскаялась и вернулась в политичес­кую элиту, правда, уже во второй ее эшелон.

Партийно-интеллигентская часть элиты во главе с Н.И. Бухари­ным попыталась в самом конце 20-х гг. скорректировать политичес­кую линию правящего режима, который к этому времени взял курс на форсированную индустриализацию и принудительно-добровольную коллективизацию. Поскольку эта линия очень напо­минала программу Троцкого, Бухарин обвинил группу Сталина в спол­зании к троцкизму и предложил вернуться к ленинскому нэпу. Новая экономическая политика к этому времени переживала глубокий кри­зис и нуждалась в теоретическом и практическом обновлении. Кроме того, нэп сопровождался обуржуазиванием части элиты, ее пере­рождением и моральным разложением. Среди части партийной эли­ты началась социальная дифференциация. Влияние частного капитала на политическую жизнь привело к росту взяточничества, бесконтрольности, бюрократизму, что под­рывало основы режима и смысл всех социалистических преобразова­ний.

В этих условиях Сталин, давно не веривший в перспективу нэпа, принял решения пойти другим путем — революции сверху. Попытки Н.И. Бухарина, А.И. Рыкова и М.П. Томского привлечь на свою сто­рону часть большевистской элиты не удались, так как они не смогли предложить четко обоснованной реалистичной альтернативы и, са­мое главное, не смогли решительно противостоять аппаратному цен­тру Сталина. С помощью органов госбезопасности, средств массо­вой информации и с учетом опыта борьбы с троцкизмом сталинская группа разгромила «правых уклонистов» в ВКП (б). На волне этой кампании была развернута еще более широкая борьба с так называемой «правооппортунистической практикой», предусматривавшей вычищение из партии и госаппарата несоглас­ных или ошибающихся в проведении сталинского курса. В высшем эшелоне власти были устранены со своих постов, помимо самих бухаринцев, А.И. Луначарский, Д.Б. Рязанов, В.В. Осинский и многие другие ко­леблющиеся большевики-технократы. На политическую вершину со­ветской власти вырвалось новое молодое поколение партийных ли­деров, не испытывавших колебаний и не сомневающихся в методах достижения цели.

Станин осуществил в начале 30-х гг. реорганизацию партийного аппарата, полностью подчинив его деятельность задачам формирова­ния авторитарно-бюрократического режима. Бюрократизация внутри­партийных отношений, наряду со сломом нэпа в экономике и нача­лом насильственной кампании по раскулачиванию зажиточного и ча­сти среднего крестьянства, вызвали новую волну сопротивления ин­теллигентской части партийной верхушки. Ее особенностью была сти­хийная попытка объединения всех правых и левых, оппозиционно на­строенных большевиков. Но самой знаменитой стала группа М. Рютина. Из­вестность этой группы заключалась в том, что ей удалось подготовить уникальный теоретический документ, в котором впер­вые с марксистских позиций доказывалась необходимость ликвида­ции сталинской диктатуры как противоречащей идеалам социализма и задачам коммунистического движения в целом.

Разгромив эти и многие другие известные и неизвестные обще­ственности группы в местных партийных организациях, сталинский режим начал генеральную чистку партии и, прежде всего, большеви­стской элиты. В ходе этой чистки было исключено из партии полтора десятка тысяч большевиков, как правило, замешанных в прошлых и настоящих уклонах, проявлявших слишком большую самостоятельность в политике. Публичное идейное линчевание показало, что демократические нормы партийной жизни ушли в далекое прошлое.

К середине 30-х гг. в СССР сложился уже законченный тотали­тарный политический режим личной власти Сталина. Большевист­ская элита потеряла свою самостоятельность и попала целиком и полностью в зависимость от воли вождя.

Но этого лидеру режима было мало. Ход XVII съезда ВКП (б) показал, что часть партийной верхушки лелеет надежды на обновление режима и смену Сталина на посту генсека. Находившийся в эмиграции Троцкий постоянно призывал своих бывших сторонников, а также высших армейских руководите­лей опомниться и выступить против режима, невольно провоцируя репрессии. Сталин обоснованно боялся разрастания оппозиционных взглядов. Кроме того, приближалась вторая мировая война, а недавний опыт войны в Испании показал особую опасность для власти наличия «пятой колон­ны» внутри страны. Наконец, определенная часть большевистской элиты подверглась моральному разложению, погрязла в привилеги­ях и подрывала тем самым нравственные устои власти. Советскому обществу, как и всякому иному, важно было обеспечить периодическую легитимную ротацию элиты, но демократический механизм та­кого обновления верхушки не был отработан. Все эти соображения в сочетании с развивающейся психопатологической подозрительностью Сталина обусловили начало массовых репрессий.

Современные по­литологи выделяют важную объективную причину кадрового терро­ра, заключающуюся в необходимости для режима поддерживать в обществе определенный уровень напряжения, позволяющий обеспе­чить готовность нации к самопожертвованию, трудовому и воинско­му энтузиазму в борьбе с многочисленными внешними и внутренни­ми врагами и оправдать очевидные ограничения народовластия, не стыкующиеся с идеалами социализма.

Тотальные репрессии привели к практическому уничтожению ста­рой партийной гвардии с одной стороны, и с другой — к изменению облика всей правящей партии в целом. За период с 1933 по 1936 гг., то есть до пика террора, было исключено из партии свыше 37 %. Из имевшихся к 1937 г. 2,8 млн членов партии было арестовано свыше миллиона и две трети из них было расстреляно. К 1940 г. из ближай­шего окружения Ленина в живых оставался один Сталин. В составе партии большевиков с дореволюционным стажем оставалось полпроцента. Та­ким образом, можно согласиться с Р. Медведевым — это был насто­ящий политический геноцид. Даже если допустить, что какая-то часть репрессированных заслуживала казни, масштабы террора значитель­но перекрывали потребности режима. Раскрутив карательный меха­низм ротации элиты, Сталин не смог или не захотел его остановить и уничтожил бесспорно лучшую часть не только партии, но общества, в том числе ведущие военные кадры накануне великой войны.

Ста­лин и его окружение также принадлежали к большевистской элите, которую они столь жестоко изничтожали. Это самоедство элиты так­же является результатом деградации большевистской верхушки. Ве­дущим и главным доказательством ее трансформации является пове­дение представителей старых революционеров на допросах и на рас­стрелах. Они не только не смогли противостоять террору, но в ряде случаев приветствовали его и шли на смерть со здравицами в честь Сталина. Капитуляция большинства деятелей элиты и их неспособ­ность к решительной и последовательной борьбе со сталинизмом сви­детельствует о том, что «стальная когорта» в целом потерпела поли­тический и моральный крах. Гибель элиты была закономерным фи­налом эволюции старой партийной гвардии, зазнавшейся и не удер­жавшейся на достигнутых высотах, закосневшей в своих привилеги­ях и в комчванстве, оторвавшейся от трудящихся масс и тем самым обрекшей себя на страшный конец.

Главным результатом репрессий было уничтожение практически полностью партийной интеллигенции, характерными чертами кото­рой являлись способность к политическому творчеству, критическое мышление, активное инакомыслие, гибкость в понимании господ­ствующей идеологии, достаточно высокий образовательный уровень, интеллектуальный характер профессиональной деятельности, опре­деленная преемственность с ментальностью революционно-демокра­тической интеллигенции XIX в.

Следует отметить, что в период Великой Отечественной войны внутриэлитные противоречия отошли на второй план. Военные дей­ствия потребовали, как в годы гражданской войны, консолидации элиты и всей партии, повышения ответственности и инициативности каждого деятеля. Военно-политическая элита в целом успешно вы­полнила свои функции, внеся свой вклад в победу народа.

Выросшие в годы войны политические кадры обрели уверенность и опыт и претендовали на внимание к своему мнению со стороны высшего руководства. Но И.В. Сталин не желал поступаться ни на йоту своими полномочиями и по-прежнему оставался диктатором. Он перестал доверять своему ближайшему окружению, тем более, что часть его проявила себя в годы войны не с самой лучшей стороны (Каганович, Ворошилов, Молотов). Сталин пытался править, натрав­ливая одну группу на другую по принципу «разделяй и властвуй». Так в результате кремлевской междоусобицы возникло «Ленинградское дело», в результате которого погибла группа талантливых полити­ков: Вознесенский, Кузнецов, Родионов — всего более 1000 человек. Параллельно начали осуществляться новые политические судебные процессы и новые уголовные дела. Сталин готовил новый виток мас­совых репрессий в среде военного поколения коммунистической эли­ты. Среди них уже не было оппозиционно настроенных интеллиген­тов. Это были технократы и бюрократы, преданные режиму и желав­шие только одного — сокращения масштабов применения чрезвычай­но-административных репрессивных методов управления. Сформировавшаяся элита жаждала нормальной жизни, как и весь народ.

Послесталинский период в формировании политической элиты. После смерти Сталина (5 марта 1953 года) почти год шло междоусобное проти­воборство групп Маленкова, Хрущева и Берия, пытавшихся обрести полноту власти. Все они разыгрывали антисталинскую карту, так как было очевидно, что сталинский режим себя изжил. Наиболее ради­кальный антисталинский вариант предложил Берия, пытавшийся тем самым отмыться от тех потоков крови, которые он пролил лично и возглавляемые им ведомства. Наиболее умеренный вариант предла­гал Маленков, также замешанный в ряде репрессивных дел.

Но побе­ду одержал Н. С. Хрущев, имевший личные мотивы ненавидеть Ста­лина, но не обладавший законченным представлением о политике десталинизации и ее пределах. Он проводил ее достаточно импуль­сивно в течение десяти лет, крайне непоследовательно и зигзагооб­разно. Будучи сам плоть от плоти сталинской клики, он был замешан во всех акциях сталинизма без исключения и, естественно, впитал в себя сталинский стиль управления. Помимо своей воли он реализовывал его ежечасно на практике, что впоследствии было названо во­люнтаризмом. Первоначально Хрущев заступался за аппаратных ра­ботников в пику Маленкову, но впоследствии подверг их резкой кри­тике и сокращению. Такая позиция была связана с тем, что часть высшей номенклатуры приветствовала разоблачение культа личнос­ти Сталина только в определенных пределах, так как нуждалась в личной безопасности.

Попытки Хрущева углубить десталинизацию и реформировать общество натолкнулись на сопротивление старых кад­ров. Дело усугублялось тем, что многие экономические реформы Хрущева были не продуманы и зачастую просто авантюристичны. Особое раздражение коммунистической номенклатурной элиты выз­вала реформа управления, сначала создание совнархозов, затем раз­деление обкомов на промышленные и сельские. Происходило нару­шение привычной схемы взаимодействия высшего/среднего и мест­ного уровней власти. Заметной стала технократизация аппарата и его деидеологизация, что сказывалось на социальном качестве управлен­ческих решений. Одновременно стали пропагандироваться совершен­но утопические прожекты строительства коммунизма к 1980 г., зак­репленные XXII съездом КПСС. На этом же съезде Хрущев нанес удар по номенклатуре — в устав КПСС было внесено положение о регулярном обновлении кадров аппарата. Однако демократические преобразования Хрущева не вызвали энтузиазма в обществе, так как сопровождались ухудшением экономической ситуации и кровавым подавлением ряда забастовок (Новочеркасск, 1962 г.). Учитывая весь комплекс названных факторов, номенклатурная элита добилась сме­щения Хрущева с занимаемых постов, действуя в рамках существо­вавшей законности.

Новым генсеком стал один из наиболее типич­ных представителей элиты — Л. И. Брежнев. На первых порах он про­должил реформы, задуманные предшествующим лидером, однако вскоре отказался от них. Правящая элита была чрезмерно уверена в потенциале советского строя и не собиралась более его либерализировать, ограничившись частичной десталинизацией. Более того, рефор­мы 1960-х гг. по повышению самостоятельности предприятий и усиле­нию рыночных механизмов были дезавуированы, несмотря на то, что восьмая пятилетка (1966—1970) оказалась одной из лучших в исто­рии страны.

Л.И. Брежнев и номенклатурная элита действовали в рамках системы достаточно эффективно приблизительно до середины 1970-х гг., когда стали проявляться заметные симптомы приближающегося зас­тоя в развитии экономики, особенно в сельском хозяйстве. Ситуация требовала радикального обновления всех сторон жизни общества, но деградирующая номенклатурная элита во главе с заболевшим лиде­ром оказалась не в состоянии обеспечить качественное руководство страной. Технократическое крыло элиты во главе с А.Н. Косыгиным было оттеснено от власти, и Л.И. Брежнев сосредоточил в своих ру­ках партийную и советскую власть.

Конституция 1977 г. официально закрепила руководящую роль КПСС, а следовательно, и роль сло­жившейся элиты при полном отсутствии механизма ротации старею­щей геронтократии. Удерживая деградирующего Брежнева на посту генсека, элита решала собственные личные и корпоративные пробле­мы, сохраняя непродуктивный курс конфронтационной внешней и кон­сервативной внутренней политики.

Протекционизм и кумовство проникли в самые высокие инстан­ции. Брежнев назначал на высокие посты своих друзей, лично пре­данных клевретов и родственников. Эта порочная практика дублиро­валась на местах, многократно разрастаясь и усиливаясь. Кунаев в Казахстане, Алиев в Азербайджане, Рашидов в Узбекистане, Мжава­надзе в Грузии, Шакиров в Башкирии, Бодюл в Молдавии, Медунов в Краснодарском крае, и другие допустили значительные извраще­ния кадровой политики и личные злоупотребления властью. Представители здоровых сил в партии П. Машеров в Белоруссии, А. Снечкус в Литве и многие другие не смогли противо­стоять напору бюрократического консерватизма, но в обществе нара­стало понимание необходимости обновления политической элиты.

В 1970-х гг. массовое пополнение номенклатурной элиты снизу, как это было во время ленинского призыва и после сталинских реп­рессий, фактически прекратилось. В партийно-элитном строительстве утвердилась практика индивидуального отбора молодых коммунис­тов, не связанных с социально-клановыми группировками, не запят­нанных каким-либо образом и продемонстрировавших свою надеж­ность и дисциплинированность. Будучи всем обязанные местной ад­министративно-политической группе руководителей, в круг которых они были допущены, новобранцы стремились любой ценой делать карьеру, воспроизводя дух и букву существующих партийно-элитных отношений. Именно так росли по иерархической лестнице М.С. Гор­бачев, Б.Н. Ельцин, Э.А. Шеварнадзе, А.Н. Яковлев и другие партийные чиновники.

Усиливающееся отчуждение псевдокоммунистической элиты от народа объективно создавало предпосылки для формирования демок­ратической оппозиционной контрэлиты. Эти функции выполнило так называемое диссидентское движение, к которому примкнули, с од­ной стороны, часть сторонников демократического социализма, тре­бовавшие решительной десталинизации общества, с другой сторо­ны, — сторонники либерально-демократической ориентации буржу­азного типа. При всей своей разнородности и аморфности, это движе­ние подготовило кадры и, самое главное, сформировало комплекс идей и аргументов в пользу демократических преобразований. Не­смотря на аресты практически всех участников движения и его фак­тическую ликвидацию в организационном плане, это движение зало­жило основу для развития антисоветских, антисоциалистических партий и организаций. Такой результат деятельности диссидентов был вполне прогнозируем как органами госбезопасности СССР, осуще­ствлявших целенаправленное преследование диссидентских органи­заций, так и зарубежными спецслужбами, осуществлявшими финан­сирование движения, его популяризацию на радиостанциях «Свобо­да» и «Голос Америки».

Начало перестройки, провозглашенной М.С. Горбачевым, во­одушевило всю страну. Все помнили кратковременное правление Ю.В. Андропова, приведшее к улучшению экономической ситуа­ции, и надеялись на повторение эффекта при новом молодом крас­норечивом руководителе. Сам Горбачев был представителем новой волны политической элиты, приведенной к власти Андроповым — человеком незаурядным, хитрым, властным и в то же время по-своему преданным идеалам социализма.

Хотя симптомы кризиса были налицо (тотальный дефицит, сни­жение темпов производства), тем не менее самого кризиса не было, как не было признаков политических потрясений. Лозунг «обновле­ния социализма», его демократизации был с радостью воспринят на­селением, предполагавшим, что речь идет о конвергенции социализ­ма и общечеловеческих ценностей. Политическая элита раскололась на ряд субэлит по критерию оценки степени допуска в политическую и экономическую жизнь несоциалистических элементов. Консерва­тивное крыло (И.К. Полозков) выступало за ограничение масштабов перестройки и сохранение политических основ социалистической го­сударственности по типу китайских реформ. Демократическая суб­элита в КПСС (А.Н. Яковлев, Ю.Н. Афанасьев, Г.X. Попов), вдох­новляемая созданными на базе возродившегося диссидентского дви­жения либерально-демократическими антисоветскими движениями и организациями, требовала доведения перестройки до полного круше­ния социализма и роспуска советской «империи». М.С. Горбачев и его окружение пытались проводить центристскую политику и в ко­нечном счете попали в настоящее болото. Не доведя экономической реформы до логического конца — создания многоукладной экономики и резко ухудшив экономическую ситуацию, горбачевская субэлита само отстранилась от власти и антисоветская контрэлита получи­ла реальный шанс осуществить свои замыслы. Отдан­ные в распоряжение оппозиции средства телевизионной информации повели кампанию обработки населения в антисоветском духе, что предопределило выжидательную реакцию народа на попытку консер­вативного крыла политической элиты воспрепятствовать развалу СССР в августе 1991 г.

Крах ГКЧП был концом всей коммунистической элиты, еще раз показавшей свою неспособность решить актуальную задачу сохранения Советского Союза как великой сверхдержавы.

В конце августа 1991 г. Президент России подписал серию указов о запрете КПСС и ликвидации ее имущества, которые формально прекратили функционирование коммунистической элиты. Реше­ния Конституционного Суда, отменившего ряд положений указов как неконституционных, создали предпосылки для формирования новых партийных структур и новой коммунистической элиты. Большая часть бывших высших партийных чиновников заявила о своем разрыве с коммунистической идеологией. Значительная часть партии — 9/10 ее состава — покинула ряды коммунистического движения. Оставшаяся верной комму­нистическим идеалам часть партии сформировала новое руководство из числа бывшего консервативного крыла КПСС. Лишенное приви­легий и собственности, подвергающееся административным гонени­ям и критике в средствах массовой информации, новое руковод­ство воссозданной КПРФ во главе с Г.А. Зюгановым фактически об­разовало коммунистическую контрэлиту, ведущую борьбу за власть. Эта партия вновь встала на путь борьбы за построение в России коммунистического общества.

4.2. Политические лидеры советской эпохи

По­литологи выявили закономерность — чем ниже уровень политичес­кой культуры населения данной страны или региона, тем больше воз­можности для манипуляции общественным мнением со стороны вла­ствующих групп и их лидеров и тем выше вероятность формирова­ния вождизма, абсолютного лидерства — диктатуры харизматичес­кого вождя.

Вожди советской страны — В.И. Ленин, И.В. Сталин, Н.С. Хрущев, Л.И. Брежнев, Ю.В. Андропов, К.У. Черненко были лидерами тоталитарного общества — об­щества, все сферы жизни которого жестко контролировались партией и государством. Все они базировали свою деятельность на строжай­шей централизации, на харизматизации вождя, канонизации его идей, на господствующих в советском обществе архаичных формах созна­ния. Вместе с тем формы и глубина проявления этих черт, интеллек­туальный и нравственный облик самих вождей, характер и трактовка ими многих положений теории, на которую они опирались, методы руководства ими обществом не были тождественными, а напротив, часто существенно отличались.

Ленин. К середине 1980-х гг. многие в со­ветском обществе осознали необходимость отказа от идеализации личного духовного и нравственного облика В.И. Ленина.

Как выяснилось, он не был корифеем во всех областях знаний. Оказалось, что Ленин, как и все политики, был не чужд интриганства. Факты свидетельствовали, что Ленин часто поступал очень жестоко. Но даже Д. Волкогонов неоднократ­но говорил и писал, что Ленин не был лично жестоким человеком.

Чем же объяснялась жестокость многих его предписаний, действий, поступков? Исследователи отмечают следующие факторы: условия ожесточенной гражданской войны; уроки Парижской Коммуны, ко­торая дорого заплатила за нерешительность, мягкотелость, слабость в отношении своих врагов; воспоминания о жестокостях старого режима (кровавое воскресенье 1905 г., «столыпинские галстуки», Ленский расстрел 1912 года, казнь старшего брата); жестокость и беспощадность контрреволюции в гражданской войне: в 1918 году он сам получил несколько пуль от террористки.

Ленин, как отмечал А.М. Горький, понимал, что в репрессиях по от­ношению к интеллигенции большевики «разбивают слишком много горшков», но считал, что вина в этом самой интеллигенции, которая, настроена враждебно к советской власти. Слова Горького о том, что рабочие допускают излишнюю и бессмысленную жестокость, Ленин парировал фразой: «Какою мерой измеряете вы количество необходимых и лишних ударов в драке?».

Некоторые историки стали изображать Ленина как ве­личайшего интригана, палача, ненавистника России и русского народа, участника «жидо-массонского заговора», агента императора Виль­гельма II, идеолога люмпенов, психически больного человек. Все это не соответствует действительности.

Ленин – это целеустремленный политик, великий организатор, который выпестовал, сплотил сильную, дисциплинированную, массовую партию и привел ее к власти. Он всячески поддерживал революцию в Германии, много сил потратил на борьбу с Бундом, в конце XIX века написал капи­тальный труд «Развитие капитализма в России», а в 1918 г. разрабо­тать проблему широкого использования в России государственного капитализма.

Весной 1918 г. в работе «Очередные задачи Советской власти» Ленин требовал осуществить всенародный учет и контроль, повышать производитель­ность труда, ввести стройную организацию, решительно искоре­нять преступления, хулиганство, подкуп, спекуляцию, «научиться соединять вместе бурный, бьющий весен­ним половодьем, выходящий из всех берегов, митинговый демокра­тизм трудящихся масс с железной дисциплиной во время труда...».

О патриотизме Ленина ярко свидетельствует его работа «О национальной гордости великороссов» (1914 г.). Он пишет в ней о любви к своей прекрасной Родине и ее языку, о боли за нее, подвергаемую насилию, гнету и издевательствам, о желании поднять девять десятых ее населения до сознательной жизни демократов и социалистов.

Те, кто не признает за Лениным права любить свою Родину, ссы­лаются на следующие обстоятельства:

- Ленин вслед за Марксом и Энгельсом говорил, что пролетарии не имеют отечества. Сам он так объяснял свое понимание мысли Маркса и Энгельса: это значит, что экономическое положение рабочего клас­са не национально, а интернационально, его классовый враг интерна­ционален; условия его освобождения тоже; интернациональное един­ство рабочих важнее национального. Такое понимание на означает отрицание Отечества;

- Лениным был провозглашен лозунг поражения своему правительству в годы первой мировой войны. Большевики считали, что социал-демократы не только в России, но и всех воюющих стран должны выдвинуть этот лозунг по отношению к своим правительствам;

- оппонентами приводятся резкие отрицательные характеристики Ле­ниным многих негативных явлений в России и русском народе. Но разве можно упрекнуть в антипатриотизме Некрасова, Салтыкова-Щедрина, Пушкина, других русских писателей, которые писали о пороках старой России с не меньшей болью и силой, чем Ленин? В 1914 г. Ленин писал: «Мы помним, как полвека тому назад великорусский демократ Чернышевский, отдавая свою жизнь делу революции, сказал: «...жалкая нация, нация рабов, сверху донизу — все рабы». Откровенные и прикровенные рабы-великороссы (рабы по отношению к царской монархии) не любят вспоминать об этих сло­вах. А, по-нашему, это были слова настоящей любви к родине, люб­ви, тоскующей вследствие отсутствия революционности в массах ве­ликорусского населения».

В ленинском понимании патриотизма необходимо учитывать его искреннее стремление сделать Россию великой, мо­гучей, обильной. В великорусском патриотизме Ленина не было и тени неуважительного, пренебрежительного отношения к другим народам, к их правам. Он горячо ненавидел шовинизм вообще и великорусский шовинизм в частности, глубоко сочувствовал страданиям и бесправию уг­нетенных народов, гневно обличал произвол сильного, наступа­ющего на горло слабому. Борьбу с великодержавным шовинизмом Ленин считал средством действительного возвеличения русского народа.

Ленин высоко ценил в русской нации в лице ее луч­ших представителей революционные традиции, дух сопротивления всему отжившему, реакционному, вредному. Известны его полные восхищения оценки Радищева, декабристов, революционеров-разно­чинцев, героев 1905 г.

Но было в ленинском понимании патриотизма и то, что не мо­жет быть принято. Прежде всего, классовая ограниченность. По мне­нию Ленина, «угнетенные классы» всегда в истории оказывались выше эксплуататоров по способности на героизм, на самопожертвование. Известное основание для такой позиции у Ленина имеется. И все же Ленин чересчур категоричен. Войны России, в особенности война 1812 года, дали множество дворян-героев. В период гражданской войны Ленин совершенно не признавал права на любовь к родине за теми, кто был на другой стороне баррикады, считая, что они воюют лишь во имя своих эгоистических классовых интересов. Но белые тоже по-своему любили Россию, любили не меньше красных - самозабвенно, горячо, готовы были во имя сохра­нения ее величия (как они его понимали) переносить неслыханные лишения и страдания и даже отдать свою жизнь.

Ленин также ошибочно полагал, что важнейшим средством преобразить Россию должна быть мировая социалистическая революция. Таким образом, интернационализм Ленина нередко вступал в противоречие с его патриотизмом, ибо выходил за пределы разумно­го, реалистичного, становился утопич­ным и тем самым приносил ущерб интересам России. Страстное же­лание Ленина поскорее преобразить мир на началах социализма, поскорее зажить «единым человеческим общежитием» в мире без гра­ниц, побуждало его нередко на прямое подталкивание мировой рево­люции, в частности, путем оказания огромной помощи зарубежным коммунистам за счет народов России.

Ленин допускал во имя победы социализма возможность немалых жертв в самом российском народе и считал необходимым подавление инакомыслия интеллигенции. Он говорил Горькому: «Вынужденная условия­ми, жестокость нашей жизни будет понята и оправдана. Все будет понято, все!». Как показала реальная действительность, далеко не все может быть оправдано.

На заключительном этапе своей жизни Ленин стал не­сколько недооценивать опасность национализма в среде нерусских народов. В письме Ленина «К вопросу о национальностях» нет ни слова осуждения в адрес грузинских националистов. Более того, Ленин здесь провел различие между национализмом большой нации и национа­лизмом нации маленькой и подчеркнул виновность русских национа­листов по отношению к национализму малых наций. Это объяснимо, так как в 1922 г. великодержавный шовинизм был главным злом. Однако национализм и шовинизм одинаково плохи, от каких бы наций они ни исходили.

Ленин, к сожалению, не смог предвидеть опасности открытого, глубинного роста националистических настроений. Он полагал, что подлинная интернационалистская политика, «пересол» в сторону ус­тупчивости и мягкости к национальным меньшинствам ликвидиру­ют объективные причины существования национализма и приведут к его исчезновению. Отчасти это было верно, и нарушение ленинских принципов действительно явилось в конечном счете одним из источ­ников распада Союза. Однако, как показал исторический опыт, под­спудный рост национализма в СССР шел и по другим, сложным, многосторонним причинам.

Выдающаяся роль Ленина как политика, организатора и теоретика признается не только в странах бывшего социалистического лагеря, но и на Западе (например, это прослеживается в книге американского исследователя Рональда Кларка «Ленин. Человек без маски», вышедшей в 1988 году).

Ленин и Сталин. Ряд исследователей (А. Авторханов, Д. Волкогонов, А. Латышев, Д. Штурман, А. Яковлев) считают, что между Лениным и Сталиным не было существенных различий. Сталин, по их мнению, лишь alter ego — второе «Я» Ленина. Их действительно объединяют следующие обстоятельства: оба они являлись вождями тоталитарного госу­дарства, исповедовали идеи диктатуры пролетариата, монополии на власть одной партии, железной дисциплины и строжайшей цент­рализации внутри партии, запрещения в ней фракционности, осуще­ствления мировой социалистической революции. Оба были против­никами политического и идейного плюрализма. И Ленин, и Сталин строили свою деятельность на использовании архаичных форм созна­ния, на двух элементах архетипа: а) мы (пролетарии) — они (буржуа­зия); б) преимущественное право на власть имеют лица пролетарского происхождения. Имела место также харизматизация обоих вождей.

Однако, в отличие от Сталина Ленин допускал известное инакомыслие в партии, свободу внутрипартийной критики, дискуссии по важнейшим прин­ципиальным проблемам, в которых в рамках марксистских принци­пов можно было свободно выражать свои мнения, в том числе отлич­ные от позиции политбюро ЦК. При Ленине в партии, включая ее верхи, сохранялась коллективность руководства. Громадный автори­тет Ленина основывался в первую очередь на его могучем интеллек­те.

Сталин же истреблял в основном не противников социализма, а всех марксистов-ленинцев, всех тех, кто отстаивал ленинские формы и методы строительства социализма. Сталин уничтожил ленинскую гвардию, тот тонкий интеллектуальный слой, который был надеж­дой и опорой Ленина. В партии был установлен жесткий режим. Не только принципиальное расхождение со Сталиным, не только различие или оттенок различия с ним во мнении по сугубо конкретным текущим вопросам, а даже неточное цитирование ста­линских работ рассматривалось как уголовное преступление. Харизматизация Сталина приобрела абсурдные, нелепые формы, превра­тилась в его обожествление.

Ленин был не только лидером интеллектуальным, «мозговым центром» ЦК, но он также умело обеспечивал коммуникабель­ность, снимавшая напряженность внутри ЦК. Воздействие же Сталина на ЦК и его Политбюро основывалось не только на силе его интеллекта (которой он, безусловно обладал, хотя и далеко не в такой мере, как Ленин), но в первую очередь на его неограниченной власти, на страхе перед его нетерпимостью и жестокостью.

Сравнивая Ленина со Сталиным, следует учитывать эволюцию ленинских взглядов. Ленин 1921—1923 гг. — это во многом иной по­литик и теоретик, чем Ленин 1894—1920 гг. Вследствие этого разли­чия между установками позднего Ленина и тем, что исповедовал и осуществлял Сталин в 20—30-е годы, особенно велики. Об этом свидетельствует политическое завещание Ленина, в котором он писал о необходимости проявления величай­шей осторожности для сохранения рабочей власти, для удержания ее авторитета и руководства в отношении мелкого и мельчайшего крес­тьянства. Ленин ставил вопрос о коренной перемене всей точ­ки зрения на социализм, подчеркивал необходимость перене­сения центра тяжести с политической борьбы, революции, завоева­ния власти на мирную организационную культурную работу.

Ленин по сути дела поставил задачу создания в стране кооперативного социализма, строя цивилизованных кооператоров. Ленин выдвинул принципиально новое положение о торговле, товар­но-денежных отношениях как неотъемлемой составной части социа­листических отношений, требовал поддержки «такого кооперативно­го оборота, в котором действительно участвуют действительные мас­сы населения», призывал развивать умение быть толковым и грамот­ным, культурным торгашом. При этом Ленин отмечал, что для уча­стия в кооперации поголовно всего населения потребуется целая ис­торическая эпоха, в лучшем случае — одно-два десятилетия.

Ленин указывал на огромную важность соединения  частного торгового интереса с проверкой и конт­ролем его государством, с подчинением его общим интересам.

Ленин писал о необходимости сочетания в экономике трех видов предприятий: частно-капиталистических, государственных и кооперативных.

Ленин видел опасности, проистекавшие из монополь­ного положения партии в стране для самой партии. Ему казалось, однако, что можно избежать угрозы вырождения партии, превраще­ния ее лидера в диктатора с помощью ряда организационно-полити­ческих мер: смещения Сталина с поста генсека; расширения состава ЦК и ЦКК за счет рабочих; соединения ЦКК с Рабкрином и направ­ления их усилий на борьбу за улучшение государственного аппарата, на искоренение бюрократизма; введения строжайшего контроля со стороны ЦКК за деятельностью Политбюро и генсека; усиления про­курорского надзора за соблюдением законности. Но политическая практика показала, что никакие внут­рипартийные перестройки не способны уберечь партию от вырожде­ния в условиях ее монопольного положения.

Ленин требовал полного равноправия республик при образовании СССР, допускал возможность объединения республик лишь в военном и дипломатическом отношениях, считал первооче­редной задачей искоренение великодержавно-шовинистических взгля­дов и нравов, проявление сугубой осторожности, предупредительнос­ти, уступчивости в отношении нерусских наций с целью обеспечения максимума доверия с их стороны к русскому пролетариату.

Сталин отбросил все эти ленинские положения. Осторожность была сменена головокру­жительными скачками, авантюристическими, игнорирующими реаль­ные экономические условия, методами проведения индустриализации и коллективизации. На место мирной организационной работы при­шла теория обострения классовой борьбы по мере успехов социализ­ма, воплощенная в практике массовых репрессий. Образованная в 20-е годы в соответствии с идеями Ленина разветвленная сеть крестьян­ской кооперации, работавшая весьма эффективно, была ликвидиро­вана Сталиным. Созданный при Сталине в рекордно короткий срок колхозный строй был лишь пародией на строй цивилизованных коо­ператоров: колхозы по существу являлись государственными пред­приятиями. Товарно-денежные отношения были сведены к миниму­му и в основном заменены государственным распределением. О куль­турном и грамотном торгаше не было и речи: его место занял чинов­ник, распределяющий фонды. Колхозы и совхозы не продавали свою продукцию, а сдавали ее государству по существу бесплатно. В 1952 г. Сталин предложил вообще перейти к прямому продуктообмену между городом и деревней. Сталин не затруднил себя сложными поиска­ми оптимального сочетания частной инициативы и государственного регулирования: он попросту уничтожил частный интерес. Многоукладность в экономике была заменена единой государственно-бюро­кратической собственностью.

Объединенный орган ЦКК-РКИ стал при Сталине придатком ген­сека, совершенно лишенным возможности следить за правильнос­тью прохождения дел в Политбюро. А в 1934 г. этот орган был вооб­ще ликвидирован. Сталин превратил СССР в унитарное государ­ство, обрушил свой верховный гнев на целые народы, подвергнув их: насильственному выселению. Во второй половине 40-х — начале 50-х гг. в сталинской идеологии и политике во многом восторжествовали ве­ликодержавный шовинизм и его разновидность — оголтелый антисе­митизм.

Сейчас мы видим, что в ленинском учении много неверного, не­мало просто утопического, такого, что не выдержало проверку вре­менем. Но также бесспорно, что Ленин, особенно на последнем этапе своей политической деятельности, умел учиться у жизни, у практики и кардинально менять свои подходы.

Именно благодаря тому, что Ленин в 1921 г. исходил не из ис­кусственных теоретических построений, а из анализа сложнейшей, противоречивой российской действительности, он сумел совершить, наверное, самое крупное, самое реалистическое, самое перспективное в своей политической деятельности открытие — новую экономическую политику.

В результате осуществле­ния нэпа удалось в кратчайшие сроки ввести устойчивую, конвертируемую, пользующуюся доверием во всем мире валюту — червонец, ликвидировать галопирующую инфляцию и колоссальный бюджет­ный дефицит, возродить сельское хозяйство и промышленность, на­кормить и одеть страну и даже начать вывозить хлеб за границу.

В отличие от Ленина Сталин был «кремлевскими стенами живой от жизни огражден». После 1928 г. он никуда, кроме как на отдых, из Москвы не выезжал. Связи Сталина с жизнью, с людьми из народа ослабевали с каждым годом. Сталин десятилетиями жил в царстве политических интриг, далеком от нужд, забот, тревог простого человека, в обстановке полной материальной обеспеченности. Положение усугублялось тем, что съезды партии и пленумы Центрального Комитета не прибавляли Сталину знания действительности: на них, в отличие от партийных форумов при Ленине, никто не осмеливался сказать суровую правду и уж тем более перечить вождю. На них не было даже видимости свободной, деловой партийной дискуссии, все сводилось к пересказу и прославлению «мудрых сталинских указаний». От плохого знания Сталиным жизни страшный урон несли экономика, десятки милли­онов людей огромной страны, особенно сельское хозяйство и колхоз­ники. Крайне низкие заготовительные цены на колхозную продук­цию вели к тому, что труд большинства колхозников практически не оплачивался. Такая линия по отношению к деревне была следствием не только слабого знания Сталиным действительного положения дел в сельском хозяйстве, но и органически присущего ему недоверия к крестьянству.

Сталин. В течение всего периода лидерства Сталина наблюдается законо­мерная пропорциональная связь: чем больше и длительнее становит­ся отрыв Сталина от народа, чем более прочней и непроницаемой делается стена, воздвигнутая органами госбезопасности между ним и рядовыми тружениками, чем более он превращается в «грозного духа» над людьми труда, тем сильнее нарастает в Сталине догматизм, кос­ность, непринятие нового, тем фантастичнее становятся его представ­ления как о перспективах развития экономики СССР, так и о судьбах всего мира. Высшим проявлением этого догматизма явился послед­ний труд Сталина «Экономические проблемы социализма в СССР». По сути дела ни одно из положений, содержащихся в нем, не нашло подтверждения.

Возникает такой вопрос: почему, несмотря на нарастающий от­рыв Сталина от жизни, от практики, сохранялось его огромное влия­ние на массы? Причем авторитет Сталина был высок не только в сре­де примитивных, изуродованных пропагандой, слепо верящих вож­дю людей, но и у образованной, мыслящей части общества, в том числе и у выдающихся полководцев, компетентных, высококвалифи­цированных специалистов, талантливых ученых, теоретически под­готовленных интеллектуалов коммунистического движения, у неко­торых выдающихся государственных деятелей капиталистического мира, у замечательных писателей того времени.

Как все это объяснить? А. Антонов-Овсеенко считал: «...Сталин был актером редкого таланта, способным менять маски в зависимос­ти от обстановки». В качестве причин харизмы Сталина можно выделить следующие.

1. В дореволюционные и первые революционные годы Сталин вместе с другими лидерами большевистской партии прошел серьез­ную школу борьбы за массы. Вожди большевизма не сразу стали командовать массой. В 1918 г. Ленин писал: «Мы, партия больше­виков, Россию убедили». И это во многом было правдой. От мето­дов убеждения масс большевики не сразу отказались и после рево­люции. А для этого с массой надо было уметь устно и печатно гово­рить: говорить просто, даже зачастую упрощенно, лаконично, дока­зательно.

Безусловно, Сталин в той или иной степени принимал участие в такой работе. И он многое в ней постиг. Он научился учитывать пси­хологию и настроения различных слоев народа. Научился говорить ясно, кратко, четко ставить вопросы. В известной мере научился же­сткой полемике, умению прибегать к взятым из жизни, ярким, об­разным примерам, к юмору, пользоваться сочным народным язы­ком, пословицами, поговорками.

Отметим, однако, что явление это было не только позитивным. Сталин усвоил немало и из того, что присуще отсталым слоям наро­да и даже люмпенам. Бестактность, грубость, перерастающие в хам­ство, вульгарность, отсутствие гибкости, прямолинейность, схема­тизм, черно-белое восприятие действительности, недиалектичность ума, склонность к крайностям, доходящая до умопомрачения озлоб­ленность к так называемым «классовым врагам», вера в безгранич­ные возможности вождя, во всесокрушающую силу его воли, воин­ствующая, часто бездоказательная нетерпимость в иному мнению («этого не может быть, потому что этого не может быть никогда») — все эти сталинские качества тоже не были заложены в нем от рожде­ния, в значительной мере они — воплощение менталитета далеко не лучшей части народа.

Речам Сталина всегда не хватало изящества, тонкости, интелли­гентности, высокой философской культуры, а часто и глубокого зна­ния трудов мыслителей Запада, интеллектуальной глубины. Троцкий писал: главной чертой Сталина «является противоречие между крайней властностью натуры и недостатком интеллектуальных ресурсов». Но парадоксально, что именно эти отрицательные качества в глазах определенной части народа воспринимались как достоинство. Сталин для многих был «свой в доску», «плоть от плоти» трудового народа.

2. Другая причина феномена сталинского влияния состоит в том, что Сталин на пути к безраздельной власти прошел через горнило острейшей и сложнейшей, длившейся годами внутрипартийной борь­бы. В ней он часто имел дело с вырос­шей еще при Ленине большевистской элитой, с людьми великолепно теоретически подготовленными, хорошими, а порой и блестящими ораторами.

В идейных схватках с такими людьми в 20-е годы Сталин, оста­ваясь непоколебимо верным своим догматическим принципам, дол­жен был, естественно, пополнять свои теоретические познания; не только искать и находить новые интриганские сред­ства борьбы, но и совершенствовать приемы полемики и в чем-то, может быть, далеко не всегда отдавая отчет в этом себе самому, учить­ся у своих противников.

3. Сталин никогда не смог бы завоевать популярности в народе, если бы не обладал  большим природным умом.

Л. Троцкий называл Сталина «посредственностью», говорил о его неспособности к логическому мышлению, к обобщению и предвиде­нию, о неповоротливости и скудости его ума, слабых логических ре­сурсах, о том, что в «царстве мысли» Сталин чувствовал себя как на льду, боялся поскользнуться, выбирал уклончивые и неопределенные выражения. В этих характеристиках, вероятно, существует большое преувеличе­ние. Если бы это было так, то тогда почему он пользовался огромной популярностью? Как сумел одолеть сильных политических и идейных противников, создать мощ­нейший государственный аппарат, зажать в кулак всю страну? Поче­му он добивался успеха на сложнейших переговорах с Ф. Рузвельтом и У. Черчиллем — людьми огромного политического опы­та?

Вне сомнений, не только посредственность, но и обычный, наделенный умом и знаниями человек просто не смог бы выполнить такой огромной политической, идеологической, организаторской ра­боты.

4. Наконец, «демоническое» воздействие Сталина на многих людей объясняется и тем, что он постоянно занимался самообразованием. Троцкий утверждал, что Сталин, в отличие от трудолюбивого Молотова, ленив. Это было неправдой. Сталин, как отмечают мно­гие авторы, в том числе и яростные антисталинисты, обладал огром­ной трудоспособностью. Это позволяло ему даже в условиях колос­сальной занятости партийными и государственными делами суще­ственно пополнять свои знания.

Сталин, как известно, не получил не только высшего, но и сред­него образования. По его собственным словам, он еще в юношеские годы «был вышиблен из православной духовной семинарии за пропа­ганду марксизма». Оказавшись после Октябрьской революции на выс­ших государственных и партийных постах, он особенно остро стал ощущать духовное превосходство над собой ряда крупных деятелей партии. А поскольку его честолюбие было неимоверным, он прило­жил все силы, чтобы хотя бы частично сократить указанный разрыв, что ему отчасти и удалось.

Изображение Сталина недальновидным, неумным политиком лишь мешают раскрытию сложной сущности сталинизма, по­ниманию его объективных основ, ведут к упрощенчеству.

Однако, ни ум, ни эрудиция Сталина не явились противояди­ем против таких его качеств, как лицемерие, подлос­ть, абсолютная безнравственность, воинствующий догматизм, не­терпимость, жестокость, полное отсутствие чувства сострадания, презрение к «буржуазному гуманизму».

В Сталине и сталинизме нашли отражение некоторые противоре­чивые черты российского менталитета. Сталинизм — воплощение представлений и взглядов многих россиян на добро и зло, их тради­ций, испепеляющей ненависти к любому богатству и любым бога­тым, полярности мышления, нетерпимости к инакомыслию, стрем­ления к простоте и прямолинейности суждений, неумения отличать истинный патриотизм от великодержавных предрассудков.

Хрущев. С пришедшим на смену Сталину Никитой Сергеевичем Хрущевым связано нача­ло прогрессивных преобразований. Это был лидер, обладающий политической смелостью, готовый к личному риску и вместе с тем преданный сущестувующей системе. В его годы правления (1953-1964) многое было сделано в экономике, в повышении благосостояния народа. В 1953—1958 гг. новая аграрная политика обеспечила небывалые для страны темпы развития сельскохозяйственного производства. На железнодорожном транспорте была совершена настоящая техническая революция, же­лезные дороги в основном перешли на электровозную и тепловозную тягу. Развернулось огромное жилищное строительство, был создан мощный ракетно-ядерный щит. В этот же период стал приоткрываться железный занавес, были сделаны первые шаги в деле разрядки и сокращения вооружений.

Но главной заслугой Н.С. Хрущева явилось развенчание культа личности Сталина, освобо­ждение миллионов невинных людей из лагерей. Доклад Хрущева на ХХ съезде КПСС в 1956 году вызвал подлинное потрясение не только у делегатов съезда, но и в коллективах, где он зачитывался. Это был гражданский подвиг Н.С.Хрущева, благодаря которому из сталинщины были извлечены определенные уроки.

Но примерно с конца 50-х гг. началось грубое администрирова­ние по отношению к колхозам и совхозам, бессмысленные ограниче­ния личного подсобного хозяйства, запрещение иметь чистые пары, бесконечные реорганизации, гонения на интеллигенцию. Обладание неограниченной вла­стью привело к тому, что Н.С. Хрущев стал терпимо относится к славословию в свой адрес. В силу обстоятельств он был опутан густой се­тью сталинистских взглядов, привычек, подходов, методов. Несмотря на некоторые критические замечания Хрущева по этому поводу, восхваление личности первого секретаря ЦК КПСС продол­жалось. Остановить творящего экономический произвол Хрущева, под­толкнуть его к продолжению реформ было некому, ибо тоталитаризм во всех сферах жизни страны был лишь поколеблен, но не сокрушен.

Брежнев. Ставший в 1964 г. во главе партии Леонид Ильич Брежнев сначала пред­принял шаги по исправлению ошибок Хрущева в экономике. В марте 1965 г. на пленуме ЦК он осудил нарушение экономических законов в сельском хозяйстве, некомпетентное вмешательство партийных комитетов в вопросы технологии сельскохозяйственного производ­ства. Была сделана попытка перейти в руководстве сельским хозяй­ством от принципа продразверстки к принципу продналога. Вводился твердый план закупок зерна. В том же году на сентябрьском пленуме ЦК было решено расширить хозяйственную самостоятельность пред­приятий, ввести показатели прибыли, рентабельности и т. д. Однако такая политика проводилась недолго.

Произошло это потому, что при Брежневе не только не осуще­ствлялось каких-либо изменений в тоталитарной системе в сторону ее смягчения, а, наоборот, произошел откат к сталинизму. А тоталитарная система по самой своей природе несовме­стима с самостоятельностью, инициативой, предприимчивостью.

Казалось бы, хрущевский опыт призывал к решительному и пол­ному отказу от сталинизма. И, по крайней мере, хотя бы к преодоле­нию культа личности каждого очередного генсека, с учетом того, что широкие массы, еще не освободившиеся от преклонения перед Сталиным, вовсе не были настроены бурно аплодировать новым идо­лам. Но брежневское окружение осуществили со­вершенно противоположное.

Прежде всего, Брежнев в 1966 г. спустя лишь около полутора лет с момента, как он возглавил партию, сменил название своей долж­ности: вместо первого секретаря ЦК он стал именоваться генераль­ным секретарем ЦК. Далее из года в год пошел нарастающий поток ди­фирамбов в адрес нового политического вождя. На глазах развивалась обратно пропорциональная зависи­мость: чем хуже шли дела в стране, тем больше изощрялось в изоб­ретении все более красочных эпитетов для дряхлеющего и буквально разваливающегося на глазах генсека его окружение.

Новый генсек не был палачом. Но он являлся весьма заурядной личностью. Он не отличался ни широтой познаний, ни талантом оратора, ни дальновидностью. Единственное, в чем он преуспел, - это кабинетно-бюрократические игры. Деятельность Брежне­ва, особенно начиная с 1975 г. являла собой образец грубого, цинич­ного, лживого, шутовского и в то же время жуткого фарса. Дружный хор льстецов прославлял посредственность, объявляя ее гениальной, наделял всеми мыслимыми и немыслимыми громкими титулами и высочайшими наградами. В огромной партии не на­шлось никого, кто бы во всеуслышание, на партийном форуме об этом сказал.

Брежнев был неизбежным продуктом вырождавшейся тоталитарной системы. Но здесь требуется еще выяснить конкретный механизм формирования партийного кадрового корпуса в СССР. Ведь вовсе не случайно наблюдалась тенденция, что лучшие партийные кадры ока­зывались, как правило, на постах не выше первого секретаря райко­ма. А по восходящей линии от ступеньки к ступеньке партийно-чи­новничий аппарат тускнел. В обкомах, ЦК партии было много умных талантливых людей, но они находились в большинстве случаев на второстепенных постах, в качестве инструкторов и консультантов.

Л.И. Брежнев формировался как раз в условиях, когда для дос­тижения высших постов в партии и государстве эрудиция, сила логи­ки, ораторские способности не только не были обязательными, но, напротив, могли стать очень серьезной помехой на пути к цели. Тре­бовалось совсем иное: слепое послушание, отсутствие самостоятельности мысли, знание тайн аппарат­ной борьбы, некоторые организационные способности и необходимые интриганские данные. Брежнев в совершенстве постиг законы аппа­рата и сформировался по его образу и подобию. Естественно, что та­кой лидер не хотел и не мог вести острые, нелицеприятные беседы с учеными, писателями, специалистами, рабочими, крестьянами в не­формальной обстановке. Даже перед «отфильтрованной» аудиторией, которая была приучена чинно внимать генсеку, Брежнев не обходил­ся без бумажки.

Страну распирали проблемы. Разложение руководящих кадров, воровство, пьянство приняли массовый характер. Десятки миллионов людей трудились вполсилы. Страна несла чудовищные потери от не­эффективной экономики, гонки вооружений. Гигантские природные богатства страны разбазаривались, замедлился технический прогресс, огромные средства расходовались на поддержку «братских социалис­тических стран» и «революционных» движений в Африке, Азии, Латинской Америке. В атмосфере политического и идео­логического маразма, удушения живой мысли находилась не только интеллигенция, но и все мыслящие люди, которых партийный аппарат пытался убедить в том, что советское общество достигло этапа «развитого социализма», в стране создана обстановка  «нерушимой дружбы народов», «монолитного единства советского общества», «сплоченнос­ти всех советских людей вокруг партии».

Андропов. Возглавивший в 1982 г. страну Юрий Владимирович Андропов был ярким политическим деятелем. Возможно, он стал бы стать реформатором страны. Однако, он не имел плана преобразований, о чем сам откровенно в но­ябре 1982 г. заявил: «В народном хозяйстве много назревших задач. У меня нет... готовых рецептов их решения».

Тем не менее, в широких массах, в том числе и среди значитель­ных слоев интеллигенции, немало страдавшей от КГБ в бытность, когда его возглавлял Андропов, наблюдалось глубокое уважение к нему. Это объяснялось тем, что после 18 лет правления Бреж­нева люди увидели на посту генсека умного, интеллигентного и вме­сте с тем твердого руководителя. Ю.В. Андропов про­явил более реалистический подход к отдельным теоретическим воп­росам. Он, в частности, назвал свою статью в журнале «Коммунист» так: «Учение К. Маркса и некоторые вопросы социалистического стро­ительства в СССР». Такая формулировка при Хрущеве и Брежневе, когда речь шла о строительстве коммунизма и даже развернутом стро­ительстве коммунизма, была бы крамольной. В статье к тому же по существу признавалось, что советские люди не стали настоящими, мудрыми, рачительными хозяевами производства.

В июне 1983 г. Ю.В. Андропов заявил: «Если говорить откровенно, мы еще до сих пор не изучили в должной мере общество, в котором живем и трудимся...» Если снять отдельные оговорки, то это была констата­ция того, что «марксисты-ленинцы» не знают того общества, в кото­ром они живут.

Андропов развернул борьбу против кор­рупции, за укрепление дисциплины, ответственности, организован­ности.

Тем не менее, не следует идеализировать Андропова. Никаких крупных реформ в политической области, никакого ослабления идеологического прес­са, никакого плюрализма он осуществлять не собирался. Он допускал это лишь в далекой перспективе. И самое главное, Андропов вряд ли смог бы выдержать искушение безграничной властью. Первые тревожные симптомы обнаружились быстро. Вскоре после избрания Андропова генсеком в «Правде» появилась статья министра обороны СССР, члена Политбюро ЦК КПСС Д.Ф. Устинова, который восхвалял Андропова на все лады.

Черненко. Избрание на пост генсека Константина Устиновича Черненко в полной мере выявило довольно четко действующую в годы тоталитарного режима законо­мерность: чем дальше шло развитие тоталитарной системы, тем яв­ственнее становилось вырождение ее вождей. Эта тенденция нараста­ла, несмотря на некоторые зигзаги. Убожество канцеляриста К.У. Чер­ненко было, с одной стороны, показателем и венцом внутреннего раз­ложения системы; с другой, — предвестником ее близкого краха. Так жить нельзя — эта мысль все более утверждалась в головах милли­онов людей. С именем Черненко не связано ни одно крупное начинание или преобразование в стране, никакая государственная инициатива, никакое государственное решение. Добросовестный исполнитель в прежние времена, преданный товарищ и помощник Л.И.Брежнева, он волею судьбы оказался на посту первого лица великого государства абсолютно не подготовленный нести эту тяжелую ношу. Выбор пал на Черненко лишь по той причине, что геронтократия, находившаяся в Политбюро ЦК КПСС, боялась прогрессивных преобразований в стране и была уверена в том, что при К.У. Черненко такого не произойдет.

Горбачев. Такая историческая ситуация должна была привести к тому, что любой думающий человек, оказавшийся во главе партии, должен был поставить вопрос о реформах. Если бы его не поставил Михаил Сергеевич Горбачев, это сделал бы кто-то еще. Другой вопрос — стал бы этот «кто-то» лучше Горбачева, превзошел бы он Горбачева по своим качествам, сумел бы: он провести реформы иначе, не доведя дело до краха СССР, до разру­шения экономики.

В 1987 году, когда программа реорганизации советского государства вступила в ре­шающую стадию, М.С. Горбачев дал определение этой про­граммы: «Перестройка — многозначное, чрезвычайно емкое слово. Но если из многих его возможных синонимов выбрать ключевой, ближе всего выражающий саму его суть, то можно сказать так: перестройка — это революция». Таким образом, высшее руководство КПСС видело задачу не в постепенном ре­формировании, а в революционных преобразованиях, в корне меняющие основные общественно-политические структуры, ведущие к резкому перераспределению власти, прав, обязан­ностей и свобод между классами, слоями и группами.

Перестройка, которую провозгласил М.С.Горбачев, относится к категории «революций сверху». В них назревающий кризис легитимности государства, грозящий перераспределением власти и богатства, разре­шается действиями правящей прослойки через государст­венный аппарат. Горбачеву удалось провести решительные кадровые изменения в руководящих структурах власти, освободиться от геронтократии и привлечь к руководству новую плеяду политических деятелей.

Процесс демократизации советского общества, который символизировал политика гласности и открытости, дал ряд ярких примеров популизма всех возможных цветов и оттенков. Главный инициатор демократизации страны М.С. Горбачев практиковал частые поездки по стране - своеобразные "хождения в народ", непосредственные апелляции к широким массам как в СССР, так и за рубежом ("народная дипломатия"), продемонстрировав умелое применение классических образцов популистских методов. Во многом благодаря им, в первые годы пребывания у власти М.Горбачеву удалось завоевать симпатии простых людей. Однако, когда популизм Михаила Сергеевича не был подкреплен практическими результатами, он был оттеснен от реальной политической власти.

Политика перестройки привела к разрушению Берлинской стены, объединению Германии, распаду социалистической системы, сближению со странами Запада. Однако, имея огромный авторитет в западных странах, М.С.Горбачев по мере нарастания проблем в СССР, терял его в своей стране. Боязнь брать ответственность на себя, о чем свидетельствовали события в Тбилиси, Вильнюсе, Сумгаите, Риге, Баку, непоследовательность в экономической политике, бесконтрольная демократизация привели Горбачева к ситуации, когда народ перестал верить своему руководителю. Этим воспользовалось консервативное окружение советского лидера, отстранив его от власти.

Горбачев и его окружение не предполагали, к каким последствиям приведет такая политика. Перестройка завершилась глубокими изменениями поли­тической системы, общественно-экономического строя, национальных отношений, образа жизни и культуры всех граждан и народов СССР. Она привела к кардинальному изменению геополитической структуры мира и породила мировые процессы, далекие от завершения.

Литература

Авторханов А. Империя Кремля. М., 1991.

Антонов-Овсеенко А. Театр Иосифа Сталина. М., 1995.

Брежнев Л.И. Материалы к биографии. М., 1991.

Власть и оппозиция. Российский политический процесс XX сто­летия. М., 1995.

Волкогонов Д. Семь вождей. Кн. 1, 2. М., 1995.

Восленский М. Номенклатура. Господствующий класс Советско­го Союза. М., 1991.

Кара-Мурза С.Г. Советская цивилизация. В 2-х кн. М., 2002.

Кислицын С.А. Эволюция и поражение большевистской элиты. Учебное пособие по спецкурсу // История России в вопросах и ответах. Ростов н/Д, 1997.

Кларк Р. Ленин. Человек без маски. М., 1989.

Понеделков А.В. Политическая элита: генезис и проблемы ее становления в России. Ростов н/Д, 1994.

Горький М. В.И. Ленин. В кн.: О Ленине. М., 1967.

Никита Сергеевич Хрущев. Материалы к биографии. М., 1989.

Соловьев В., Клепикова Е. Юрий Андропов. Тайный ход в Кремль. СПб., 1995.

Лекция 5. Особенности политического лидерства в современной России

5.1. Характеристика политического лидерства

Под механизмом политического лидерства понимается система правил в важнейших процессах выдвижения лидера в структуре власти и осуществление им своих властных полномочий. По сути дела, это процесс определения политического лидера и проблема персонификации власти, слияние ее с индивидуальными качествами лидера, наложение их на содержание деятельности лидера и его окружение.

Лидером можно стать либо в известной степени случайно-интуитивно угадав интересы широких слоев, совпав своим духовным складом с их потребностями, либо целенаправленно – выявив, исследовав эти интересы. Чем сложнее политическая и социальная жизнь, тем более вероятен второй путь.

Политическое лидерство существует на трех социальных уровнях, где оно выполняет различные функции.

Лидерство на уровне малой группы, объединенной полити­ческими интересами. Оно представляет собой механизм интегра­ции групповой деятельности, в котором лидер направляет и орга­низует действия группы, предъявляющей к личности лидера оп­ределенные требования: способность принимать решения, брать на себя ответственность, находить оптимальный способ удовле­творения группового интереса и др.

Лидерство на уровне политических движений, связанных общностью политических интересов, основанной на одинаковом социальном статусе, а не узко групповых интересах, как в первом случае. В этом отношении лидерство представляет собой способ адекватного выражения интересов части населения, поддержи­вающей данного политика. Фигура лидера служит символом оп­ределенной социальной позиции, с ней связывают свои интересы носители обыденного сознания.

Лидерство на государственном уровне, которое можно определить как способ организации и осуществления власти в условиях демократического развития общества, дифференциации социальных слоев на основе экономического положения и соответствующего политического сознания. Политическое лидерство предполагает взаимное удовлетворение интересов как лидера, так и «ведомых», поэтому ори­ентация на социальное партнерство входит в систему политиче­ских ценностей общества.

В малых группах, основанных на непосредственных контактах их членов, институциализация лидирующих позиций может не происходить. Здесь на первый план выдвигаются индивидуаль­ные качества личности, ее способность объединить и повести за собой группу.

В политических объединениях  эффективность коллек­тивных действий требует четкой функционально-роле­вой дифференциации и специализации, оперативности управле­ния и жесткости подчинения. На этом уровне  становятся обязательными институциализация и формализа­ция (официальное закрепление) лидирующих позиций, придание им сравнительно больших властных полномочий.

Различают формальное и неформальное лидерство. Формальное лидерство представляет собой приоритет­ное влияние определенного лица на членов организации, закреп­ленное в ее нормах и правилах и основывающееся на положении в общественной иерархии, месте в ролевых структурах. Нефор­мальное лидерство характеризует субъективную способность, го­товность и умение выполнять роль лидера, а также признание за ним права на руководство со стороны членов группы. Оно осно­вывается на авторитете, приобретенном в результате обладания определенными личными качествами.

В политике формальный аспект является ведущим. Поэтому наибольший удельный вес в политическом лидерстве современной России продолжает принадлежать административно-политической элите (высшему персоналу государственно-административных орга­нов).

5.2. Типы политического лидерства в современной России

В современной политологии нередко выделяют следующие образы лидера: «знаменосец», «служитель», «торговец», «марионетка» и «пожарник». Лидера-знаменосца (В.И.Ленин) отличает собственное видение действитель­ности, привлекательный идеал, способный увлечь массы. Лидер-служитель (Л.И.Брежнев) всегда стремится выступать в роли выразителя инте­ресов своих приверженцев и избирателей, ориентируется на их мнение и действует от их имени. Для лидера-торговца (В.В.Жириновский, Б.Е.Немцов, Г.А.Явлинский, другие лидеры современных политических партий) характерна способность привлекательно преподнести свои идеи и планы, убедить граждан в их преимуществе, заставить «купить» эти идеи, привлечь массы к их осуществлению. Лидер-марионетка (К.У.Черненко) зависит от воли и интересов своего ближайшего окружения. Лидер-пожарный (Б.Н.Ельцин) ори­ентируется на самые актуальные общественные проблемы, на­сущные требования момента. Его действия определяются кон­кретной ситуацией. В реальной жизни в чистом виде эти образы лидерства не встречаются, а сочетаются у политических деяте­лей в различных пропорциях.

Описывая структуру современного политического лидерства, следует отметить, что оно дифференцировалось по своим цен­ностным ориентациям и социальной направленности. В качестве основания типологии выделяют отношение к осуществлению мо­дернизации в России. В этой связи говорят о либеральном, нео­консервативном и социалистическом типе модернизаторского по­литического лидерства. Сферой влияния лидеров либерального направления стали промышленно развитые северные и восточ­ные районы Российской Федерации. Территории среднего уровня развития и преимущественно аграрного профиля Юга и Центра России, для которых характерны консервативные установки, стали социальной базой политиков неоконсервативной ориента­ции. В регионах, сочетающих высокий уровень промышленного развития и современный агрокомплекс, руководство стремится выработать стратегическую линию, равноудаленную от крайно­стей радикальных модернизационных проектов. Социалистическую направленность имеют политические лидеры, которые по идеологическим мотивам или по другим причинам исповедуют социалистические ценности в экономической, социальной и других областях жизни, переносимые на реальную действительность.

В настоящее время все чаще встречаются лидеры преобразую­щие, а не компромиссные. Компромиссный лидер осуществляет действия без изменения основ общества. Преобразующий лидер всегда нацелен на некую перемену формы организации общества; он предвосхищает, посредничает и подчиняет опыт средствам во­ображения и рассудка, пытается утвердить «моральное лидерст­во», которое всегда исходит из фундаментальных желаний, стремлений и ценностей последователей.

Различают также стили политического лидерства, которые могут классифицироваться по технологии выработки и принятия лидером решений. Так, различаются авторитарный стиль лидерства, ориентиро­ванный на единоличное принятие решений, и демократичес­кий, опирающийся на инициирование активности своих сто­ронников, их участие в процессе управления.

5.3. Функции политического лидерства

Функции лидеров в конкретном обществе зависят от степени зрелости его экономической, политической, культурной сфер, от уровня культуры населения, от характера (типа) политиче­ского режима и, наконец, от индивидуальных качеств самого лидера. Зрелое гражданское общество с высокой степенью раз­деления социальных и политических ролей и функций замет­но сокращает возможности доступа к лидирующим позициям политикам-непрофессионалам, что нередко происходит в тра­диционных и переходных обществах.

Среди общезначимых функций лидеров в современной России выделяются следующие:

интегративная - объединение и согласование различных групп интересов на основе базовых ценностей и идеалов, при­знанных всем обществом;

ориентационная - выработка политического курса, отражаю­щего тенденции прогресса и потребности групп населения;

инструментальная - определение способов и методов решения поставленных перед обществом задач;

мобилизационная - инициирование необходимых измене­ний с помощью создания развитых стимулов для населения;

коммуникативная - обеспечение устойчивых форм полити­ческой самоорганизации на основе тесных контактов с общест­венностью, различными организациями, группами и слоями;

функцию гаранта справедливости, законности и порядка (от произвола бюрократии, беззакония, нарушения прав и свобод личности).

5.4. Основные тенденции в политическом лидерстве современной России

В современной России отчетливо проявляются две главные тенденции, во многом изменяющие представления о лидерстве - институциализация и профессионализация.

Институциализация лидерства сегодня проявляется, прежде всего, в том, что процесс рекрутирования, подготовки, движения к власти, деятельность политических руководителей осуществля­ется в рамках определенных норм и организаций. Функции лиде­ров определены разделением власти на законодательную, испол­нительную, судебную, ограничены конституциями и другими законодательными актами. Кроме того, лидеры отбираются и под­держиваются собственными политическими партиями, контроли­руются ими, а также оппозицией и общественностью. Все это значительно ограничивает их власть и возможности маневра, по­вышает влияние среды на принятие решений. Современные лиде­ры больше, чем прежде, подчинены решению обыденных, повсе­дневных, созидательных задач.

С этим связана вторая тенденция в развитии лидерства — его профессионализация. Политическое лидерство сегодня — это особого рода предпринимательство, осуществляемое на специфическом рынке, при котором политические предприниматели в конкурентной борьбе обменивают свои программы решения общественных задач и предполагаемые способы их реализации на руководящие должности. При этом специфика политического предпринима­тельства состоит в персонализации «политического товара», его отождествлении с личностью потенциального лидера, а также в рекламировании этого «товара» как общего блага.

Политика превратилась в «предприятие», ко­торому требуются навыки в борьбе за власть и знание ее методов, созданных современной многопартийной системой. В нынешних ус­ловиях усложнения общественной организации и взаимодействия государственных органов с партиями, широкой общественностью важнейшей функцией политических лидеров стало преобразование общественных ожиданий и проблем в политические решения.

Политик фактически превратился в специалиста в области об­щественных коммуникаций, предполагающих обеспечение чет­кой формулировки требований населения, налаживание необхо­димых для принятия коллективных решений и их реализации контактов с парламентскими и правительственными органами, средствами массовой информации, общественными организация­ми. Таким образом, политические лидеры сегодня выступают ре­альным воплощением, материализацией механизма власти в об­ществе.

5.5. Особенности российского политического лидерства

Главная особенность в процессе формирования современного поли­тического лидерства в России заключается в том, что оно, с одной стороны, приобрело некоторые черты, характерные политическим лидерам демократических государств, а с другой — унаследовало черты, свойственные лидерам номенклатурной системы.

Номенклатурное прошлое, усугубляемое отсут­ствием социального контроля, ярко проявляется у посткоммуни­стических российских лидеров, которые воспроизводят некото­рые формы и методы деятельности номенклатурной системы. В этом отношении российские политические лидеры ближе к но­менклатурному, чем к западному типу лидерства.

Особенностью современных российских лидеров является и то, что они зачастую совмещают роль владельца средств произ­водства, выполняющего функции организатора производства, и роль политика, выполняющего функции организатора политиче­ской жизни.

Стоит отметить, что в странах Западной Европы большинство политических лидеров являются профессиональными политика­ми, а в США политические лидеры зачастую совмещают роль соб­ственника и политика.

Российские экономически господствующие политические ли­деры располагают специфическими средствами политического влияния, богатством, позволяющим ставить политиков в зависи­мость от своей воли, а также неформальные связи. Решающую роль здесь играют одинаковый или близкий жизненный уклад, а зачастую и просто личные связи.

Еще одна особенность заключается в том, что децентрализация государственной власти, перенос центра по­литического, экономического и культурного влияния в горизон­тальные структуры регионов способствовало значительному воз­растанию роли региональных политических лидеров. Новые реги­ональные лидеры отличаются тем, что они выдвинуты населени­ем, стараются общаться с массами, завоевывать их доверие.

В настоящее время одной из проблем российского общества стало выявление номинального и фактического политического лидерства. Значительную роль и при демократических режимах в формировании государственной политики нередко играют неофи­циальные советники высших должностных лиц, которых часто называют «серыми кардиналами». Среди них люди, не занимаю­щие официальных постов, но имеющие доступ к ключевым поли­тическим фигурам; а также действительные политические лиде­ры, которые по своему влиянию могут превосходить иных мини­стров и других официальных лиц. Поэтому при выделении из среды политических деятелей тех, кого можно считать полити­ческими лидерами, необходимо, в первую очередь, учитывать степень их реального воздействия на политику. Эта степень дале­ко не во всех случаях соответствует должностному положению того или иного человека, хотя, конечно, от уровня должности в государственном аппарате или партийном руководстве прямо за­висит тот или иной объем властных полномочий. Вместе с тем расстановка сил в правящих кругах может сложиться таким об­разом, что даже глава государства в значительной мере оказывается номинальным политическим лидером, а фактическая власть сосредоточивается в руках других политических лиц.

В российском обществе в настоящее время складывается новая политическая ситуация. С одной стороны, продолжа­ют существовать немало руководителей, не обладающих ка­чествами политических лидеров. Часть из них была «рекру­тирована» еще в дореформенное время, часть позднее, по старой технологии. Сосредоточив в своих руках власть на разных уровнях, эти люди не пользуются у граждан полити­ческим авторитетом. С другой стороны, в руководстве на пер­вые позиции выдвинулись люди, обладающие качествами ли­деров. Наконец, демократизация общества привела к появлению новой плеяды политических лидеров, вышедших на арену политической борьбы иными методами (альтернатив­ные выборы, участие в массовых демократических движениях, митингах). Особенность этого процесса состоит в том, что он позволил выйти на политическую сцену лидерам-ин­теллектуалам, а не аппаратчикам.

Многим из новых лидеров не хватает опыта, им порой присущи наивность и романтизм. Что станет дальше с эти­ми лидерами? Мировой опыт показывает, что возможны, по крайней мере, три сценария дальнейшего развития событий:

1. Вследствие ряда причин, включая внутренние противо­речия, вызывающие антидемократическую реакцию, а также давление сверху (верх на всех уровнях), социальная база мас­совых демократических движений более или менее быстро разрушается, поле деятельности «новых лидеров» существен­но ограничивается или же совсем пресекается. В итоге они перестают выполнять роль альтернативной демократической силы по отношению к традиционному аппарату. В этом слу­чае процесс становления демократического института лидер­ства в лучшем случае откладывается до неопределенного вре­мени.

2. Массовые демократические движения сохраняются, но их деятельность постепенно формализуется, жестко регламен­тируется и фактически огосударствляется. Они становятся колесиками и винтиками традиционной бюрократической ма­шины. Лидеры и активисты этих организаций врастают в ап­парат и на деле превращаются в чиновников. «Новые, лиде­ры», работающие в представительных и исполнительных ор­ганах власти, столкнувшись с трудностями реализации своих идей, принимают традиционные правила игры и фактически перестают выполнять свои лидерские функции. (Последствия этого варианта более отрицательны, чем в первом случае).

3. Процесс демократизации общества идет дальше, осу­ществляется коренная реформа политической системы. Уста­навливается устойчивый, самовоспроизводящийся институт политического лидерства. Имеется в виду разветвленная по вертикали и горизонтали своеобразная сеть политических ли­деров различных уровней и масштабов. Соперничая и сотруд­ничая друг с другом, они способствуют осуществлению конт­роля за деятельностью всех элементов власти (в том числе и высшего), включению различных групп общества в поли­тический процесс.

Какой из этих вариантов утвердится, покажет ближай­шее будущее.

Испытание властью — тяжелейшее испытание. Важно, чтобы современные политические лидеры концентрировали внимание не столько на использовании ее как таковой, сколь­ко на формировании с ее помощью мотивов активной дея­тельности людей, здоровой общественной атмосферы, на раскрытие потенциала личности. Незнание или деформации содержания и методов политического руководства служат по­казателем некомпетентности лидеров.

5.6. Популизм в современной России

Характерной особенностью политического лидерства в странах, где имеет место демократическая практика, является активное использование такого метода политической деятельности, как популизм.

В нашей стране популизм возник вследствие глубокого кризиса общества. Среди кризисных явлений в общественном сознании непосредственное отношение к возникновению популизма имеют два: острое разочарование части общества в социалистических ценностях, с одной стороны, и неприятие радикального обновления общества частью людей - с другой. Их склонность к восприятию популистских идей объясняется в значительной степени неразвитостью политической культуры общества.

Процесс демократизации советского общества позволил популизму проявится в полной мере. «Хождение в народ» инициатора политики перестройки М.С.Горбачева были поддержаны другими политическими лидерами.

Выборы народных депутатов СССР, а затем и народных депутатов РСФСР также проходили на популистской волне. Популизм этого периода был основан на критике советской номенклатуры с позиции обывателя, объявления борьбы с привилегиями. Особенно данный тезис был актуален для Б.Н.Ельцина. Через несколько лет выяснилось, что привилегии партноменклатуры – это лишь невинные шалости по сравнению с привилегиями нового класса бюрократов, пришедших на популистской волне антикоммунизма.

В связи со значительным расслоением российского общества по уровню жизни стал возможным популизм среди широких социальных групп. Произошло разрушение привычного образа жизни большинства граждан, которые не могут приспособиться к новым условиям жизни. У них возникает естественное желание побыстрее получить простые и понятные ответы на жизненно важные вопросы. Таким образом, широкая аудитория готова к восприятию популистской риторики и всех атрибутов популистского воздействия.

Поэтому популистские методы активно используют многие российские политики. Одним из наиболее ярких примеров такого популизма являет собой В.В.Жириновский, сделавший ставку на свою близость с народом. В период своей самой эффективной избирательной кампании 1993 года он пообещал российским гражданам, что уже через день после выборов они почувствуют улучшение своего положения. И хотя никто не собирался понимать эту фразу буквально, сама уверенность, с которой она была высказана, народу понравилась. Еще один из предвыборных лозунгов В.В.Жириновского "Я подниму Россию с колен!" нашел широкий отклик у российских избирателей. Для этого политика характерны острота и злободневность поднимаемых проблем. Его ораторское искусство помогает без посредников доводить свои мысли до тех, кто их разделяет. Этот публичный политик в наиболее яркой и острой форме выразил национал-патриотическую идею. Число единомышленников В.В.Жириновского тем больше, чем напряженнее обстановка в стране.

Неудачи экономического курса, нестабильная политическая обстановка породили всеобщее разочарование людей во многих политических деятелях демократического толка, в лице которых они не видят тех политиков, которые могут найти выход из межнациональной розни, навести элементарный порядок в стране. На этом фоне выигрышно выглядят те политики, которые решительны, тверды, уверены в себе, могут коротко и доходчиво довести до избирателей свои программы. К разряду таких политиков относился А.И.Лебедь, который обладал мощным популистским потенциалом.

Вместе с тем, одновременно с нормализацией экономической, социально-политической обстановки, в стране сокращается социальная база для лидеров популистского толка с неприкрытыми авторитарными устремлениями.

Президентские выборы в России 1996 года продемонстрировали неиссякаемый популизм Б.Н.Ельцина, который, благодаря как личным политическим качествам, так и эффективной деятельности своей предвыборной команды, в течение нескольких недель повысил свой рейтинг буквально с нулевой отметки до уровня, необходимого для победы на выборах. Политический стиль Б.Ельцина во время всего президентства был сильно окрашен популизмом. Характерными особенностями ельцинского популизма являются создание культа вождя, его легкомысленные посулы народу, за которые он никогда не отвечал,  фабрикация образа врага, конструирование биполярного мира, равнодушие к нуждам народа, и его обращения к тому же народу за поддержкой каждый раз, когда его власти угрожала опасность.

В условиях открытой политической борьбы успех претендента на выборную должность в значительной степени зависит от способности самого политического деятеля на основе знания требований и настроений избирателей предложить понятную для большинства населения политическую программу, доходчиво донести ее содержание до сознания различных социальных групп, заставить поверить людей в свои планы, выдвинуть лозунги, способные привести электорат в день выборов на избирательные участки.

Общеизвестен негативный опыт лидера движения "Демократический выбор России" Е.Гайдара, который свою предвыборную кампанию 1993 года построил на апелляции к интеллекту электората, не разъясняя людям в доступной для них форме свои позиции и цели, и, являясь фаворитом предвыборной гонки, в результате проиграл партийные выборы в Государственную Думу Либерально-демократической партии В.Жириновского.

Популизм в современной России имеет также различные оттенки. Правого популизма придерживаются такие радикалы, как российские фашисты и националисты. Решение социальных проблем они видят в изгнании из своих регионов лиц отдельных национальностей, формировании руководства регионов и страны по национальному признаку. Умеренные правые популисты решение российских проблем сводят к приведению макроэкономических показателей к среднемировым, игнорируя специфику России и условия проведения реформ.

Для умеренных левых популистов характерны уравнительные настроения, для радикальных – возврат к распределительному прошлому, восстановление разрушенного Союза ССР и советского строя.

В последние годы среди политиков стал моден популизм патриотического содержания, которому подвержены политические лидеры как правого, так и левого направления политического спектра.

Глубокая социально-культурная дифференциация, имеющая место в современной России, является основной причиной распространенности обвинений в популизме представителей как законодательной, так и исполнительной власти. По объективным российским причинам в большей степени подвержены популизму именно представительные органы власти в силу конституционной ограниченности их полномочий. Самым распространенным популистским приемом законодателей является принятие социальных законов, не обеспеченных финансами, а также принятие громких постановлений и обращений к избирателям, парламентам и т.д. по социальным, экономическим или политическим вопросам, не имеющих никакой юридической силы.

С другой стороны, исполнительные органы власти зачастую свои просчеты относят к отсутствию соответствующих законов и низкой эффективности работы представительных органов власти.

В условиях публичной политики необходимой предпосылкой эффективной деятельности политического лидера становится завоевание поддержки у населения. Не заручившись такой поддержкой, лидер в демократической политической среде не получит возможности проводить свою политику, какой бы прогрессивной и правильной она ни была. Так, имеющий высокий рейтинг среди населения Президент России В.В.Путин, не обладая явной харизмой, успешно овладевает техникой харизматического внушения. Чего стоит только одно высказывание "мы их и в сортире замочим".  Его последние хождения в народ во время поездок по стране убеждают в том, что и ему не чужды популистские приемы, которыми он начинает пользоваться все чаще. Народная поддержка необходима политическому лидеру для проведения в жизнь решений, особенно непопулярных в чиновничьей среде.

При отсутствии у лидера подлинной харизмы он должен владеть техникой харизматического внушения, то есть, не высказывая никаких ясных и глубоких идей, создавать их видимость. Это возможно только в том случае, когда лидер полон уверенности в собственной принципиальности. Избиратели легко разоблачают неубедительного, неуверенного в себе политика. Рациональные циники лидерами не становятся. Они могут сделать служебную карьеру, но не политическую. Для успеха в политике необходимо добиться общественного признания. Без популизма здесь трудно обойтись.

Литература

Баранов Н.А. Эволюция взглядов на популизм в современной политической науке. СПб., 2001.

Блондель Ж. Политическое лидерство. М., 1992.

Кретов Б.И. Лидерство: социально-политические проблемы: Учебное пособие. М., 1996.

Милованов Ю.Е. Лидерство в малых группах управлений и политике. Рос­тов н/Д, 1996.

Пригожий А. Патология политического лидерства в России // Общественные науки и современность. 1996. №3.

Рыскова Т.М. Политический портрет лидера: вопросы типологии // Вестник Моск. ун-та. Сер. 12 Политические науки. 1997 № 3.

Теория политики: Курс лекций: В 3-х ч. Ч.1. / Авт.-сост. Н.А.Баранов, Г.А.Пикалов. СПб., 2003.

Лекция 6. Современная политико-административная элита России

6.1. Понятие и функции политической элиты России

Политическая элита — это относительно немногочисленный слой людей, занимающий руководящие посты в органах государственной власти, политических партиях, обще­ственных организациях и т.п. и влияющий на выработку и осуществле­ние политики в стране. Это организованное меньшинство, контролирующая группа, обладающая реальной политической властью, возможностью воздействовать на все без исключения функции и политические действия общества.

Политическая элита есть властвующая часть общества, правящий слой. Данным понятием обозначаются группы лиц, имеющих высокое положение в обществе, активных в политической и иных сферах дея­тельности, обладающих влиянием, богатством. В основном это про­фессиональные политики высокого ранга, наделенные властными функциями и полномочиями. Это также высшие государственные слу­жащие, подготовленные к участию в разработке и реализации полити­ческих программ, к выработке и осуществлению стратегии обществен­ного развития.

Политическая элита не просто совокупность лиц, силой случая оказавшихся наделенными властью, а социальная группа, которая формируется в результате «естественного отбора», слой общества, сформиро­ванный из личностей, обладающих определенными способностями, профессиональными знаниями, навыками, умениями. Поэтому поли­тическая элита является центральным звеном государственного управ­ления, от деятельности которого в значительной степени зависит на­правление и ход политического развития общества, функционирова­ние политической системы.

Авторитетность элиты - важнейшее условие ее пребывания у власти и сохранения власти, политическая элита должна быть легитимной. Когда политическое или государственное сообщество перестает санкционировать власть данной политической элиты, то она утрачивает социальную базу своего существования и в конце концов теряет власть.

Политические элиты могут приходить к власти в результате выборов, выиграв политическую борьбу у других организованных меньшинств, пре­тендующих на роль политической контролирующей группы. В этом случае взаимодействие элиты и массы носит легальный и легитимный характер. Однако политическая элита может прийти к власти революционным путем или посредством государственного переворота. В такой ситуации новая политическая элита стремится обрести необходимую легитимность нефор­мальным признанием со стороны неорганизованного большинства. В лю­бом случае отношение элиты с массами строится на принципах лидерства и авторитетного руководства, а не слепого подчинения. Легитимация поли­тической власти элиты отличает ее от олигархии ( власти немногих).

В странах с легитимным существованием власти содержание и границы функций, выполняемых политической элитой, определяются конституцией страны. Однако, в реальной жизни нередки случаи расхождения между конституциями и реальной властью. Это возможно в случае резкой смены политической ситуации, когда изменений не отражены еще в конституции, а также в случае отступления от норм конституции. Например, в Конституции СССР провозглашалось, что власть на всех уровнях принадлежит Советам, однако реальная политическая картина этого не подтверждала. На содержание политических функций большое влияние оказывает политический режим.

Необходимо выделить следующие наиболее существенные функции политической элиты:

стратегическую - определение политической программы дейст­вий путем генерирования новых идей, отражающих интересы общест­ва, выработка концепции реформирования страны;

организаторскую - осуществление на практике выработанного курса, воплощение политический решений в жизнь;

коммуникативную – эффективное представление, выражение и отражение в политических программах интересов и потребностей различных социальных слоев и групп населения, предполагающая также защиту социальных целей, идеалов и ценностей, характерных для общества;

интегративную - укрепление стабильности и единства общества, устойчивости его политической и экономической систем, недопуще­ние и разрешение конфликтных ситуаций, обеспечение консенсуса по основополагающим принципам жизнедеятельности государства.

6.2. Характеристика политико-административной элиты

Политическая элита - это группа людей, обладающая инструментами власти, она имеет сложную структуру и внутренне дифференцирована. Критерием для выделения основных видов политической элиты является объем властных функций. На основе данного критерия различаются сле­дующие виды, или уровни политической элиты: высшая, средняя, админи­стративная.

Персональный состав политической элиты меняется, однако ее должностная структура остается практически неизменной. Политическая элита России представлена президентом, премьер-министром, членами правительства, депутатами Федерального собрания, судьями Конституционного, Верховного, Высшего арбитражного судов, аппаратом администрации президента, членами Совета безопасности, полномочными представителями президента в федеральных округах, главами властных структур в субъектах федерации, высшим дипломатическим и военным корпусом, некоторыми другими государственными должностями, руководством политических партий и крупных общественных объединений, другими влиятельными лицами.

Высшая политическая элита включает в себя ведущих политических руководителей и тех, кто занимает высокие посты в законодательной, ис­полнительной и судебной ветвях власти (непосредственное окружение президента, премьер-министра, спикеры парламента, руководители органов государственной власти, ведущих политических партий, фракций в парла­менте). Численно – это достаточно ограниченный круг людей, принимаю­щих наиболее значимые для всего общества политические решения, ка­сающиеся судеб миллионов людей, значимых для всего государства. При­надлежность к высшей элите определяется репутацией (советники, кон­сультанты президента - при Б.Н. Ельцине, по некоторым данным, только советников из-за рубежа насчитывалось 15-20 тыс. человек), финансами (так называемые «олигархи»), или положением в структуре власти.

В западных странах на миллион жителей приходится примерно 50 представителей высшей элиты, но ее ядро составляет примерно 200-400 человек. В России по мнению социологов, например в 1996 году,  к высшей элите относилось 260 человек, из которых ядро элиты составляло 40 человек.

Средняя политическая элита формируется из огромного количества выборных должностных лиц: депутатов Государственной думы, членов Совета федерации, глав администраций и депутатов законодательных собраний субъектов федерации, мэров крупных городов, лидеров различных политических партий и общественно-политических движений, руководителей избирательных округов. К средней элите относят примерно 5% населения, одновременно обладающих тремя достаточно высокими показателями: доходом, профессиональным статусом и образованием. Люди, у которых образовательный уровень выше, чем до­ход, более критичны к существующим общественным отношениям и тяго­теют к левому радикализму или центризму. Представители средней элиты, у которых доход выше, чем уровень образования, чаще проявляют недо­вольство своим престижем, общественным статусом и тяготеют к правым политическим позициям.

В современных условиях прослеживается тенденция возрастания роли средней элиты: государственных служащих, менеджеров, ученых, админи­страторов - в формировании общественного мнения, подготовке, принятии и реализации политических решений. Эта «субэлита» обычно превосходит высшую элиту в информированности и способности к солидарным дейст­виям. Однако развитие этой тенденции, как правило, сдерживается автори­тарными политическими режимами, стремящимися всеми средствами удержать «субэлиту» в русле своей политики. Поэтому процесс формиро­вания стабильной демократической элиты весьма сложен. А только такой тип политической элиты способен иметь тесную связь с народом, высшую ступень взаимодействия со всеми слоями общества, воспринимать полити­ческих оппонентов и находить наиболее приемлемые компромиссные ре­шения.

Административная функциональная элита (бюрократическая) - это высший слой государственных служащих (чиновничества), занимающих высшие позиции в министерствах, департаментах и других органах госу­дарственного управления. Их роль сводится к подготовке общеполитиче­ских решений и организации их осуществления в тех структурах государ­ственного аппарата, которыми они непосредственно руководят. Политиче­ским орудием этой группы может выступать саботаж со стороны аппарата управления.

Но в состав элит входят не только лица и группы, непосредственно участвующие в управлении, но и наиболее влиятельные и административные круги, руководители средств массовой информации, учебно-просветительских учреждений, а также члены семей влиятельных лиц, хотя они вроде бы непосредственно не участвуют в принятии решений и в реа­лизации политики. В состав политической элиты входят также те предста­вители правящего класса, которые формально не связаны с политикой, но оказывают закулисное влияние на принятие политических решений, игра­ют роль так называемых «серых кардиналов». Они не могут оказывать прямую (материальную и моральную) помощь, ограничивать ее и вообще не оказывать, но в определенное время они могут становиться главными действующими лицами политического процесса, что было очень характерным явлением для России в 1990-х гг.

6.3. Воспроизводство элиты

Циркуляция и воспроизводство элит. Убыстрение циркуляции российских элит является очевидным фак­том. Оно началось еще при правлении М.Горбачева за счет выдвижения наверх многочисленных представителей так называемых предноменкла-турных групп из разных общественных секторов (в основном речь идет о бывших руководителях среднего звена - начальниках отделов, подразделе­ний, служб). Это подтверждают данные сравнительного исследования, про­веденного ВЦИОМ в 1993-1994 гг., по «старой» элите образца 1988 г.

Так по этим данным, около 2/3 новой элиты в 1993 г. не входило в номенкла­турные ряды в 1988 г. Известно также, что средний срок, необходимый для того, чтобы сделать карьеру и добраться до номенклатурной должности, был весьма ве­лик и постепенно возрастал на протяжении 30 лет, предшествовавших перестройке - от 8 лет в 1953 г. до 23 лет в 1985-88 гг. В последнее десятилетие длительность среднего карьерного роста резко сократилась. Появились многочислен­ные примеры стремительных карьер, фактически невозможных в условиях брежневского режима.

Важно отметить, что обновление состава элитных групп происходит неравномерно. Хозяйственной элиты это касается в меньшей степени, чем политической, элитные группы на периферии оказались стабильнее, чем в центре.

Три четверти старых номенклатурщиков сохранили свои места и пя­тилетие спустя. В итоге интен­сивная мобильность во многом была ограничена перемещениями внутри элитных слоев и между этими слоями. Более того, ближе к середине 90-х гг. разворачивался процесс, который можно назвать час­тичной реставрацией политической элиты.

Можно выделить две волны обновления высших слоев. Первая из них была связана с вторжением реформаторов. Вторая же ознаменовала приход контрреформаторов, действия которых следует рассматривать как нор­мальное завершение реформенного цикла. В классических образах это вы­глядит так: «молодых львов» вытесняют «старые лисы».

Модели циркуляции и воспроизводства элитных групп следует допол­нить третьим элементом - расширением элитного состава. Увеличение элитных рядов в первой половине 1990-х гг. произошло более чем в 2 раза. Произошло значительное увеличение числа позиций, которые считаются «элитными». Это вызвано ростом числа новых хозяйствен­ных структур, руководителей которых можно отнести к новой хозяй­ственной элите. Но не в меньшей степени это относится и обусловлено рос­том политических и административных структур. Известно, что в течении первой половины 90-х гг. аппарат органов государственной власти вырос почти в 1,5 раза, на фоне общего сокращения числа занятых.

Реконверсия элиты. Изменение норм и правил властных взаимодействий во многом произрастает из процесса реконверсии элиты (т.е. перевода капитала из одной формы в другую). Это своего рода «переодевание» элиты. Решающим элементом подобного «пере­одевания» политико-административной элиты стало «обуржуазивание» элитных групп. Оно проявилось прежде всего в двух явлениях. Во-первых, часть политической элиты транс­формировала свое политическое влияние в экономический капитал. Представители политической номенклатуры сами вошли в новую бизнес-элиту или протежировали в хозяйственной сфере собственных детей. Во-вторых, «обуржуазивание» коснулось самой политической элиты - через расшире­ние коррупции. Коррупция существо­вала всегда, но именно в современной России она стала как никогда масштабной и открытой.

В результате политика стала ассоциироваться с самым прибыльным бизнесом. С одной стороны, крупные предпринима­тели ищут протекции государства и стараются получить от государства собственность и привилегии. С другой стороны, политики уже не удовлетворяются привычными атрибутами власти и известности. Их статусные позиции должны подкрепляться поступлениями на частные банковские счета. В результате крупные бизнесмены становятся полити­чески влиятельными персонами, а политики и генералы превращаются в весьма обеспеченных людей.

Фрагментация и консолидация элит. Следующий процесс, который заслуживает особого внимания, связан с взаи­моотношениями различных элитных групп. Здесь обычно сталкиваются две проти­воположные гипотезы — о фрагментации и консолидации элит. Гипотеза о фрагмен­тации утверждает, что происходит процесс плюрализации элит и возникновения многочисленных групп давления и интересов.

Противостояние законодательной власти, президентских структур и правительства, федеральных и региональных органов государственного управления, партийных группировок левого и правого толка, политиче­ской, военной и хозяйственной элит, отраслевых лобби, представляющий различные хозяйственные комплексы — все это вносит вклад в ситуацию властного плюрализма. Подобная ситуация может рассматриваться как проявление демократизации общества, но чаще в ней усматривают свидетельства вакуума власти и недостатка эффективного управления.

Противоположные оценки высказываются в рамках гипотезы о консо­лидации элит. Здесь утверждается, что разделительные линии между раз­личными элитными группами все более размываются, а власть концентри­руется в руках ограниченного числа субъектов. Законодательные власти не имеют особой силы; федеральные органы сохранили достаточно админист­ративного и финансового влияния над регионами, чтобы определять поли­тику на региональном уровне; военная элита по-прежнему лояльна и под­чинена политическим силам; «левые» и «правые» партийные группировки дрейфуют к политическому «центру». Не следует также преувеличивать конфронтацию политической и хозяйственной элит. Формируются слож­ные системы с размытыми границами между государственными и негосу­дарственными секторами экономики. На этой базе возникают так называе­мые «политико-финансовые группы» в их пределах осуществляется поли­тическая «торговля» ресурсами. Таким образом, несмотря на видимые про­тивостояния, происходит неумолимая консолидация элитных групп.

6.4. Современная элита России

Главная особенность в процессе формирования современной по­литической элиты России заключается в том, что она приобрела черты во многом аналогичные с политическими элитами демократических государств. Это обусловлено процессом становления демократического государства и многопартийной политической системы в Рос­сии. Вместе с тем основной удельный вес в политической элите со­временной России продолжает принадлежать административно-поли­тической элите — высшему персоналу государственно-административ­ных органов.

Анализируя состав трех крупных волн — когорт в смене правя­щей политической элиты: брежневской, горбачевской, ельцинской — исследователи института социологии Российской академии наук под руководством О. Крыштановской отметили, что последняя лишь на 10 % состоит из людей, пришедших к власти при Б.Н.Ельцине. 37 % ельцинской элиты стали относиться к политической эли­те еще при Брежневе, 39 % — при Горбачеве. Около 70 % глав администраций в регионах занимали руководящие посты в прежних поколениях политической элиты.

В составе новой политической элиты России произошли зна­чительные изменения в образовательном, возрастном и профес­сиональном планах.

Так, Правительство и элита в регионах стали моложе почти на десять лет. В то же время парламент постарел на шесть лет, это объясняется лишь искусственным его омоложением в брежневский период. Прекращение квотирования по возрасту освободило высшую законодательную власть страны, как от комсомольцев, так и от квотируемых молодых рабочих и колхозников.

Б. Ельцин приблизил к себе молодых ученых, блестяще образованных городских политиков, экономистов, юристов. Доля сельских жителей в его окружении падает почти в 5 раз (с 58% до 12,5% против брежневской элиты). Даже среди региональных руководителей (самой близкой к селу группы) доля «сельчан» теперь меньше в 2 раза. В целом доля сельских выходцев в элитных слоях упала за последние 10 лет в 2,5 раза.

Элита всегда была одной из самых образованных групп обще­ства. Даже в брежневские времена, когда элита происходила из низких слоев общества, доля тех, кто имел высшее образование, была близка к 100%. Резкий скачок образовательного ценза элиты произошел в современной России. Так, в состав ближай­шего окружения Б.Ельцина входят известные ученые, общест­венные деятели. Президентская команда Б.Н.Ельцина на 2/3 состояла из док­торов наук. Высок также процент имеющих ученую степень в Правительстве и среди лидеров партий. Можно сделать вывод, что власть в России стала более интеллектуальной.

Изменения затронули не только уровень образования элиты, но и характер образования. Брежневская элита была технократи­ческой. Подавляющее большинство руководителей партии и го­сударства 80-х гг. имели инженерное, военное или сельскохозяй­ственное образование. Причем 2/3 брежневской когорты закан­чивали провинциальные политехнические вузы. При М.Горбаче­ве процент технократов снизился, но не за счет прироста числа гуманитариев, а за счет роста доли партийных работников, получивших выс­шее партийное образование). И, наконец, рез­кое снижение удельного веса лиц, получивших техническое обра­зование, мы видим при Б.Ельцине (почти в 1,5 раза). Причем это происходит на фоне все той же образовательной системы в Рос­сии, где по-прежнему 70% вузов имеют технический профиль.

Наконец, важнейшим моментом является вопрос о преемст­венности между старой, номенклатурной элитой и новой полити­ческой элитой России. При Л. Брежневе практически невозмож­но было войти в элиту, минуя номенклатурную лестницу или перескакивая через ступени иерархии.

В постперестроечный период неноменклатурный путь наверх открылся практически для всех субэлитных групп. Половина всех лидеров партий, более половины новых бизнесменов, значительная часть депутатов, четверть президентской команды и правительства никогда в про­шлом не были в составе номенклатуры. Наиболее традиционным путем рекрутировалась региональная элита, где в конце 1990-х гг. лишь около 20% оказа­лись свободными от номенклатурного прошлого.

Этот этап сближает современную российскую элиту с институционализированными формами воспроизводства и продвиже­ния, характерными для западных элит. Вместе с тем сохранилась преемственность с номенклатурной ротацией кадров. Типичной становится ротационная кадровая схема: «политическая элита — административная элита — бизнес-элита». Она как бы воспроиз­водит в обратной последовательности прежнюю номенклатурную схему: «хозяйственный руководитель — административный ра­ботник — политический руководитель». Указанная особенность, с одной стороны, маргинализирует элиты, а с другой — за счет циркуляции и инфильтрации, повышает степень их корпоратив­ности. В этом отношении новая российская политико-админи­стративная элита ближе к номенклатурной, нежели к западному типу политико-административной элиты. Такую систему можно назвать номенклатурно-демократической, поскольку власть фактичес­ки не избирается, а распределяется, но в рамках не одного политичес­кого центра, а нескольких. Затем идет борьба за перераспределение между несколькими центрами.

Соответственно фрагменты центральной элиты с различной ори­ентацией имеют в своих регионах социальную базу и поддержку ре­гиональных элит.

Структурно-функциональный срез в исследовании политико-ад­министративной элиты позволяет составить ее портрет, но он будет не полон и не вполне понятен, если его не дополнить генетическим срезом, из которого вытекает объяснение базовых деятелъностных характеристик современной российской элиты.

Поэтому важным аспектом изучения полити­ко-административной элиты является генетический. Не­посредственной предшественницей современной элиты была номенк­латурная элита. Ей посвящены многочисленные работы 3.Бжезинского, Р.Такера, М.Джиласа, М.Восленского, А.Авторханова, А.Зиновьева, О.Крыштановской, С.Кислицына и др.

Рассмотрение этапов генезиса и эволюции советской партийно-номенкла­турной системы показывает, что в социально-функциональном отно­шении она была связана с программно-целевым типом государственного управления. Вначале этот тип управления реализовался в процессе борьбы за завоевание государ­ственной власти, а затем при использовании государственной вла­сти — в решении социально-экономических и военно-политических задач. По мере изменения и усложнения этих задач трансформировалась и партийно-номенклатурная система.

Перестройка, начатая элитной группой М.С.Горбачева и частью партийной номенклатуры, подготовила начальный этап перехода от системы программно-целевого политического управления к социаль­но-представительскому типу политического управления, который при­зван реализовать социально-экономические интересы разных слоев и групп населения. В этих условиях партийно-номенклатурная система оказалась просто неэффективной.

Исторический анализ политических, социально-экономических и цивилизационных особенностей развития России показывает, что, в отличие от западных государств, для российской действительности программно-целевой метод политического управления являлся наиболее адекватным, позволяющим со­хранять государственную целостность и идентичность. Что касается социально-представительского типа управления, то следует отметить, что на протяжении последних столетий, такая политическая практика практически отсутствовала.

Поэтому воспроизведение современной политической элитой не­которых форм и методов деятельности номенклатурной системы объясняется не только генетическими причинами, но и цивилизационными особенностями России.

Продолжая структурно-функциональный срез, характеризующий современную российскую политико-административную элиту и сопо­ставляя ее общий структурный портрет с западной элитой, можно отметить наряду с существенными различиями по ряду основных пара­метров значительное сходство.

Образовательный уровень российской политической элиты и его профиль в целом соответствует уровню западной элиты. Другие структурные показатели политико-административной элиты Рос­сии в целом близки показателям западноевропейской. У нас так же значителен удельный вес выходцев из малых городов, низок процент женщин, более рельефно обозначился представи­тельский отрыв от основных социальных слоев (рабочие, крестьяне, молодежь). Современная российская политико-административная элита моложе политической элиты Запа­да на 7—10 лет. Однако, процесс утверждения ее ценностных ориентаций не завершен.

В западной политической элите приоритетом выступает социальное происхождение, определяющее стартовые воз­можности, условия и ориентиры первичной и вторичной социализа­ции в отличие от российской, где место этого фактора занимает предшествующая связь с номенклатурной элитой и приверженность лидеру — руководителю. Иными словами, корпоративное происхож­дение.

6.5. Политическая корпоративность

Политическая корпоративность означает господство в политической системе совокупности лиц, объединившихся для достижения, реализации и удержания государственной власти. Взаимо­действие политических корпораций позволяет им поделить рынок власти, не допуская к нему представителей широких слоев населения. Между корпорациями действует механизм «увязки» и согласования интересов. Корпорации могут строиться по соци­ально-классовому, профессиональному, родственно-земляческо­му и иным признакам, но в их основе всегда лежит единство ин­тересов. Политическая система современной России представля­ет собой пример взаимодействующих между собой корпораций.

Политические корпорации, чтобы быть действенными, долж­ны обладать в определенной степени монополией на представи­тельство интересов. Это необходимо с точки зрения влияния на принимаемые политические решения, поскольку государствен­ная власть, формируя цели и задачи своей деятельности (особен­но в переходный период, когда из множественности интересов оформляются ведущие их группы), неизбежно принимает в рас­чет лишь те группы интересов и корпорации, которые располага­ют соответствующими ресурсами, т.е. в состоянии мобилизовать и контролировать значительные группы населения. Тем самым складываются определенные корпоративистские представитель­ства, а государство становится «корпоративистским государст­вом». В основании его политики в этом случае лежит не «общест­венный интерес», а интерес той политической корпорации, чьи представители в данный момент находятся у руля государствен­ной власти или обладают на нее наибольшим влиянием.

Наиболее могущественными корпорациями в современной России являются те, которые основываются на фундаменте фи­нансово-промышленных групп, обладающих огромными финансо­выми ресурсами, контролирующими самые важные предприятия и производства, монополизирующие постепенно рынок средств массовой информации и тем самым способные влиять на процесс принятия решений по правительственным и парламентским кана­лам.

Особенность корпоративистской системы в России состоит в том, что она строится на основе взаимозависимости наиболее влиятельных заинтересованных групп и государства и носит до­говорный характер. Так, например, бывшее Правительство В. Чер­номырдина, покровительствуя корпорации «Газпром», получало взамен возможность с его помощью решать проблемы в социальной политике.

Государственная власть в России, побуждаемая необходимо­стью преодоления кризиса, предоставляла возмож­ности для подобной монополизации интересов в обмен на политиче­скую и финансовую поддержку. Об этом, в частности, свидетель­ствует фактический договор Правительства России с 12 крупней­шими российскими банками во время финансового кризиса в августе 1998 г.

Поэтому корпорации следует рассматривать в качестве глав­ной опоры политического режима в России в 1990-х гг.

В результате государственная власть может оказаться заложником группы политических и экономических монополистов и подвер­гаться целенаправленному давлению со стороны представителей частных интересов, что может привести к олигархизации политического ре­жима и усилению социальной напряженности в стране.

6.6. Региональная политическая элита

В региональной политической элите тон задает но­вая бюрократия, доминирующей чертой которой выступает редистрибутивное (рентное) отношение к экономической деятельности.

Важной характеристикой элиты является ее ментальность. Практические ориентации и их реальное воплощение в делах региональных политико-административных элит отражаются как в их собственном мировосприятии, так и в оценках населения.

Характеризуя ментальные особенности региональных административно-полити­ческих элит следует отметить их федералистское мышление.

Федералистское мышление представляет часть политического сознания и политической культуры современно­го российского общества, точнее говоря, политическую субкультуру. В многонациональных образованиях каждая национальная культу­ра имеет ряд этнических субкультур. Так, в современной России по­литические субкультуры кавказских народов сильно отличаются от татарской, якутской или центрально-российской субкультур. Что ка­сается федералистского мышления, то как показывают социологи­ческие исследования, эта политическая субкультура не центрируется имен­но в моно- или полиэтнических образованиях России. Здесь она нахо­дит более яркое и четкое проявление. Федерализм в политическом сознании — это один из векторов преобразований советской полити­ческой культуры в последние 8—10 лет. В национальных республи­ках России он, естественно, приобретает национальные формы, в рус­скоязычных регионах Юга России — базируется на казачьем факторе. В других российских регионах основой выступают экономические ус­ловия (например, в регионах-«донорах») и т. п.

Рассматривая федерализм как новую политическую субкультуру, мы сталкиваемся с проблемой ее идентичности. Р. Такер и многие западные политологи предлагают считать полити­ческой культурой данного общества как убеждения и установки граж­дан, так и мнение и поведение чиновников. Исследования подтверждают правильность такого подхода относительно федералистского мышле­ния. Мнения и оценки населения во многом коррелируют с ориентациями элиты. Естественно, что оценки в общественном мнении насе­ления носят более резкий и непосредственный характер, в то время как элита более дипломатична, умеренна, в особенности по отноше­нию к проблемам взаимоотношения центра с республиками.

Основными параметрами федерали­стского мышления являются сохранение целостности РФ, проблемы равноправия всех субъектов, приоритет федеральных за­конов над республиканскими.

Томас Р. Дай предлагает модель «соревновательного» федерализма, суть которого заключается в стремле­нии более полно использовать возможности субъектов федерации для удовлетворения потребностей населения и устранение излишней цен­трализации.

Можно констатировать значительное ослабление центро-патерналистских надежд среди региональной политической элиты. В сознании элит надежды на возможно­сти Центра и собственные силы в развитии экономики и хозяйствен­ных связей почти уровнялись. Во многих регионах уже превалирует настроение «опо­ры на собственные силы». Таким образом, этнофедералистские, эко­номико-федералистские и политико-федералистские факторы оказы­ваются сопряженными в один комплекс и действуют сейчас одновекторно, способствуя более быстрому формированию федералистской парадигмы мышления.

Дан­ные социологических исследований свидетельствуют о том, что ре­гиональная элита достаточно самокритично оценивает результаты своей деятельности. Так, например, представители более 50 % Ростовской региональной элиты полагают, что деятельность мест­ных властей в народе оценивается низко. Немногим более 40 % счи­тают, что если деятельность властей и одобряется, то только отчасти. Лишь 8 % полагают, что общественностью их деятельность поддер­живается.

Население субъектов федерации считает администрацию городов и районов наиболее сильным держателем властных полномочий.

Важным вопросом является доверие населения к администрации, которое сильно колеблется в разных регионах, но в целом склоняется к тем элитам, которые находятся у власти, за которых, как правило, население голосует на выборах. Причем наибольшим авторитетом пользуются у населения главы адми­нистраций.

Уровень профессионализма региональной политической элиты в целом остается невысоким. В соответствии с социологическими опросами более половины региональных чиновников смутно представляют суть, цель и задачи проводимых в стране реформ. У них наблюдается больше нормативно-теоретическое, чем реально-практическое представление о происходящих преобразованиях. В то же время региональная элита не имеет четких представлений о собственной региональной версии производимых реформ.

Определенную ясность в систему политических взглядов и ори­ентаций региональной политической элиты вносит представление ее симпатий к идеям и целевым установкам различных политических партий и движений.

Результаты социологического анализа свидетельствуют, что приоритет принадлежит партиям и движениям, в чьих программах провозглашаются социал-демократические идеи и принци­пы. В элите складывается четкая ориента­ция на реформы в духе социал-демократической модели обществен­ного устройства.

6.7. Привилегии как признак политической элиты

Привиле­гии — это узаконенные льготы, прежде всего, для властных структур и должностных лиц, необходимые им для полноценного выполнения своих полномочий.

Привилегии являются одним из важнейших признаков политической элиты. Исключительные права и особые возможности тесно связаны с элитой потому, что она включает в себя группы лиц, обладающих природной одаренностью, яркими талантами, особенными идеологическими, социальными и политическими качествами, которые определяют особую роль людей, выполняющих важнейшие функции управления обществом. Политическая элита, активно участвуя в осуществлении государственной власти или в пря­мом воздействии на нее, затрачивает немало энергии, сил, ресурсов. Чтобы эффективнее управлять, элите необходимы соответствующие источники восполнения данной энергии. Поэтому положение элиты подкрепляется ее престижем, привилегиями, льготами, поэтому она пользуется значительными материальными и духовными благами.

Следовательно, формирование политической элиты стимулируется тем, что высокий статус управленческой деятельности сопряжен с возмож­ностью получения различного рода материальных и моральных приви­легий, преимуществ, почета, славы.

Еще один фактор, обусловливающий существование политической элиты, а также ее тесную связь с привилегиями, состоит в том, что данная группа лиц олицетворяет собой власть, которая (в силу того, что сопряжена с распределением ценностей и ресурсов) открывает широ­кие возможности для реализации индивидуальных интересов элиты и ее окружения.

Властвующая элита, как пишет Р. Миллс, «состоит из людей, зани­мающих такие позиции, которые дают им возможности возвыситься над средой обыкновенных людей и принимать решения, имеющие крупные последствия... Это обусловлено тем, что они командуют важ­нейшими иерархическими институтами и организациями современно­го общества... Они занимают в социальной системе стратегические ко­мандные пункты, в которых сосредоточены действенные средства, обеспечивающие власть, богатство и известность, которыми они поль­зуются».

Однако в силу ограниченности ресурсов власти (материальных и духовных благ, ценностей), представители элиты в добровольном по­рядке, как правило, не отказываются от привилегий. Элиты для того, чтобы победить в этой войне, вынуждены сплачиваться, группироваться. Само высокое положение политической элиты в обществе обусловли­вает необходимость ее сплоченности, групповой заинтересованности в сохранении своего привилегированного статуса. «Для элитистской па­радигмы, — подчеркивает Г.К. Ашин, — характерно утверждение о том, что общество не может нормально функционировать без элиты, что она имеет право на привилегированное положение, более того, должна бдительно охранять свои привилегии от «посягательств» со стороны масс».

Борьба за привилегии — это во многом борьба за власть, воз­можности, ресурсы, влияние.

В эпоху Февральской и Октябрьской революций 1917 г. произошла массовая отмена феодальных несправедливых, во многом уже отжив­ших свое привилегий, произошла смена политических элит. Кроме этого, законные преимущества, исключительные права для органов и должностных лиц советского государства стали в законодательстве обозначать в большей мере посредством понятия «льготы». Развернув­шаяся борьба против классовых и сословных привилегий, несовмести­мых с идеалами равенства и справедливости, с принципами социалис­тического строительства, привела к тому, что термин «привилегия» стал восприниматься как сугубо отражающий противоправные преимуще­ства. В связи с чем и был практически вычеркнут из правотворческого оборота.

Однако, вопреки марксистскому учению в советском обществе с самого начала наметилось расслоение населения на классы, занимаю­щие различное положение в социальной структуре и, соответственно, обладающие различными возможностями в распределении жизненных благ. Неравенство в этом отношении было не каким-то уклонением от неких правильных норм, предписанных классиками марксизма, а про­явлением объективных законов социального бытия. К концу брежневского периода классовое расслоение советского общества достигло вы­сокого уровня. Стала очевидной тенденция к снижению вертикальной динамики населения, т.е. сокращались возможности перехода из одних слоев в слои более высокого уровня. Представители высших эшелонов власти редко опускались в низшие, так как имели разнообразные приви­легии и возможности приобретать жизненные блага благодаря своему положению в обществе.

Подобные привилегии, получаемые, прежде всего, номенклатурой, не были закреплены в нормах права либо были установлены в закры­тых решениях. К таким преимуществам относились следующие: рас­пределение жилья, дачных участков, путевок в санатории и престиж­ные дома отдыха, дефицитных товаров и т.п.

Новая политическая элита, возглавляемая Б.Н.Ельциным, несмотря на то, что пришла к власти в том числе на волне борьбы с привилегиями, не только не отказалась от имею­щихся привилегий, но и увеличила их.

Система привилегий, как пишет С.В. Поленина, по­лучила, к сожалению, «широкое распространение не только в годы застоя и деформации социализма, но и в еще большей степени в ны­нешний, демократический период. Речь идет о льготах, с помощью которых создаются условия повышенной комфортности жизни для из­бранного круга «наиболее ответственных» лиц, вычлененного по признаку их принадлежности либо приближенности к власть предержа­щим. В этом случае льготы не базируются на объективных основаниях и превращаются в обычные привилегии, существование которых про­тиворечит идее формирования правового государства и подрывает как принцип равноправия граждан, так и принцип социальной справедли­вости, под лозунгом которой они обычно устанавливаются».

Значительная часть правящей современ­ной российской элиты, не обладая высокими управленческими и нрав­ственными качествами, получив громадные привилегии в результате номенклатурной приватизации значительной части государственной собственности, оказалась неспособной достойно управлять страной и во многом виновно в кризисе.

В результате можно сказать, что в борьбе демократических сил с привилегиями победили привилегии. История неоднократно подтверждала изречение Клода Тилье: «Кто сеет привилегии, пожинает революцию».

В подлинно демократической стране незаконные и чрезмерные привилегии должны быть отменены. Необходимо инкорпорировать по тематическому принципу нормативные акты, посвященные льготам для высших должностных лиц, включая Президента Российской Фе­дерации, а затем и опубликовать для всеобщего сведения и контроля за их соблюдением. Кроме того, все чаще встает вопрос о тщательном контроле за имеющейся и формирующейся политической элитой (через институт выборов, референдумов, отчетов депутатов перед избирателями, средств массовой информации, опросов общественного мнения и т.п.), чтобы она не превращалась в зам­кнутую господствующую привилегированную касту, а работала, как ей и положено, на благо общества, большинства граждан России.

По-настоящему «демократической может считаться политсистема, которая реализует верховенство народа, влияние которого на политику является решающим, тогда как влияние элиты — ограниченным, ли­митированным законом, политсистема, в которой элита подконтроль­на народу. Следовательно, если мы не можем игнорировать тезис о том, что наличие элиты — это реальная или потенциальная угроза демокра­тии, то выход, условие сохранения демократии — в постоянном кон­троле народа над элитой, ограничение привилегий элиты лишь теми, которые функционально необходимы для осуществления ее полномочий, максимальная гласность, возможность неогра­ниченной критики элиты, разделение властей и относительная авто­номия политической, экономической, культурной и иных элит, нали­чие оппозиции, борьба и соревнование элит, арбитром которой (при­чем не только во время выборов) выступает народ, иначе говоря, все то, что в своей совокупности и составляет современный демократичес­кий процесс».

Для России важно фор­мировать общественное мнение таким образом, чтобы политическая элита сама начала ограничивать себя в ряде привилегий, которые с моральной точки зрения выглядят явно несоразмерными на фоне бедного большинства населения.

Для современного российского государства все острее встает проблема становления ква­лифицированной, высокопрофессиональной политической элиты, которой могло бы доверять на­селение. Такую элиту необходимо российскому обществу создавать, прилагая значительные усилия для того, чтобы с помощью демократических и юридических норм и механизмов, в том числе и посредством законных и обоснованных привилегий, проводить своеобразную «селекцию» новых политиков, имеющих го­сударственное мышление и способных взять персональную ответственность за преобразования в стране.

Литература

Ашин Г.К. Смена элит // Общественные науки и современность. 1995. №1

Бадовский Д.В., Шутов А.Ю. Региональные элиты в постсовет­ской России: особенности политического участия // Кентавр. 1995. № 6.

Гозман Л.Я., Шестопал Е.Б. Политическая психология. Рос­тов н/Д, 1996.

Гаман О. Региональные элиты в постсоветской России // Россий­ская Федерация. 1995. № 10.

Кретов Б.И., Васильева Л.Н. Российская модернизация и элита: Учебное пособие. М., 2000.

Крыштановская О.В. Трансформация старой номенклатуры в новую российскую элиту // Общественные науки и современность. 1995. № 1.

Куколев И.В. Трансформация политических элит в России / / Общественные науки и современность. 1997. № 4.

Малько А.В. Политическая и правовая жизнь России: актуальные проблемы: Учебное пособие. М., 2000.

Охотский Е.В. Политическая элита и российская действительность. М., 1996.

Политология в вопросах и ответах: Учебное пособие для вузов / Под ред. проф. Ю.Г.Волкова. М., 2001.

Российская историческая политология: Курс лекций / Отв. ред. С.А.Кислицын. Ростов/Д, 1998.

Теория и история административно-политических элит России.   Ростов н/Д, 1996

Теория политики: Курс лекций: В 3-х ч. Ч.1. / Авт.-сост. Н.А.Баранов, Г.А.Пикалов. СПб., 2003.

Лекция 7. Общая характеристика политической системы Российской Федерации

7.1. Структура и функции политической системы

Структура политической системы. Политическая система общества — это разветвленная совокупность различных политических институтов, социаль­но-политических общностей, форм, норм и принципов взаимодействий и взаимоотношений между ними, в кото­рых реализуется политическая власть.

Политическая система как целостность функционирует благодаря взаимодействию составляющих ее элементов, к которым относятся политические отношения, политические принципы и правовые нормы, политическое сознание, политические институты, политическая культура

 Но она не сводима к их сумме. Для того, чтобы понять значение каждого элемента целостности, система теоретически расщепляется, структурируется по различным основаниям.

Политическая система может структурироваться на основе ее ролевого понимания, и тогда она рассматривается с точки зрения характера взаимодействия субъектов, выполняющих раз­личные политические роли и ориентирующихся на конкрет­ные образцы политического поведения. Так, взаимодействие управляемых и управляющих может строиться на согласии, основанном на признании справедливыми формальных правил формирования и функционирования власти (например, сво­бодные выборы, принцип разделения властей), или на пред­почтении в общественном сознании определенных ценностей и стандартов поведения (например, законопослушность, поли­тическая активность и т. д.).

Кроме того, элементы политической системы могут вычле­няться на основе институционального подхода. Каждый инсти­тут политической системы обслуживает определенные группы потребностей и выполняет те или иные политические функ­ции. Так, государство выражает общие интересы; партии стре­мятся к представительству устойчивых групповых потребно­стей; группы давления лоббируют конъюнктурные интересы, возникающие в определенной ситуации, и т. д.

Структура политической системы может дифференциро­ваться, следуя принципу политической стратификации, т. е. порядку, согласно которому те или иные группы принимают реальное участие в отправлении власти. Политические элиты непосредственно принимают политические решения; бюро­кратия призвана выполнять решения элиты; граждане форми­руют институты представительной власти.

Возможность использования различных оснований для структурирования элементов политической системы отражает иерархический характер ее составляющих, которые сами орга­низованы по системному принципу. Следовательно, политиче­ская система состоит из подсистем, взаимодействие которых образует политическую целостность: институциональной, нормативной, коммуникативной, культурной.

Желаемые модели общества, отраженные в системе культурных ценностей и идеалов, определяют совокупность спосо­бов и методов реализации власти. Данная совокупность поли­тических технологий составляет функциональную подсистему. Преобладание методов принуждения или согласия в реализации властных отношений определяет характер взаимоотноше­ний власти и гражданского общества, способы его интеграции и достижения целостности. Все это составляет сущность политического режима.

Все подсистемы политической системы взаимозависимы. Взаимодействуя друг с другом, они обеспечивают жизнедеятель­ность политической системы, способствуют эффективной реали­зации ее функций в обществе.

Функции политической системы. Взаимодействуя с внешней средой, политическая система выступает как составная часть более широкой целостности - социума. Она стремится обеспечить стабильность и развитие общества. Решение данной задачи предполагает выполнение политической системой ряда функций:

1) регулятивной функции. Она выражается в координации поведения групп, индивидов, общностей на основе введения политических и правовых норм, соблюдение которых обеспе­чивается исполнительной и судебной властью;

2) экстракционной функции. Сущность ее заключается в способности системы извлекать из внешней или внутренней среды ресурсы, необходимые для своего функционирования. Любая система нуждается в материальных, финансовых ресур­сах, политической поддержке;

3) дистрибутивной функции. Она предполагает распределе­ние политической системой благ, статусов, привилегий соци­альным институтам, индивидам и группам. Так, централизо­ванного финансирования требуют образование, управление, армия. Эти средства черпаются из внешней среды, например, из экономической сферы, через налогообложение. Поступаю­щие в виде налогов ресурсы позволяют финансировать бюд­жетные сферы и содержать органы государства;

4) функции реагирования. Она выражается в способности политической системы быть восприимчивой к импульсам из внешней среды. Эти импульсы приобретают форму требова­ний, которые предъявляют власти различные группы населе­ния. Развитая реагирующая способность системы определяет ее эффективность и результативность.

Любая власть нуждается в поддержке со стороны граждан и общества. Без поддержки главного элемента политической жизни - индивида политическая система не может эффектив­но действовать, обеспечивать собственную жизнеспособность. Политическая система действует постольку, поскольку спо­собна создавать и поддерживать веру индивидов в ее закон­ность и справедливость. Вот почему политической системе важно формировать положительные установки личности на систему, способствовать добровольному принятию людьми политических целей, которые она предлагает. В связи с этим функции, благодаря выполнению которых она помогает самосохранению и самоадаптации, представляют собой еще один уровень функционального анализа политики. Способность политической системы к сохранению и адаптации в условиях изменяющейся реальности обеспечивается с помощью функции политической социализации и политического рекрутирования.

Естественно, человек не рождается с политическим опы­том, определенными социальными качествами и культурой, он приобретает их на протяжении всей своей жизни. Для того, чтобы жить в рамках конкретного общества или группы, он должен усвоить существующие ценности, ориентиры, пози­ции, позволяющие ему адаптироваться к социальной среде. Политическая социализация означает процесс усвоения инди­видом политических ценностей, идеалов, знаний, чувств, опы­та, позволяющих ему успешно выполнять различные полити­ческие роли.

Готовность действовать так, а не иначе предполагает сформированность политической культуры индивида, которая вы­ражается прежде всего в наборе политических позиций в от­ношении к власти, политической системе. В целом же политическая культура - явление очень сложное и многосо­ставное. Наиболее сложно сформировать устойчивые образцы политического поведения в обществах, где политическая куль­тура отличается неоднородностью, взаимодействием политических субкультур, как, например, в странах Западной Европы.

Способность политической системы к адаптации в значи­тельной мере зависит и от качества политического персонала, выполняющего разнообразные политические роли. В индуст­риально развитых странах существует устойчивая система рек­рутирования (подготовки и отбора) политических функционе­ров. Селекция элиты, лидеров, управленцев происходит целе­направленно с акцентом на профессиональные качества пре­тендентов, психические черты их характера, общую культуру и личное обаяние.

7.2. Субъекты политических отношений

Государство. Политическая система представляет собой комплекс институтов и организаций, в совокупности составляющих политическую самоор­ганизацию общества. Это, прежде всего, институты и органы управле­ния, руководства и координации политической жизни. Центральным, или осевым, институтом политической системы, вокруг которого группируются остальные институты, является государство.

Концептуально понятие "политическая система" шире понятия "государство" и позволяет включать феномены и процессы, не всегда отождествляе­мые с собственно государством. Но тем не менее без государства нет политической системы, и, естественно, оно должно быть в центре вни­мания политологического исследования.

Государство - концентрированное воплощение идеи полити­ческого. Именно вокруг государства группируются остальные по­литические институты, борьба между различными социально-поли­тическими силами разворачивается прежде всего за завоевание государственной власти и рычагов государственного управле­ния. Государство по своему существу призвано обеспечить целост­ность и единство институтов и агентств, выполняющих разнообраз­ные функции управления. Например, политические партии, избира­тельная система, система представительства и т.д. немыслимы взя­тые сами по себе, вне их связи с государством. Оно реализует отно­шения власти и контроля в обществе. В этом контексте государст­во представляет собой базисную структуру правления и порядка в обществе.

Если партии и другие институты представляют интересы и пози­ции тех или иных категорий и группировок граждан в политической системе, то государство выражает всеобщий интерес, оно есть глав­ный инструмент реализации власти, главный субъект суверенитета. Государство призвано защищать и реализовывать интересы всех социальных и политических сил, и в этом смысле оно выражает все­общий интерес, или всеобщую волю. В самом государстве централь­ное место занимают парламент, правительство, административный аппарат, суд, прокуратура и т.д.

Высшие органы государственной власти в лице главы государ­ства и его аппарата, правительства, парламента и судебных органов в совокупности играют роль управляющей подсистемы, составные компоненты которой связаны между собой сложными функциональ­ными отношениями. Они принимают решения общенационального значения, обязательные для исполнения как всеми без исключения звеньями государственного аппарата, так и гражданами. Каждый из высших органов государственной власти обладает реальной струк­турно-функциональной определенностью, установленной консти­туцией.

Высшие органы государственной власти обладают определенной самостоятельностью по отношению друг к другу. Это вытекает из са­мого принципа разделения властей на законодательную, исполни­тельную и судебную. В этом качестве каждая из трех ветвей власти выступает как самостоятельная система.

Следует отметить, что в современных условиях традиционное де­ление высших органов государственной власти на властвующие и управляющие претерпевает существенные изменения. Речь идёт прежде всего о расширении властных полномочий исполнительной власти. Правительство, хотя юридически продолжает считаться выс­шим органом управления, одновременно приобрело статус и функ­ции одного из высших органов государственной власти, то есть ста­ло волеформирующим политическим учреждением. В соответствии с ныне действующими конституционными нормами правительство имеет широкие полномочия для вынесения важнейших политичес­ких решений, связывающих и законодателя. У него появился ряд новых функций, относящихся к так называемому политическому планированию, оно вторгается в сферу законодательства, разраба­тывая и формулируя многие законопроекты, которые затем проходят через парламент.

Политические и общественные объединения. Немаловажное место в политической системе занимают партии и связанные с ними организации, объединения, союзы, механизмы реализации политического процесса и т.д. Подчеркивая значимость партий, германский политолог К. фон Байме называл современные западноевропейские политические системы "партийными демокра­тиями". Нередко партии, партийные и избирательные системы рас­сматриваются как самостоятельная сфера, существующая отдельно от политической системы. Более обоснованной в этом вопросе пред­ставляется позиция Г. Алмонда. Он, в частности, проводил различие между двумя уровнями политических структур: институциональными и ассоциативными. Причем государство и его институты составляют первый, а партии - второй уровень. Однако, партии играют существенную роль как в определении структуры полити­ческой системы, так и в ее функционировании. Показательно, что ряд исследователей оценивают партии в качестве структурообразующих элементов политических режимов в рамках той или иной политичес­кой системы. Партии во многом определяют жизнеспособность и функционирование политической системы. Более того, в тоталитар­ной системе единственная господствующая партия органически и не­разрывно сливается с государством, так что выделить институциональный и ассоциативный уровни здесь невозможно. В целом совре­менные политические системы немыслимы без партий и связанных с ними институтов.

Помимо названных базовых структурных элементов, политичес­кая система включает различные общественно-полити­ческие организации, комитеты политического действия, институты и механизмы принятия решений, такие, например, как институты корпоративизма. В целом поли­тическая система охватывает институционально-организационный аспект подсистемы политического с его основополагающими целями, субъектами, отношениями, процедурами, механизмами, функциями и т.д.

Государственно-административный аппарат. Во всех индустриально развитых странах частью формирования и эволюции политических систем и государства стали процессы разви­тия и консолидации государственно-административного механизма и бюрократического аппарата. Показательно, что зарождение и ут­верждение современного государства на Западе М. Вебер связывал с формированием бюрократического аппарата. Зависимость государ­ства от бюрократии увеличивается по мере его разрастания. Госу­дарство, бюрократия и капитализм развивались в тесной зависимости друг от друга. Именно с помощью бюрократического аппарата, как считал Вебер, были преодолены негативные последствия сословного порядка и передачи феодальной власти по наследству. Один из атри­бутов бюрократического аппарата - класс чиновников, оплачивае­мый из государственной казны.

Важнейшая функция правительства - управление государствен­ным аппаратом, который осуществляет все властные функции, играет главную роль в разработке и формулировании основных целей государства, в определении путей и средств их осуществления, в дея­тельности которого находят свое выражение и практически реализуются наиболее существенные ин­тересы основных социально-политических сил. Через государственный аппарат реали­зуются государственное регулирование и управление экономически­ми и социальными процессами.

В настоящее время во всех индуст­риально развитых странах государственный аппарат во главе с прави­тельством представляет собой мощную разветвленную систему раз­нообразных органов, министерств и ведомств, служб управления го­сударственными предприятиями, разного рода систем специализи­рованных комитетов и комиссий и т.д., и т.п. По существующим дан­ным, в государственном аппарате индустриально развитых стран за­нято до 8% населения.

Огромная административная организация, созданная для реше­ния сложных проблем современной жизни, постепенно завоевывает определенную автономию от законодательной и судебной ветвей власти и нередко оказывается в состоянии самостоятельно формули­ровать и практически осуществлять политический курс в тех или иных сферах жизни. Особенность государственно-административного аппарата состоит в том, что он носит постоянный характер. В отличие от высших органов государственной власти, которые находятся в прямой зависимости от результатов избирательной борьбы и расстановки сил в парламентах, государственный аппарат не зависит от этих колебаний и перестановок на вершине государственной машины.

Будучи средством осуществления непосредственных властных функций, армия чиновников и служащих государственного аппара­та продолжает делать свое дело независимо от правительственных кризисов, роспуска парламента, досрочных выборов и т.д. В отличие от глав правительств, министров и администраторов высшего звена, которые, как правило, приходят и уходят, основная масса чиновни­чества представляет собой стабильный контингент лиц, составляющих костяк системы государственного административного управления. Рядовой гражданин, как правило, имеет дело не с правительством и парламентом, а с этой громоздкой и разветвленной машиной. По­этому неудивительно, что чиновничество стало могучей и влиятель­ной силой, подчас независимой от подлежащих периодической сме­не правительств и выборных органов власти.

Характерные особенности перерождения бюрократического аппарата в России таковы:

  • формализм: отрыв аппарата (формы) от своих корней (со­держания), обособление исполнительных ин­станций от воли и интересов членов общества. Базис этой черты - гипертрофия относительной автономности аппарата, стимулируе­мая сбоями в системе отчета и контроля;

  • волокита: преднамеренное затягивание ведения дел ввиду либо непреднамеренной несостоятельности (профессиональная непри­годность), либо умышленного вымогательства. В первом случае — неумение, во втором — чрезмерное умение использовать служеб­ное положение;

  • казенщина: выполнение работы по видимости, с соблюдением всяческих нюансов и в ущерб существу дела;

  • волюнтаризм: самоутверждение чиновника на службе, извлечение личных выгод (покровительство, попечительство, обструкция, обогащение и т. д.) осуществляется посредством досконально отработанной системы, включающей столь изысканные мероприятия, как проволочки, искажения, толкова­ния, перетолкования, разъяснения с намеками, инспирации не состыковок законодательных и подзаконных актов, создание беспо­рядка в документообороте, хранение под сукном бумаг и т. п.;

  • мздоимство: получение дополнительного — сверх оклада (казенного жалованья) вознаграждения (дохода) за исполнение прямых служебных функций;

  • лихоимство: вымогательство благ, привилегий (вознаграж­дений) за выполнение или невыполнение профессиональных обя­занностей;

  • коррупция: воздействие на чиновников или чиновничество через подкуп, шантаж, обещание дополнительных привилегий, не­запланированных благ, побочных доходов с целью трансформации служебных действий в интересах узких групп лиц и вопреки за­просам общества.

7.3. Общая характеристика политической системы СССР и РСФСР

В октябре 1917 года Временное правительство в результате вооруженного восстания было низложено и в очередной раз в России встал вопрос о создании новой системы высших органов государственной власти. Решение этого вопроса взял на себя II Всероссийский съезд Советов, собравшийся в Петрограде 25-26 октября 1917 года. Первым актом, принятым съездом, был Декрет "Об учреждении Совета народных комиссаров", как высшего органа исполнительной власти до созыва Учредительного собрания.

В ходе выборов большевики получили лишь 40% мест в Учредительном собрании. Даже в союзе с представителями единственной поддерживающей их партии - левых эсеров, они не могли образовать правящего большинства. Предложение, внесенное на утверждение Учредительного собрания большевиками, объявить Россию республикой Советов, вся власть в которой в центре и на местах принадлежит Советам, не получило поддержки. После продолжительных дебатов было принято предложение социалистов-революционеров провозгласить государство Российской демократической федеративной республикой.

Решение, принятое Учредительным собранием, не устраивало большевиков, и Декретом ВЦИК от 6 (19) января 1918 года оно было распущено.

В связи с тем, что надежды большевиков на легитимацию политического режима с помощью Учредительного собрания не оправдались, встал вопрос о придании ему законности иным способом, что было сделано путем принятия 10 июля 1918 года V Всероссийским съездом Советов первой российском Конституции.

Высшей властью в РСФСР объявлялся Всероссийский съезд Советов. Он формировался путем многоступенчатых выборов из числа представителей местных съездов Советов. Норма представительства не была равной: представители городских Советов избирались по норме 1 депутат на 25 тыс. избирателей, а представители губернских Советов - по норме 1 депутат на 125 тыс. избирателей.

Всероссийский съезд Советов был органом, действовавшим на непостоянной основе, и поэтому в период между его заседаниями высшей властью в стране объявлялся Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет Советов (ВЦИК).

Объем компетенции съезда Советов выходил далеко за рамки законодательного органа включил полномочия исполнительного органа государственной власти. Более того, ряд вопросов не мог быть решен коллегиальным органом такого масштаба. Подавляющее большинство вопросов компетенции съезда одновременно входили в компетенцию ВЦИК. К исключительной компетенции съезда Советов Конституция относила лишь два вопроса: установление, дополнение и изменение основных начал Конституции и ратификация мирных договоров.

Таким образом, Всероссийский съезд Советов, являясь высшим законодательным органом власти, выполнял свои функции номинально. Реально же вся полнота законодательной власти и значительная часть власти исполнительной принадлежала ВЦИКу. Этот вывод подтверждает практика законодательной деятельности этого периода.

После образования в декабре 1922 года Союза Советских Социалистических Республик встал вопрос о создании новой структуры органов государственной власти.

С образованием СССР правовой статус России изменился, возникла необходимость ее конституционного закрепления. Новая Конституция РСФСР, принятая в 1925 году, воспроизводила конструкцию законодательных органов и порядок их формирования, закрепленные прежним Основным законом. Однако произошли некоторые изменения в объеме компетенции законодательных органов. К исключительным полномочиям съезда, помимо ратификации мирных договоров и установления и изменения конституционных начал, теперь относилось право окончательного утверждения частичных изменений Конституции РСФСР, принятых сессиями ВЦИК, а также окончательного утверждения конституций автономных республик.

Изменения в социально-экономическом развитии СССР и субъективная позиция его политического руководства обусловили принятие в 1936 году новой Конституции СССР. По аналогии новые конституции принимали и входящие в него союзные республики. В Российской Федерации Конституция была принята 21 января 1937 года Чрезвычайным ХVII Всероссийским съездом Советов.

Новая Конституция внесла значительные изменения в структуру и порядок формирования законодательных органов РСФСР. К числу достоинств следует отнести: замену двухступенчатой системы единственным высшим законодательным органом - Верховным Советом; закрепление на конституционном уровне института депутатской неприкосновенности; закрепление института всеобщих, равных, прямых выборов Верховного и других Советов при тайном голосовании.

Роль ВЦИК в новой структуре государственной власти выполнял Президиум Верховного Совета. Он издавал указы, содержащие важнейшие нормативные предписания, а также за ним закреплялось право толкования законов РСФСР. При подобной практике фактическим законодательным органом государственной власти в стране оказывался не Верховный Совет, а избираемый из его состава Президиум. В дополнение к этому необходимо отметить и практику выборов депутатов Верховного Совета, исключавшую возможность выдвижения нескольких кандидатов на один мандат.

В Конституции РСФСР 1978 года появилась норма, устанавливающая, что проекты законов, внесенные на рассмотрение Верховного Совета РСФСР, обсуждаются на его заседаниях, а также появился перечень субъектов законодательной инициативы в Верховном Совете, а также то, что законы РСФСР принимаются не только Верховным Советом, но и народным голосованием (референдумом).

В России с октября 1917 по 1989 гг. сложилась не имеющая аналогов в развитых странах система органов государственной власти. Съезды Советов (позже - Верховные Советы) РСФСР являлись законодательными органами лишь формально, осуществляли лишь отдельные законодательные функции. На практике эту роль выполняла партийно-государственная бюрократия в лице ЦК КПСС и Совета Министров (до марта 1946 года - Совет Народных Комиссаров).

Значительные изменения в политической жизни СССР и РСФСР начались с 1990 года, что нашло свое отражение в организации государственной власти реализации принципа разделения властей в деятельности федеральных органов. с последующими дополнениями и изменениями. Процесс внесения изменений и дополнений в Конституцию РФ 1978 года осуществлялся непоследовательно, без какого-либо заранее разработанного плана государственно-правовой реформы,

В 1989 году состоялись выборы народных депутатов СССР и в 1990 году – народных депутатов РСФСР на альтернативной основе. Принцип "полновластия Советов", несовместимый с принципом разделения властей, оказывал доминирующее влияние на структуру, сущность и характер деятельности законодательных органов СССР и РСФСР. Поэтому одномоментно преодолеть этот подход и за сравнительно короткий срок создать теорию и практику российского парламентаризма невозможно. В силу отмеченных причин рассматриваемая Конституция РФ в редакции 1992 года носит переходный характер и соединяет в структуре и организации деятельности государственной власти как элементы прежней концепции "полновластия Советов", так и элементы парламентаризма.

Система органов государственной власти, по Конституции РФ, основана на принципе разделения властей, а также разграничения предметов ведения и полномочий между Федерацией и ее субъектами. Однако в нарушение этого основополагающего принципа высшим органом государственной власти объявлялся Съезд народных депутатов Российской Федерации. Тем самым съезд был поставлен над системой государственных органов, основанной на принципе разделения властей и разграничения предметов ведения и полномочий. Более того, съезд наделялся правом принимать к рассмотрению любой вопрос, отнесенный к ведению Российской Федерации, нарушив тем самым принцип разделения властей не только по горизонтали, но и по вертикали (между федерацией, ее субъектами и местным самоуправлением).

Для осуществления значительного объема законодательных полномочий помимо съезда предусматривался еще один орган: Верховный Совет, который именовался как орган съезда народных депутатов, постоянно действующий законодательный, распорядительный и контрольный орган государственной власти. Формула статьи, закрепляющей правовой статус Верховного Совета, предполагала, что он не должен быть чисто законодательным органом государственной власти, поскольку соединял в себе полномочия двух, а то и трех ветвей власти.

В соответствии с Конституцией Верховный Совет формировался не избирателями, а съездом народных депутатов из его состава. Хотя элементы репрезентативности в подборе членов Верховного Совета всё же присутствовали и даже использовался нетрадиционный для нашей страны принцип их ротации, в данном случае можно говорить о попытке партийно-государственной бюрократии воспроизвести традиционную для нашей страны двуединую систему законодательных органов: съезд Советов - ВЦИК, Верховный Совет - Президиум, съезд народных депутатов - Верховный Совет.

Верховный Совет имел двухпалатную структуру, причем палаты различались по специфике деятельности, были равноправны и обладали равными полномочиями в законодательном процессе, рассматривали одни и те же законопроекты. Заседания палат проходили преимущественно раздельно.

Принятием закона съездом или Верховным Советом законодательный процесс не завершался. За этим следовала процедура подписания закона президентом. Хотя формальных различий в юридической силе законы, принятые съездом или Верховным Советом, не имели, процедура их подписания была различной. В частности, законы, принятые съездом, подлежали лишь обнародованию президентом. Его подпись под ними носила формальный характер, поскольку он не обладал по отношению к ним правом вето. На законы, принятые Верховным Советом, президент в установленный 14-дневный срок мог наложить отлагательное вето, которое преодолевалось обычным большинством голосов депутатов каждой из палат. На практике депутаты в большинстве случаев соглашались с замечаниями президента и вносили в текст законов необходимые изменения.

По Конституции РФ в редакции 1992 года съезд народных депутатов провозглашен высшим органом государственной власти, обладающим не только законодательными, но и рядом учредительных функций по отношению к органам исполнительной и судебной власти. Если исходить из того, что съезд - это парламент, то таким образом в России была учреждена парламентская республика.

На основании решения референдума 1990 года в стране был учрежден пост президента. В соответствии с Конституцией он избирался гражданами на основе всеобщего, равного, прямого избирательного права. Первые выборы президента состоялись 12 июня 1991 года, на которых Президентом РФ был избран Б.Н.Ельцин.

Получалось, что в стране действуют два представительных (в широком смысле этого слова) органа власти, права которым в равной мере делегированы избирателями. Это соответствует конструкции президентской республики. Однако ни президентская, ни парламентская формы правления не предусматривают наличия двух законодательных органов государственной власти. Такую конструкцию породила только республика советского типа.

Таким образом, характер формы правления и организации государственной власти можно определить как президентско-парламентскую республику советского типа.

Смешанные формы правления, как показывает практика, не бывают устойчивыми, и кризис этой формы правления в России исторически был вполне закономерен, о чем свидетельствуют события октября 1993 года, которые были инициированы президентским указом "О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации". В результате была прервана деятельность съезда народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации и в корне изменена система органов власти страны.

Идея о том, что социалистическая демократия - это управление всего народа, была реализована в нашей стране через механизм Советов. Но те формы и институты, через которые народ оказался поголовно вовлеченным в процесс управления, привели не к отмиранию государства (по марксистскому учению), а к его усилению и отчуждению от народа.

Великое завоевание революции - советская форма организации власти - столкнулась с серьезными трудностями при выполнении возложенных на него задач по выработке законов и контролю за деятельностью исполнительных органов. Первоначальная, рожденная творчеством масс идея представительства рабочих, крестьян и солдат в Советах имела очень большое значение, давая возможность представителям народа из "низов" высказывать свои суждения по тем или иным жизненно важным вопросам. Представители всех слоев общества олицетворяли общую волю народа, через выражение которой новая власть узаконивала свои первые, кардинальные для нового строя решения. На начальном этапе становления политической системы Советы выглядели в определенном смысле как органы прямой демократии, где представители всех классов через наказы избирателей выявляли волю народа. Однако как в теории, так и на практике не отказались от представительной формы организации высших органов власти. Представительство это было необходимо для обеспечения "технического" формирования общей волн, а вовсе не для установления представительной демократии, при которой представители различных интересов гражданского общества избираются в органы власти и профессионально занимаются своим делом. На практике из-за того, что принцип прямой демократии был реализован в сочетании с принципом формально-представительной демократии, законодательная власть так и осталась в зачаточном и аморфном состоянии.

В итоге не получилось ни прямой демократии, т.е. действительной возможности непосредственно участвовать в формировании общей воли и ее реализации при принятии законодательных решений, ни нормальной системы представительной демократии, т.к. представитель оказался, в сущности, лишенным самостоятельности. В сложившейся политической системе он стал выступать всего лишь в роли посредника, который через наказы на том или ином уровне власти передает волю своих избирателей. Поэтому в политической системе для подобного представителя - делегата не нашлось самостоятельного места. Поэтому законодательная власть не превратилась в сферу профессиональной деятельности. В наших условиях законодательные органы превратились в своеобразные "референдумы депутатов", а реальная власть оказалась в руках исполнительных органов, никем не выбираемых и никому не подотчетных. В таких условиях выразителем интересов и воли всех выступало государство.

Обращает на себя внимание и следующая особенность становления политической системы советского общества. В 20-е годы, когда партия держала курс на оживление Советов, расширение демократии, партийное руководство осуществлялось через членов партии, работавших в тех или иных учреждениях, через коммунистические фракции Советов, общественных организаций. Партийные органы постепенно усвоили стиль прямого и непосредственного командования Советами, профсоюзами, комсомолом, органами государственного управления. Политически главное здесь состояло в господстве Коммунистической партии, что нашло свое закрепление в Конституции СССР. Конституция определяла Коммунистическую партию как руководящую и направляющую силу общества, как ядро его политической системы. Практика командования и фактической подмены государственных органов дополнялись практикой сращивания партийного и государственного аппарата с аппаратом профсоюзов и общественных организаций. Сращивание общественных организаций с партийно-государственным управленческим аппаратом вело к их бюрократизации, снижало творческий потенциал и самодеятельное начало. Все это привело к тому, что советская политическая система потеряла гибкость, способность адекватно реагировать на развивающиеся общественные процессы.

Поэтому во второй половине 50-х - начале 60-х годов руководством страны была предпринята попытка демократизации институциональных элементов политической системы, в частности, повышения роли Советов, ликвидации чрезмерной централизации управления, активизации общественных организаций. Однако эти меры не носили комплексного характера, но вовлекали в должной мере массы и дело политической реформы.

 После октябрьского (1964 г.) Пленума ЦК КПСС, освободившего от руководства партией Н.С.Хрущева, когда к руководству партией и страной пришли новые силы во главе с Л.И.Брежневым, процесс бюрократизации политических структур вновь усилился, хотя внешне этот процесс прикрывался парадными фразами о развитии демократии. На деле же росло отчуждение людей от политики, от власти, усиливалось противоречие между застывшей, бюрократической политической системой и социально-политическим развитием общества. Установился жестко авторитарный режим с некоторыми элементами тоталитаризма.

Во второй половине 80-х годов обстановка начала принципиально меняться. Начало переменам во всех сферах общественной жизни положил апрельский (1985 г.) Пленум ЦК КПСС.

Вначале процесс, именуемый перестройкой, задумывался как всеобщее упорядочение, совершенствование, ускорение, обновление на базе минимального сдвига политического курса вправо и такого же умеренного сдвига от авторитарно-тоталитарного к авторитарно-либеральному режиму. Однако и эта весьма умеренная программа, казавшаяся очень смелой и потому названной революционной, на деле не осуществилась. Номенклатура делегировала власть и право персональных перестановок лидеру-реформатору, обязав его провести модернизацию политической системы, не меняя ее основополагающих структур и сохраняя основные прерогативы аппарата. Так продолжалось три года перестройки. Но с весны 1988 года этот процесс вырвался из-под контроля, началось во многом его стихийное развитие. Выражением кризиса официальных структур власти стал бурный процесс формирования самодеятельных общественных организаций. Там, где они получили массовую поддержку (например, народные фронты и прибалтийских и других республиках), эти организации стали полноценными участниками политических процессов.

Результаты выборов народных депутатов СССР в 1989 году, когда впервые были выставлены альтернативные кандидатуры, показали, что правящая партия находится в кризисе и что грядут существенные политические перемены. Отмена 6 статьи Конституции СССР о руководящей роли КПСС означала отстранение ее от монопольного управления государственными и общественными делами. Август 1991 года привел к прекращению деятельности КПСС в стране. Восстановленная впоследствии Коммунистическая партия Российской Федерации стала лишь одной из действующих политических партий.

После распада Советского Союза в декабре 1991 года начинается новый период истории российского государства в качестве самостоятельного, независимого, с установлением принципа разделения властей.

7.4. Отличительные особенности современной российской политической системы

Политическая система современной России определяется Конституцией, которая принята на всенародном референдуме 12 декабря 1993 года. В соответствии со статьей 1 Конституции Российская Федерация - есть демок­ратическое федеративное правовое государство с республиканской формой правления.

Определение Российской Федерации в качестве демократического государства раскрывается прежде всего в положении о том, что единственным источни­ком власти в России является народ, кроме того, в по­ложении о том, что эту власть сам народ и осуществ­ляет как непосредственно, так и через органы государ­ственной власти и органы местного самоуправления.

Демократичность Российского государства прояв­ляется и в том, что его граждане равноправны и об­ладают широкими правами и свободами, в том числе правом участвовать в управлении делами государства. В Российском государ­стве установлена выборность органов законодатель­ной власти и представительных органов местного са­моуправления, ряда руководящих должностных лиц - Президента Российской Федерации, глав региональной и местной администрации и т. д.

Характеристика Российского государства в качест­ве федеративного указывает на форму его устройства. Федерация - это государство, состоящее в свою оче­редь из государств и (или) государственно-подобных образований, близких по статусу к государству. В со­ставе Российской Федерации находятся республики, края, области, города федерального значения, автономная область и автономные округа.

В Российской Федерации наряду с федеральны­ми органами государственной власти, осуществ­ляющими свои полномочия на всей ее территории, имеются органы государственной власти соответ­ствующих субъектов Федерации. Они осуществляют всю полноту государственной власти на своей тер­ритории в пределах своих полномочий. Субъекты Российской Федерации имеют свое законодательство; их статус закреплен не только в федеральном законо­дательстве, но и в конституциях республик, уставах краев, областей, округов, городов федерального зна­чения.

Наличие единой федеральной государственной власти отличает федерацию от конфедерации, которая не является государством. Федеративное устройство России находит свое отражение в структуре ее предста­вительного и законодательного органа — Федерально­го Собрания, состоящего из двух палат – Совета Фе­дерации и Государственной Думы.

Для России с ее огромными территориями, с мно­жеством регионов, значительно отличающихся друг от друга по своим природным и экономическим усло­виям, с большим разнообразием исторических и наци­онально-культурных особенностей проживающих в ней народов именно последовательный федерализм является оптимальной политико-юридической формой сочетания главных интересов Российской Федерации в целом и составляющих ее субъектов.

Характеристика Российской Федерации в качестве правового государства означает, что в организации и деятельности государства превалируют принципы права, а не мотивы политической целесообразности. Правовое государство «связано» правом, исходит из признания неотчуждаемых (прирожденных) прав и сво­бод человека и возложения на государство обязан­ности соблюдать и защищать права и свободы челове­ка и гражданина. Власть осуществляют только те, кто на это уполномочен Кон­ституцией и законами, причем в рамках предусмотрен­ных ими предметов ведения и полномочий. Гарантирована судебная защита прав и свобод человека и гражданина.

Понятие «республиканская форма правления» ха­рактеризует государство, в котором все высшие ор­ганы государственной власти либо избираются, либо формируются общенациональными избранными пред­ставительными учреждениями. Республиканская фор­ма правления предполагает также, в частности, что соответствующие лица избираются в коллегиальные органы на определенный срок и что решения в этих органах принимаются большинством. Республика от­личается от монархии, где главой государства являет­ся, как правило, лицо, получающее прерогативы госу­дарственной власти по наследству (король, царь, им­ператор и т. д.), и где выборного представительного органа государственной власти может и не быть. Гла­вой государства в Российской Федерации является ее Президент, избираемый гражданами сроком на четыре года, а предста­вительным и законодательным органом – Федераль­ное Собрание (парламент), одна из палат которого — Совет Федерации — составляется из двух представите­лей от каждого субъекта Российской Федерации, а другая - Государ­ственная Дума - избирается населением сроком на че­тыре года.

Государственная власть в Российской Федера­ции осуществляется на основе разделения на зако­нодательную, исполнительную и судебную. Органы законодательной, исполнительной и судебной влас­ти самостоятельны.

Такое разделение единой государственной власти выражается, прежде всего, в осуществлении каждой из них самостоя­тельными, независимыми друг от друга структурами государственного механизма. Целью такого разделе­ния является обеспечение гражданских свобод и закон­ности, создание гарантий от произвола. В условиях разделения властей одна ветвь государственной власти ограничивается другой, различные ее ветви взаимно уравновешивают друг друга, действуя как система сдержек и противовесов, предотвращая монополи­зацию власти каким-либо одним институтом госу­дарства.

Согласно Конституции, на общефедеральном уров­не законодательную власть осуществляет Федеральное Собрание, исполнительную — Правительство, а судеб­ную — федеральные суды (Конституционный Суд, Вер­ховный Суд, Высший Арбитражный Суд и иные феде­ральные суды). Президент Российской Федерации не является органом какой-либо из трех властей, а, как сказано в части второй статьи 80, «обеспечивает согла­сованное функционирование и взаимодействие органов государственной власти».

Принцип разделения властей, закрепленный в об­щей форме статьей 10, реализуется и конкретизируется в нормах Конституции, определяющих статус Прези­дента, Федерального Собрания, Правительства и су­дов Российской Федерации. Содержание этих норм показывает, что принцип разделения властей предпо­лагает их конструктивное взаимодействие.

Так, обособление функции принятия законов и наде­ление соответствующими полномочиями Федерально­го Собрания (федеральные законы принимаются Госу­дарственной Думой и одобряются Советом Федера­ции) сочетается с правом Президента отклонять законы, что влечет их возврат в парламент для вторич­ного обсуждения, а также издавать указы (в том числе нормативного характера), которые не должны проти­воречить законам, и правом Правительства издавать постановления и распоряжения на основании и во ис­полнение Конституции, федеральных законов и нор­мативных указов Президента. Такой статус Президен­та произведен от его титула главы государства и га­ранта Конституции.

Акты исполнительного характера, издаваемые Пра­вительством, связаны с необходимостью повседневно­го осуществления организующей деятельности и неиз­бежным наделением исполнительной власти дискреци­онными полномочиями (дискреция—право усмотре­ния в рамках, определенных законом).

Лишь закон, а не какие бы то ни было иные сооб­ражения, а также посторонние влияния, требования и указания, — основа правосудия, судебной деятель­ности. Независимость является важнейшей характеристикой, отличающей судебную власть. При решении конкретных дел суды независимы даже от вышестоящих судов.

Особую роль в обеспечении принципа разделения властей играет Конституционный Суд Российской Фе­дерации, правомочный решать дела о соответствии Конституции Российской Федерации, в частности, фе­деральных законов, нормативных актов Президента, Федерального Собрания, Правительства Российской Федерации.

Понимая самостоятельность органов законода­тельной, исполнительной и судебной власти как их известную независимость (в границах собственных полномочий) друг от друга, ее нельзя трактовать как независимость этих органов от Конституции и зако­нов, как их свободу от контроля со стороны общества.

В Российской Федерации признается идеологическое и политическое многообразие, предполагающее многопартийность. Общественные объединения равны перед законом, что предполагает пресечение попыток восстановления монополии какой бы то ни было партии.

Многопартийность стала неотъемлемой частью общественной жизни. Конституционное закрепление этого положения означает необратимость процесса становления гражданского общества, в котором партии играют роль посредника между гражданским обществом и государством.

Следует отметить, что политическая система России находится в стадии становления, так как не все конституционные нормы являются реализованными в политической практике.

Литература

Конституция Российской Федерации. М., 2003.

Конституция Российской Федерации. Комментарий / Под общ. ред. Б.Н.Топорнина, Ю.М.Батурина, Р.Г.Орехова. М., 1994.

Конституция СССР. М., 1977.

Кретов Б.И. Современная российская политическая система: Учебное пособие. М., 1998.

Мухаев Р.Т. Политология: учебник для студентов юридических и гуманитарных факультетов. М., 2000.

Политология в вопросах и ответах: Учебное пособие для вузов / Под ред. проф. Ю.Г.Волкова. М., 2001.

Селезнев Л.И. Политические системы современности: сравнительный анализ. СПб., 1995.

Сидельникова Т.Т., Темников Д.А., Шарагин И.А. Политология: комментарии, схемы, афоризмы: Учебное пособие для студ. высш. учеб. заведений. М., 1999.

Соловьев А.И. Политология: Политическая теория, политические технологии: Учебник для студентов вузов. М., 2001.

Теория политики: Курс лекций: В 3-х ч. Ч.1. / Авт.-сост. Н.А.Баранов, Г.А.Пикалов. СПб., 2003.

Лекция 8. Политические режимы Советского государства

8.1. Политический режим

Понятие «политический режим» выражает характер взаи­мосвязи   государственной   власти и индивида. Совокупность средств и методов, используемых государством при отправле­нии власти, отражает степень политической свободы в обществе и правовое положение личности. В зависимости от сте­пени социальной свободы индивида и характера взаимоотно­шений государства и гражданского общества различают три типа режимов: тоталитарный, авторитарный и демократиче­ский. Между демократией и тоталитаризмом, как крайними полюсами данной классификации, располагается множество промежуточных форм власти. Например, полудемократические режимы характеризуются тем, что фактическая власть лиц, занимающих лидирующие позиции, заметно ограничена, а свобода и демократичность выборов настолько сомнительны, что их результаты заметно расходятся с волей большинства. Кроме того, гражданские и политические свободы урезаны настолько, что организованное выражение политических це­лей и интересов просто невозможно.

Политическая система - это «набор» политических инсти­тутов и отношений, в рамках которого осуществляется власть и обеспечивается ее стабильность, а политический режимспособ функционирования политической системы общества, определяющий характер политической жизни в стране, отражающий уровень политической свободы и отношение органов власти к правовым основам их деятельности.

Политический режим определяется уровнем развития и интенсивностью общественно-политических про­цессов, структурой правящей элиты, механизмом ее формирования, состоянием свобод и прав человека в обществе, состоянием отношений с бюрократией (чиновничий аппарат), господствующим в обществе типом легитимности, развитостью общественно-политических традиций, доминирующим в обществе политическим сознанием и поведением.

Смена политической системы, как правило, приводит к смене политического режима, что и произошло в России в 1917 году.

8.2. Ленинско-большевистский политический режим

Февральская революция 1917 года установила республиканский политичес­кий режим без его оформления конституционным образом. Закон­ный правопреемник власти отсутствовал, и наступил этап выявления наиболее адекватного условиям России носителя власти. Утвердив­шееся благодаря поддержке Советов рабочих и солдатских депутатов Временное правительство, где доминировали либералы, а позднее вошли меньшевики и эсеры, не решалось взять на себя ответствен­ность ни за наделение крестьян землей, ни за окончание войны, ни за созыв Учредительного собрания. Ни Госу­дарственное совещание, ни Демократическое совещание, ни Предпар­ламент,  которые созывал А.Ф.Керенский, не могли заменить Учредительное собрание. Несмотря на то, что Временное правительство в качестве истока имело коми­тет Государственной думы, оно не обладало настоящей легитимностью. Кроме того, длительная зависимость от советов рабочих депута­тов изначально заложила в массах недоверие к нему как псевдолегитимному непостоянному органу власти.

Февральский политический режим носил переходный характер и должен был закончиться установлением либо правой во­енной (корниловской), либо левой коммунистической диктатурой — это были две реальные альтернативы осени 1917 года.

Государственный кризис принял цивилизационный характер. Февральское низвержение Николая II означало конец всей системы самодержавия, которая была на протяжении всей тысячелетней исто­рии Руси—России стержневой цивилизационной основой нации. Су­ществовала достаточно реальная опасность установления всеобщей анархии и бунта всех против всех. В этих условиях было совершенно недостаточно наличия каких-то радикальных партий и решительных лидеров, чтобы спасти страну от хаоса и беспредела. На помощь при­шла сама история Российской цивилизации, предложившая полити­кам возможность использования традиционных для русского народа соборных форм соучастия во власти: соборы, круги, общины, собра­ния, вече, сходки, советы и др. Зародившиеся в июле 1905 г. стихий­ным образом Советы были ничем иным, как своеобразным проявле­нием соборной традиции русского народа искать сообща выход из тяжелой ситуации. Большевики первоначально отнеслись весьма на­стороженно к органам управления в форме Советов депутатов трудя­щихся, считая их своими возможными конкурентами, но В.И.Ле­нин в августе 1905 года пер­вым оценил колоссальные возможности Советов для организации новой системы власти под началом большевизма. Кроме того, Ле­нин увидел в Советах прообраз общественного устройства, которое будет не государством, а средством объединения трудящихся в гря­дущем бесклассовом обществе. Жизнь показала, что второй аспект оказался преждевременным и утопическим, как и вся концепция ми­ровой революции, которой придерживался тогда лидер большевизма.

Зародившаяся советская система власти была изначально подлин­но народной, исторически обоснованной и логичной, продолжением соборной традиции. Поэтому не случайно Советы стихийно возникли во всех городах страны с различными схемами выборов.

Закономерно, что на первых порах Советы были многопартий­ными органами, куда входили все организации, ориентировавшиеся на защиту интересов широких масс трудящихся, — социал-демокра­ты, эсеры, анархисты и т. д. Большевики во главе с В.И.Лениным взяли лозунг «Вся власть Советам!» на вооружение. Они пытались реализовать эту концепцию мирным путем до июля 1917 года, даже после поражения Корнилова пытались реаними­ровать эту идею, но лидеры меньшевиков и эсеров, боявшиеся влас­ти, отказались от сотрудничества с большевиками. Большевики по­шли к власти вооруженным путем, и это не было чем-то исключи­тельным. В американской Декларации независимости и во французс­кой конституции 1793 года было заявлено, что когда правительство на­рушает интересы и права народа, он имеет право свер­гнуть это правительство. Даже меньшевик Мартов в речи в Предпар­ламенте за месяц до революции указывал, что власть обнаружила свое банкротство и поэтому безответственный личный режим Керен­ского должен быть устранен. О том, что случилось в России, неожи­данно провидчески описал Фридрих Энгельс в письме Вейдемейеру 12 апреля 1853 г.: «Мне кажется, что из-за беспомощности и вялости остальных партий в одно прекрасное утро наша партия будет вынуж­дена взять власть, чтоб проводить в конце концов то, что не отвечает непосредственно нашим интересам, отвечает общереволюционным и мелкобуржуазным интересам, таким образом... мы будем вынуж­дены сделать коммунистические эксперименты и прыжки, для кото­рых не пришло время. При этом мы потеряем головы — будем наде­яться только в физическом смысле — наступит реакция и до того, как мир будет в состоянии дать историческую оценку подобным событиям, начнут нас считать не только чудовищами, но и глупца­ми». Большевики, взяв власть, попытались соединить идею Сове­тов с формулой диктатуры пролетариата, предложенной классиками марксизма для западноевропейских стран. Хотя в России пролета­риат не только не был большинством нации, но даже не являлся значительным по удельному весу в социальной структуре общества, тем не менее его диктатура была поставлена в повестку дня первым номером.

Октябрьская революция не положила начало непосредственной мировой революции, но она несомненно простимулировала глобаль­ные реформистские преобразования на Западе, в результате которых трудящиеся добились значительных социальных завоеваний, а сам капитализм впоследствии принял весьма цивилизованный вид общества «социального партнерства».

Большевики всеми силами обеспечивали большинство в Советах рабочим и членам партийной элиты как самой пролетарской, в ре­зультате чего советская власть начала приобретать черты однопар­тийной диктатуры. Главным орудием строительства новой государ­ственности был Совет Народных Комиссаров во главе с В.И.Лени­ным, который с самого начала освободился от контроля Советов и начал формирование специфического большевистского политическо­го режима власти.

В январе 1918 года было разогнано Учредительное собрание. Следует отметить, что мандаты партии эсеров, полу­чившей большинство на форуме, были обманным путем переданы не левым эсерам — союзникам большевиков, пользовавшихся подавля­ющим влиянием среди крестьян, а правым эсерам — противникам новой власти. В силу этого обстоятельства трудно считать Учреди­тельное собрание легитимным органом власти, а позицию большеви­ков однозначно преступной. Но разгон демонстрации петербургской интеллигенции в поддержку Учредиловки, сопровождавшийся жерт­вами, бесспорно заложил основу карательной политики режима в от­ношении противников.

Контуры советской государственности определялись первой Кон­ституцией РСФСР, принятой в июле 1918 года, которая одновременно стала самой первой конституцией в России в целом. Основной закон отразил влияние недавней революции и начинавшейся гражданской войны. Бывшие эксплуататоры лишались гражданских прав, исключались из политической жизни нетрудовые элементы и пред­усматривались неравные права для избирателей города и села. Выбо­ры были многостепенными, что обеспечивало нужный состав всех Советов. Хотя высшими органами власти считались ВЦИК, съезд Советов и СНК, на самом деле значительно больше полномочий имел СНК — правительство РСФСР. Однако фактически действительно высшими политическими органами власти в стране были ЦК РКП (б) и Политбюро.

В.И.Ленин на протяжении последних лет своей жизни сохранял пост Председателя Совнаркома, являясь неформальным лидер­ом партии, основателем которой он являл­ся. Важным специфическим элементом государственного устройства страны был Высший Совет Народного Хозяйства (ВСНХ), куда вхо­дили представители профсоюзов, различных рабочих организаций и руководители ведомств. Этот орган действительно выражал творчес­кие возможности нового строя. Вплоть до смерти В.И.Ленина в партии и государстве сохранялся режим относительного коммунис­тического плюрализма, допускавший известную свободу мнений в рамках коммунистической доктрины. Но уже в это время шла дефор­мация политического режима, против чего пытались бороться «рабо­чая оппозиция», группа «демократического централизма», оппозиция Троцкого и др.

В государственном аппарате значительное место занимали сило­вые органы — Наркомвоен, Наркомюст и ВЧК. «Чрез­вычайка» постепенно становится ведущим органом, на который была возложена задача борьбы не только с государственными преступле­ниями, но и с бандитизмом, хищениями, погромами и т. д. Основа­ния для создания такого органа были серьезные, так как начиная с 1918 года в стране развернулись мятежи, восстания, террор против ак­тивистов большевистского режима. Поэтому большевики были вынуждены отвечать соответствующим образом. Однако по мере развер­тывания деятельности ВЧК, в ходе гражданской войны она стала не­правомерно рассматриваться не как юридический институт, а как «во­оруженная часть партии и карающий меч диктатуры пролетариа­та». Такая расширительная трактовка места ВЧК привела к гипертро­фированной роли этого института, что и определило многие характе­ристики политического режима.

Государственное строительство развивалось в годы гражданской войны под влиянием задач вооруженной борьбы и социально-классо­вого противоборства на всех уровнях общественной жизни. В этот период отмечается рост централистских и милитаристских тенденций, быстрое увеличение чрезвычайных органов во многих жизненно важ­ных сферах. В полосе боевых действий создавались ревкомы, заме­нявшие Советы и проводившие чрезвычайные меры. В целом, несмотря на свою громоздкость, дублирование отдельных элемен­тов, государственный аппарат оказался достаточно работоспособным и обеспечил условия для победы большевизма в гражданской войне. Ведущую роль в этом сыграло наличие квалифицированной полити­ческой элиты, ленинской «старой партийной гвардии», получившей в прошлом определенную образовательную и профессиональную под­готовку, опыт политической деятельности и боевую закалку. Следует отметить особое значение совпадения характера, личных качеств лю­дей, стоявших во главе революционного движения с его характером. Бесспорную роль в победе большевизма сыграло и то обстоятельство, что гражданская война в ряде регионов стала по содержанию отече­ственной войной за сохранение целостности и независимости России, на которую покушались западные интервенты и белые вожди, их при­гласившие и гарантировавшие в случае своей победы передачу им территорий и зон влияния.

Несмотря на условия гражданской войны, а может быть благода­ря им, внутри большевистского политического режима соблюдались определенные нормы относительной демократии и товарищеские вза­имоотношения. Эта характеристика ленинского режима прослежива­ется в годы осуществления новой экономической политики, либера­лизации хозяйственных отношений в обществе и становления рыноч­ного механизма. Однако данная тенденция начинает активно сверты­ваться с середины 20-х гг. и заменяться противоположной, автори­тарно-бюрократической.

8.3. Сталинско-большевистский политический режим

После ухода В.И.Ленина с политической арены развернулась острая внутрипартийная борьба, принявшая внутриэлитный и личностный характер. Началось утверждение режима личной власти И.В.Сталина, что привело к формированию в рамках советско-коммуни­стической системы новой вариации большевистского политического режима. Можно определить его в отличие от ленинско-большевистского как сталинско-большевистский политический режим. Несмот­ря на преемственность и общие черты режимов совершенно очевид­ны и отличия достаточно принципиального свойства.

В период осуществления новой экономической политики, разре­шившей развитие частнособственнических тенденций в экономике и узаконившей экономический плюрализм, режим диктатуры больше­визма не носил законченного тоталитарного характера. В рамки нэпа умещалась электрификация народного хозяйства, трудовая коопера­ция, начало культурной революции, планирование экономики и сбли­жение трудящихся классов. Но плюрализм в экономике и диктатура в политике не могли развиваться параллельно, так как были несовмес­тимы в перспективе, и поэтому объективно требовалось либо введе­ние многопартийности в соответствии с многоукладностью экономи­ки и отказ большевизма от диктатуры, либо ее укрепление и ликвидация нэповского экономического плюрализма. Логика развития стра­ны как осажденной крепости предопределила второй вариант разви­тия политической системы.

Слом нэпа и полное господство принципов планово-распре­делительной экономики, абсолютная централизация всех сфер произ­водства параллельно с осуществлением форсированной индустриали­зации и сплошной коллективизации обусловили формирование поли­тического режима левокоммунистического тоталитарного характера. Если при В.И.Ленине прослеживались только отдельные элементы контроля государства над обществом, то при Сталине они приняли всеобщий тотальный характер. В этих условиях центральным над­партийным и надгосударственным органом власти стал карательный аппарат, который возглавили сначала ОГПУ, затем НКВД, МГБ. В стране создается сеть лагерей, лагпунктов, колоний и спецпоселе­ний. Труд заключенных широко применяется на трудоемких работах при строительстве каналов, заготовке леса и добыче полезных иско­паемых в Сибири и на Дальнем Востоке.

Тоталитарный сталинский режим прикрывался Конституцией 1936 года, которая по теоретическим параметрам действительно была демократической и народной. Однако следует иметь в виду, что боль­шая часть общества была удовлетворена режимом и находила воз­можность в его рамках участвовать во власти, проявлять свою актив­ность, поддерживать ее. Именно в это время осуществляется мощный промыш­ленный рывок на основе прежде всего массового трудового энтузиаз­ма. Русский революционный размах в сочетании с централизованным планированием позволил превратить СССР во вторую индустриаль­ную державу мира. Осуществленная с большими перегибами и пере­косами сплошная коллективизация стала возможна благодаря массо­вому движению бедняцких и большой части середняцких слоев де­ревни. И тот факт, что аграрий-кооператор по сей день сохраняет вер­ность коллективистскому способу производства, лишний раз доказы­вает объективную обусловленность этой акции.

Традиционные для крестьянской ментальности царистско-вождистские ориентации были .в полной мере и абсолютно сознательно ис­пользованы И.В.Сталиным, сформировавшим с помощью пропа­ганды культ своей личности как непогрешимого вождя («Сталин — это Ленин сегодня»). Было официально объявлено, что в СССР пост­роен в основном социализм, что не соответствовало действительнос­ти, так как социалистические идеалы народовластия были далеки от осуществления. Наряду с этим существовали отдельные элементы социалистического характера, например общественно-государственная собственность на средства производства. В трудовых коллективах и массовом сознании всего общества воспроизводились в модернизи­рованной коммунистической форме традиционные принципы общности, солидарности, приоритета нематериальных стимулов. Масштаб распространения в народе социалистического сознания закономерно связывался с тем, что, во-первых, среди населения испокон века зиж­дились духовно-нравственные ценности справедливости, добра, пат­риотизма, коллективизма, духовности. Во-вторых, кризис церкви и развитие атеизма лишали православную религию возможности контролировать эгалитаристские тенденции нации.

Не случайно большевизм трактуется некоторыми исследователя­ми как хилиазм христианства или ересь православия. Н.А.Бердяев спра­ведливо считал советско-коммунистический строй естественным след­ствием всей истории России. Сталинско-большевистский режим объек­тивно продолжил дело форсированной индустриализации, начатой еще при Витте в дореволюционный период и при всех эксцессах обеспе­чил форсированное вхождение страны в индустриальное общество.

Исследователи ставят вопрос об общем и особенном в развитии политических режимов в СССР и в нацистской Германии в 1930—1940-х гг. Общеизвестно, что в отдельные периоды функционирования сталинско-большевистского режима, как и в нацистской Германии осуще­ствлялись массовые репрессии и создавались концлагеря, в целом вза­имоотношения человека и власти приобретали расово-тоталитарный характер. В то же время имелись принципиальные отличия, заклю­чавшиеся в том, что в СССР господствовала идеология пролетарско­го интернационализма, а в Германии — расовой ненависти и геноци­да народов. Большевизм ориентировался на построение общества все­общего равенства, а нацизм — на сочетание господства частнособствен­нического капиталистического строя и национально-расового терро­ристического господства, причем главного своего врага лидеры фашизма видели в коммунизме, а не в западной демократии. Харак­терно, что оккупационные войска на захваченной территории европейской части России осуществляли перестройку хозяйственных от­ношений на принципах рыночно-капиталистической экономики, унич­тожая все социалистические элементы. Следует отметить и тот факт, что в США и Великобритании в годы второй мировой войны проводились карательные акции в отношении граждан этих стран, принадлежавших к этническим выходцам из стран-противников, ко­торые заключались в концлагеря, но никто на этом основании не от­носит эти державы к тоталитарным государствам.

При всех недостатках и пороках сталинский режим объективно выполнил главную задачу — спасения во время второй мировой вой­ны всего человечества от фашизма, что было признано союзниками СССР — западными демократиями в лице их лидеров — Черчилля и Рузвельта.

В годы Великой Отечественной войны советская государствен­ность дополнилась новыми компонентами, прежде всего внедрением в коммунистическую идеологию национально-патриотических лозун­гов. Сталин разочаровался в идее мировой революции и распустил Коминтерн, отказался от политики воинствующего атеизма и при­знал исторические духовно-культурные ценности России великим достоянием СССР. В итоге возник тот сплав приверженности трудя­щихся советскому социалистическому строю с многовековыми патри­отическими традициями русских и других народов нашей родины, который и обеспечил победу. Однако сталинский режим несет и свою долю ответственности за неоправданно высокие потери. Хотя на фрон­тах погибло 8,5 миллионов военнослужащих, что сопоставимо с потерями интервен­тов, но кроме того фашистами было истреблено 20 миллионов мирных жи­телей и военнопленных, а в итоге было уничтожено целое послеок­тябрьское поколение советских людей, что имело далеко идущие по­следствия.

В этот период чрезмерная централизация режима наконец полу­чила известное оправдание. В то же время, по мнению ряда истори­ков, в годы войны произошло ослабление диктаторского режима и повышение степени самостоятельности и ответственности исполни­телей на местах. Следует подчеркнуть, что И.В.Сталин несёт персо­нальную ответственность за многие поражения и просчеты начально­го этапа войны, но он неотделим как Верховный Главнокомандую­щий и от побед заключительного этапа. Блестящую объективную ха­рактеристику Сталину дал Черчилль в своей известной речи в британ­ском парламенте. Великую и страшную фигуру Сталина невозможно рассматривать вне реальной истории советского государства со всеми его победами и поражениями.

8.4. Десталинизация. Номенклатурно-коммунистический режим

После окончания военных действий военно-мобилизационная си­стема сохранялась и она была действительно необходима, пока шел тяжелейший период восстановления народного хозяйства и одновре­менного создания ракетно-ядерного потенциала в условиях начавшейся холодной войны. Однако уже в конце 40-х гг. стала очевидной по­требность демократизации советского общества. Сталинский режим вступил в принципиальное противоречие с новой эпохой, пытаясь восстановить апробированные в прошлом тоталитарные черты, вклю­чая новый виток массовых репрессий. Смерть Сталина подвела черту в таком развитии режима. Давно назревшие преобразования стали сразу же намечаться в решениях Г.В.Маленкова и других руководи­телей партии и государства. Десталинизация была начата задолго до XX съезда КПСС. Победа во внутриэлитной борьбе группы Н. С. Хру­щева привела к более радикальному варианту разоблачения сталин­ского режима власти и формированию нового политического режима.

В исторической литературе распространено мнение, что руковод­ство Н.С.Хрущева и его преемника Л.И.Брежнева представляют отдельные этапы развития советского общества и самостоятельные политические режимы. Действительно, деятельность Н.С.Хрущева носила в целом реформаторский характер. Он резко ограничил поле действий карательных органов, поставив их под контроль партии, начал демократизацию политической системы, децентрализацию уп­равления, сокращение государственного аппарата и армии. Хрущев на XX съезде КПСС положил начало осуждению нарушений закон­ности, просчетов первого периода войны, властного произвола и лич­ного сталинского диктата. Была развернута массовая реабилитация репрессированных в ходе сталинских чисток граждан, за исключени­ем руководства внутрипартийных оппозиций. На основании архивных данных было установлено, что репрессиям подверглось 3,8 миллионов чело­век, из них расстреляно — 643 тысячи.

Вместе с тем в ходе разоблачения культа личности Сталина были допущены характерные для Хрущева авантюристичные подходы и непродуманность, что привело к началу огульно-эмоционального очер­нения советского прошлого. Хрущев продолжал политику в духе тра­диций сталинизма и в крови подавил новочеркасские и другие выс­тупления трудящихся. Авантюрно-утопические программы и попыт­ка создания собственного культа личности, «кукурузные» и другие реформы, принимавшие деструктивный характер, вынудили сформи­ровавшуюся партийно-государственную номенклатурную элиту отстра­нить его от руководства в рамках существовавших правовых норм. Новым ставленником элиты стал ее достаточно типичный представи­тель Л.И.Брежнев. Он сначала продолжил реформаторскую политику, заложенную предшественником, но начиная с 1970-х гг. пре­кратил ее. Экономическая реформа стала затухать и на место провоз­глашенных в 1965 году принципов материальной заинтересованности и хозяйственного расчета вернулись привычные административно-ко­мандные методы руководства.

Л.И.Брежнев и его ближайшее окружение продолжили полити­ческую линию постсталинского периода с заметными коррекциями в сторону стабильности и консерватизма. Восстановления сталинизма не произошло, как и возрождения хрущевских авантюр. В государ­ственное устройство не было внесено никаких значительных измене­ний. По-прежнему высшим консолидированным органом власти было Политбюро ЦК КПСС, опиравшееся в своей деятельности на аппарат ЦК и Совета Министров. Конституция 1977 года закрепила руководя­щую роль КПСС в политической системе, в которой Советы офици­ально считались государственным стержнем, а фактически играли второстепенную роль. В целом, несмотря на личностные различия и характер деятельности Хрущева и Брежнева как лидеров государства и партии, следует признать наличие общего номенклатурно-коммунистического режима власти в 1960-х — первой половине 1980-х гг.

8.5. Авторитарно-либеральный режим

Период 1985—1991 гг. ознаменовался реформаторскими преобразованиями под началом нового Генерального секретаря ЦК КПСС М.С.Горбачева. В условиях экономического кризиса он пытался осу­ществить реформу хозяйственного механизма и, не доведя ее до кон­ца, перешел к радикальному преобразованию политической системы. Перестройка в политической сфере привела к появлению оппозиции и возрождению много­партийности. КПСС постепенно была оттеснена на вторые позиции в управлении государством.

Существование оппозиции является одним из неотъемлемых элементов демократической системы власти, деятельность которой благотворно сказывается влияет на функционирование власти. Поскольку перестройка планировалась как ограниченная во времени, упорядоченная, проводимая под строгим партийным контролем операция, в ходе которой именно перестраивается политическая система общества, а не возводится новая конструкция, то оппонирующие политические силы имели возможность критиковать ее как справа – с позиций либерализма за недостаточную либерализацию всех сфер общественной жизни, так и слева – с позиций ортодоксального коммунизма, за поспешную либерализацию.

Легализация оппозиционных структур произошла летом 1988 года в период выборов в Верховный Совет СССР. Выборам предшествовала работа XIX партийной конференции (июнь-июль 1988 года), на которой был выдвинут проект конституционной реформы, предусматривающий помимо альтернативных выборов принципиальные изменения существующей политической системы. Была создана двухуровневая представительная система – Съезд народных депутатов и Верховный Совет СССР – и учрежден пост Президента СССР. На III съезде народных депутатов СССР была отменена статья 6 Конституции СССР о руководящей роли КПСС, что вынуло стержень из всей политической системы. Президент вышел из-под контроля партии. Ее Политбюро и ЦК были практически отстранены от участия  в выработке решений. Упразднение в 1989 году номенклатуры вместе с лишением КПСС правовых оснований для влияния на кадровую политику освободило от контроля партии республиканские и местные элиты. Государственный аппарат превратился в сложный конгломерат сотрудничающих и противоборствующих группировок.

Эти радикальные изменения в условиях экономических неурядиц приве­ли к распаду государственности и краху союзного единства респуб­лик. Попытка руководителей правительства и ряда ведущих мини­стерств отстранить Горбачева от руководства страной и сохранить со­юзное государство в форме СССР закончилась неудачей и была оха­рактеризована победившими сторонниками Б.Н.Ельцина как путч. Утвердившись, благодаря августовскому поражению союзного цент­ра, Б.Н.Ельцин последовательно осуществил ряд мер, выходивших за пределы тогдашней Конституции СССР, — запретил КПСС, под­писал Беловежское соглашение о роспуске СССР. В октябре 1993 года был насильственно ликвидирован Верховный Совет РСФСР и совет­ская власть в целом, что нашло известное осуждение в решениях Конституционного Суда. В стране установился антисоветский ельцинский политический режим. Его победа по-разному определяется в политологической ли­тературе: от реформации и демократической революции до буржуаз­но-бюрократической контрреволюции и переворота.

Таким образом, период конца 1980-х — начала 1990-х гг. является переходным этапом. Определить сущность политического режи­ма второй половины 80-х — начала 90-х гг. однозначно затруднительно. В этот период были проявления как авторитаризма, так и демократии, имели место в политической практике сепаратизм и попытка установления военно-бюрократического ре­жима. Вероятно, ведущей была авторитарно-либеральная тенденция, связанная с именем М.С.Гор­бачева.

Литература

Боффа Дж. От СССР к России. История неоконченного кризиса. 1964-1994. М., 1996.

Зиновьев А.А. Посткоммунистическая Россия. М., 1996.

Кара-Мурза С. Советская цивилизация: В 2 кн. М., 2002.

Къеза Дж. Прощай Россия. М., 1997.

Леонов С.В. Рождение советской империи: Государство и идео­логия. 1917-1922 гг. М., 1997.

Мухаев Р.Т. Политология: учебник для студентов юридических и гуманитарных факультетов. М., 2000.

Наше Отечество. Опыт политической истории. Т. 1—2. М., 1991.

Оболонский А.В. Драма российской политической истории: сис­тема против личности. М., 1994.

Российская историческая политология. Курс лекций: Учебное пособие / Отв. ред. С.А.Кислицын. Ростов н/Д, 1998.

Соловьев А.И. Политология: Политическая теория, политические технологии: Учебник для студентов вузов. М., 2001.

Теория политики: Курс лекций: В 3-х ч. Ч.2. / Авт.-сост. Н.А.Баранов, Г.А.Пикалов. СПб., 2003.

Лекция 9. Политический режим современной России

9.1. Соотношение политической системы и политического режима в современной России

Функционирующая в России общественно-политическая система во многом не отвечает общепринятым критериям демократии, важнейшие из которых — репрезентативность (представительность) власти и ее ответственность перед обществом, наличие действенного общественного контроля за властью. Ана­литики характеризуют эту систему терминами «автори­тарная демократия», «режимная система», связывая ее воз­никновение со слабостью государства и незрелостью граж­данского общества.

Д.Истон выделял три объекта поддержки управления: политическое сообщество, режим, власть (правительство). При этом режим определяется как регламентированный метод определения политических отношений. Эта концепция режима включает методы назначения правительств, механизмы формального и неформального представительства и модели принуждения.

Особенностью современного развития России является возникновение режима, для которого интересы государства и общества не совпадают. Это означает, что общественная власть на этом этапе не имеет эффективной политической структуры. Такой режим политологи называют гибридным или переходным. Обладая признаками демократии, он еще не является демократическим.

Россия получила в наследство правление коммунистической партии и ограниченную автономию в составе Советского государства. В результате сложилась ситуация, когда в государственных структурах выражаются не интересы партий, а социально-экономических групп, имеющих непосредственный доступ к политической власти. В российском  обществе происходила борьба между требованиями суверенитетов субъектами федерации, отсутствовало разделение между экономическими и политическими иерархиями. Политика осуществлялась через структурированные, хотя и неформальные взаимоотношения. В итоге складывается ситуация, когда формальные процедуры демократии скрывают опасный для общества торг между реальными политическими и экономическими акторами.

Напряжение между государством и политическим режимом является также напряжением между формальными и неформальными политическими отношениями, между законом и политикой, между институционализированной и персонифицированной политической властью. За формальным фасадом демократической политики, проводимой на уровне государства, режим считал себя в основном свободным от подлинно демократической отчетности и контроля со стороны общества. Систему, сложившуюся при Б.Ельцине можно назвать «режимно-государственной», при которой в центре режима находился президент с большим объемом полномочий. Результатом такой политической практики явилось ослабление государства, не способного утвердить принципы конституциональной независимости политической системы от существующего режима.

Политическая власть, осуществляемая в России, не использует методы традиционного авторитаризма, а имеющий место политический режим не может себя изолировать от некоторых черт современной либеральной демократической политики таких, как критика со стороны СМИ, парламентский надзор, а также выборов. В то же время политика 1990-х гг. основывалась на классических постулатах либеральной демократии и рыночной экономики, и имела двоякий характер: отсталая командное управление старого типа и бюрократическое регулирование экономики (отсюда огромные возможности у элиты для получения выгод и доступа к власти); и передовая, направленная на подлинное разделение властей, отделение политики от экономики, подчинение политики закону и свободные выборы. Не препятствуя дальнейшему развитию демократии, власть воспроизводила практику прошлого, хотя и в радикально новых формах. Рождающаяся новая общественно-политическая реальность несет в себе сложный сплав частично преодоленных, а частично преобразованных традиций прошлого. Эти особенности характеризуют неизбежный переходный период, так как для становления действительного демократического режима важна не просто политизация, сопровождающаяся конфликтами, а действительная поляризация и борьба активных политических сил: только тогда стороны смогут заключить пакт, обеспечивающий дальнейшее разрешение конфликтов в обществе согласительными методами.

Политическая интеграция в постсоветской России происходит на уровне режима, а не на уровне политической системы. Политическая система регулируется конституционными нормами, законами, судебными решениями, а режим действует в зависимости от личных связей, покровительства и попытками сохранить свою автономию. Политические институты создаются, но политические процессы остаются не институционализированными, так как в их основе лежат личные связи.

Чем более институционализирована политическая система, тем более упорядочено государство, которое угрожает гибридному, относительно автономному режиму. Таким образом, кризис российского государства, помимо прочих факторов, был частично вызван возникновением постсоветского режима. Легитимность режима основывается не на том, чем режим является, а на том, что он представляет. В России форма проведения реформ подорвала значительную часть их содержания.

Политический режим 1990-х гг. имел двоякую направленность: с одной стороны, стремление к демократии, международной интеграции (вступление в Совет Европы в 1996 году), менее бюрократизированной и подлинно рыночной экономике; с другой стороны, он унаследовал, продолжил и даже развил многие черты прошлого.

Корнями постсоветского политического режима являются, с точки зрения исследователей, особенности российской политической культуры – патернализм, этатизм и т. д. Особенность заключается также в том, что неформальные отношения (в настоящее время в значительной мере формализованные) стали новым политическим порядком.

Экономика в России развивается по рыночным законам в отсутствии эффективно функционирующей рыночной системы.

Политика лидерства в центре, воспроизводимая в различных формах в субъектах федерации, имеет в своей основе структуры старой элиты и нарождающегося социально-экономического порядка. Такой режим не является волюнтаристским правлением, он функционирует в соответствии с логикой дворцовой политики, совмещенной со сложностями современной экономической системы.

Решительным шагом на пути к демократии является переход власти от группы людей к набору правил. Р.Даль, давая характеристику демократического государства, говорит, что главное – это свободные альтернативные выборы для избрания политических представителей, основные гражданские права и ясно обозначенные «правила игры», защищающие эти основные свободы.

Двойное лицо российской политики отражает напряжение, существующее между принципами функциональности (общественной целесообразности) и законности (демократии). В какой-то момент эти два принципа совпадут и станут взаимоподдерживающими, хотя остаточное напряжение сохраняется и это является большим достижением либерально-демократических реформ. Сосуществование  режимной системы и демократического режима является непростым. С одной стороны, режимная система является глубоко авторитарной и стремится изолировать себя от эффективного демократического контроля (принцип функциональности); с другой стороны, для достижения законности и устойчивости режимная система использует демократические институты, такие как выборы и другие формы привлечения общественной поддержки. Выборы сохраняют потенциал для превращения демократии из режимной в реальную. Голоса избирателей являются важнейшим ресурсом режимной системы. В сегодняшней России ни один политик не может построить или завоевать власть без использования голосов в качестве ресурса. Если бы существовал политический потенциал авторитарного ресурса, им бы, несомненно, воспользовались.

Это сосуществование режимной политики и демократического режима создает институты, которые формально являются демократическими, но несут ответственность только перед самими собой. В то же время институты демократии (парламент, суды и сама федеральная система) сохраняют способность независимого функционирования и являются фундаментом перехода к демократическому режиму.

Режимная политика обусловлена ограниченной политической активностью общества, что подорвало общее представление о демократизации, которая трансформирует активную гражданскую позицию в массовую демократию. Нынешние политические партии заняты тем, что осуществляют связи с элитой и мобилизуют идеологические и политические ресурсы на межэлитную борьбу. В ходе их развития коммуникативные функции возьмут на себя представители общественных объединений в нарождающемся гражданском обществе. Кроме этого, по мере развития рыночных отношений, предприниматели сами добиваются большей независимости от бюрократии для защиты своих личных и имущественных прав в рамках независимой системы законов. Средний класс по мере своего развития также будет стремиться обеспечить свои имущественные права и личные свободы в системе законов. В результате укрепления законности режимная система постепенно уступает место демократическому режиму. Для его установления необходимо, чтобы противостояние оппонентов завершилось добровольным принятием всеми сторонами демократических норм и ценностей и согласием институализировать свои интересы в рамках новой политической системы.

9.2. Осуществление власти в современной России

Наряду с демократической формой политической системы, закрепленной в Конституции РФ 1993 года, осуществление власти в современной России в течение последнего десятилетия было связано с рядом особенностей, входящих в противоречие с конституционными положениями.

Среди основных следует выделить следующие особенности:

— гипертрофия властных прерогатив президента за счет ограничения полномочий других институтов, которая приводит к тому, что президент зачастую не мог эффективно осуществлять свои полномочия;

— номинальность разделения властей — законодательной и исполнительной, центральной и региональной, приводит к их политической борьбе за влияние на политические, экономические, социальные и иные ресурсы власти;

— неэффективность государства как основного социаль­ного института, непосредственно управляющего об­ществом, его неспособность обеспечить консенсус по основополагающим вопросам общественной жизни, решить проблемы бедности;

— сочетание форм авторитарно-олигархического прав­ления с элементами демократической процедуры, в частности с выборами и многопартийностью, что было наиболее характерным для России периода 1990-х гг.;

— фактическая подконтрольность правительства толь­ко президенту и его полная зависимость от политиче­ской конъюнктуры, а не результатов деятельности, в результате чего происходила кадровая чехарда порой без соотношения с качеством работы правительства;

— множественность режимов (частичное соблюдение демократических процедур на федеральном уровне и авторитаризм в ряде регионов);

— концентрация власти в руках узкого круга лиц из номенклатуры и новоявленных собствен­ников, разбогатевших нелигитимными методами, имевшая место в основном в 1990-х гг., но обладающая огромным влиянием и в настоящее время, что приводит к использованию криминальных мето­дов государственно-управленческой и хозяйственной деятельности;

— значительная укорененность неформальных властных отношений, формирование элитарного корпоративиз­ма вместо плюралистической демократии;

— малочисленность и организационная слабость партий, лишенных социальной базы и неспособных эффективно выпол­нять основную функцию — посредника между властью и обществом;

— широкие масштабы лоббистской деятельности, нере­гулируемой законодательными актами и неподконт­рольной обществу;

— неразвитость системы местного самоуправления, за­висимого от региональных элит;

—отсутствие в обществе единой идейно-ценностной и нормативной сис­тем, которые позволяли бы гражданам ориентировать свое поведение.

Сложившийся общественный порядок имеет глубокие корни в оте­чественной институциональной и политико-культурной традиции моносубъективности власти, то есть сосредото­чении властных ресурсов в одном персонифицированном институте при сугубо административных функциях всех других институтов.

Существующая конфигурация политической власти соз­дает специфическую ситуацию, при которой легитимируе­мые всенародным голосованием институты государства (пре­зидент и Дума), участвуя в формировании исполнительной власти, реально никакой ответственности за ее деятель­ность не несут. Правительство, назначаемое президентом и только ему подотчетное, в любой момент может быть отправлено в отставку по соображениям политической целе­сообразности или вследствие «подковерной» борьбы.

Согласно Конституции Российской Федерации Государ­ственная Дума зависит от решений Совета Федерации, фор­мирующегося на основе регионального представительства, основанного не на выборах, а зачастую на личном отношении руководителей ветвей власти субъектов федерации к назначаемым персонам. При этом законодательная власть Федерального Собрания в свою очередь ограничена, во-первых, правом президента издавать указы, имеющие силу законов, и, во-вторых, прак­тикой издания исполнительной властью многочисленных подзаконных актов, способных сорвать выполнение любых законов.

В рамках действующей системы партии практически не имеют возможности выполнять роль посредника между обществом и властью, что характерно для демократических государств.

Поскольку ни парламентское большинство, ни парла­ментские коалиции не обладают правом формировать пра­вительство, борьба партий на выборах и сами выборы ли­шены того смысла, которым они наделены в демократи­ческих государствах. Победа партии на выборах не дает ей возможности проводить курс, заявленный в программе, а статус Государственной Думы не позволяет эффективно контролировать исполнительную власть. В связи с тем, что ни одна партия не в состоянии реализовать свою предвыборную програм­му, граждане утрачивают главный стимул для участия в из­бирательных компаниях.

У Российского государства отсутствует долговременная стратегия развития при обилии разного рода федеральных программ, слабо увязанных между собой и финансово не­обеспеченных. При отсутствии массового гражданского самосознания, фрагментарности общества и его отчужденности от власти правящая элита выработала определенный механизм под­держания относительной стабильности внутри себя и об­щества в целом. В этот механизм встроены парламентские партии, включая КПРФ, претендующую на роль вырази­теля протестных настроений населения. Став элементом политического режима, они, однако, не являются реаль­ным противовесом корпоративным группам правящей эли­ты.

Неспособность партий выполнять функцию защиты груп­повых интересов, рост влияния корпораций и масштабов их лоббистской деятельности, распространение коррупции при пассивности и разобщенности населения делают реаль­ной перспективу формирования клиентарного общества вместо общества гражданского. (Клиентела – совокупность клиентов какого-либо патрона; форма социальной зависимости, близкая к рабству).

9.3. Недемократические тенденции в политическом режиме современной России

В современной России еще сохранились некоторые тоталитарные традиции, имеющие свою специфику. В этой связи принципиальное значение имеет тот момент, что в России промышленная революция была осуществлена за счет превраще­ния всей массы населения в наемных рабочих государства и то­тальной экономии на оплате труда. Эта экономия, или сверхэкс­плуатация, привела к деградации рабочей силы и развитию ее теневого довоспроизводства. В результате качество и количество труда перестали соответствовать потребностям индустриально-информационных технологий.

Сложность реформирования тоталитарной организации в Рос­сии заключается в том, что для ее осуществления необходимо значительно поднять уровень оплаты труда наемной рабочей силы, для чего нужны обширные капиталовло­жения. В то же время для повышения эффективности экономики также необходимы значительные дополнительные инвестиции. Повысить уровень инвестирования экономики для ее модернизации и одно­временно повысить оплату труда всей массе наемных работников без больших иностранных капиталовложений невозможно. Поэтому для реформируемой России требуется новая и мощная система мобилизации наемного персонала, который должен ра­ботать лучше, чем при социализме, за значительно меньше доре­форменной оплату труда.

В то же время многие противоречия, возникшие еще в эпоху социализма, не разрешены. Идет очень жесткая борьба за статус в высших эшелонах власти. Ослабли контрольные функции власти, что позволяет элите решать свои корпоратив­ные проблемы за счет общества. Однако вариант возврата к тота­литаризму вряд ли возможен, даже в случае выхода из-под кон­троля государственной власти. Но неустойчивость этой ситуа­ции, сложность социально-политической обстановки затрудняют процессы демократизации России и создают условия для усиле­ния в стране авторитаризма.

Политический режим совре­менной России может быть охарактеризован как демократиче­ский с устойчивыми авторитарно-олигархическими чертами и элементами политического корпоративизма. Авторитар­ность заложена в традициях российского общества. В современ­ных условиях тоска по «сильной руке» усиливается ходом и на­правленностью реформ, за которые подавляющему большинству населения приходится платить слишком большую цену. В резуль­тате реформ образовался в стране огромный разрыв между бога­тыми и бедными, что при отсутствии стабилизирующего «средне­го класса» ведет к росту авторитарных настроений (по данным правительства на 1.02.2004г. разница в доходах 10% самых богатых и 10% самых бедных людей в России составляет 14,1 раза. В развитых государствах разрыв составляет 4-7 раз. При разнице в доходах в 7 раз в социально-экономической сфере начинают происходить качественные изменения, свидетельствующие о необратимости перемен).

В ходе приватизационной политики, проводимой в 1990-х гг., значительная часть государственной собственности оказалась в руках малочисленных, но могущественных финансово-промыш­ленных групп, монополизирующих средства массовой информации и рас­пространяющих свое влияние на политику исполнительной и за­конодательной ветвей власти. Тем самым эти «империи» превра­тили существующий режим в корпоративно-олигархический.

Усиление авторитарных тенденций в политическом режиме России обусловлены принятой в 1993 г. Конституцией, в которой перераспределение полномочий явно смещено в сторону испол­нительной власти, и особенно президента. Реальных рычагов воздействия на реальную его политику у других ветвей власти практически нет.

Усилению авторитарных тенденций способствуют такие факторы, как:

- перманентный рост преступности;

- природные катаклизмы;

- этнорегиональные конфликты;

- военные столкновения;

- нестабильность ситуации внутри правящих элит;

- распространение терроризма;

- военные действия в Чечне.

Надо отметить, что тенденции к авторитаризму усиливаются, когда перед обществом стоят качественно новые задачи, требую­щие времени и большого напряжения всех социальных ресурсов.

9.4. Демократические тенденции в политическом режиме современной России

С другой стороны, в современной России все отчетливее проявляются характерные черты де­мократии: строятся основы правовой государственности и созда­ются устои гражданского общества; власть на федеральном и местном уровнях выбираема и сменяема; действуют механизмы непосредственной демократии (референдумы), существует систе­ма разделения властей в государстве; гарантированы основные права человека (свобода совести, слова, собраний, организаций и пр.), реально действует политическая оппозиция, в том числе и «непримиримая»; формально судебные органы независимы от властных; нет ведущей идеологии и политической партии; в экономике складывается свободный и конкурентный рынок при многообразии форм собственности; существует внешняя независимость (политическая и идеологическая) средств массовой информации и коммуникации.

Для усиления в России демократических тенденций необходимо проведение реформ, имеющих положительный результат для большинства людей: реформа административно-государственного аппарата, создание условий для эффективного функционирования мелкого и среднего бизнеса, пенсионная реформа и т.д.

Следует отметить, что наряду с тенденцией к авторитаризму и олигархизации власти действует и противопо­ложная тенденция — укоренения в общественном сознании общедемократических ценностей. По данным Института социологического анализа, от 67 до 98% населения разде­ляют ценности, нехарактерные для традиционной этатистской политической культуры России: свобода необходи­ма российским гражданам не меньше, чем людям Запада; жизнь человека является самой большой ценностью; за­кон обязателен для каждого — от президента до простого человека; частная собственность священна и неприкосно­венна; государство тем сильнее, чем выше благосостояние населения.

Ввиду неэффективности российской власти растет чис­ло сторонников внесения в Конституцию таких изменений, которые позволяли бы реформировать политическую сис­тему путем перераспределения полномочий в пользу Госу­дарственной Думы, правительства и премьера. Независи­мо от политических ориентаций многие из них выступают за предоставление парламентскому большинству права фор­мирования правительства и контроля за его деятельностью.

В отсутствие массового среднего класса, влиятельных самостоятельных партий и независимого от власти местного самоуправле­ния перспективы демократической трансформации автори­тарно-олигархической системы во многом зависят от двух факторов — от наличия в самой правящей элите влиятель­ных групп, заинтересованных в демократизации страны, и от воздействия такого нового феномена, как формирую­щееся «транснациональное гражданское общество».

Следует также отметить, что здоровый государственный кон­серватизм, помноженный на гражданский консенсус, — это те ценности, приоритет которых для современной России безусло­вен в плане демократизации ее политического режима.

Вектором развития политической власти в современной России в последние годы стала политика центризма. Независимо от ее идеологической направленности она способствует минимизации политических конфликтов, помогает использовать политический потенциал всего общества, поддерживать стабильные отношения между элитарными слоями и гражданами.

9.5. Влияние парламентских выборов 2003 года на формирование политического режима в России

Демократия для российского гражданина связана с неудавшимися либеральными реформами, перераспределением общенародных богатств в пользу узкого круга лиц, которые стали называться олигархами. Причем этим людям, несмотря на их широко разрекламированные благотворительные программы, глубоко безразлично, как живет народ, о чем свидетельствует их нежелание платить налоги государству в полном объеме. Как отмечает В.Т.Пуляев, «чрезмерное преувеличение роли капитала, выдвижение на первое место не человека труда, а представителя буржуазии («олигарха»), порождающие конкуренцию, безработицу, бедность, нищету одних и сытость, роскошь, телесные утехи других, - все это вызывает социальную несправедливость в обществе, духовную опустошенность и хаос в душах и умах многих людей».

Результаты выборов свидетельствуют о том, что в наиболее обеспеченных городах за правые партии отдали голосов больше граждан, чем в бедных.  Чем беднее народ, тем с большей вероятностью он голосует либо за левые, либо за экстремистские силы.

Несмотря на то, что в настоящее время значительная часть российского общества хранит в памяти социалистические идеалы и с ностальгией вспоминает их, коммунистическая партия на выборах потерпела неудачу. Поражение коммунистов связано с тем, что за десять лет своего существования они реально никак не повлияли на социально-экономическую ситуацию в стране, несмотря на то, что в парламенте двух созывов были наиболее крупной фракцией. КПРФ вписалась в политическую систему в качестве лояльной оппозиции, изредка покусывающей власть. За время своего существования она только закостенела, поэтому наиболее мобильная часть электората перешла к блоку «Родина», возглавляемого динамичными молодыми агрессивными политиками с внятными лозунгами и антиолигархической направленностью. И бедный российский народ поверил в то, что их программа преобразования России приведет к всеобщему счастью.

Так же как и КПРФ, ЛДПР десять лет находится у власти, работая в парламенте. Эпатажность лидера партии привлекает в основном тех граждан, которые выбились из своей прежней социальной ниши и стали маргиналами, а также для людей, озлобленных на власть, поэтому связывающих решение своих проблем с лидерами-харизматиками, которым вдохновенно верят.

Еще Г.П.Федотов, говоря о выборе России в октябре 1917 года, отмечал, что русский народ предпочел свободе государственную мощь. «Сознательно или бессознательно он сделал свой выбор между национальным могуществом и свободой. Поэтому он несет ответственность за свою судьбу».

Проблема демократии не особенно актуальна в бедной стране, где люди больше думают о выживании, чем о соблюдении прав человека. Люди, привыкшие все необходимое получать от государства, не знают, что делать со свободой, которую им обещают правые партии. Свобода, не подкрепленная материальной составляющей, которую должно обеспечить социальное государство, является обузой для человека. Для того, чтобы хорошо жить в условиях свободы, необходимо проявлять инициативу, работать над собой, повышать профессиональный уровень, не надеяться на помощь государства, а самому, по возможности, решать жизненные проблемы. Для этого необходима психологическая готовность личности, а также помощь со стороны государства, которое с помощью правовых норм должно обеспечить реализацию свободы гражданина в политической, экономической, социальной, культурной и других сферах. Соответствующим образом должны работать политические институты и бюрократия, которая в российских условиях является главным препятствием на пути становления демократических свобод. Именно на борьбе с бюрократией акцентировали внимание правые, но народ им не поверил – с российской бюрократией пока еще никто не смог справиться. Поэтому граждане России проголосовали за тех самых административных работников, которые и должны в соответствии со своими обязанностями обеспечить ускоренное продвижение реформ. Именно эту партию поддерживает президент, а с именем президента народ связывает наступившую стабильность и улучшение жизни. Именно он сможет справиться с бюрократией, заставит двигаться заржавевший механизм государственного управления, сможет перераспределить богатства страны в пользу народа, а не отдельных олигархов. И народ прав, потому что в соответствии с Конституцией РФ только президент обладает наибольшим объемом властных полномочий, достаточных для приведения в порядок государственного хозяйства.

Чувство неудовлетворенности в обществе объясняется также неадекватным решением проблемы социальной справедливости, а также унижением чувства национального достоинства россиян, оскорбленного чувства патриотизма, которое всегда составляло фундамент духовной жизни России.

Вероятно, для современной России необходим органический синтез идеалов индивидуальной свободы с элементами социалистической идеологии и идеями патриотизма. Выдвижение адекватного общественного идеала должно идти в русле исторических традиций страны.

Литература

Бажанов В.А. Парадоксы демократии // Вестник Моск. ун-та. Сер. 18. Социо­логия и политология. 1997. № 1. 

Бутенко А.П., Миронов А.В. Тоталитаризм и посттоталитарное общество // Социально-политический журнал. 1998. №2.

Вайнштейн Г. Рост авторитарных установок и политическое развитие совре­менной России // Мировая экономика и международные отношения. 1995. №11.

Матузов Н.И., Малько А.В. Политико-правовые режимы: актуальные аспек­ты // Общественные науки и современность. 1997. № 1.

Мельвиль А.Ю. Демократический транзит в России – сущностная неопределенность процесса и его результата // Космополис. М., 1997.

Пантин И. Посткоммунистическая демократия в России: основания и особен­ности // Вопросы философии. 1996. № 6.

Панченко А. Конституционная и тоталитарная тенденции в России: противо­борство продолжается // Вестник Моск. ун-та. Сер. 12. Политические науки. 1997. №4.

Политология в вопросах и ответах: Учебное пособие для вузов / Под ред. проф. Ю.Г.Волкова. М., 2001.

Пуляев В.Т. Россия в историческом пространстве. Теоретический очерк. Вып.2. СПб., 2004.

Ростоу Д. Переходы к демократии: попытка динамической модели // Полис. 1996. №5.

Российская историческая политология. Курс лекций: Учебное пособие / Отв. ред. С.А.Кислицын. Ростов н/Д, 1998.

Саква Р. Режимная система и гражданское общество в России // Полис. 1997. №1.

Соловьев А.И. Политология: Политическая теория, политические технологии: Учебник для студентов вузов. М., 2001.

Теория политики: Курс лекций: В 3-х ч. Ч.2. / Авт.-сост. Н.А.Баранов, Г.А.Пикалов. СПб., 2003.

Цыганков А.П. Между либеральной демократией и сползанием в авторита­ризм: предварительные итоги политического развития России, 1991 — 1996 гг. // Социально-политический журнал. 1997. № 1

Лекция 10. Становление современного Российского государства

10.1. Роль государства в современной России

Государство — это основной институт политической системы, выполняющий функции нормативно-регулятивного управления обществом.

Главным признаком государства является публичная власть, которая опирается на механизмы принуждения, используя право­вые санкции, и реализуется через деятельность государственных служащих.

Другим признаком государства является суверенность, кото­рая означает, что государство обладает наивысшей властью в пределах своих границ. Только государство располагает правом на издание законов, имеющих общеобязательный характер.

По мнению отечественного ученого В. Халипова, «государство представляет собой совокупность взаимосвя­занных, наделенных властью лиц, а также учреждений и организаций, осуществляющих управление обществом».

В России существуют две противоположные точки зрения относительно государства. Так широко распространено мнение, что государство, рассматриваемое как армия чиновников, не считается с людьми, позволяет себе принимать решения не только независимо от интересов общества, но и вопреки им. В соответствии с другой точкой зрения имеет место совпадение ценностей российского общества и государства, доходящее до их слияния (тезис советской идеологии о морально-политическом единстве советского общества). Практически возможные концепции государства располагаются между двумя этими полюсами.

Государство – не только определенная организационная форма, но и носитель определенной культуры. М.Вебер говорил, что государство не выносит решений, их выносят люди. Государство – это люди, связанные между собой не только организационно посредством вертикальных и горизонтальных связей, но и особой государственной субкультурой, определенными ценностями. Именно эта субкультура лежит в основе принимаемых на всех уровнях государства решений

Исторически сложившиеся представления о механизмах развития России и ее государственности основывались на двух культурных источниках. Один из них – древние, часто модернизированные предания страны. Это чисто традиционалистская попытка интерпретировать современность в свете архаичной (древней, устаревшей) мифологии. Второй источник – опыт западных стран, который используется для интерпретации исторического опыта России. Однако, ни опыт традиционализма, ни опыт либерализма не помогает понять, каким образом преодолеть раскол во всех его формах.

Государство порождается обществом, несет его достоинства и недостатки, в том числе сложившийся уровень дезорганизации. Но государство отличается от общества своей особой организацией и организованностью.

Исторически сложилось, что государство в России неустойчиво и имеет тенденцию к распаду. Так исторически можно выделить следующие этапы российской государственности: родовая (предгосударственная) Русь, Киевская Русь, Золотоордынская Русь, Московская Русь, Петровская Россия, Императорская Россия, Советская Россия (СССР), постсоветская Россия. За это время было семь кризисов государственности, после чего Россия вновь обретала былое могущество.

Вопрос о роли государства в современной России — одна из ключевых проблем теории и практики проводимых в стране ре­форм. Их важнейшей особенностью, отличающей от всех преоб­разований прошлого, стала либеральная установка на ограниче­ние вмешательства государства в основные сферы жизнедеятель­ности общества.

10.2. Функции российского государства

Функции государства можно разделить на внутренние и внеш­ние.

К внутренним функциями можно отнести: консолидацию общества; обеспечение общественной безопасности; приня­тие и реализацию законов; поддержание общественного поряд­ка; разработку национально-государственной идеи; форми­рование нормативно-ценностных установок; регулирование экономических, социальных и политических отношений; со­здание необходимых условий для развития культуры.

К внешним функциям относятся: защита государственных интересов на международной арене; поддержание обороноспособности страны на необходимом уровне; участие в решении глобальных проблем; развитие взаимовыгодного экономичес­кого и политического сотрудничества.

Современные тенденции в развитии российского государства заключаются в том, чтобы предоставить возможность развитию личности, ее инициативы, творчества, как необходимым условиям повышения значимости и влияния общества в государстве, и тем самым своевременно решать проблемы, идущие как от природы, так и от людей.

Руководители современных российских реформ поставили цель подчинить государство обществу, ограничив его функции в общественном управлении. Эта установка определяется либеральной идеологией, взятой на вооружение в начале 1990-х гг. реформатора­ми и поддерживавшими их демократическими партиями и общественными движениями.

Суть экономической модели, называющейся в России «монета­ризмом», заключается в том, что правительство и Центральный банк направляют все усилия, чтобы создать макроэкономическое равновесие, сни­зить до минимума показатели инфляции, сделать твердой нацио­нальную денежную валюту, обеспечить неэмиссионное финансирование бюджетного дефицита и, либерализуя финансовый рынок, обеспечить приток иностранных инвестиций в страну. С помощью данной политики предполагалось выполнить основные функции, стоящие перед государством.

10.3. Правовые основы новой российской государственности

Распад СССР поставил перед Российской Федерацией, как и перед другими республиками бывшего Союза, проблему обеспе­чения самостоятельного государственного существования, задачи становления новой российской государственности.

В связи с этим перед руководством страны, обществен­но-политическими партиями и движениями, заинтересован­ными в демократической и сильной России, остро встала задача поиска цивилизованной системы ее государственно­го устройства в условиях современных преобразований. Необходимо было совершить переход к социально ориентированной рыночной эконо­мике и демократическим методам руководства, создать правовые основы российской государственности, построить такое государство, которое надежно и эффективно служит своему народу, устанавливает и гарантирует порядок, охраняет общество от анархии и произвола; защищает от любых угроз извне; гарантирует комплекс социальных благ, в первую очередь, тем, кто сам не в состоянии реализовать пре­доставленные государством возможности.

Правовая основа российской государственности в конце 1991 - начале 1992 гг. была довольно противоречивой. Она базировалась на законах, унаследованных от СССР, и за­конах РСФСР как составной части Союза. Такая проти­воречивость конституционной базы России была объектив­но обусловлена ее эволюционным переходом к новым принципам построения государства, общества и взаимоот­ношений между ними.

В одном государственном организме сосуществовали и противостояли друг другу два несовместимых начала. Новое - президентская власть, федерализм, принцип разделения и взаимного ограничения властей, ответственнос­ти перед обществом. И старое - строгая иерархия систе­мы Советов с ее монополией на все властные функции и коллективной ответственностью (т. е. безответственностью) за принимаемые решения.

Законодательное оформление новой российской госу­дарственности вначале шло постепенно, путем принятия отдельных поправок к действующей Конституции РСФСР 1978 года, законов, деклараций, указов Президента РФ. Важным достижением в этом отношении была принятая в 1990 года Декларация о защите прав и свобод граждан — основополагающий документ для дальнейшей работы над законодательством, обеспечивающим права человека.

В связи с реформированием социально-экономических отношений, стремлением создать социально ориентирован­ную рыночную экономику были приняты законодатель­ные акты, регулирующие новые отношения собственности, земельные отношения, предпринимательскую деятельность, приватизацию, банковскую сферу, гарантировавшие сво­боду средствам массовой информации. Важными шагами в правовом оформлении новой российской государствен­ности стали начавшаяся судебная реформа, значительны­ми вехами которой были учреждение Конституционного суда, арбитражных судов и суда присяжных, серьезное обновление уголовного и уголовно-процессуального зако­нодательства, гарантирующего реальность презумпции невиновности.

Однако принимаемые законодательные акты не обеспечивали четкого и ком­плексного регулирования, не всегда предусматривали ме­ханизмы их реализации, гарантии и ответственность властных структур перед обществом.

Многие поправки к Конституции РСФСР, другие законодательные акты принимались в острой борьбе двух политических сил — реформаторов и контрреформаторов, которые в течение 1992-1993 гг. все более поляризовались. При этом все сильнее обостря­лось, особенно на федеральном уровне, противостояние между исполнительной властью и Советами. Тактика посто­янного балансирования, поиска компромиссов с политичес­кими оппонентами сдерживала создание новой российской государственности, временами вела к отступлению от курса реформ, к продлению болезненных эффектов переходного периода.

В целях мирного разрешения противоречий Президент и Правительство России искали решения при помощи Конституционного соглашения, апрельского референдума 1993 г. о доверии Президенту и поддержке народом кур­са реформ, конституционного совещания. Хотя большин­ство участников апрельского референдума высказались в поддержку Б.Н. Ельцина, конфронтация политических сил в стране, особенно в Москве и ряде других городов, росла, порой выливалась в массовые манифестации, сопро­вождавшиеся столкновениями с милицией и жертвами среди участников.

21 января 1993 г. Президент РФ Б.Н. Ельцин издал указ № 1400 «О поэтапной конституционной реформе в России». В нем он объявил о роспуске Верховного Сове­та, Съезда народных депутатов России и проведении выборов в двухпалатное Федеральное Собрание, а так­же выборов Президента России в июне 1994 г.

Существует два противоположных взгляда на события начала октября 1993 г. Противники Президента Б.Н.Ельцина считают, что Президент совершил преступление: разог­нал законно избранный Верховный Совет, использовал в борьбе с ним и другими силами оппозиции вооруженные армейские части, санкционировал убийство сотен граждан России. Сторонни­ки же Президента полагают, что он расправился с антидемократической, прокоммунистически настроенной оппозицией, вставшей на путь мятежа.

«Черный Октябрь» окончательно разрушил систему Советов и Советской власти в России - вслед за Вер­ховным Советом были ликвидированы Советы народных депутатов нижестоящих уровней в большинстве субъек­тов Федерации. Эти события стали важным катализа­тором ускорения формирования новой системы власти и создания новой Конституции.

В соответствии с решением Президента РФ 12 декабря 1993 г. состоялись выборы в Государственную Думу – нижнюю палату двухпалатного Федерального Собрания. Одновременно с выборами проводился референдум по проек­ту новой Конституции России, подготовка которого была на­чата еще летом 1993 г. специально созданным Конститу­ционным совещанием.

Выборы в декабре 1993 г. и принятие новой Конститу­ции РФ заложили правовые основы новой российской госу­дарственности, явились их конституционным оформлением и важнейшим этапом демократического обновления России.

Для строительства новой российской государственно­сти, новой системы государственного управления важное значение имеют Федеративный договор, подписанный 31 мар­та 1992 г., Договор об общественном согласии весны 1994 г., подписание договоров о разграничении полномочий и пред­метов ведения между Центром и субъектами РФ, принятие и реализация «Гражданского кодекса», а также многие другие федеральные зако­ны и нормативно-правовые акты, принятые в последующие годы.

10.4. Этапы становления современного российского государства

Можно выде­лить следующие этапы в становлении современного российского государства.

Первый этап — 1992—1993 гг., который обычно определяют как антиэтатистский. Реформаторы первой волны (Е. Гайдар, А. Чубайс, А. Шохин и др.) стремились вытеснить государство прежде всего из экономической сферы. Его функции здесь, по их замыслу, должен был выполнять саморазвивающийся рынок. На этом этапе были ликвидированы институты планового регулиро­вания экономики, началось ее разгосударствление. Приватизация государственной собственности, либерализация цен, созда­ние институтов рыночной экономики (бирж, коммерческих бан­ков и др.) должны были привести к становлению независимых от государства хозяйствующих субъектов и вызвать соответст­вующие социальные изменения: формирование класса крупных частных собственников и среднего класса, составляющих основу гражданского общества, способного подчинить себе государство. В социальной сфере государство оставляло за собой поддерж­ку образования, медицины, пенсионного обеспечения, помощь безработным. Государство должно было обеспечивать продвиже­ние реформ, формируя для них правовое пространство, обеспечи­вая правопорядок и стабильность общества, поддержку мирового сообщества, достаточную обороноспособность страны.

Второй этап — 1994—1998 гг. В эти годы выявилась иллюзор­ность намерений реформаторов ограничить вмешательство госу­дарства в экономическую сферу. Опыт реформ свидетельствует о том, что государство не ушло из экономики, изменились лишь характер и способы его влияния на экономические процессы. Причем некоторые специалисты отмечают, что эти изменения имели крайне негативные последствия как для государства, так и для общества.

Государственные институты, отказавшись от функций дирек­тивного управления и непосредственного контроля за деятель­ностью хозяйствующих субъектов, активно влияли прежде всего на процесс приватизации государственной собственности. Это стало основой для сращивания государственной бюрократии с формировавшимся классом частных собственников, сопровож­давшегося фантастическим всплеском коррупции, возникновени­ем номенклатурно-олигархических кланов, стремившихся подчинить государство своим ин­тересам.

Не сбылась надежда реформаторов на то, что эффективным регулятором экономических отношений в стране станет «само­развивающийся» рынок. Напротив, в течение этого периода уси­лилась тенденция к социально-экономическому кризису в стране. Государство, лишившись значительной части своей собственно­сти, не имея возможности собирать налоги в размере, необходи­мом для выполнения своих важнейших функций, само оказалось в ситуации острого кризиса.

Этот кризис проявился в следующем в неспо­собности государства консолидировать общество, в котором резко усилилась социальная поляризация, противостояние вла­сти и оппозиции, приобретавшее порой чрезвычайно острые формы; в невыполнении важнейших социальных функций, о чем свидетельствует кризис системы здравоохранения, образования, науки, культуры, пенсионного обеспечения; в неэффективной деятельности орга­нов правопорядка, не сумевших остановить вал нараставшей пре­ступности, вызванный переделом собственности; в деградации Вооруженных Сил России, теряющих свою боеспособность; в пер­манентных кризисах Правительства; в падении внешнеполити­ческого престижа и влияния российского государства; в неопре­деленности перспектив экономического сотрудничества России с развитыми государствами, которая особенно усилилась после дефолта.

К осени 1998 года выявились пороки той модели взаимодействия государства и общества, которая складывалась в процессе совре­менных российских реформ. Это привело к тому, что в обществе сложилось устойчивое мнение о необходимости оздоровить госу­дарство и усилить его роль, прежде всего в сфере экономики. Это мнение разделяли основные политические силы страны в широ­ком спектре: от «правого» центра до национал-патриотических сил.

Многие аналитики полагают, что со времен развенчания культа личности переоценка ценностей в стране не происходила так быстро, как в этот период. 17 ав­густа 1998 года стал днем крушения экономической модели, которую последовательно вы­страивало российское правительство, начиная с 1992 года, и которое привело к развалу всей политической надстройки, а затем и крупнейших российских финансово-промышленных групп.

Третий этап начался осенью 1998 года, когда новое правительство, которое возглавил Е. Примаков, за­явило о необходимости корректировки курса реформ.

Основная цель этой корректировки — повысить роль государ­ства в реформировании российского общества и прежде всего его экономики для того, чтобы повысить эффективность реформ, осущест­вляя их в интересах всего общества, а не «номенклатурно-олигархических кланов». Это не означало возврата к методам жесткого госу­дарственного регулирования, свойственным советской эпохе. Необ­ходимы были методы, обеспечивающие оптимальный баланс механизмов саморазвития общества и государственного регулирования, неиз­бежного для сложно организованных социально-экономических систем. Идеологи радикал-либеральных реформ допустили сущест­венную ошибку в оценке тенденций, определяющих логику разви­тия современных государств. Эта логика оценивалась ими в поняти­ях «уменьшение — возрастание» роли госу­дарства, тогда как в реальной действительности государство не уменьшало и не усиливало своей роли в обществе, оно меняло мето­ды и средства своего воздействия на общество, оставаясь основным фактором, обеспечивающим устойчивое, стабильное развитие сложных социально-экономических систем.

Главный акцент на современном этапе развития российского государства делается на решении экономических и социальных проблем, проведении жизненно важных для государства реформ в военной сфере, в судебной власти, в реорганизации деятельности административно-государственного аппарата и др.

10.5. Проблемы в становлении современной российской государственности

Среди проблем становления новой российской государственнос­ти можно выделить в первую очередь проблемы государственно-институционального характера.

1. Согласно Конституции, Россия является демократическим государством с республи­канской формой правления. В Основном законе страны закреплены прин­ципы разделения властей и верховенство закона. Однако на практике Конституция 1993 года не столько закрепила, сколько провозгласила правовое россий­ское государство. В этом отношении она является в большей степени программным документом, нежели Основным законом, поскольку не фиксирует соответствующих общественных отно­шений.

2. В соответствии с Конституцией Россия — это демократическое государ­ство с республиканской формой правления. В нашей президентской республике глава государства обладает большими полномочиями по форми­рованию правительства и выработке основных направлений внутренней и внешней политики. Это приводит к тому, что мно­гие решения главы государства зависят от компетенции окружа­ющих президента лиц, а правительство России — мало самостоятельно и постоянно находится под угрозой роспуска.

3. Принятый вариант Конституции Российской Федерации был разработан под сильную президентскую власть, которой ни пар­ламент, ни Конституционный Суд уже не могли ничем угрожать. Это привело к тому, что оппозиция выступает за внесение изменений в Основной закон страны в то же время понимая, что даже абсолютное большинство в парламенте не гарантирует ей право на власть. Такая конституционная коллизия в условиях сильной полити­ческой оппозиции создает в России ситуацию перманентного кон­фликта между законодательной и исполнительной ветвями вла­сти. Но главная проблема становления новой российской госу­дарственности состоит не в наличии этого конфликта, а в том, что разные ветви власти систематически нарушают российское законодательство, в том числе и Конституцию Российской Феде­рации.

4. В современной России для формирования правового государ­ства необходимо создать соответствующее правовое пространство и достичь необходимый уровень правовой культуры как населения в целом, так государственных чиновни­ков в частности. Пока в российском менталитете ценности, соот­ветствующие принципам, провозглашенным в Конституции, еще не стали доминирующими. Поэтому одна из проблем становле­ния новой российской государственности заключается также в том, что Конституция провозгласила Россию демократическим государством в условиях слабого демократического электората (на парламентских выборах 2003 года за политические партии либеральной направленности проголосовало около 8% избирателей).

5. Согласно Конституции, Россия является федеративным госу­дарством. Закрепляя федеративное устройство России, Консти­туция вместе с тем породила его асимметрию, поскольку субъекты Федерации — республики, области, края и округа — на практике находятся не в равном политическом и экономическом отношени­ях. Кроме того, до последнего времени многие законодательные акты субъектов Федерации, включая конституции республик и уставы краев и областей не соответ­ствовали Конституции Российской Федерации, нарушая ее отдель­ные положения.

6. Важная роль в становлении современной российской государ­ственности отводится формированию национально-государствен­ной идеи, необходимой для консолидации россий­ского общества. Российские демократы, приступая в начале 90-х гг. к либеральным реформам, обещали сде­лать жизнь россиян в скором времени процветающей и прибли­женной к мировым стандартам. Однако результаты реформ ока­зались в явном противоречии с замыслами: стремительно упало производство; резко сократился жизненный уровень; девальвировались не­которые традиционные ценности; возник номенклатурно-криминалистический капитализм; обострились социально-по­литические противостояния и национальные конфликты. В результате современное российское общество выглядит со­циально разобщенным и прежде всего по базовым ценностям. Идеи демократии для многих россиян стали в настоящее время синонимами всего плохого и поэтому не могут служить консоли­дирующим фактором.

Целый ряд проблем в становлении новой российской государст­венности существует в России во взаимодействии государства и индивида, государства и общества. Во взаимодействии государства и индивида можно выделить два аспекта проблем — правовой и социальный.

7. Конституция провозгласила права человека и гражда­нина в России, которые на практике зачастую носят декларативный характер. Современное российское государство не обладает пока необходимыми ресурсами для того, чтобы быть непосредственным гарантом конституционных прав человека и гражданина в России.

8. Большие проблемы возникли во взаимодействии государства и человека в России в социальном плане. Прежняя российская государственность базировалась на принципах патернализма, яв­ляющихся оборотной стороной политики полицеизма. Полицеизм – это вера в возможность достижения прогресса путем насилия. В ходе ре­форм государство в России отказалось от политики полицеиз­ма, но оно также стало сво­рачивать социальные программы, не выплачивая своевременно заработную плату и пенсии. Поэто­му одной из важных проблем становления российской государст­венности выступает формирование в России социального госу­дарства, более привычного для патерналистской ментальности россиян.

Другой комплекс проблем возник во взаимоотношении госу­дарства и общества.

9. В России еще гражданское общество только формируется и перспективы его становления достаточно проблема­тичны. Это обусловлено тем, что, с одной стороны, государство традиционно стремится сузить сферу гражданского общества и охватить своим контролем как можно большее число обществен­ных связей и отношений. С другой стороны, это обусловлено спе­цифическим менталитетом россиян, который блокирует их граж­данскую самостоятельность и инициативу.

10. Важной проблемой становления российской государственнос­ти выступают отношения государства к природным ресурсам страны. Попытки реформаторов путем либеральных реформ пере­вести Россию на путь инновационного развития не увенчались успехом. Со­временное российское государство вынуждено ориентироваться на традиционный способ выхода из кризиса — мобилизационный путь развития за счет экстенсивного использования природных ресурсов (газ, нефть, лес, золото), внеэкономических способов эксплуатации рабочей силы (систематические невыплаты зара­ботной платы) и внешних займов.

Целый ряд проблем возник в связи с взаимодействием россий­ского государства и мирового сообщества. Кризис мирового комму­низма, распад СССР как мировой державы привели к серьезным геополитическим изменениям в мире.

11. Россия, утратив свои позиции в мире, пока не выработала геополитическую стратегию и поэтому больше действует ситуа­тивно, чем стратегически. Поэтому некоторые аналитики счита­ют, что Россия на международной арене в настоящее время действует скорее обдуманно, чем продуманно, т.е. действует исходя из ситуации, а не из стратегических соображений в соответствии с какой-либо концепцией национально-государственной безопасности.

10.6. Социальное государство

Создатель идеологии социального государства Дж. Кейнс предложил гибкую систему воздействия государства на различ­ные стороны жизни, организованной по законам рынка и конку­ренции. Государство в случае необходимости должно контроли­ровать финансовую стабильность, финансировать фундаменталь­ные научные разработки, смягчать последствия кризисных явле­ний посредством реализации государственных социальных программ. Подобная форма политической организации получила название -«общества всеобщего благоденствия», или «социально­го государства».

Примерно до 1970-х гг. на Западе существовало убеждение, что найден наконец гармоничный вариант совмещения рыночной и плановой организации, который позволяет обеспечить большин­ству населения социально приемлемый жизненный уровень. Од­нако вскоре выявились внутренние противоречия социального го­сударства. Ограничение конкуренции привело к снижению про­изводительности труда и росту налогов. Эти процессы повлекли за собой воспроизводство кризисных явлений во всех сферах жизни общества. Современная политика в развитых странах ко­леблется между полюсами ограничения и восстановления конку­ренции, что позволяет компенсировать ограниченность социаль­ного государства.

В демократическом государстве реализуются культурные, образовательные, и иные социальные программы, что позволяет называть такое государство социальным. Это государство отличается отлаженностью механизмов воплощения различного рода инноваций, которые изменяют форму организации политической и общественной жизни и модернизируют социум.  

Реформирование общественных отношений в России предполагает переход от отношений сверхэксплу­атации, которые были при социалистической системе хозяйства, к рыночным капиталистическим отношениям. Но недостаточно высокое качество труда в России и бюрократизация производственного процесса не позво­лили осуществить такой переход. В результате реформы стали развиваться в значительной мере за счет снижения жизненного уровня большинства российских граждан. Получили развитие процессы «мультиэксплуатации», которые превратились в серьезную социальную проблему.

В этих условиях государство неминуемо берет на себя обя­занности по поддержанию прожиточного минимума, хотя бы на физиологическом и социальном уровне. В то же время такие меры нельзя назвать адекватными понятию «социальное» госу­дарство. В связи с тем, что оплата труда в современной России не в состоянии обеспечить работающих и членов их семей самым необходимым, поэтому в той или иной мере это приходится делать государству. Но это лишь свидетельствует о сохранении социальных функций тоталитарного государства, которое осуществляло эксплуатацию населения и в целях экономии выполняло многие социальные функции по отношению к населению. Минимальная зарплата в стране намного ниже минимального прожиточного уровня, а некоторые пособия, например, по уходу за ребенком являются неким символом, далеким от реальной действительности.

По официальным данным в начале 2003 года в России насчитывалось 38 миллионов человек, живущих за чертой бедности. К концу 2003 года эта цифра уменьшилась до 31 миллиона человек, составляя 21% населения страны, что является просто недопустимым для государства, претендующего на название социального.

Перед Россией стоит задача приведения оплаты наемного труда в соответствие с мировым рынком. Только в этом случае можно говорить о положительном резуль­тате социального реформирования. Пока же статья 7 Конституции, провозглашающая Россию социальным государством, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека, является лишь декларацией о намерениях.

10.7. Правовое государство

Правовое государство как практика управления на основании законов, создаваемых людьми сознательно для общего блага (Солон, Ликург), зародилось в античном полисе. Однако право­вое государство, теорию которого разрабатывали Дж.Локк, Т.Джефферсон, И.Кант, стало политической реальностью толь­ко в XX столетии.

В правовом государстве основой всех отношений является закон, равный и обязательный для всех, как для граждан, так и для субъектов государственной власти. Само государство в своей деятельности также руководст­вуется законом. Критерием, который позволяет уста­новить наличие правового государства, можно считать возмож­ность в обычном порядке по суду восстановить законность в отно­шении любых государственных структур, включая и сам суд.

На гражданскую сферу власть государства не распространяется. Государство контролирует вы­полнение законов в этой сфере и в случае их нарушения приме­няет предусмотренные законом санкции, но в сами гражданские процессы не вмешивается.

В основе правового государства лежит развитая рыночная экономика и гражданские отношения, которые осуществляются вне политических организаций по усмотрению граждан в рамках закона. Атрибутом правового государства выступает разделение вла­стей, которое обеспечивает нейтрализацию чрезмерных притяза­ний власти на господство в обществе, возможность осуществле­ния надлежащего контроля за всеми действиями государства, гласности в отношении политической деятельности и т.д.

По содержанию правовое государство противоположно тому тоталитарному государству, которое подвергается реформирова­нию в России. Следует отметить, что в российских условиях между формой и содержанием правового государства существуют значительные различия. К форме правового государства можно отнести наличие демократического права, соответствующие усилия субъектов власти, а также формирующееся гражданское общество. Содержанием правового государства выступает развитое рыночное пространство, гражданский процесс и осуществление управле­ния посредством правовых механизмов.

Очевидно, что в содержательном плане Россия к правовому государству подойдет не скоро. Поэтому в начальной стадии ре­формирования политической системы можно говорить только о правовой форме.

Прежде всего, необходимо создать такое правовое пространство, которое позволило бы при сохранении демократи­ческой формы политики развивать рыночное содержание. Российская Конституция в основном декларирует права и обязанности субъектов правового пространства, которые государственной властью выполняются не в полной мере.

Существует насущная потребность в правовой ориентации российской политической элиты. До тех пор, пока не заработают правовые институты, необходимы значительные усилия субъектов высшей государственной власти, направленные на сохранение начал правовой организации. В соответствии с Основным законом государства гарантом конституционного права является Президент Российской Федерации. Однако, в связи с тем, что исполнительная власть испытывает серьезные трудности в управлении страной, создаются предпосылки для абсолютизации власти, сохранения условия для авторитарной политики.

Правовое государство невозможно без создания гражданского общества. Гражданский контроль, гражданская эксперти­за, гражданское участие являются необходимыми формами дви­жения к правовому государству. Для развития гражданских отно­шений требуется наличие свобод, осуществление прав человека, развитие рыночной инфраструктуры. Необходимым условием является достижение взаимной ответственности государства и гражданина.

Политическая практика в России конца 1990-х – начала 2000-х гг. свидетельствует о появлении формальных предпосылок для движения к правовому госу­дарству. К этим предпосылкам относятся элементы демократи­ческого политического пространства, идеология части правящей элиты, ее субъективные усилия по демократизации политической жизни, гласность, свобода слова, совести, печати, собраний и т.д. Можно говорить о возникновении содержательных предпосылок правового государства в виде института частной собственности и элементов рыночных отношений. В то же время содержательные основания недостаточны для упрочения правовых отношений. Важным аспектом в данном контексте является также активная политика всего мирового сообщества в соответствии с сегодняшними реа­лиями и тенденциями развития информационного общества.

Литература

Авакьян С.Л. Практика российской государственности // Вестник Моск. ун-та. Сер.18. Социология и политология. 1997. № 1.

Венгеров А.Б. Будущее российской государственности // Вестник Моск. ун-та. Сер.18. Социология и политология. 1997. № 1.

Ильин В.В., Ахиезер А.С. Российская государственность: истоки, традиции, перспективы. М., 1997.

Мамут Д.С. Государство — полюсы представлений // Общественные науки и современность. 1996. № 5.

Перегудов С.П. Новейшие тенденции в изучении отношений гражданского об­щества и государства // Полис. 1998. № 1.

Политология в вопросах и ответах: Учебное пособие для вузов / Под ред. проф. Ю.Г.Волкова. М., 2001.

Политическая институционализация российского общества // Мировая эко­номика и международные отношения. 1998. № 2.

Смирнов С. Демократия в России невозможна без социальной политики // Мир России. 1997. №2.

Теория политики: Курс лекций: В 3-х ч. Ч.1. / Авт.-сост. Н.А.Баранов, Г.А.Пикалов. СПб., 2003.

Урсул А.Д. Проблемы государственности в перспективе перехода к устойчиво­му развитию // Социально-политический журнал. 1997. № 2.

Чешков М. Государственность как атрибут цивилизации: кризис, угасание или возрождение? // Международная экономика и международные отношения. 1998. №1.

Шелестов Ю.И. К вопросу о генезисе концепции правового государства // Вестник Моск. ун-та. Сер. 12. Политические науки. 1997. № 2. 

Лекция 11. Формы правления и территориального устройства в России

11.1. Разновидности формы правления

Под формой правления понимается организация верховной государственной власти, система взаимоотношений ее органов друг с другом и населением. Формы правления по способу организации власти и ее формальному источнику делятся на монархии и республи­ки. В монархии источником власти является одно лицо, и власть передается по наследству. В республике высшие органы власти формируются на выборной основе.

До 1917 года формой правления в России была абсолютная монархия. Эта форма правления характеризуется всевластием главы государства и не ограничена конституционными учреждениями. Правительство назначается монархом и ответственно перед ним.

Большинство современных монархий — ограниченные, конституци­онные. В них полно­мочия монарха строго ограничены законодательными сис­темами.

Наиболее распространенная в современном мире форма правления — республики. Источником власти в них явля­ется народ, высшие органы власти изби­раются гражданами.

В зависимости от того, кто формирует правительство, кому оно подотчетно и подконтрольно, республики под­разделяются на три разновидности: парламентская, прези­дентская и смешанная (полупрезидентская).

Главная особенность парламентской республики — обра­зование правительства победившими на выборах в парламент партия­ми. Руководитель правительства (премьер-министр или кан­цлер) официально не является главой государства, но реаль­но является первым лицом в политической иерархии. Роль президента обычно ограничивает­ся представительскими функциями.

В президентской республике глава государства одновре­менно выступает и в качестве главы правительства. Чаще всего он избирается непосредственно народом, руководит внутренней и внешней политикой, является верховным главнокомандующим. Президент назначает членов кабинета министров, которые ответствен­ны только перед ним. В президентской республике существует жесткое разде­ление властей и их значительная самостоятельность.

Третьей основной разновидностью республики является полупрезидентская, или смешанная, сочетающая в себе признаки президентской, и парламентской республик. Полупрезидентская республика не имеет таких устой­чивых типичных черт, как парламентская и президент­ская, и в различных странах тяготеет к одной из этих форм. Ее главная характерная черта — двойная ответственность правительства перед президентом и перед парламентом.

 

ПРЕЗИДЕНТСКАЯ

РЕСПУБЛИКА

ПОЛУПРЕЗИДЕНТСКАЯ РЕСПУБЛИКА

ПАРЛАМЕНТСКАЯ РЕСПУБЛИКА

Президент по своемуусмотрению определяет внешнеполитический курс своего правительства 

Президент имеет широкие пол­номочия в сфере внешней поли­тики, но учитывает внешнеполи­тические позиции правительства 

Президент представляет государство в сфере внешней политики и согласовывает свои действия с внешнеполитическим курсом правительства

Президент имеет (или не имеет) право распускать парламент и назначать досрочные выборы

 

Президент имеет ограниченное (или неограниченное) право распускать парламент и назначать досрочные парламентские выборы

Президент имеет право распускать парламент иназначать внеочередные выборы главным образом в тех случаях, когда парламент выражает недоверие правительству

Президент имеет ограниченное (или неограниченное) право  вводить чрезвычайное положение в стране

Президент не имеет права на введение чрезвычайного положения в стране.

Президент по собственному усмотрению увольняет членов правительства

Президент может уволить главу правительства при определен­ных условиях. По рекомендации главы правительства президент увольняет членов правительства 

Президент не может по собст­венному усмотрению уволить главу правительства. По реко­мендации главы правительства президент увольняет членов правительства 

Президент имеет право вето на законы, принятые парламентом

Президент не имеет права вето на законы, принятые парламентом

Президент имеет право по собственному усмотрениюиздавать указы, имеющие силу закона

Президент имеет право издавать указы, получившие санкцию правительства

Президент имеет право отдавать распоряжения, согласованные с правительством

 Президент по должности является верховным главнокомандующим вооруженными силами

 

Президент формально может быть верховным главнокоманду­ющим, но фактически руковод­ство вооруженными силами осу­ществляет министр обороны, по­дотчетный главе правительства

Президент является главой правящей партии и руководствуется ее курсом

Президент не является главой правящей партии и формально не связан с ней

Президент в своей деятельности не зависит от партий 

11.2. Форма правления российского государства

Статья 1 российской Конституции гласит: «Российская Федерация - Россия есть демократическое федеративное правовое государство с республиканской формой правления».

Президент РФ провозглашен главой государства, а не главой исполнительной власти притом, что исполнительная власть прямо возложена на правительство.
Вместе с тем Конституция предоставила Президенту РФ как главе государства, обладающему рядом функций, ставящих его над другими властями, в том числе исполнительной, обширные полномочия по обеспечению согласованного функционирования и взаимодействия Правительства РФ и других органов государственной власти, а также по формированию правительства, направлению его деятельности. Правительство слагает свои полномочия перед вновь избранным Президентом. Президент назначает председателя (с согласия Государственной думы) и членов правительства, принимает решение о его отставке и об освобождении от должности отдельных членов правительства, утверждает структуру федеральных органов исполнительной власти, вправе отменять постановления и распоряжения федерального правительства.

Президент наделен Конституцией и на ее основе федеральными законами определенными полномочиями, позволяющими утверждать о наличии у главы государства функций исполнительной власти. К их числу, в частности, относятся руководство рядом органов исполнительной власти, внешней политикой, право председательствовать на заседаниях правительства и др.

Кроме того, президент, реализуя свои конституционные полномочия по определению основных направлений внутренней и внешней политики государства, осуществляет исполнительную власть на практике, принимая многочисленные указы, обусловленные требованием проведения политической, экономической и социальной реформ, в том числе указы по вопросам, находящимся в компетенции правительства.

Президент может быть отрешен от должности Советом федерации на основании выдвинутого Государственной думой обвинения в государственной измене или совершении иного тяжкого преступления, подтвержденного заключением Верховного суда Российской Федерации о наличии в действиях президента признаков преступления и заключением Конституционного суда Российской Федерации о соблюдении установленного порядка выдвижения обвинения.

Федеральный конституционный закон "О Правительстве Российской Федерации", принятый 17 декабря 1997 года, закрепил на основе Конституции новое положение Правительства РФ в системе органов государственной власти России как высшего органа, осуществляющего исполнительную власть и возглавляющего единую систему исполнительной власти в Российской Федерации

Конституция изменила принцип взаимоотношений органов законодательной и исполнительной властей, а также характер ответственности правительства перед парламентом. С Государственной думой согласовывается назначение председателя правительства; эта палата вправе вынести вотум недоверия правительству, а председатель правительства поставить перед ней вопрос о доверии.

Конституция, провозгласив принцип разделения властей, вывела правительство из прямого подчинения парламенту, сохранив за Государственной думой контроль в ключевой сфере - бюджетной политике. Правительство представляет Думе федеральный бюджет и отчет о его исполнении, информирует Думу о ходе исполнения федерального бюджета, предоставляет необходимую информацию в Счетную палату РФ при осуществлении ею контроля за исполнением федерального бюджета. В соответствии с Конституцией и ФКЗ "О Правительстве Российской Федерации" Правительство дает письменные заключения на законопроекты, требующие финансирования из федерального бюджета, о введении или об отмене налогов, освобождении от их уплаты, о выпуске государственных займов, об изменении финансовых обязательств государства и другие проекты.

Правительство как высший государственный орган, осуществляющий исполнительную власть, должно исполнять и проводить в жизнь федеральные законы. При этом в законах зачастую не только определяется компетенция правительства в соответствующей сфере, но и содержатся поручения по реализации законов. Деятельность федерального Правительства оценивается и при рассмотрении палатами Федерального собрания практики выполнения конкретных законов.

Как субъект законодательной инициативы правительство обеспечивает подготовку и внесение в Государственную думу значительной части законопроектов. Правительство может направлять в палаты Федерального собрания официальные отзывы о рассматриваемых федеральных законах и законопроектах. Взаимодействие правительства с палатами Федерального собрания обеспечивается полномочными представителями правительства в соответствующих палатах, назначаемыми на должность правительством, и статс-секретарями - заместителями руководителей федеральных органов исполнительной власти.

Председатель правительства или его заместитель дают в устной или письменной форме ответы на парламентские запросы, запросы и обращения членов Совета федерации и депутатов Государственной думы.

Правительство взаимодействует с органами судебной власти, обеспечивает в пределах своих полномочий возможность независимого осуществления правосудия, исполнение судебных решений, участвует в проведении судебной реформы.

В случае признания судами актов правительства или их отдельных положений не соответствующими Конституции, федеральным законам и указам президента правительство принимает решения о приведении указанных актов в соответствие с федеральным законодательством. Конституция предоставляет право правительству обращаться в Конституционный суд с запросами о соответствии Конституции федеральных законов, нормативных актов федеральных органов государственной власти, конституций республик, уставов, а также нормативных актов субъектов Федерации, некоторых других правовых актов, определенных Конституцией, с запросами о толковании Конституции, а также в связи с разрешением споров о компетенции.

Конституция определяет Федеральное собрание как законодательный орган. Это означает, что на Федеральное собрание возложена функция издания правовых актов самой высокой юридической силы, выше которой юридическая сила лишь самой Конституции и международных договоров. Федеральное собрание - единственный орган федеральной законодательной власти. Его акты - федеральные законы - не могут быть отменены или изменены никаким другим государственным органом, поскольку соответствуют Конституции. В случаях их противоречия федеральной Конституции они по решению Конституционного суда утрачивают юридическую силу. Акты любых других органов власти не должны противоречить федеральным законам.

Суды олицетворяют судебную власть, являющуюся в соответствии со ст. 10 Конституции одной из трех ветвей государственной власти.  Правосудие в России осуществляется только судами, учрежденными в соответствии с Конституцией Российской Федерации и федеральным конституционным законом. В России действуют федеральные суды, конституционные (уставные) суды и мировые судьи субъектов Федерации, составляющие судебную систему Российской Федерации.

11.3. Форма территориального устройства России

Форма территориального устройства отражает территори­альную структуру государства, характер взаимоотношений центральных, региональных и местных органов власти. По национально-территориальному устройству государст­ва делятся на унитарные и федеративные.

Унитарное государство отличают единая конституция, признаваемая на всей территории, единое гражданство, единая система права и судебная система, отсутствие са­мостоятельности у административно-территориальных еди­ниц. В ряде унитарных государств некоторые регионы пользуются административной автономией, рамки которой определяет центральная власть.

Федерация отличается от унитарного государства тем, что входящие в нее территориальные единицы (штаты, провинции, кантоны, республики) являются субъектами государственного суверенитета. Это устойчивый союз госу­дарств, самостоятельных в пределах распределенных меж­ду ними и центром компетенции и имеющих собственные органы власти.

Федеративный принцип призван обеспечить равноправ­ное взаимодействие общностей, обладающих значительны­ми этническими, историко-культурными, религиозными, лингвистическими и другими особенностями; создать оп­тимальные возможности для выражения региональных и иных интересов.

Критериями федерализма являются: единая государст­венная политика и контроль правительства над всеми тер­риториями, входящими в федерацию; исключительное пра­во федеративного правительства на проведение внешней политики; отсутствие у субъектов федерации права на вы­ход из нее; отсутствие у центрального правительства права на изменение границ государств — членов федерации; воз­можность изменения конституции государства только с со­гласия членов федерации; возможность субъектов федера­ции иметь свои конституции, которые не должны проти­воречить федеральной; наличие двухпалатного парламента с равным представительством государств-членов по край­ней мере в верхней палате; двойная система законодатель­ных и исполнительных органов, судебная, правовая, граж­данства, разделение власти и полномочий федерации и го­сударств-членов.

Федерализм предполагает демократическую децентрализацию, т.е. автономность, самостоятельность терри­ториальных государственных образований, имеющих собствен­ные конституции (уставы), законодательные, исполнительные и судебные органы. Федеральная система государственного прав­ления способствует широкому развитию местного самоуправления.

Децентрализация осуществляется в трех основных формах: деконцентрация, делегирование и передача власти. Деконцентрация — это административная договоренность, согласно которой функции центрального правительства передаются региональным представительствам федеральных органов власти. Делегирова­ние — это агентское соглашение, по которому функции переме­щаются к организациям, действующим вне центральных правя­щих структур с определенной степенью административной и фи­нансовой самостоятельности. Передача власти означает перевод полномочий от центра к субъектам федерации, т.е. автономным, демократически избираемым единицам регионального правле­ния, таким как край, область, округ, город и т.д.

Благодаря децентрализации субъекты федеративного государ­ства самостоятельно реализуют власть в регионе. Однако они об­ладают лишь ограниченным суверенитетом, не имеют права одно­стороннего выхода из союзного государства. Центральное прави­тельство может вмешаться во внутренние дела членов федерации в случае возникновения там чрезвычайных ситуаций: стихийных бедствий, массовых беспорядков и др.

11.4. Конституционные основы российского федерализма

Федеративное устройство России закреплено в Конституции 1993 года. Оно основывается на принципах государственной целост­ности, единства системы государственной власти, разграничения предметов ведения и полномочий между органами государствен­ной власти Российской Федерации и ее субъектов, равноправия и самоопределения народов.

Конституция России закрепляет конкретный численный, видовой и именной состав субъектов Федерации. В состав Российской Федерации входит 89 субъектов, в том числе: 21 республика, 6 краев, 49 областей, 2 города федерального значения, 1 автономная область и 10 автономных округов. Исторически они появлялись и видоизменялись в разное время как внутренние образования РСФСР (за исключением Тувы), что получало отражение в Конституциях РСФСР 1937 и 1978 гг., а в последующем было оформлено Федеративным договором от 31 марта 1992 года (Договор о разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти Российской Федерации и органами власти суверенных республик в составе Российской Федерации).

Отношения центра и субъектов Федерации в России постав­лены на правовую основу. Конституцией разграничены предметы ведения и полномочия каждого субъекта Федерации: определено, какие вопросы решают только центральные органы правления (внешняя политика, оборона, федеральные энергетические сис­темы, транспорт, связь и др.), какие относятся к совместному ве­дению Федерации и ее субъектов (природопользование, образо­вание, культура, здравоохранение и т.п.).

Регламентация прочих вопросов составляет область исключи­тельного ведения субъектов Федерации. По этим вопросам региональные органы правления обладают всей полнотой государст­венной власти. При принятии федерального закона по вопросам, не входящим в компетенцию центральных органов правления, действуют нормативно-правовые акты субъекта Федерации.

В Конституции заложен принцип сохранения целостности государства, который, однако, может сочетаться с правом наций на самоопределение в Российской Федерации. Подчеркивается, что право одной нации на самоопределение всегда ограничено правом другой нации, а право отдельной нации на самоопределение ограничено правом всего многонационального народа на сохранение целостного государства. Наряду с национальным, правовым и экономическим регулированием отношений между субъектами и центром в пределах ведения Российской Федерации и совместного ведения центральные органы исполнительной власти субъектов Федерации образуют единую систему государственной исполнительной власти в стране.

Таким образом, конституционные основы российского федера­лизма создают предпосылки для совершенствования управления огромной страной, упрочения государственности, территориаль­ной и социальной целостности, развития демократии посредст­вом соблюдения прав и законных интересов различных нацио­нальностей, обеспечения необходимого баланса экономических, политических, этнических и социальных сторон общественной жизни.

11.5. Особенности российского федерализма

В 1990-х гг. в российской политической практике серьезно нарушались основы федеративного устройства. Так, например, из конституции двадцати одной республики девятнад­цать содержали положения, прямо противоречащие Консти­туции РФ. Основные законы Татарстана, Башкортостана, Якутии (Саха), Тувы, Ингушетии устанавливали конфе­деративный тип связей между республиками и центром. В конституции Республики Татарстан констатировалось, что она — суверенное государство, субъект междуна­родного права, ассоциированное с Российской Федерацией на основе договора о взаимном делегировании полномочий.

Конституции Якутии, Башкортостана, Тувы, Коми в од­ностороннем порядке устанавливают право приостановле­ния действия законов РФ, если последние противоречат конституциям этих республик. Восемь республик относили к своей компетенции порядок введения чрезвычайного по­ложения на своей территории, а Тува даже самостоятель­но принимала решения по вопросам войны и мира. Кон­ституции ряда республик (Коми, Башкортостана, Якутии) предусматривали возможность самостоятельного проведе­ния внешней политики, заключения международных до­говоров и соглашений. Конституции Ингушетии, Якутии и Тувы объявляли природные ресурсы, находящиеся на их терри­тории, своей собственностью.

Для приведения в соответствие нормативно-правовых документов субъектов Федерации Конституции России, законам и другим государственным правовым актам  была проведена большая работа Полномочными представителями Президента РФ в Федеральных округах.

Специфика российского федерализма определяется также социокультурными особенностями страны, историческим опытом взаимоотношений центра и регионов. Для российского федера­лизма характерно соединение национально-государственного и административно-территориального принципов построения сис­темы правления. Это связано с многонациональным составом на­селения страны, в которой проживает 176 этносов различной численности. Однако в отличие от других государств, в России сложилась асимметричная форма федерализма: республики (го­сударства) обладают большим объемом прав, чем края, области, города и округа (территории) в их взаимоотношениях с центром.

Под воздействием процесса суверенизации регионов авторы Конституции России заложили в ней два классических положе­ния: запрет на односторонний выход субъекта Федерации из союзного государства и запрет на одностороннее изменение стату­са субъекта Федерации.

Уровень самостоятельности субъектов Российской Федера­ции фактически определяется не их конституционным статусом, а кругом полномочий и предметов ведения. Посредством меха­низма распределения полномочий устанавливается степень и форма децентрализации, учитывающие специфику того или иного региона. Отсюда отличительная особенность российского федерализма — взаимное делегирование полномочий. Смысл его состоит в том, что субъект Федерации передает свои полномочия центру и наоборот. Благодаря этому Федерация создается как бы снизу на основе договорных отношений. Поэтому российскую мо­дель федерализма можно назвать конституционно-договорной.

Для российского федерализма характерно соединение на­ционально-государственных и территориальных принци­пов формирования федеративного государства. При та­ком подходе учитывается, что на протяжении веков Рос­сия была и остается полиэтническим государством, взаи­модействием и даже союзом более сотни народов. Согласно переписи населения 2002 года в России проживают представители свыше 160 национальностей.

На формирование современного российс­кого федерализма не могла не сказаться угроза распада России, особенно реальная в 1991-1992 гг. Российская Федерация была создана на тех же принципах, что и Союз ССР. При­чины, приведшие к распаду СССР, сказались на нараста­нии центробежных, сепаратистских тенденций внутри Рос­сии. В их основе лежало стремление самостоятельно рас­поряжаться своим экономическим богатством, природны­ми ресурсами, плодами своего труда, получить большую свободу, уменьшить зависимость от центра.

Вслед за всеми автономными республиками, осенью 1991 г. провозгласившими себя суверенными государства­ми, заявили о повышении своего статуса - о преобразовании в республики - большинство автономных областей. Края и области также начинали открытую борьбу за расширение своих прав и полномочий, за равноправие с республиками.

Первым серьезным шагом на пути сохранения един­ства России стал Федеративный договор, подписанный 31 марта 1992 года. в Кремле большинством субъектов Рос­сийской Федерации. Он включил в себя три близких по содержанию договора о разграничении полномочий меж­ду федеральными органами государственной власти и органами субъектов Федерации всех трех типов (суверен­ных республик в составе РФ; краев, областей, городов Мос­квы и Санкт-Петербурга; автономных областей и автоном­ных округов). Договор носил компромиссный характер и явился результатом большой подготовительной работы, начавшей­ся еще в 1990 г. Тем не менее Федеральный договор закрепил нерав­ноправное положение краев и областей по сравнению с республиками и не смог полностью нейтрализовать дезинтеграционные процессы в Российской Федерации.

В насто­ящее время реальный российский федерализм представляет собой территориальную форму демократии, строгое разграничение функций и собственности между федеральной и региональной властями, все большая передача властных функций и средств для их выполнения из Центра в регионы вместе с ответствен­ностью за реализацию функций и использование средств.

Демократиза­ция общественной жизни в России требует федерализации отношений между Центром и регионами. Федерализм - это залог целостности государства, так как регионам незачем стремиться к отделению от России, если им уже гарантировано самостоятельное развитие.

В России предстоит еще немало сделать, чтобы создать такое федеративное устройство, которое обеспечит действи­тельную прочность и незыблемость единства и территори­альной целостности страны.

В результате описанных процессов в России сложилась специфическая федеративная система, которой присущи следующие черты:

– смешанный этнотерриториальный характер построения федерации, чреватый этноконфликтами и “этновыдавливанием”;

– асимметричность масштабов федеральных единиц и, соответственно, неравный вес голосов проживающего в них населения;

– неравенство статусов субъектов федерации (различия между республиками и “простыми губерниями”, наличие субъектов федерации, входящих одновременно в состав других субъектов);

– экономическая, социальная и политическая дифференциация регионов, которые значительно отличаются друг от друга по условиям жизни и труда граждан, по степени эффективности социальной инфраструктуры, по удельному весу и роли демократических институтов и процедур, по уровню политической активности и характеру политических предпочтений электората;

– дотационность большинства субъектов федерации, а следовательно, их зависимость от субвенций федеральной власти;

 – провинциальный централизм, т.е. воспроизводство (в ухудшенном варианте) на региональном уровне существующих отношений центр – регионы;

– самовластие региональных элит, меньший, чем в центре, контроль за их деятельностью со стороны гражданского общества и правовых институтов;

– неоправданно высокая роль субъективного фактора, когда личные качества главы региона и его персональные связи в центре во многом определяют отношение федеральных властей к региону и тем самым – социальное и экономическое положение проживающих в нем граждан;

– разнобой в законодательстве, который хотя и уменьшился в результате усилий президента В.В.Путина, направленных на укрепление “вертикали власти”, потенциально остается фактором, формирующим реальную политическую ситуацию в стране.

Учет перечисленных особенностей российского федерализма представляет собой непременное условие позитивного решения проблем, связанных с совершенствованием взаимоотношений центр – регионы в публичной сфере.

Литература

Абдулатипов Р.Г. Россия на пороге XXI века: состояние и перспективы феде­ративного устройства. М., 1996.

Галкин А.А., Федосов П.А., Валентей С.Д., Соловей В.Д. Федерализм и публичная сфера в России // Полис.

Каменская Г.В. Больше федерализма - больше демократии? // Вестник Моск. ун-та. Сер. 12. Политические науки. 1997. №4.

Национальные модели федеративных государств // Вестн. Моск. ун-та. Сер.12. Политические науки. 1997. № 1.

Конституция Российской Федерации. М., 2003.

Конституция Российской Федерации. Комментарий / Под общ. ред. Б.Н.Топорнина, Ю.М.Батурина, Р.Г.Орехова. М., 1994.

Мухаев Р.Т. Политология: учебник для студентов юридических и гуманитарных факультетов. М., 2000.

Политология в вопросах и ответах: Учебное пособие для вузов / Под ред. проф. Ю.Г.Волкова. М., 2001.

Тавадов Г.Т. Современные федерации и их субъекты // Социально-политичес­кий журнал. 1997. № 1.

Теория политики: Курс лекций: В 3-х ч. Ч.1. / Авт.-сост. Н.А.Баранов, Г.А.Пикалов. СПб., 2003.

Федерализм: Энциклопедический словарь. М., 1997.

Лекция 12. Конституционная система органов государственной власти Российской Федерации

12.1. Система государственных органов Российской Федерации

Государственные органы - это один из каналов, через который народ, согласно Конституции Российской Федерации, осуществляет свою власть.

Органы государственной власти характеризуются следующими чертами:

- наделены государственно-властными полномочиями;

- об­разуются и действуют в установленном государством порядке;

- уполномочены государством осуществлять его задачи и функции;

- являются составной частью единой системы органов государственной власти Российской Федерации.

В своей совокупности государственные органы Российской Федерации образуют единую систему. Согласно Конституции (ст.11), в нее входят органы государственной власти Российской Федерации и органы государственной власти ее субъектов. Единство системы государственных органов Российской Федерации обусловлено тем, что эта система основывается на государственной целостности России, на единстве системы государственной власти. Единство системы проявляется в разграничении предметов ведения и пол­номочий между органами государственной власти РФ и органами государственной власти ее субъектов. Конституция (ст.10,11) предусматривает наличие органов президентской, законодатель­ной, исполнительной и судебной власти. Каждый из этих видов органов власти представляет собой фактически подсистему единой сис­темы государственных органов Российской Федерации.

Президент Российской Федерации является главой государства. Он выступает в качестве гаранта Конституции РФ, прав и свобод человека и гражданина. Президент, согласно ст.80 Конституции, обеспечивает согласованное функционирование и взаимодействие органов государственной власти, осуществляет общее руководство деятельностью Правительства и других звеньев исполнительной вла­сти, с органами которой он связан наиболее тесно.

Органы законодательной власти - это Федеральное Собрание РФ, народные собрания, государственные собрания, верховные советы, законодательные собрания республик в составе РФ; думы, законодательные собрания, областные собрания и другие законо­дательные органы власти краев, областей, городов федерального значения, автономной области и автономных округов. Основная особенность этих органов состоит в том, что они избираются не­посредственно народом и никаким другим способом формироваться не могут. В своей совокупности они составляют систему предста­вительных органов государственной власти РФ. Органы законода­тельной власти делятся на федеральные и региональные (субъек­тов Федерации).

К органам исполнительной власти относятся Правительство Российской Федерации, другие федеральные органы исполнитель­ной власти - министерства, государственные комитеты и ведом­ства при Правительстве РФ, органы исполнительной власти субъектов РФ - президенты и главы администраций субъектов РФ, их правительства, министерства, государственные комитеты и другие ведомства. Они составляют единую систему органов ис­полнительной власти, возглавляемую Правительством РФ. Для органов исполнительной власти характерно то, что они либо образуются (назначаются) соответствующими руководителями исполнительной власти - президентами или главами админист­раций, либо избираются непосредственно населением. Органы исполнительной власти выполняют особый вид государственной деятельности, которая носит исполнительный и распорядитель­ный характер. Органы исполнительной власти делятся на федеральные и субъектов Федерации.

Органы судебной власти образуют Конституционный Суд РФ, Верховный Суд РФ, Высший Арбитражный Суд РФ, другие феде­ральные суды, а также суды субъектов РФ. Органы правосудия в совокупности составляют судебную систему РФ. Основной видо­вой особенностью этих органов является осуществление судебной власти посредством конституционного, гражданского, админист­ративного и уголовного судопроизводства.

Особую группу государственных органов, не относящуюся ни к одному из ранее названных видов органов государственной вла­сти, образуют органы прокуратуры. Прокуратура РФ, согласно Конституции (ст. 129), составляет единую централизованную систему с подчинением нижестоящих прокуроров вышестоящим и Генеральному прокурору РФ. Ос­новной видовой особенностью органов прокуратуры является осуществление ими надзора за исполнением законов федераль­ными министерствами и ведомствами, представительными (законо­дательными) и исполнительными органами субъектов Федерации, органами местного самоуправления, органами военного управления, органами контроля за должностными лицами, а также соответствие законам издаваемых ими правовых актов.

Кроме названных органов в систему государственных органов РФ входят также ряд других органов, осуществляющих вспомога­тельные, совещательные и иного рода функции, которые опреде­ляются органами государственной власти. К числу этих органов относятся, например, Администрация Президента РФ, Совет Безопасности РФ, Полномочные представительства в Федеральных округах.

12.2. Органы государственной власти субъектов Российской Федерации

Организация регионального управления в России и характер ис­пользования местными властями социальных технологий регули­рования общественно-экономических процессов сегодня в значи­тельной мере предопределены нормативными отношениями между центром и субъектами Федерации.

Согласно Конституции Российская Федерация состоит из республик, краев, областей, городов федерального значения, автономной области, автономных округов как равноправных субъек­тов в их отношениях с федеральными органами государственной власти.

В России существует единая системы государственной вла­сти, т.е. федеральная власть распространяется на всю ее территорию. Кроме того, на территорию каждого субъекта Российской Федерации распространяется государственная власть этого субъ­екта, носящая региональный характер.

Конституция создает правовую основу для разграничения полномочий и предметов ведения государства и регионов, кото­рые конкретизируются в индивидуальных договорах между Рос­сийской Федерацией и ее субъектами. Поэтому отдельным субъ­ектам Российской Федерации могут быть предоставлены такие права, которыми не располагают другие субъекты.

Конституция не устанавливает систему органов государствен­ной власти субъектов Федерации. Она предоставляет возмож­ность субъектам самостоятельно определять их, требуя лишь со­ответствия системы региональных органов государственной власти основам конституционного строя и общим принципам ор­ганизации государственной власти в стране.

Представительными (законодательными) органами государст­венной власти в субъектах Федерации являются думы, собрания и т.п. Органами исполнительной власти выступают администра­ции (правительства). Деятельностью администрации руководит глава администрации (губернатор), а его первый заместитель иног­да является главой правительства. В систему исполнительной власти области, края входят отрас­левые и территориальные органы управления и иные органы, со­здаваемые главой администрации, который самостоятельно опре­деляет их компетенцию и утверждает Положение о них.

Конституция определяет предметы совместного ведения Рос­сийской Федерации и ее субъектов, включающие: обеспечение соответствия конституций и законов, иных нормативных право­вых актов субъектов Федерации Конституции Российской Феде­рации и федеральным законам; защиту прав и свобод человека и гражданина, прав национальных меньшинств, обеспечение за­конности, правопорядка, общественной безопасности; совмест­ную собственность на землю, недра, водные и другие природные ресурсы; разграничение государственной собственности; приро­допользование; обеспечение экологической безопасности; охрану памятников истории и культуры; общие вопросы воспитания, об­разования, науки и культуры; координацию вопросов здравоохра­нения; защиту семьи; социальную защиту, включая социальное обеспечение; осуществление мер по борьбе с катастрофами и стихийными бедствиями; установление общих принципов налогообложения и сборов; общее законодательство; кадровое обеспе­чение правоохранительных органов; установление общих прин­ципов организации системы органов государственной власти и местного самоуправления и некоторые др.

Конституция устанавливает, что «вне пределов ведения Рос­сийской Федерации и полномочий Российской Федерации по предметам совместного ведения Российской Федерации и субъ­ектов Российской Федерации субъекты Российской Федерации обладают всей полнотой государственной власти».

Например, в соответствии с уставами субъектов Федерации в исключительное их ведение входят: принятие, изменение и до­полнение устава, региональных законов и иных правовых актов, контроль за их соблюдением; установление системы органов за­конодательной и исполнительной власти в регионе, определение порядка формирования, организации и деятельности этих орга­нов исходя из общих принципов, закрепленных законодательст­вом Российской Федерции; разработка и исполнение региональ­ных социально-экономических, научно-технических, экологиче­ских программ; распоряжение природными ресурсами, имуществом и финансовыми ресурсами региона; решение вопросов админи­стративно-территориального деления региона, организация и раз­витие местного самоуправления; учреждение и присвоение по­четных региональных званий и премий; иные полномочия.

Взаимоотношения между федеральным центром и субъектами Федерации в России носят амбивалентный (двойственный) характер, свойствен­ный всем институтам переходного общества. С одной стороны, многие аналитики отмечают слабость центральной власти и от­сутствие продуманной стратегии, в том числе в области регио­нального управления. С другой стороны, государство, представ­ляя собой главную общественную силу, зачастую пытается рег­ламентировать те области региональной жизни, которые и с точки зрения конституционного права, и из соображений целесо­образности должны были бы находиться исключительно в компе­тенции региональных властей.

Это ведет к дроблению объектов социально-экономического управления, их двойному подчинению — региональной администрации и федеральному центру, что усложняет структуру уп­равления и процесс принятия решений. С одной стороны, необ­ходимость решения вопросов региональной жизни в центре сдерживает инициативу и самостоятельность региональных властей; С другой стороны, стремление центра к всеохватывающему кон­тролю приводит к чрезмерной загрузке федерального правительства текущими во­просами вместо сосредоточения его на проблемах стратегическо­го управления.

Такая управленческая ситуация в России обусловлена целым рядом объективных и субъективных факторов.

Во-первых, Конституция Российской Федерации определяет чрезвычайно широкий круг вопросов, отнесенных к совместному ведению Российской Федерации и ее субъектов. Наличие такой области двойного подчинения, управление которой сопровожда­ется противоречиям между центральной и региональной властью, требует конкретного подхода и специальных решений в каждом отдельном случае. Так, например, трактовка пункта об установ­лении общих принципов налогообложения и сборов в Российской Федерации может привести к устраивающему обе стороны реше­нию только в результате длительного процесса переговоров и компромиссов.

Во-вторых, в России сложились общенациональные (или даже транснациональные) финансово-промышленные группы, имею­щие свои интересы в регионах и стремящиеся их отстаивать с помощью центральной власти, заручившись поддержкой государ­ственных чиновников. Интересы этих групп сталкиваются в ходе приватизации, развития банковской сферы, проведения экспорт­но-импортных операций и т.д.

В-третьих, установились особые отношения того или иного ре­гиона с Москвой, выражающиеся, например, в наличии предста­вителей регионального «землячества» в различных органах цент­ральной власти.

В-четвертых, в ходе выборов региональных властей центр под­держивает тех кандидатов, которые наиболее подходят для про­ведения сбалансированной политики общегосударственной на­правленности, стремясь не допустить победы популистов или экстремистов.

В-пятых, только центр может выступать арбитром в террито­риально-отраслевых или межрегиональных конфликтах, стре­мясь разрешать их с учетом прежде всего федеральных интере­сов.

Региональные органы власти разделяется также на законода­тельную, исполнительную и судебную ветви.

Общим для всех субъектов Российской Федерации является то, что их законодательные органы государственной власти состоят из депутатов, избираемых населением на основе всеобщего равного и прямого избирательного права при тайном голосовании на срок не более четырех лет.

Главы исполни­тельной власти субъектов Федерации также избираются гражданами. Некоторые субъекты Федерации на­ряду с губернаторами, главами администрации в структуру ис­полнительной власти включили еще и пост председателя прави­тельства.

12.3. Местное самоуправление

Особое место в механизме управления страной занимает местное самоуправление. Можно сказать, что оно начинается там, где заканчивается функционирование органов государ­ственной власти. В соответствии со ст.12 Конституции «В Российской Федерации признается и гарантирует­ся местное самоуправление. Местное самоуправление в пределах своих полномочий самостоятельно. Органы местного самоуправления не входят в систему органов государственной власти».

Следовательно, органы местного самоуправления отделены от государствен­ной власти. Отсюда разнообразие способов формирования испол­нительных и представительных органов местного самоуправле­ния.

В соответствии с действующим законодательством главы местных администраций получили статус глав местного самоуп­равления (как правило, они избираются гражданами городских или сельских поселений).

Представительные органы местного самоуправления (дума, собрание представителей, местный совет и т.п.) избираются, как правило, на основе мажоритарной системы по одномандатным ок­ругам.

В малочисленных населенных пунктах (до 5 тыс. чел.) осу­ществление местного самоуправления возможно без образования представительного органа власти, а посредством собраний, схо­дов и выборным главой местного самоуправления, который пери­одически отчитывается перед населением.

Местное самоуправление осуществляется населением. В этих целях население использует как институты непосредст­венной демократии — местные референдумы и выборы, так и представительные органы, должностных лиц и т.д. Здесь не может быть какого-либо шаблона, поскольку местные сооб­щества отличаются друг от друга размерами территории, количеством населения, характером поселений (городских или сельских) и т.п. Но любые органы местного самоуправ­ления обособлены от органов государственной власти и не входят в их систему. Общий принцип таков: местное самоуп­равление в пределах своих полномочий самостоятельно.

Этот принцип, однако, не означает, что местное самоуп­равление оторвано от государства и противостоит ему. Та­кой подход противоречил бы в первую очередь интересам самого местного самоуправления, которое немыслимо без государственной поддержки, государственных гарантий. Прежде всего, вся деятельность местного самоуправления развивается на основе и в соответствии с законами, дей­ствующими на территории государства. Это означает, что все государственные органы, должностные лица, предприя­тия и учреждения, граждане и их объединения обязаны соб­людать права местного самоуправления. Более того, госу­дарство своими актами может наделять местное самоуправ­ление дополнительными полномочиями, переносить на них часть функций своих органов, передавать в муниципальную собственность новые объекты.

О разделении властей в местном самоуправлении можно говорить с очень большой натяжкой. Здесь нет судебной ветви. Но и в распределении функций между представительными и исполнительными органами нет полной аналогии с государственным уровнем, тем более что исполнительный аппарат создается только в крупных терри­ториальных единицах.

Для органов местного самоуправления наибольшее значение имеют вопросы жизнеобеспечения, функционирования местной инфраструктуры, соблюдения населением правил общежития, совершенствования микросреды обитания. Муниципальные институты призваны решать те задачи, которые требуют координации их усилий и соответствующего финансирования. На этом уровне, как свидетельствует практика, базовая демократия в чистом виде не эффективна. Оптимально ее сочетание с низовыми представительными институтами. Важнейшие предпосылки успешного функционирования муниципальных органов – четко очерченная сфера полномочий, самостоятельный бюджет, формируемый за счет муниципальных налогов и региональных (центральных) субвенций, а также действенная система обратной связи, способная свести к минимуму склонность муниципальных властей использовать полученные полномочия в своекорыстных целях.

12.4. Ресурсы государственной власти в современной России

Ресурсы государственной власти — это потенциальные возможно­сти, средства, которые она может использовать для осуществления своих полномочий, функций. Ресурсы власти разнообразны. В зави­симости от этапа общественно-политического развития конкретной страны и политического режима ресурсы власти существенно раз­личаются между собой. Они изменчивы, подвижны и в то же время традиционны. На ранних этапах общественного развития ресурсом власти выступала сила. На стадии капиталистического развития превалировало богатство, деньги. В постиндустриальных странах знания и информация становятся основным ресурсом развития производства, власти и общества в целом.

Ресурсы классифицируются по раз­ным основаниям. Так, А. Этциони выделяет утилитарные, прину­дительные и нормативные ресурсы. Однако наиболее распростра­ненной является классификация ресурсов в зависимости от ос­новных сфер общественной жизни: экономической, социальной, политической и духовной.

К экономическим ресурсам государственной власти относят материальные ресурсы и ценности, составляющие фундамент власти. К ним относят плодородные земли, полезные ископае­мые, заводы, фабрики, деньги, технику и т.п. Использование данных ресурсов позволяет органам государственной власти прово­дить экономическую политику, направленную на повышение бла­госостояния своих граждан, регулировать оценку их вклада в трудовую деятельность, дифференцируя степень оплаты и т.п.

Социальные ресурсы государственной власти представляют собой совокупность социальных благ, статусов, областей соци­ального назначения (образование, здравоохранение, социальное обеспечение и др.), которые являются средствами удовлетворе­ния интересов людей. Государство, обладая социальными ресур­сами, стремится акцентировать внимание в своей деятельности на социальных проблемах. Не случайно российское государство по Конституции характеризуется как социальное государство, по­литика которого направлена на создание условий, обеспечиваю­щих достойную жизнь людей.

К политическим ресурсам государственной власти можно от­нести ее политическую структурированность, организованность, легитимность, имидж руководителей, реализованные обществен­ные проблемы, значимые для масс, международно-политические средства решения глобальных и внешнеполитических проблем и др. Они могут быть внутригосударственными, межгосударст­венными и общими для этих направлений деятельности государ­ственной власти. Например, опыт политической деятельности выступает общим ресурсом, а дипломатический опыт есть ресурс международной, внешнеполитической деятельности.

Духовные ресурсы государственной власти включают в себя знания, информацию, средства их получения и распространения. Органы государственной власти являются важнейшими институ­тами, в которых аккумулирована информация о всех процессах, происходящих в России. Только на базе знаний и информации государственные органы могут принимать решения, верные для данного момента и максимально учитывающие интересы всех россиян. К духовным ресурсам относят также традиции общест­ва, культурное наследие, общественные настроения людей, пре­стижное образование (это и социальный ресурс) и многие другие. Их значимость в политике государственной власти, деятельности общественно-политических институтов резко возрастает. Прав­да, не все органы государственной власти учитывают данное об­стоятельство в своей деятельности.

Выделяют также силовые, демографические и иные ресурсы. Характерно, что в российской государственно-властной структуре не уделяют должного внимания такому ресурсу, как наука. Фундаментальная и прикладная наука являются мощным ресур­сом государственной власти, ориентированным на эффективное решение многих проблем российского общества.

Исследователи отмечают важность и нетрадиционных ресур­сов государственной власти. Например, традиционные ресурсы развития избирательного процесса — финансы, кадры, информа­ция, нетрадиционные — культура участия граждан в выборах. К ресурсам системы исполнительной власти в России относят, кроме традиционных, научно-исследовательскую работу, ряд кон­кретных предложений, направленных на совершенствование ор­ганизации и регулирования государственной службы, информа­ционного обеспечения исполнительной власти.

12.5. Эффективность государственной власти в современной России

Эффективность государственной власти может быть технологи­ческой и социальной. Технологическая эффективность государст­венной власти определяется степенью ее бюрократической раци­ональности, адекватностью структур и институтов власти целям преобразований, характером их реакции на изменяющуюся си­туацию. Социальная эффективность определяется соотношением затрат и полученных результатов, что находит отражение в соци­альной цене реформ. Социальная эффективность государствен­ной власти во многом зависит от того, насколько цели, средства и результаты ее управляющего воздействия соответствуют ожида­ниям и интересам управляемых.

В ситуации социальной неопределенности и ограниченности ресурсов управления необходим выбор такой его модели, при которой государственная власть в наибольшей мере может проявить свою технологическую и социальную эффектив­ность. Одной из таких моделей управления может быть «инициирующе-резонансная» модель, большое влияние на формирование которой оказывают идеи синергетики. Эта модель ориентирует государственную власть не на поиск идеалов социального разви­тия, не на конструирование его желательных образов в соответ­ствие с имеющимися уже образцами, а на использование законов самоорганизации в целях наиболее эффективного управляющего воздействия.

Синергетические представления об эффективном управлении основаны на двух принципах. Во-первых, управление есть выбор целей и вариантов развития, которые ограничены спектром по­тенциально возможных структур управляемой системы. От этого выбора зависит социальная эффективность государственной власти. Во-вторых, управление — это резонансное воздействие на систему, связанное с поиском «точек роста», который позволя­ет при наименьших затратах получать максимальный результат. От направления и характера такого воздействия зависит техно­логическая эффективность государственной власти. При этом цели и результаты реформы должны соответствовать социокультурному пространству, в котором они осуществляются, т.е. быть обусловлены менталитетом различных социальных групп.

В соответствии с этой моделью государственная власть долж­на не «строить» или «перестраивать» социальную систему, а с помощью инициирующего воздействия выводить ее на собствен­ный и в то же время желательный уровень социального разви­тия. При этом управление будет эффективным в том случае, если государственная власть окажется в состоянии согласовать цен­ностные ориентации и социальные интересы различных групп на­селения не только по поводу целей, но и средств развития, и не допустить перерастания социокультурных противоречий раскола в необратимый процесс социально-политической дезорганизации. Эти условия проведения реформ тесно связаны между собой, поскольку речь идет прежде всего о ценностном обосновании со­циальных инноваций и реформаторской деятельности самой госу­дарственной власти.

Недостаточная эффективность государственной власти в со­временной России обусловлена несколькими факторами: в историко-культурном аспекте российские реформаторы в определен­ной степени повторяли опыт «вестернизаторов» прошлого, ис­пользуя такую модель модернизации, которая ориентируется на положительные примеры других стран, без выяснения того, какие ценностные ориентации людей скрываются за их достижениями; реформы в России проводятся на основе нормативистского, про­граммно-целевого подхода в управлении, слабо учитывающего социокультурные возможности управляемой системы и исходя­щего из иллюзии о всесильности  власти; блуждание между реформацией и реставрацией, представляющее собой циклы реформ, где движение по пути демократии и законности прерывается контрре­формами, связанными с восстановлением в той или иной форме начал авторитаризма и вседозволенности, мотивированной соображе­ниями практической целесообразности.

Причины неэффективности Л.Шевцова видит в том, что власть не имеет: «1) безопасного для самой системы механизма реставрации, особенно в экстремальных случаях; 2) социальных амортизаторов общественного недовольства; 3) удовлетворяю­щих ведущие элиты форм их участия во власти».

Для эффективного функционирования государственной влас­ти можно предложить множество способов, механизмов и средств. Например, последовательное осуществление аксиом го­сударственной власти, выдвинутых И.А.Ильиным. Он утверждал, что государственная власть не может принадлежать никому по­мимо правового полномочия; в пределах каждого политического союза она должна быть едина; власть должна осуществляться лучшими людьми, удовлетворяющими этическому и политиче­скому цензу; политическая программа может включать в себя только такие меры, которые преследуют общий интерес; програм­ма власти может включать в себя только осуществимые меры или реформы; государственная власть принципиально связана рас­пределяющей справедливостью, она имеет право и обязанность отступать от нее только тогда, когда этого требует поддержание национально-духовного и государственного бытия народа.

12.6. Особенности государственной власти в современной России

Государственная власть — это возможность и способность спе­циализированных органов государства осуществлять руководст­во, управление жизнедеятельностью общества, быть арбитром в нем, обладать верховенством, суверенитетом и от имени общест­ва применять принуждение. Она носит институционализированный характер, и ее функционирование определяется противоре­чивым единством деятельности институтов федерального центра, органов государственной власти субъектов Федерации и негосу­дарственной власти местного самоуправления.

С момента разрушения жесткой вертикали государственной власти в России начался процесс функционального передела власти. При этом не были четко определены полно­мочия государственной власти любого уровня. Регио­нальная суверенизация, основанная на местных законах, порой противоречащих Конституции 1993 г., другим нормативно-правовым актам, привела к асимметричности субъектов государ­ственной власти в России, что повлекло за собой ее кризис.

Кризис государственной власти 1990-х гг. стал перманентным, затяжным. В функциональном плане он выражается в том, что, с одной сто­роны, федеральные органы государственной власти вмешиваются в сферу компетенции нижестоящих органов власти субъектов Федерации, а с другой — региональные исполнительные власти вмешиваются в деятельность территориальных органов феде­ральной власти, в дела местного самоуправления.

При слабости единой вертикали государ­ственной власти отдельные ее институты занимаются не страте­гическими функциями властвования, а решением повседневных проблем. Утеря единого государственного интереса, ослабление государственно-властной иерархии, слабость горизон­тального поля субъектов государственности ведет к безвластию, неуправляемости процессов общественной жизни. Власть становится смешанной, гибридной, в которой лидеру, отдельным корпорациям и бюрократии принадлежит ведущее место. По мнению Г.Дилигенского политический порядок в России есть корпоративно-бюрократическая полиархия.

Важнейшими факторами функционирования власти и политики в целом стали конфликт и борьба. С одной стороны, это вполне естественное явление политической жизни, которое развертывается на открытом пространстве, что позволяет властям контроли­ровать ход конфликтности, а населению обозревать этот процесс и делать соответствующие выводы. Но, с другой стороны, конфликтность препятствует принятию необходимых для государства и общества решений. Противоречивость государ­ственной власти — одна из особенностей современной России. При этом осознанно, а порой стихийно, функциональность отвер­гает на практике главное — интересы народа, не является меха­низмом вовлечения граждан в общие дела, способом организации общества, регуляции общественных отношений.

При становлении некоторых элементов демократии — свобо­ды мысли, выборности институтов власти, свободы прессы и дру­гих — очевидно, что демократические принципы в России насаж­даются «сверху». В результате этого они приобретают характер фрагментарности и формальности, ибо активность народа не учитывается, наблюдается их отчуждение от власти. Тем самым основное условие функциональности государственной власти — активность появляющегося гражданского общества — игнорируется.

В целом можно сделать вывод о том, что государственная власть в России находится в стадии становления. Это касается всех ее институтов, механизмов взаимодействия между ними, а также способов взаимоотношений между властью и народом, гражданским обществом.

Тенденции развития государственной власти состоят в изменении соотношения государст­ва и гражданского общества, функциональной роли государства, приоритета права над государством, обострении национальной природы государства при расширении его социальной базы, уси­лении международно-правовых зависимостей государства, само­развитии государства как системы со своими элементами.

Литература

Дилигенский Г.Г. Политическая институционализация в России: социально-культурные и психологические аспекты // Мировая экономика и международ­ные отношения. 1997. № 7, 8.

Конституция Российской Федерации. М., 1993.

Лебедев М. Проблемы повышения эффективности государственной власти в России // Россия и современный мир. 1997. №3.

Национальные модели федеративных государств // Вестник Моск. ун-та. Сер.12. Политические науки. 1997. № 1.

Политология в вопросах и ответах: Учебное пособие для вузов / Под ред. проф. Ю.Г.Волкова. М., 2001.

Тихомиров Ю.Л. Государство на рубеже столетий // Государство и право. 1997. №2.

Халипов В. Власть. Основы кратологии. М., 1995.

Шестопал Е.Б. Образ власти в России: желания и реальность (политико-пси­хологический анализ) // Полис. 1995. №4.

Эффективность государственной власти и управления в современной России. Ростов н/Д, 1998.

Лекция 13. Перспективы становления и развития гражданского общества в современной России

13.1. Гражданское общество

Понятие «гражданское общество» означает уход государства из важных областей человеческой жизни и превращение «политики» в одну из многих сфер жизни, таких, как экономическая, социальная, семейная и личностная. Во время посткоммунистических преобразований конца 1980-х – начала 1990-х гг. лозунг «гражданского общества» обобщал требования о прекращении слияния всех аспектов жизни в единое целое, т.е. разделял государство и общество. Эта задача остается одной из важнейших на современном этапе реформирования российского общества. В этом смысле гражданское общество — тот социальный заказ и та идея, которые во многом определяют магистральный путь развития России. Это означает нахождение того или иного минимума социальности, который бы не подпадал под тотальное огосударствление.

В политологической литературе, нет однозначного понимания гражданского общества. Но в целом преобладает мнение, что гражданское общество — это неполи­тические отношения в обществе, проявляющиеся через ассоциа­ции и организации граждан, законодательно огражденные от пря­мого вмешательства государства.

Разнообразные формы самоорганизации граждан несут в себе огромные резервы социального, экономического и культурного развития России. Гражданское общество вырастает из чувства социальной ответственности - стремления гражданина самостоятельно, либо в кооперации с другими гражданами брать на себя решение своих и общих проблем, не сваливая их на государство. Социальный прогресс в России невозможен без ответственного гражданского общества, умеющего критиковать и контролировать власть, заставляющего работать ее в своих интересах. Государство должно не "управлять" добровольными объединениями граждан, а поддерживать их, расширяя возможности их участия в государственных делах.

В развитом гражданском обществе человеческое достоинство и уважение к личности и семье утверждаются в качестве незыблемого фундамента общественно-политического и государственного строя. Достойное существование человека – это его свобода, благополучие, безопасность и возможность развивать свои способности. Государство – лишь инструмент для достижения этих целей. Смысл его существования в том, чтобы обслуживать граждан, а не приносить их в жертву абстрактным идеям. Основной принцип такого общества: государство для человека, а не человек для государства.

По мнению Д. Ловелла, перед посткоммунизмом стоит задача легитимировать вновь созданные институты, как политические, так и гражданские. Именно альтернативные способы легитимации новых институтов и принимаемых ими решений делают необходимым доверие. Оно создает основу широкого общественного сотрудничества, на которой затем возникают добровольные ассоциации и идет экономическое развитие в рамках правового государства. Возможная альтернатива - это попытка обосновать легитимность с помощью этнической или националистической принадлежности. Такое решение не является долговременным, но оно привлекает некоторых политиков, желающих переложить бремя ответственности за собственные политические промахи на чужие плечи.

Укрепление доверия способно консолидировать либеральную демократию и подлинно гражданское общество. Для этого необходимо формировать и отстаивать общественный интерес. Граждан необходимо информировать о новой форме и роли политики, а государственных служащих - относительно природы и важности общественного интереса. Прозрачная и подконтрольная система управления способна решительнее противодействовать злоупотреблениям в экономической и других сферах жизнедеятельности. Однако ввести доверие простым указом невозможно. Оно возникает как привычка и требует постоянной практики.

Гражданское общество, в отличие от политического с его вер­тикальными структурами иерархических взаимоотношений, с не­обходимостью предполагает наличие горизонтальных, невласт­ных связей, глубинной подосновой которых является производст­во и воспроизводство материальной жизни, поддержание жизне­деятельности общества.

Функции гражданского общества выполняются его структурными элементами – самодеятельными и добровольными гражданскими объединениями. Именно в такого рода объединениях «вызревает» гражданская активная личность.

Гражданское общество невозможно без признания свободы в качестве абсолютной ценности в жизни человека. Только свободное государство может обеспечить благосостояние и безопасность своих граждан и получить перспективу динамичного развития в XXI веке. Свобода не может сохраниться в обществе, не стремящемся к справедливости. Такое общество обречено на раскол между теми, чья свобода подкреплена материальным благополучием, и теми, для кого она - синоним изнурительной бедности. Исходом этого раскола могут стать либо социальные потрясения, либо диктатура привилегированного меньшинства. Справедливость требует стремиться не только к равенству прав, но и к равенству возможностей граждан в реализации своих способностей, а также гарантировать достойное существование тем, кто их лишен.

13.2. Итоги радикальных реформ в России

Конец XX века был ознаменован крушением коммунистической системы. Были сделаны первые шаги в сторону создания правового государства и рыночной экономики. Однако возможность совершить исторический прорыв не была реализована. Политика изменений, осуществлявшаяся в последние десять лет, базировалась на корыстных интересах и вульгарных экономических подходах, отвергнутых опытом социально-экономического и интеллектуального развития стран Европы и мира.

Отказ от принципа социальной справедливости привел к снижению уровня и ухудшению качества жизни большинства россиян, вытеснению значительной части населения за черту бедности. Возникло резкое социальное расслоение - признак отсутствия среднего класса как гаранта стабильной демократии. Невыполнение социальных обязательств перед населением при одновременной приватизации узкой группой лиц национальных богатств и институтов государственной власти раскололо общество на преуспевающее меньшинство и проигравшее большинство. Испытания диким капитализмом не выдержали образование, здравоохранение, наука и культура.

В то же время государство отказалось от своих прямых обязанностей по созданию в России правовых, социальных и экономических институтов, соответствующих современному обществу и свободному рынку. Правовой вакуум содействовал криминализации российской экономики. Произошло сращивание бизнеса с государственными структурами, создавшее почву для бурного роста коррупции и заложившее основы олигархической системы в современной России.

Экономические и политические неудачи 1990-х гг. дискредитировали демократические, либеральные и рыночные ценности в глазах большинства россиян. Отсутствие массовой сознательной поддержки демократических институтов, их неразвитость и низкая эффективность, неограниченные возможности манипуляции общественным мнением порождают у правящей элиты соблазн установить в России бюрократическую авторитарную систему, обслуживающую интересы узкой группы лиц. Об этом свидетельствуют попытки установления контроля над средствами массовой информации и избирательным процессом, экономическая политика правительства. Попытки построить в России авторитарную систему могут привести страну к бюрократическому застою, необратимому отставанию и окончательному превращению в страну третьего мира.

Действующая власть в лице Президента России признает серьезные упущения, которые были допущены в этот период. «Переход к демократии и рыночной экономике в начале 90-х был самым активным и решительным образом поддержан гражданами России, которые сделали окончательный и… бесповоротный выбор в пользу свободы. Это было огромным и реальным достижением российского народа, … одним из самых больших достижений нашей страны в ХХ веке. Но какую цену мы вынуждены были заплатить за это? Деструктивные процессы разложения государственности при развале Советского Союза перекинулись… на саму Российскую Федерацию. Политические спекуляции на естественном стремлении людей к демократии, серьезные просчеты при проведении экономических и социальных реформ привели тогда к очень тяжелым последствиям. За чертой бедности оказалась фактически треть населения страны. При этом массовым явлением стали многомесячные задержки с выплатой пенсий, пособий, заработных плат. Люди были напуганы дефолтом, потерей в одночасье всех денежных вкладов и всех своих сбережений, не верили уже и в то, что государство сможет исполнять даже минимальные социальные обязательства».

Данное свидетельство – результат глубокого осмысления действующей властью реальных итогов развития страны за предыдущее десятилетие.

13.3. Гражданские движения в России

В России гражданские движения пережи­вают настоящий бум. Возникают все новые профессиональные, молодежные, экологические, культурные и иные объединения; однако их количественный рост опережает рост качественный. Некоторые организации появляются как ответ на сиюминутные проблемы (например, союзы обманутых вкладчиков), другие с самого начала носят открыто ангажированный политический ха­рактер («Женщины России», Партия пенсионеров). Контроль над подобными объедине­ниями со стороны государства значительно облегчается, а многие из гражданских инициатив, становясь предметом политического торга, утрачивают свою альтернативность и общезначимый ха­рактер. Тем самым нивелируются основные черты гражданского общества: неполитический характер, противоречивость и альтер­нативность политической системе. Самоуправляющиеся струк­турные элементы начинают строиться по принципу все расширя­ющего свои функции государства — иерархии.

Особое соотношение целого и части с характерной для каждой части самодостаточностью, не оставляющей места для общественных интересов, обрывает социальное взаимодействие многих добровольных объединений в российском Третьем секторе. Анализ моделей взаимодействия этих объединений с государственными структурами на региональном уровне по мнению Е.Белокуровой показал, что у них не назрела необходимость объединения друг с другом для совместного влияния на процесс принятия политических решений.  Лидеры отдельных организаций чаще всего даже не знают о существовании сходных организаций и в принципе неохотно идут на контакт с ними. Налицо не только их самодостаточность, но и отсутствие общественной потребности в объединении друг с другом, несмотря на общий интерес каждой из них в отдельности влиять на принятие политических решений. Даже если у таких локальных групп и возникает потребность в кооперации с родственными организациями, наибольшим препятствием к ее удовлетворению оказывается недостаточное осознание общих интересов и возможностей. Среди преобладающих способов лоббирования отмечаются скорее негласные, нежели легальные и публичные по характеру: личные связи с чиновниками, взаимные договоренности и соглашения между группами интересов, подкуп лиц, от которых зависит принятие нужных решений.  В меньшей степени используется такой способ лоббирования, как публичное обсуждение проблем, формирование общественного мнения. Самодостаточность большинства добровольных объединений делает прерывным, дискретным их взаимодействие по горизонтали с аналогичными организациями.

Совсем иначе обстоит дело с их связями по вертикали. Общий интерес каждого объединения в отдельности влиять на принятие политических решений зачастую реализуется негласно, посредством неформальных и далеко не всегда легальных связей с властными структурами. В мозаичном социуме, где мало или вовсе нет места для общественных интересов (потребностей, ценностей), прерывность социального взаимодействия по горизонтали не исключает образования по вертикали более или менее устойчивых неформальных групп и сообществ. С экспансией негласных, не обязательно легальных, но непременно личных связей публичная сфера социума становится проницаемой для частных интересов, реализуемых в рамках взаимодействий, которые можно назвать кликами, сетями "своих" людей. Эти сети самодостаточны для того, чтобы восполнить дефицит социального взаимодействия, прерванного с точки зрения общественных интересов. Однако, с той же точки зрения сети "своих" людей способны действовать как антиобщественные либо прогосударственные структуры.

Поэтому можно констатировать, что ни добровольный, ни автономный характер самодеятельных объединений не дает оснований считать их частью, элементом гражданского общества. За перечисленными признаками локальных сообществ может скрываться псевдогражданская организация. О принадлежности тех или иных учреждений к гражданскому обществу нельзя судить по одним лишь формально-организационным признакам.  Эта принадлежность устанавливается при учете конкретной общественной роли и реальных функций направлены ли они на удовлетворение общественных потребностей или имеют прогосударственный либо, наоборот, антиобщественный смысл.

13.4. Условия становления гражданского общества в современной России

Свободное общество может быть построено только в том случае, если в этом заинтересовано большинство. Обязанность государства - в создании условий для того, чтобы от свободы выиграло максимально возможное число граждан. Право на свободу имеют не только богатые и сильные, но также бедные и слабые. Последние должны иметь шанс ее получить. В этом - отличие современного - социального - либерализма от его радикальной версии 19-го века. Социальный либерализм XXI века ориентирован на проведение реформ в интересах всех без исключения граждан России, а не только преуспевающего меньшинства.  Пересмотр вульгарных подходов к реформам необходим, учитывая масштабы социального расслоения и диспропорций регионального развития России, угрожающие в будущем ее единству. Цивилизованное распределение национального дохода должно быть таким же приоритетом государственной политики, как и его рост.

Гражданское общество - это общество равных возможностей, основанное на принципах социальной справедливости и социальной солидарности сильных и слабых. Это означает, что важнейшим условием существования свободного общества в России является не только раскрепощение частной инициативы, но и развитая система социальной поддержки.

Свободное общество может быть построено только в рамках стабильной политической системы, которая исключает любой произвол и предполагает активную роль государства в создании экономического порядка, имеющего целью благосостояние для всех. Рынок - не самоцель, а средство достижения свободы и достатка всех граждан России. Задача государства в том, чтобы ориентировать свободный рынок на достижение социальных целей, а не в том, чтобы его к этому принуждать.

Гражданское общество завоевало свое право на физическое существование и политическую значимость благодаря опреде­ленной системе гарантий со стороны государства. В этом заклю­чается взаимообусловленность и взаимозависимость гражданско­го общества и правового государства. Постепенное развитие пра­вового государства, являющееся условием существования демо­кратического строя, содержит в себе не только традиционное разделение власти на три ветви, но и дополняющее их разделе­ние между гражданским обществом и государством.

Для того, чтобы создать в России демократическое правовое государство, достаточно обеспечить выполнение в полном объеме действующей Конституции. В настоящее время в России можно отметить следующие проблемы, которые являются препятствием на пути становления правового государства:

не обеспечивается равенство перед законом и судом - через избирательное применение закона в политических целях, а также в силу зависимости суда от исполнительной власти;

нарушаются избирательные права граждан - через использование административного ресурса;

ставится под сомнение свобода слова и прессы - через различные формы давления на средства массовой информации, неугодные властям;

используются попытки управления объединениями и ассоциациями;

свобода предпринимательства только декларируется, а реально не осуществляется властью из-за насилия коррумпированного чиновничьего аппарата;

отсутствует свобода перемещений по причине существования тоталитарного института прописки;

сохраняется неравные условия доступа к образованию, здравоохранению и культуре, что ограничивает свободу развития личности;

не соблюдаются гарантии местного самоуправления в связи с финансовой зависимостью и административным давлением региональных органов государственной власти.

Правовое государство возможно только в том случае, если законы соблюдает сама власть. Современное российское общество далеко от гражданского, пока оно остается пассивным объектом манипуляций со стороны власти.

Укрепление законности в государстве необходимо не только по отношению к политическим и административным вопросам, но и для того, чтобы экономические субъекты, ведущие себя нечестно, знали: такое поведение противозаконно, за него их будут преследовать и неукоснительно карать. Важно также демонтировать гигантский аппарат внутреннего надзора и создать правоохранительные органы, позволяющие соблюдать законность и порядок, вмешиваясь в политику только для предотвращения насильственных действий.

Так как правовое регулирование свободных рыночных отношений имеет своими целями социальные результаты, то правовое государство становится социальным по содержанию. Это предполагает максимально возможный доступ к благам, распределяемым рыночным путем, а также гарантии достойного существования - в случае невозможности такого доступа. Социальный рынок - это система, при которой государство создает институты, регулирующие игру рыночных сил, не диктуя им свою волю. Эта европейская экономическая модель предполагает проведение государственной политики по следующим направлениям: гарантии частной собственности, защита экономической свободы, ликвидация бюрократических барьеров для предпринимателей, защита малого и среднего бизнеса; создание благоприятных условий для любых инвестиций; активная борьба с монополизмом, поддержание конкурентной среды, жесткий контроль за тарифами естественных монополий; выравнивание наиболее резких разрывов в доходах населения путем создания надежных систем обязательного государственного страхования; борьба с бедностью, сокращение резкого социального расслоения; создание рабочих мест, повышение доходов населения; работа по улучшению качества и расширению доступности образования и медицины.

Результатами политики социального государства являются государство всеобщего благосостояния, близкого по своим параметрам к европейским образцам; мощный средний класс; системы социальной поддержки европейского типа; система образования, отвечающей требованиям и вызовам XXI века; вхождение России в число экономически развитых стран мира.

13.5. Перспективы становления гражданского общества в современной России

В современной России не разрешено одно из базовых противоречий между российским социумом и государством: потребность в самостоятельно организованной среде повседневной жизни, регулируемой недвусмысленными, понятными гражданам нормами, находится в противоречии с односторонней зависимостью ее организации от социальных институтов, пользующихся властными полномочиями для произвольной регламентации гражданских прав. С ней сталкивается не только большинство граждан, но и активисты общественных организаций. В России распространено мнение о том, что законодательство создает возможности для административного произвола.

Российское предпочтение к расплывчатым, неопределенным нормам права стало предметом специального исследования французского политолога М.Мендрас, которая объясняет его так: "Расплывчатое и поддающееся приспособлению незамедлительно избавляет от хлопот больше, чем подчинение ясным и твердым правилам, регулирующим цели и обязанности каждого".

Не столько владение информацией о правовых нормах, сколько монополия на их истолкование позволяет властям по своему усмотрению ориентировать поведение людей. Расплывчатость правовых норм становится едва ли не главным ресурсом, используемым власть имущими для всепроникающего контроля за частной жизнью граждан. В отсутствие законоправия в нашем отечестве и поныне нет пространства частной жизни, защищенного гражданскими правами и ограниченного общественными обязанностями человека. И чем более его границы условны, а значит, и проницаемы для произвола чиновной либо личной власти, тем шире воспроизводство всевозможных практик сокрытия (доходов, проступков, преступлений).

Своеобразная структуризация власти и зависимости, которая часто носит сугубо личный характер и функционирует по принципу асимметричности моральных и правовых норм в отношениях между "своими" и "чужими", оставляет открытым вопрос о том, может ли мозаичный социум трансформироваться в современное общество.

Среди трудностей становления гражданского общества российскими исследователями отмечается не только распад традиционных норм и социокультурных связей, но и возникновение завышенных материальных и статусных ожиданий (Е.Рашковский). Эти ожидания, особенно на ранних, незрелых стадиях конституирования гражданского общества, чаще всего не могли быть реализованы, так как формировались из традиционного, архаического духовно-психологического склада, основанного на российском менталитете. Эти особенности стали базисом для индивидуальных и коллективных мечтаний о возврате к традиционным, доиндивидуализированным формам общежития, и эти массовые чаяния были универсальной реакцией на тяготы перехода к "многотрудным горизонтам свободы" в обществах гражданского типа.

Необходимо также отметить, что и в религиоведческом преломлении осмысление сути гражданского общества не вступает в противоречие с его политологической интерпретацией. Исходной посылкой религиоведческого осмысления служит "сакральный договор" между человеком и институтом, человеком и государством. Это - "неявный договор», которым призвана скрепляться нормальная жизнедеятельность гражданского общества. Но если отбросить эти основы, связанные, прежде всего, с опытом веры - веры в присутствие в мире некоторой имманентной разумности; веры в присутствие в обществе некоторой имманентной солидарности; веры в присутствие в человеке некоторой имманентной автономности, имманентного индетерминистского начала, - и рухнут все структурные основы гражданского общества и откроются предпосылки для насилия, беззакония, диктатуры.

По своей сущности гражданское общество имеет этнорегиональный характер и особенно это отчетливо ощущается в евразийской полиэтнической России. Раз­рыв в степени зрелости и по уровню развития гражданских отно­шений в различных регионах слишком велик (например, в Москве и в российской глубинке). Данное обстоятельство затрудняет развитие гражданского процесса на политическом пространстве современной России, которая пока про­ходит процесс создания условий, или основ, становления граж­данского общества. Одним из вариантов развития России в данном контексте предлагается курс на устойчивый демократический порядок, включающий в себя правовое государство, социальную рыночную экономику, гражданское общество, современную систему безопасности и постиндустриальную стратегию в рамках европейского пути развития.

13.6. Особенности взаимодействия общества и государства в России и в других странах

Если говорить о функциях и задачах, вытекающих из взаимо­действия гражданского общества и государства в развитых стра­нах Запада, то они характеризуются следующими моментами: продуцирование норм и ценностей, которые государство затем легализует, скрепляет своей санкцией; интегрирование обще­ства, в основе которого лежит свободное формирование, разви­тие и разрешение конфликтов интересов многообразных общест­венных групп (при отсутствии доминирования централизованной государственной власти); образование среды, социальной ат­мосферы, в которой формируются активные, самостоятельные и независимые индивиды.

Исходя из опыта западных стран, обществу не следует ожидать от политики гармоничности. Понятие общественного интереса неоднозначно; ссылки на объективные классовые интересы и исторические параллели больше не пользуются доверием. Важным является также создание нового стандарта лидерства, чтобы утвердить и укрепить центральную роль общественного интереса как более важного, чем личные интересы политиков и управленцев. Эти изменения не могут произойти за один день. Даже когда они состоятся, им придется уделять постоянное внимание. Граждане стран с давними традициями либеральной демократии могли убедиться в этом на собственном опыте. Их все меньше устраивает поведение политиков, но это чувство уравновешивает сохраняющаяся у них уверенность в том, что институты государства и гражданского общества в принципе действуют правильно.

Гражданам России следует признать, что конфликты — нормальное, а иногда и полезное явление. Политические конфликты могут быть опасными, но их подавление еще опаснее для будущего общества. И рыночную конкуренцию, и конфликты в политической сфере следует ограничивать рамками, которые установлены законом, признающим главным правилом переговоры и компромиссы. В этом контексте надо особо подчеркнуть необходимость высоких стандартов управления общественными делами. При всей важности институциональных структур сохраняется потребность в убежденных публичных политиках-личностях. Обществу, в котором отсутствует доверие, может не грозить близкий развал, но оно не в состоянии воспользоваться всеми возможностями, таящимися в демократии и рыночной экономике.

В России в начале XX в. попытались решить «великую социаль­ную задачу», которая в наиболее развитом виде была сформули­рована К. Марксом: преодолеть буржуазный дуализм раздельно­го существования гражданского общества и государства, челове­ка (как частного лица — собственника, бюргера) и гражданина. Однако вопреки марксистским прогнозам о сужении политической сферы и государственной регламентации, в советской России развернулся прямо противоположный процесс поглощения обще­ства государством. Резко усилился рост политизации и бюрократи­зации общества, и в первую очередь его экономических структур.

Экономические решения, являющиеся основой для функционирования гражданского общества, принимались не рыночным, а исключительно политическим путем. Поскольку политическая власть отменила частную собст­венность, ликвидировала право на собственность, исчезали и но­ситель гражданского общества — человек-собственник, и граж­данские функции самого общества.

Государственные структуры оставались единственным орга­ном распределения собственности, что закономерно привело к складыванию административно-командной системы, замыкающей на себя индивида и общество в качестве единственного вы­разителя их интересов.

В сегодняшней России экономическая сфера разрывает узы жесткой регламентации со стороны государства. Рынок и частная собственность требуют институционального обособления экономи­ческой и политической сфер общественной жизни, т.е. развития и укрепления гражданского общества и правового государства.

Новый институциональный порядок влечет за собой и легити­мацию его структурных элементов, включая человека и гражда­нина, придавая юридический характер его практическим импера­тивам. В связи с этим не случайным было появление в Конституции Российской Федерации (1993) нового раздела с юридически вве­денным делением прав человека и прав гражданина, так как в прак­тической деятельности реальный индивид удовлетворяет свои по­требности (как человек гражданского общества) и координирует поведение со своими согражданами на основе четких договоров и соглашений (как гражданин правового государства).

Для усиления гражданского начала, ослабления государст­венного патернализма сегодня формируется механизм саморегу­лирования, решаются первостепенные задачи демонополизации экономики, разгосударствления, приватизации, т.е. решаются во­просы практического перехода к рыночной экономике.

На этом пути между новыми гражданскими структурами и го­сударственной властью складываются непростые взаимоотноше­ния. Государственный аппарат всегда стремится расширить свои полномочия, оттесняя на политическую периферию гражданские ассоциации.

Как считает английский политолог Р. Саква, незавершенная демократизация в России породила некий гибрид, соединивший демократию и авторитаризм, что было названо им «режимной системой правления». Режимная система, сузив роль парламента и судебной власти, смогла в значительной мере обезопасить себя от неожиданностей электоральной борьбы и оградить себя от контроля гражданских институтов.

Взаимодействие государства с обществом при режимной системе строится по принципу властвования и подвластности. Структурные элементы общества здесь представляют собой сово­купность подданных, которых необходимо держать в рамках со­циального контроля со стороны власть имущих.

Нельзя отрицать того, что в правящей политической элите есть и немало влиятельных сторонников демократического функционирования государственных институтов. В президент­ских структурах осознают необходимость создания условий, способствующих более активному формированию гражданских объ­единений и их вовлечению в сферу управления социальными про­цессами.

По мнению Президента России, необходимо продолжать «работу по формированию полноценного, дееспособного гражданского общества в стране», которое «немыслимо без подлинно свободных и ответственных средств массовой информации. Но такая свобода и такая ответственность должны иметь под собой необходимую правовую и экономическую базу, создать которую - обязанность государства. …Только развитое гражданское общество может обеспечить незыблемость демократических свобод, гарантии прав человека и гражданина. А в конечном счете, только свободный человек способен обеспечить рост экономики, процветание государства».

Литература

Бутенко А.П., Миронов А.В. Государство и гражданское общество // Соци­ально-политический журнал. 1997. № 1.

Вайнштейн Г. Формирование гражданского общества в России: надежды и реальность // Мировая экономика и международные отношения. 1998. № 5.

Выступление Владимира Путина перед доверенными лицами 12 февраля 2004 года // /shtab/dover/402C6917

Давлетшина Н.В., Кимлик Б.Б., Кларк Р.Дж., Рей Д.У. Демократия: госу­дарство и общество. М., 1995.

Левин И.Б. Гражданское общество на Западе и в России // Полис. 1996. №5.

Ловелл Д. Доверие и политика в посткоммунистическом обществе // Pro et contra, 2002. № 3.

Политология в вопросах и ответах: Учебное пособие для вузов / Под ред. проф. Ю.Г.Волкова. М., 2001.

Саква Р. Режимная система и гражданское общество в.России // Полис. 1997. №1.

Соловьев А.И. Три облика государства — три стратегии гражданского общест­ва // Полис. 1996. №6.

Теория политики: Курс лекций: В 3-х ч. Ч.2. / Авт.-сост. Н.А.Баранов, Г.А.Пикалов. СПб., 2003.

Хлопин А. Гражданское общество в России: идеология, утопия, реальность // Pro et contra, 2002. № 1.

Лекция 14. Партии и партийные системы в российской истории

14.1. Возникновение партий в России

Формирование политических партий и партийных систем в нача­ле XX века в России связано со своеобразием ее исторического развития. Так, в качестве особенностей процесса возникновения партий выделяют­ся следующие факторы: невысокая политическая куль­тура с архаическими оттенками, что влияло на утопичность программ; отсутствие устойчивой социальной базы, в силу чего они скорее формировались как производное не социальных связей, а духовного настроя обще­ства, складываясь на базе того или иного комплекса идей; их особая оппозиционность, направленная не только на систему власти, но и на отношения друг к другу; их слабая способность к компромиссу и склон­ность к политическому радикализму; персонификация элит, когда имидж партий определялся авторитетом узкого круга популярных по­литиков, озвучивавших программные положения своих организаций и стремившихся к их идеологическому размежеванию.

Возникновение партий было вызвано попыткой самоутвер­ждения политических сил, представители которых осознавали необ­ходимость модернизации, либерализации и последующей демокра­тизации России. Представителями революционного крыла демократизация отождествлялось с ее социализацией. Отличительной особенностью российской многопартийности стало ее формирование в русле проти­воречивых изменений в системе социальных отношений и в государ­ственном устройстве России. В этом плане российская многопартий­ность начала века не создавалась целенаправленно, а складывалась спонтанно как результат деятельности политически активного эле­мента, в первую очередь из представителей интеллигенции. Тем не менее, сам факт возникновения партий отражал определенный дина­мизм политического процесса в России в начале века. Российские партии разрабатывали и утверждали свои программы, определяли и корректировали стратегические и тактические установки.

Определять тип возникшей в годы первой русской революции партийной системы можно лишь с известной долей условности. Ведь речь идет о ее становлении в условиях авторитарного режима, когда неко­торое осознание недопустимости перехода от политической конфрон­тации к решению проблем насильственным путем ощущалось не толь­ко в либеральных и радикальных, но и в правительственных кругах. Однако самодержавная власть оказывалась не в состоянии не только контролировать, но и вовремя осознавать происходившие процессы. Еще менее режим планировал расстаться с неограниченной властью, хотя и вынужден был легализовать образовавшиеся партии и пойти на существенные изменения в государственном строе, допустив создание нового представительного законодательного органа — Госу­дарственную думу.

Впервые в истории страны, официально признав факт существо­вания партий, царский Манифест 17 октября заложил на 12 лет мето­дологию действий власти по отношению к ним. Суть этой методоло­гии, возведенной последующими действиями царизма в ранг полити­ки, можно определить следующим образом: всякая оппозиция — в целом нежелательное, а когда это возможно, и недопустимое явле­ние, но, если возникает необходимость считаться с нею, предпочти­тельнее навязывать ей правила игры «сверху», меняя их в зависимос­ти от соотношения сил в политической палитре.

14.2. Деятельность Государственной думы России

Созывом первой Государственной думы открылась первая стра­ница истории российского парламентаризма, которая пришлась на период революционного возбуждения масс. Думой «надежд» называ­ли современники первое в стране подобие парламента. Естественно, каждая политическая сила связывала с ней свои прогнозы, которые, как показал опыт, были весьма различны: одни партии смотрели на Думу как на трибуну для заявления о своих политических лозунгах, другие — как орудие реализации своих программных задач; беспар­тийные депутаты — большинство из которых представляло интересы крестьянства — пытались через Думу решить аграрный вопрос. В со­знании значительной части населения присутствовала вера в возмож­ность «мира царя с Думой».

В структуре происходивших политических подвижек находилось место почти всем: самобытникам и националистам, западникам и славянофилам, либералам и консерваторам, революционным и либе­ральным народникам, эсерам, анархистам, социал-демократам, тем, кто регламентировал свою деятельность как партийное самообразова­ние и тем, кому еще предстояло подойти к осознанию своей самодо­статочности. Однако действительные механизмы взаимодействия власти с политическими партиями не были созданы, более того, пра­вительство пыталось не замечать выступления их активных лидеров в Думе, партийная система искусственно отдалялась от настоя­щей политики и была предельно атомизирована. Атомизированный характер партийной системы особенно проявлялся, с одной стороны, в ее изолированности от властных отношений и социально-экономи­ческих процессов, с другой — в слабой зависимости партий друг от друга; т.е. партийная система находилась по существу в нефункцио­нирующем состоянии и в силу недостаточной устойчивости, малоизвестности политической репутации у большинства партий, и особен­но в связи со специфическими условиями функционирования в рам­ках авторитарного режима. Партии по существу не играли заметной роли в формировании политической элиты общества и его полити­ческих институтов. И хотя в первой Государственной думе из 478 де­путатов 182 человека были представители одной партии — кадетов, а председателем ее был избран кадет С. А. Муромцев, но даже со столь внушительной фракцией правительство не считалось, игнорируя их требования, а спустя 72 дня и вовсе прекратив работу первого представительного органа.

Дальнейшая корректировка условий функционирования россий­ских партий и степени их включенности в политический процесс опять-таки осуществлялась властью, определявшей вектор движения политической системы в том усеченном пространстве, ко­торое ей было отведено. Но не считаться с новыми политическими реалиями правительство уже не могло.

Опыт первых двух Дум показал самодержавию условия работо­способности «общероссийского представительства» — это успокоение страны и устойчивое правительственное большинство. Данное усло­вие работоспособности Думы обеспечивал соответствующий избира­тельный закон, обнародованный 3 июня 1907 г. и предусматривавший сословные выборы. Естественно, в III Думе преобладали те партии, которые твердо встали на путь сотрудничества с правительством. Ру­ководящее положение заняли октябристы, которым удалось провес­ти в III Думу 154 депутата, т. е. на 112 больше, чем в предыдущую. Эта партия, представлявшая правое крыло либералов, обладая реаль­ной экономической силой, была не склонна оставлять в неприкосновенности самодержавие. Октябристы требовали «делового» контроля над хозяйственной политикой и финансами.

Кадеты — левое крыло либералов — поплатились за свою излиш­нюю оппозиционность в революционные годы потерей значительно­го числа депутатских мандатов. Если в I Думе они имели 182 места, во II — 98, в III — только 54 места. А вместе с примыкавшими к ним фракциями прогрессистов и национальных либералов имели 108 чле­нов. Резко сократилось представительство трудовиков (со 104 во II Думе до 14 — в III) и социал-демократов (с 65 до 19).

На первых же заседаниях Думы сложилось большинство правых и октябристов, составлявших 2/3 от всей Думы (300 членов), хотя между ними и существовали противоречия. Это вынуждало октябристов в ряде вопросов искать союзников в лице кадетов. Так сложилось второе, октябристско-кадетское большинство, составлявшее немногим менее 3/5 состава Думы (262 человека). Существование двух блоков — правооктябристского и октябристско-кадетского — позволяло правительству и его новому премьеру П. А. Столыпину проводить политику лавирования (он сам это понимал и назвал проведением «равнодей­ствующей линии»).

Важная роль, которую играла в общественно-политической жиз­ни России стабильно функционировавшая Государ­ственная дума, способствовала укреплению партийной системы. В ее недрах зародились новые партии: националистов и прогрессистов, достаточно активно действовали основные партийные фракции. Как следствие, произошла кристаллизация партийного кокуса, т. е. соб­ственных внутренних партийных элит; усилилась возможность меж­партийного взаимодействия в новых условиях, когда основным сти­мулом партийно-политических перегруппировок стала не теоретичес­ки понимаемая общность программных установок, а прагматизм и политический расчет (аграрная, военная, судебная, органов местного самоуправления и другие реформы). Именно отсюда — и возникно­вение достаточно крупных политических блоков. Таким образом, можно считать, что в эти годы партийная система России, преодолев состояние атомизированности, начала приобретать признаки поляризованного плюрализма, связан­ного с определенной степенью ее стабильности.

Отличительной особенностью такой системы являлось сосуществование двух, формально взаимоисключающих («правой» и «левой») оппозиций правящему режиму, готовых на анти­системные действия, т. е. отличавшихся своеобразным типом поли­тического поведения, выражавшимся в призывах к действиям, на­правленным на подрыв или насильственное свержение существую­щего строя. Одновременно имела место предельная поляризация мне­нии и преобладание центробежных тенденций над центростремитель­ными и, как следствие, предельно ограниченные возможности для политического маневрирования. Не случайно П. А. Столыпину так и не удалось довести реформы до конца, постоянно наталкиваясь на сопротивление и справа, и слева, а III Государственная дума так и не смогла стать инструментом реформирования страны. С уходом с по­литической сцены Столыпина авторитарный режим окончательно всту­пил в полосу стагнации, а затем и собственного саморазрушения в феврале 1917 г.

14.3.Особенности формирования партий и партийных систем в буржуазной России

После февральской революции начался процесс перерастания поляризованной партийной системы в многопартийную систему с ог­раниченным плюрализмом. Процесс этот вырабатывался не только в сокращении числа реально действовавших партий, но и главным об­разом во временном усилении роли центризма в политической жизни страны в целом и во внутренней жизни ведущих партий путем сдвига идейных позиций к центру политического спектра и полному устранению из него крайне правых сил. Проявлением этого процесса стала также попытка создания общего пространства «граж­данского согласия» через формирование правительственных коали­ций и отработку базисных принципов общественного устройства.

После февральской революции все партии полевели, а монархические партии и организа­ции, по существу, прекратили политическую деятельность. Правый фланг демократического лагеря заняли кадеты, превратившиеся в «правительственную» партию.

Кадетам удалось подойти к февральским событиям в качестве достаточно крупной общероссийской партии. Исследо­ватели считают, что кадетов было около 100 тысяч человек, а число орга­низаций достигло 350 по стране. Удалось кадетам, особенно в первые месяцы после революции, играть в известном смысле интегрирующую роль в сплочении «обра­зованного меньшинства» России под эгидой демократизации ее поли­тического строя. Значительную долю в составе кадетской партии в 1917 г. составляла именно интеллигенция. Так, из 66 членов Цент­рального Комитета, избранного на VIII съезде конституционно-де­мократической партии, примерно одну треть составляли профессора, а вместе с другими представителями интеллигенции — не менее двух третей. Данные о 122 председателях различных комитетов кадетской партии в 1917 г. свидетельствуют, что 101 из них принадлежали опять же к либеральной интеллигенции. Ее политическим идеа­лом являлось доведение России до Учредительного собрания «после Великого государственного переворота», как начала обеспечения «пол­ного господства народной воли».

Решающим для кадетов стало отношение их партии к войне и понимание роли ее исхода для судеб страны и революции. Несомненно, были серьезные причины приверженности кадетов ло­зунгу продолжения войны до победного конца. Они ис­ходили из того, что победа в войне поднимет престиж новой России на международной арене, а внутри страны усилит волну патриотиз­ма, который можно будет обратить затем на ее возрождение. К тому же расчеты кадетских экономистов показывали, что Россия после трех­летней войны будет нуждаться в иностранных займах и инвестициях, получить которые у стран Антанты можно было бы только в случае участия в войне до конца. Кадеты по-прежнему отстаивали идею «вестернизации» России, как в смысле ее политического устройства, так и экономической модернизации.

Однако бессилие либерального, а затем и либерально-социалистичес­кого состава Временного правительства, способствовало тому, что реальная власть все более передвигалась от кадетов влево. В сложившихся условиях все более возрастала роль социалистических партий и их доминирование в политическом спектре.

Стечение многих обстоятельств поставило в эти дни во главе ре­волюционных процессов блок, состоявший в значительной степени из социал-демократов (меньшевиков) и социалистов-революционеров. В рамках этого блока ведущее положение заняли не представители наиболее многочисленной эсеровской партии, а меньшевики, став­шие в постфевральские дни, по мнению многих исследователей, «партией ведущей идеологии». Именно у меньшевиков была разрабо­тана концепция такой революции задолго до того, как она произош­ла, а их лидеры теоретически и политически пытались обосновать смысл происходившего, решая при этом главный вопрос — о конфи­гурации власти в центре и на местах с точки зрения ее демократичес­кого содержания и в духе своих партийных идеологем.

Если меньшевики обладали достаточно убедительной идеологией, то социалис­ты-революционеры были самой многочисленной партией на протяжении все­го 1917 г. и наиболее «коренной», «почвенной» партией по своим про­граммным постулатам. Численность ПСР определялась, по разным оценкам, от 400 тыс. до 1200 тыс. человек. Партия привлекала ради­кальной и понятной крестьянам аграрной программой, теорией «трудовизма», предусматривавшей особый, постепенный путь России к социальной модернизации после свершения революции, требованием федеративной республики. Принципиальное значение для выработки поведенческой линии ПСР в послефевральские дни имело определение характера происшедшей революции. По мнению эсеровских теорети­ков, февральская революция не являлась ни социалистической, ни буржуазной, а народно-трудовой. Как отмечалось в выступлениях лидеров, февральская революция была совершена революционно-демократическими, либерально-демократическими и либерально-бур­жуазными кругами, т. е. она произошла под знаменем сплочения большинства российского общества против скомпрометировавшего себя царского режима. Лидеры ПСР признавали лишь «предварительный» характер по­литической системы России после свержения самодержавия. По их мнению, срок ее существования исчерпывался созывом Учредитель­ного собрания, которое и должно было законодательно закрепить но­вое демократическое устройство.

Позиция партии эсеров во многом расходилась с политикой Временного правительства, даже после вхождения в него социалистов; более того, под влиянием реальной обстановки она пре­терпевала определенные изменения, как было, например, в вопросе о роли Советов осенью 1917 г., когда последние стали рассматриваться значительной частью партии как обязательный элемент демократи­ческой системы власти.

Вместе с эсерами под лозунгами «объединенного фронта демок­ратии» и «защиты завоеваний революции» в февральско-мартовские и последующие дни выступали социал-демократы — меньшевики (в августе 1917 г. их насчитывалось 193 тыс. чел.). По­литическое кредо, которое они разрабатывали на протяжении всего периода своего существования, политическая культура и психологи­ческий настрой, присущие их лидерам, позволяли им играть весьма важную роль в происходивших событиях. Именно деятели меньшевистской партии (Н. С. Чхеидзе, М. И. Скобелев) — умеренного крыла российской социал-демократии — возглавили Петроградский Совет с момента его образования в феврале, как и системы Советов по всей стране, имели солидные фракции в городских думах и осуществляли руководство ими совместно с эсерами до осени 1917 г., а в некоторых регионах — и после падения Временного правительства. И это не было случайным, ибо одним из элементов меньшевистской концепции в отличие от либеральной было отстаивание положения о том, что ди­намика революционных процессов обязательно предполагала появле­ние новых политических институтов «явочным путем», и одной из задач своей партии они считали их поддержку, хотя и солидаризиро­вались, особенно в первые месяцы революции, с эсерами в призна­нии факта советизации страны скорее как политического, нежели ад­министративного и государственно-правового акта.

Российские меньшевики, как и большевики, были еди­нодушны в мнении, что в февральские дни Россия вступила в стадию буржуазной революции. Идейные расхождения не только между од­ними и другими, но и в самой среде меньшевиков вызывались, как правило, идеологическими причинами, т. е. различным пониманием марксистских идеологем: о длительности и характере движения к со­циализму; о глубине и размахе социальных преобразований в пере­ходный период; о степени участия (и мере политической ответствен­ности) рабочего класса и буржуазии, а также их партий в этих услови­ях. Именно такие идеологические категории, определяемые классо­вым подходом к анализу социальных отношений, использовали рос­сийские социал-демократы при характеристике политических ситуа­ций 1917 г.

Будучи сторонниками, как им казалось, ортодоксального марк­сизма, меньшевики были единодушны в одном: социализм в России мыслим лишь «на фоне социалистической Европы и при ее помощи», страна «в марксистском смысле» еще «не созрела» для социалистичес­кой революции. Г.В. Плеханов считал, что в России на тот момент не было «объективных условий, нужных для углубления революции в смысле замены капиталистического строя социалистическим». На решении общенациональных, а не социалистических в силу их нереальности задач также настаивали более центристски настроенные меньшевистские деятели: Н.С. Чхеидзе, А.Н. Потресов и вернувшиеся из Сибири в Петроград Ф.И. Дан, И.Г. Церетели и др.

Ориентируясь на определенные идеологические установки, неред­ко мешавшие принятию неординарных решений, меньшевики тем не менее пытались обосновать тактическую линию своей партии после февраля на основе учета социально-политических реальностей, глав­ными из которых они считали слияние войны и революции, явивше­еся трагическим грузом для формирующейся новой государственнос­ти, а также наличие традиционной конфронтационности у российских партий, особенно у радикально настроенных и не склонных к компро­миссам.

В начале 1900-х годов достаточно распространенным среди евро­пейской и российской социал-демократии было мнение о фатальной обреченности капитализма. Отсюда вытекал вывод: любая начавшая­ся в Европе революция будет социалистической либо перерастет в нее; любая начавшаяся в одной из стран революция неизбежно примет международный характер. В.И. Ленин разделял данные взгляды, создав еще в 1905 г. «теорию» почти молниеносного перерастания в России буржуазно-демократической революции в социалистическую. События в феврале 1917 г. в Петрограде застали Ленина в Швейца­рии, где лишь в начале марта из газет он узнал о революции в Рос­сии. Вернуться на родину с группой соратников и единомышленни­ков он смог лишь в начале апреля.

В Петрограде функции общероссийского руководства осуществ­ляло Русское бюро ЦК большевиков, в которое в начале марта входи­ли А. Г. Шляпников, П. А. Залуцкий, В. М. Молотов. По приблизительным подсчетам, в Петрограде действовало около 2 тыс. большевиков, а в целом по стране — 24 тысячи. В появившемся еще 27 февраля Манифесте ЦК РСДРП (б) «Ко всем гражданам России» революция объявлялась победившей, и формулировались задачи по организации власти; Советы как власть не упоминались. До приезда Ленина Русское бюро ЦК проводило весьма умеренную политику, а газета «Правда» призывала лишь оказывать давление на Временное правительство и не «форсировать события».

Вернувшийся в Петроград в ночь с 3 на 4 апреля 1917 г. В.И. Ле­нин в ближайшие же дни в своих «Апрельских тезисах» опрокинул довод о незавершенности революции, сформулировав задачу ее пере­растания в социалистический этап путем перехода власти к Советам с перспективой превращения их в органы чисто большевистской, про­летарской власти. Трижды с апреля по октябрь В.И. Ленин во­влекал большевиков в острейшие дискуссии, целью которых было убедить их в необходимости борьбы за завоевание власти во имя со­циалистического переворота, призванного ознаменовать начало ми­ровой революции. И хотя среди большевиков было немало сторонни­ков реформистского пути, особенно на местах, но тем не менее Лени­ну с его громадной политической волей почти каждый раз удавалось подавить «инакомыслие» в собственных рядах, убедить колеблющих­ся.

Большая часть населения России не была с большевиками ни в первые мирные месяцы революции, ни в июле-августе 1917 г. Боль­шинство народа, судя по составу Советов и органов местного самоуп­равления, поддерживало блок меньшевиков и эсеров, занимавших объективно центристские позиции в политической палитре России тех дней. Массы настораживало пораженчество большевиков во время войны и их зачастую экстремистский курс, предлагаемый в решении насущных вопросов. Однако в переломные моменты, если власть медлит с проведением необходимых преобразований и оттягивает, даже руководствуясь самими благими намерениями, решение акту­альных проблем, затрагивающих судьбы десятков миллионов людей, нередко происходит быстрая смена массовых настроений; и центризм как выражение векового народного опыта начинает уступать место максимализму.

Осенью 1917 г. в целом резко политизирован­ное население требовало кардинальных перемен. Будущее его значи­тельной частью виделось (если брать программные формулы) «соци­алистическим». Безусловно, что не только среди рабочих, солдат и крестьян, представлявших социализм не как прыжок в неведомое будущее, а как конкретный ответ на назревшие проблемы, но и меж­ду разными социалистическими партиями не существовало единого представления о будущем страны. Бесспорно и то, что с большевика­ми у российских социал-демократов (меньшевиков) и социалистов-революционеров расхождения были не только по вопросу о сроках, способах и методах реализации социалистической перспективы, но и самому пониманию социокультурного типа России в данном состоя­нии. Несмотря на неоднородность существовавших в них течений, а также усилившееся идейное размежевание, они пытались отстаивать демократические идеалы, увязывая их реализацию с концепцией де­мократической России с сильными социальными приоритетами для всех слоев трудящихся. Накануне Октябрьского переворота данные партии через серию проб и ошибок вплотную приблизились к осуще­ствлению этой задачи в политической области.

14.4. Создание однопартийной системы в Советском государстве

Открывшийся 25 октября Второй Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов утвердил состав Совета Народных Комис­саров во главе с Лениным и избрал многопартийный ВЦИК. В его состав вошли 62 большевика, 29 левых эсеров, 6 меньшевиков-интер­националистов, 3 украинских социалиста и один эсер-максималист. Председателем был избран Л. Б. Каменев; 8 ноября (после его от­ставки) его заменил Я. М. Свердлов.

Была ли исчерпана возможность формирования многопартийной политической системы? Объективно, т. е. по расстановке социально-политических сил, такая возможность сохранялась в течение всего 1917 г., постепенно убывая.

12 ноября 1917 г. прошли выборы в Учредительное собрание: за эсеров проголосовало 58 % всех избирателей, за социал-демократов — 27,6 % (причем 25 % за большевиков, 2,6 % — за меньшевиков), за кадетов — 13 %. Ха­рактерно также и то, что большевики имели преобладание в столи­цах, эсеры стали бесспорными лидерами в провинции.

В позиции Ленина по отношению к Учредитель­ному собранию произошли изменения, что подтвердил, например, в своих воспоминаниях наиболее близкий к нему в те дни Троцкий. Он отмечал, что почти сразу же после Октябрьского переворота Ленин стал настаивать на отсрочке Учредительного собрания, объясняя это тем, что оно могло оказаться по составу «кадетско-эсеровско-меньшевистским».

Многие из ленинского окружения возражали, даже Я.М. Сверд­лов подчеркивал, что большевики сами обвиняли Временное прави­тельство в оттягивании его созыва. Оставшись в меньшинстве, Ле­нин все внимание перенес на организационные меры по роспуску еще не созванного Учредительного собрания. «Ошибка явная, — говорил он, — власть уже завоевана нами, а мы между тем поставили сами себя в такое положение, что вынуждены принимать военные меры, чтобы завоевать ее снова».

В основе такой политической переориентации лежал целый ком­плекс факторов. Во-первых, сравнительно легко большевики захва­тили власть в Петрограде. Это не могло не рождать надежд, что уда­стся закрепить достигнутые завоевания столь же легко, одним рево­люционным натиском, и это им удалось.

Во-вторых, из анализа прошлых европейских революций боль­шевики сделали однозначный вывод, что только бескомпромиссность в принятии политических решений и радикализм затеянной реорга­низации позволяет удержаться у власти и обеспечить успех.

В-третьих, на взгляды большевиков громадное влияние оказыва­ли и надежды на мировую пролетарскую революцию, ее непосред­ственную близость. Поэтому Ленин и его окружение сразу же стали отдавать предпочтение не демократическим общенациональным пре­образованиям, а прямым антикапиталистическим действиям в наи­более жестком варианте. Советы в этой связи стали рассматриваться не только как особый тип демократизма, выдвигавший авангард тру­дящихся и делавший из них «и законодателя, и исполнителя, и воен­ную охрану», но и как форма реализации интересов данного авангар­да в международном масштабе.

Логика событий разворачивалась не в пользу для небольшевист­ских партий. И по мере того, как все более жестокой становилась позиция большевистского руководства, все более призрачной выгля­дела возможность иной альтернативы, хотя политические оппоненты большевиков проявили неоднократно демонстрируемую готовность к компромиссу. Об этом свидетельствовали проходившие почти одно­временно последние партийные съезды эсеров и меньшевиков. Эсер В.М.Чер­нов предложил отказаться от идеи насильственной ликвидации боль­шевистского режима, поскольку его поддерживала какая-то часть тру­дящихся города и деревни. В качестве главной задачи он назвал спло­чение оппозиционных большевизму социалистических партий под лозунгом защиты Учредительного собрания. Именно оно, по мне­нию эсеровского лидера, должно было расставить политические партии «по своим местам», примирить советские и общедемократические орга­низации трудящихся, избежать гражданской войны. Была определена роль партии социалистов-революционеров как конструктивной оппозиционной силы по отношению к правящему режиму.

Аналогичной была позиция другой оппозиционной партии РСДРП (объединенной). Единственным гарантом стабилизации полити­ческой обстановки в стране лидеры меньшевиков называли Учреди­тельное собрание. В известном смысле новаторской для социалистической оппозиции была мысль, высказанная Ю.О. Мартовым на съезде о том, что октябрь­ские события не являлись «исторической случайностью», они были «продуктом предыдущего хода общественного развития».

Меньшевики считали, что победа Советской власти — меньшее зло по сравнению с попытками ее на­сильственного свержения даже во имя демократии. Они при­зывали к объединению всех революционно-демократических сил в интересах создания республики Советов с Учредительным собранием во главе. В качестве первоочередных конкретных мер назывались: зак­лючение мира, передача земли крестьянам, государственное регули­рование всего производственного комплекса страны, которое мень­шевики не отождествляли с рабочим контролем, рассматривая послед­ний как специфическую форму классовой борьбы на фабриках и заво­дах, не способствующую преодолению разрухи. Предложенные меры должны были способствовать демократической реорганизации обще­ственного строя и подготавливать предпосылки для осуществления со временем социалистической перспективы. В тактическом плане предлагалось призвать массы к борьбе за созыв Учредительного со­брания, хотя меньшевики и предвидели свой неуспех в ходе выборов.

Единственной партией, которая стала срочно менять свои лозун­ги по отношению к Учредительному собранию, оказалась партия ле­вых социалистов-революционеров (ПЛСР), лидеры которой заняли проленинские позиции в отношении к собранию. Руководство ПЛСР дало согласие на вхождение в большевистское правительство; 9 де­кабря 7 представителей левых эсеров вошли в состав СНК, а затем и в состав ЧК. Это была первая и последняя коалиция в Советской Рос­сии, сыгравшая важную роль в выживании большевистской власти и судьбе Учредительного собрания.

Избранное впервые в истории России путем всеобщего и равного голосования Учредительное собрание не вписывалось в механизм «дик­татуры пролетариата», поскольку в силу малочисленности рабочего класса не могло обеспечить его приоритета, а тем более приоритета «пролетарской» партии, каковой считали себя большевики.

Учреди­тельное собрание открылось 5 января 1918 года. Свердлов от имени ВЦИК предло­жил принять составленную Лениным «Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа», в ультимативной форме обязывавшую Учредительное собрание поддержать все декреты и направления по­литики Совета Народных Комиссаров. Воспользовавшись отказом Учредительного собрания обсуждать Декларацию, большевики покинули Тав­рический дворец. Оставшиеся делегаты приняли закон о земле и по­становления о мире и государственном устройстве, провозгласившие Российское государство Российской Демократической Федеративной Республикой. Под утро вооруженный караул предложил покинуть зал заседаний. Собрание было распущено.

Роспуск Учредительного собрания явился, как с горечью заметил Г.В. Плеханов «новым и ог­ромным шагом в области гибельного междоусобия...». Решение же большевиков заключить мирный договор с Германией, несправедли­вый и грабительский, к тому же, как полагали их последние союзни­ки — левые эсеры, наносивший удар по мировому революционному движению, побудил последних к выступлению. Подняв мятеж 6 июля 1918 г., левые эсеры разорвали союз двух партий. Победа над быв­шими союзниками привела большевиков к полной политической изо­ляции, и теперь для удержания власти они вынуждены были опи­раться исключительно на насилие и террор.

Таким образом, демократическая альтернатива, в течение восьми месяцев 1917 г. успевшая трансформироваться из либерально-демократической в радикально-демократическую, не осуществилась. Слишком тяжелым наследием для новой России оказалась мировая война, а также многолетний острейший кризис системы, не преодоленный падением самодержавия, а в чем-то даже усиленный этим актом.

Резкое усиление радикализма, а порой и прямого озлобления масс, соединенного с пережитками традиционного общинно-уравнительно­го массового сознания, сделало нереальной либерально-демократи­ческую альтернативу, связанную с формированием стабильного по­литического режима и гражданского общества. Либеральной демок­ратии не удалось соединить законотворческую работу по внедрению парламентаризма с проведением эффективной внешней и особенно внутренней политики. Осенью 1917 г. массы уже не могли убедить логически безупречные доводы специа­листов-правоведов о конструктивности парламентарной демократии. Дестабилизирующую роль в эти дни играла деятельность боль­шевиков, направленная на дискредитацию формировавшихся власт­ных институтов ради достижения своих политических целей. К это­му надо прибавить и известную амбициозность партийных лидеров, и во многом не преодоленную конфронтацию между ними, что в ус­ловиях быстрой радикализации масс превращалось в безвластие и охлократию.

По мнению исследователей осенью 1917 г. объективно, по расстановке социально-политических сил могла быть реализована радикально-демократичес­кая альтернатива путем создания однородного правительства из со­циалистических партий и избрания демократическим путем народ­ного представительства в лице Учредительного собрания. Инициати­ва формирования такой системы государственного управления Росси­ей исходила от левоцентристских групп меньшевистской и эсеров­ской партий; на определенном отрезке времени осенью 1917 г. ее под­держали и большевики. Однако ультрарадикальная позиция больше­вистского лидера Ленина и его сторонников, громадная политическая воля и уверенность в возможности осуществления своей идеологи­ческой доктрины в условиях нарастания революционно-анархической стихии обусловили в конечном итоге иной характер развития собы­тий: большевики узурпировали вла­сть.

Меньшевики и эсеры хотели стать «третьей силой», большевики хотели остаться единственной силой. Задача «третьего пути» — не как противопоставления друг другу, а как единства действий социа­листических партий и групп посредством компромиссов, взаимных уступок, расширения демократии — так и осталась нерешенной.

Литература

Власть и оппозиция. Российский политический процесс XX сто­летия. М., 1995.

Исаев Б.А., Семендяев В.Б. Формирование политических партий в России (конец XIX – начало ХХ века). Петродворец, 2000.

Кара-Мурза С. Советская цивилизация: В 2 кн. М., 2002.

История политических партий России / Под. ред. А.И. Зевелева. М., 1994.

Октябрьский переворот. Революция 1917 г. глазами ее руководи­телей. М., 1991.

Политическая история России в партиях и лицах / Сост. В.В. Шелохаев и др. М., 1996.

Политические партии России в контексте ее истории. Ростов н/Д, 1996.

Самойлова Т.Н. Сравнительный анализ многопартийной систе­мы в современной и дореволюционной России // Вестник Моск. ун­-та. Сер. 12. Социально-полит. исследования. 1993. № 6.

Лекция 15. Эволюция партийно-политической системы Российской Федерации

15.1. Возникновение партийной оппозиции в СССР в конце 1980-х гг.

Оппозиция в политике означает противопоставление своей политики другой политике или выступление против господствующего мнения, политического курса или позиции большинства.

Существование оппозиции является одним из неотъемлемых эле­ментов демократической системы власти. Ее деятельность благотворно влияет на функционирование власти, поскольку, оказывая воздействие на правительство в рамках легальной политической борьбы, своими альтернативными подходами к решению стоящих перед страной за­дач активизирует работу власти. В этом смысле в условиях полити­ческой конкуренции страной правит не только власть, но и оппози­ция.

Началом оформления современной политической оппозиции сле­дует считать наметившееся сначала в верхних эшелонах партийно-государственной власти, а затем и в отдельных слоях общества, про­тивостояние проводимому курсу реформ. Главными вопросами политической борьбы (с начала перестройки и по декабрь 1991 г.), на базе которых формировалась критическая масса напряжения в обществе, были изъяны существующей обществен­но-политической системы, положение и роль КПСС как ее станового хребта, а также проблемы обновления федеративного государствен­ного устройства. Поскольку перестройка планировалась как «ограни­ченная во времени, упорядоченная, проводимая под строгим партий­ным контролем операция, в ходе которой мы именно перестраиваем, улучшаем старый дом, а не возводим новый, принципиально иной конструкции», то оппонирующие новому официальному курсу по­литические силы практически с самого начала его реализации имели возможность критиковать этот центристский стратегичес­кий план как справа — с позиций либерализма — за его недостаточно радикальную либерализацию всех сфер общественной жизни и, есте­ственно, за принципиальные ошибки в разрешении проблем разгосу­дарствления, развития частной собственности на землю, монополии партии на власть и др., так и слева — с позиций ортодоксального коммунизма — за поспешную мало прогнозируемую либерализацию, способную увести общество от «социалистического выбора и комму­нистической перспективы».

То есть с начала перестройки в стане оп­позиции шло оформление двух направлений: с одной стороны — модер­низаторская оппозиция, делившаяся на радикалов, делавших ставку на либеральные ценности, гос­подствующие в большинстве развитых индустриальных и постиндус­триальных обществ, и умеренных, стремящихся для сохранения со­циалистической модели развития общества демократизировать, осов­ременить ее советскую версию; с другой стороны — консервативная оппозиция, представленная сторонниками социалистических ценнос­тей, которые ратовали за усиление авторитарных, командно-админи­стративных черт существующей системы, за придание ей, по суще­ству, неосталинских черт.

Партийно-государственная элита в ходе перестройки все больше дифференцировалась на отдельные, оппонирующие Горбачеву, группировки. Так, поддер­живая курс перестройки в целом, умеренные реформаторы (Н.И. Рыж­ков, Л.И. Абалкин и др.) стремились выработать достаточно взве­шенный и поэтапный переход к рынку, надеялись кардинально реформировать партию. Другая группа (Е.К. Лигачев, И. Полоз­ков, В.И. Чебриков, М.С. Соломенцев) также представ­ляли в высшем руководстве партии новую команду Горбачева. Одна­ко подразумевали под курсом реформ лишь фасадный ремонт существующей системы. Вскоре они оказались во главе консерватив­ного крыла в партии. Была в руководстве партии и государ­ства и третья группа политиков (А. Яковлев, Э. Шеварнадзе, Б. Ель­цин и другие), которая, проделав энергичную переоценку своих убеж­дений, оказалась готова немедленно, изменив прежним социалисти­ческим идеалам, создавать принципиально новую, основанную на либеральных ценностях общественную систему. Причем такой радикальный подход к происходящим переменам в стране встретил достаточно широкое понимание во многих слоях общества.

На волне критики всего прошлого и настоящего в жизни советского общества все шире стали тиражироваться средства­ми массовой информации либеральные ценности жизни: свобода, де­мократизм, индивидуализм, выдаваемые за единственно общечело­веческие ценности. При этом игнорировались такие исконно отече­ственные ценностные ориентиры жизни, как справедливость, коллек­тивизм, стабильность. Советский обыватель не чувствовал, как он становится объектом идеологического манипулирования. Так создавалась почва для воз­никновения критически настроенной части общества, предпосылки для перерастания идейной оппозиционности в обществе в организацион­ную.

Наиболее распространенной и массовой формой первых оппози­ционных организаций в стране стали народные фронты, большин­ство из которых было создано в течение лета и осени 1988 г. Общими идеями, консолидирующими людей вокруг данных самодеятельных общественно-политических объединений, были радикализация про­водимых в обществе реформ, развитие гражданской активности насе­ления, повышение его роли в политической жизни страны. Вместе с тем среди данных неформальных оппозиционных организаций активно действовали народные фронты союзных республик, делающие ставку на признание суверенитета своих республик и создание независимых государств, и интерфронты, которые в тех же республиках боролись против развала союзного государства, за равные права всех жителей республик.

Значительное распространение в это же время получил и такой тип самодеятельных оппозиционных организаций, как дискуссионные клубы и объединения. Для многих из них были характерны мобильность числа участников, смена названий и декларируемых программ, определенная фракционность и борьба за внутреннее лидерство. Именно из этой среды граждански активных людей формировался костяк политических объединений и групп, ко­торые стремились конституироваться в альтернативные по отноше­нию к КПСС политические партии. Возглавили этот процесс созда­ния современной российской многопартийности, с одной стороны, образованные молодые люди, ищущие возможность реализовать свою энергию и честолюбие. С другой сторо­ны, в процесс партийного строительства включилась часть бывших активных коммунистов, в том числе и высокопоставленных партий­ных функционеров, изменивших свои идеологические приоритеты.

Легализация оппозиционных структур произошла летом 1988 г. в период выборов в Верховный Совет СССР. Проведение альтернативных выборов в условиях жесткой поли­тической борьбы позволило наиболее радикальной части либераль­ной оппозиции войти в состав депутатского корпуса. Их деятельность развернулась на базе Межрегиональной депутатской группы, в состав которой вошли такие известные политические деятели, как Б. Ель­цин, А. Собчак, Ю. Афанасьев, Г. Попов, А. Сахаров и другие. Со­ставляя меньшинство среди депутатов съезда, межрегионалы выдви­нули идею «выраженной оппозиции» (Г. Попов), суть которой состо­яла не в углублении противостояния, а в организации конструктив­ной работы межрегиональной оппозиции, направленной на решение насущных социально-экономических проблем. Основой для такой конструктивной деятельности либеральная оппозиция считала ради­кальное изменение существующей системы общественных отноше­ний в стране. Так была завершена идейная трансформация большинства прежних сторонни­ков горбачевских реформ: от требований радикализировать реформи­рование страны в рамках существующей системы до отрицания са­мой системы.

15.2. Распад КПСС и возникновение многопартийности

В первой половине 1990 г. происходит углубление политического размежевания на сторонников и противников курса Горбачева внутри КПСС. Сторонники консервативной оппозиции выступали за «сплочение КПСС на ленинских основах», сохранение классового подхода вместо обще­человеческих ценностей, уничтожение частной собственности на ос­нове общего владения средствами производства.

Одновременно в лагере либеральной оппозиции возникло демок­ратическое движение коммунистов, которое предполагало достичь обновления общества посредством «преобразования КПСС из госструк­туры в современную левую политическую партию». Именно на базе этих пред­ставлений в январе 1990 г. в партии была создана «Демократическая платформа в КПСС».

И консервативная, и либеральная оппозиция в КПСС была пред­ставлена на Учредительном съезде КП РСФСР, состоявшемся в июне 1990 г. И хотя в резолюции съезда была подтверждена «верность со­циалистическому выбору», наличие различных идейно-политических платформ свидетельствовало об отсутствии единства в создаваемой РКП.

Сто­ронники Демплатформы рассматривали КПСС как силу, которая сама должна отказаться от монополии на власть, преобразуясь из «тотали­тарной в парламентскую структуру». Истоки общественного кризиса Демплат­форма усматривала в коммунистической идеологии, тогда как умеренная оппозиция в КПСС считала причиной кризиса деформации идей социализма. Впоследствии  большинство лидеров и активных сторонников Демплат­формы вышли из КПСС и встали на путь организационного оформления новых альтерна­тивных партий.

Первой политической партией, основанной оппозицией, стал в мае 1988 г Демократичес­кий Союз (В. Новодворская). В программном доку­менте Союза было зафик­сировано, что ДС — политическая партия, оппозиционная тоталитар­ному государственному строю СССР, ставит своей целью ненасиль­ственное его изменение и построение правового государства на нача­лах гуманизма, демократии и плюрализма. Однако действия первой политической партии, формировавшейся в качестве активной оппозиционной силы существующему порядку, не были вос­приняты обществом в качестве серьезной политической силы, исходящей из реальной политической ситуации и претендующей на поддержку широких масс населения.

Другой активной оппозиционной силой в обществе с момента образования стала Демократическая партия России (Н. Травкин). В программных документах подчеркивалось, что ДПР создана для активного противодействия попыткам «реставрации прежних поряд­ков». Вместе с тем, прогнозируя социальные преобразования в обще­стве, партия ориентировала своих членов на обеспечение ненасиль­ственного процесса модернизации России.

В стране было воз­рождено Конституционно-демократическое движение. В октябре 1989 г. был создан Союз конституцион­ных демократов, провозгласивший себя политической организацией граждан, «объединенных стремлением продолжать и развивать луч­шие демократические традиции отечественного либерализма». В при­нятой политической декларации СКД определял свою роль в совре­менной политической жизни как оппозиции существующей власти, готовой к конструктивному сотрудничеству с правящей КПСС и со всеми политическими силами, признающими самоценность челове­ческой личности.

Образование политических партий посредством раскола организации бывших единомышленников и со­ратников явилось характерной тенденцией для периода конца 1980-х — начала 1990-х гг. Такая тенденция была вызвана как объективными причинами: размытостью социальной базы создавае­мых партий, стремлением четче определить свои программные и орга­низационные принципы деятельности, так и субъективными мотива­ми: имели место попытки удовлетворить невостребованные полити­ческие амбиции новоявленными лидерами.

В целом, в условиях России личностный фактор в процессе ста­новления плюралистической политической системы сыграл огромную роль. Было создано множество партий и движений, общественно-по­литическое лицо которых определял тот или иной лидер. Так, широ­кую популярность в России получили партии Травкина, Шахрая, Гайдара, Жириновского и др.

Партия Жириновского была создана как оппозиционная офици­альным властям в конце 1989 г. За первые два года ее трижды прове­ряли правоохранительные органы, дважды запрещали. Однако партия продолжала существовать, более того, продолжала множить своих сторонников. Ее лидер баллотировался на первых выборах во время избрания Президента России и получил поддержку более 6 % росси­ян. Тогда в мае-июне 1991 г., как и на декабрьских 1993 г. выборах в Государственную Думу, ЛДПР достигла значительного успеха, кото­рый все средства массовой информации связывали с так называемым «феноменом» Жириновского. Лидер ЛДПР сделал ставку на маргинализированный электорат, в чем он сам без колебания признался в беседе с известным американским профессором Яновым.

Среди оппозиционных по отношению к КПСС выделялись христианско-демократические партии. Первой такой организацией стал Христианско-демократический союз России, возникший в августе 1989 г. Согласно программным документам ХДСР, противостояние КПСС должно было осуществляться исключительно мирными конституционными сред­ствами политической борьбы, включая обращение к гражданам через средства массовой информации, мирные демонстрации, митинги, кам­пании гражданского неповиновения.

В конце 1989 — начале 1990 гг., помимо уже перечисленных партийных объединений, были созданы Демократи­ческая партия (ноябрь 1989 г.), Крестьянская партия России (сен­тябрь 1990 г.), Республиканская партия Российской Федерации (но­ябрь 1990 г.), Партия свободного труда (декабрь 1990 г.) и ряд дру­гих оппозиционных по отношению к КПСС политических партий. Всех их объединяло стремление создать в России обще­ство, основанное на отечественных и западных либеральных тради­циях, т.е. общество с развитой системой частного предпринима­тельства, многопартийной политической системой, признающее при­оритеты прав личности по отношению к правам социальных групп или государства в целом и иметь своей опорой еще не созданный средний класс.

У либералов были существенные различия в определении методов создания рыночной экономики. Условно (в конце 80-х — начале 90-х гг.) либеральные партии и движения можно было разделить на классических либералов западного толка, либерал-ап­паратчиков и либерал-популистов.

Либерал-популисты (ЛДПР, ДС, НПР и др.) призывали к «мир­ной революции снизу», включая в отдельных случаях в свой арсенал борьбы акты гражданского неповиновения, забастовки, создание па­раллельных структур власти. Они убеждали своих сторонников, что только решительный демонтаж старой общественной системы и энер­гичное создание нового демократического общества способно создать достойные для человека условия жизни и решить назревшие пробле­мы развития страны.

«Классические либералы западного толка» (РПРФ, ПЭС, ПСТ и др.) также делали ставку на либерально-демократические ценности, но, ориентируясь, в основном, на городскую научно-техническую и производственную интеллигенцию, высококвалифицированных рабо­чих, они рассчитывали создать рыночную экономику путем немед­ленного превращения всех граждан России в полноправных собствен­ников посредством перераспределения госсобственности.

«Либерал-аппаратчики» (РДДР, РДПП, «Обновление» и др.) считали, что система рыночной экономики могла быть воссоздана только по плану, благо­даря государственной политике.

Таким образом, имея единую направленность в программах ли­беральных преобразований в России, перечисленные партии пред­усматривали различные пути их реализации.

История возникновения левых партий, так же как и либераль­ных, была тесно связана с оформлением оппозиционных сил, в пер­вую очередь в самой КПСС. Так, образованию партий крайне левого толка непосредственно предшествовали процессы идейного, а затем и организационного размежевания членов КПСС, которая в конце 80-х гг. объединяла в рамках, казалось бы, общей доктрины людей неоднозначных политических взглядов и настроений.

На базе консервативно-сталинского крыла в КПСС организационно оформились две партийные структуры, объя­вившие себя самостоятельными, но в составе КПСС. Это были Мар­ксистская рабочая партия — партия диктатуры пролетариата и Российская коммунистическая партия. Первая — видела в КПСС идеоло­гического противника ввиду ее усиливавшейся социал-демократиза­ции. Вторая — заняла еще более консервативные пози­ции, выступая против многопартийности, развития рыночных отно­шений, за сохранение партии коммунистов как государственного ме­ханизма управления.

На базе «Большевистской платформы в КПСС» была оформлена ВКПБ, которая ставила задачу воссоздания социализма, восстановлении Союза ССР посредством возрождения в новых условиях государства рабочего класса. Возвращение к диктату­ре пролетариата ВКПБ, как и РКП, связывали с развитием неостали­низма и непримиримостью к оппортунизму, под которым подразумевались все прокоммунистические и социалистические партии России.

Российская коммунистическая рабочая партия (РКРП - В. Тюлькин, В.И. Анпилов) была уч­реждена 23 ноября 1991 г. В ее программе были сформулированы лозунги борьбы с капи­тализацией общества и за восстановление СССР, возвращение к со­циалистическим ценностям и идеалам.

В феврале 1993 г. состоялся II Чрезвычайный съезд КПРФ, которым была завершена восстановительно-объединительная работа группы Г.А. Зю­ганова – В.А.Купцова.

Еще более центристских, по существу, социал-демократических позиций придерживалась созданная в октябре 1991 г. Социалис­тическая партия трудящихся (председатель Л. Вартозарова) и тесно связанная с крупней­шими профсоюзными организациями России, в частности, с ФНПР «Партия труда».

Увлеченность многих фракций и групп в КПСС социал-демократическими ценностями привело к созданию Социал-демократической ассоциации (СДА). Своей целью ассоциация провозгласила борьбу за «утверждение политической, экономической и социальной демократии», при этом духовной основой СДА объявлялись «идеи демократического социа­лизма, наследия российской социал-демократии». Вскоре теоретическая целевая установка на «демократический социализм» сме­нилась на «общество социальной демократии», что свидетельствовало о стремлении отечественных социал-демократов еще больше дистанцироваться от преж­ней коммунистической фразеологии. Эта тенденция в оформлении программных позиций проявилась практически у всех левоцентристских партий и движений, которые во множестве создавались в начале 90-х гг. Так, к лету 1991 г. активные сторонники Горбачева образова­ли «Движение демократических реформ» (ДДР).

Итак, формирование современной отечественной оппозиции в конце 1980-х — начале 1990-х гг. происходило на двух уровнях: идеологическая и практико-политическая оппозиционность, которые, развиваясь параллель­но, привели к становлению двух оппозиционных лагерей — модерни­заторов и консерваторов.

Консерваторы выступали защитниками традиционных ценностей государственного социализма: плановой экономики, целостности еди­ного союзного государства, руководящей роли КПСС. К этому лаге­рю оппозиции относились: консервативная часть аппарата КПСС (часть Политбюро и ЦК КПСС), руководство профсоюзов, генералитет, ди­ректорат ВПК и других отраслей промышленности, часть Верховного Совета СССР и некоторых союзных властных структур, а также леворадикальные политические партии и движения, возникшие в процес­се становления российской многопартийности.

Оппозиционный лагерь модернизаторов оформлялся в несколь­ких направлениях.

Первое объединяло умеренных реформаторов, которые выступали за постепенное, поэтапное реформирование страны. Эта линия проводилась правительством СССР во главе с Н. Рыжковым, а также частью аппарата КПСС. К ним примыкали левое крыло КП РСФСР, а также вновь созданные социалистические и социал-демократические партии и орга­низации (СП, СДА, СДПРФ и др.).

Второе направление оппозиционного лагеря модернизаторов имело национальную специфику и было представлено народными фронта­ми республик СССР, на базе которых сформировались национальные партии и движения. Их основными требованиями были признание суверенитета своих республик и создание независимых государств. То есть процесс модернизации связывался этими силами оппозиции с идеями национального возрождения и очень часто приобретал ха­рактер национал-сепаратистской борьбы между республиканскими партийно-государственными номенклатурами и союзными структу­рами власти.

Третье направление оппозиционного лагеря модернизаторов носило радикально-либеральный характер. Оно было сформировано, в свою очередь, двумя потоками. С одной стороны, это была демокра­тическая оппозиция, рожденная в недрах самой КПСС (МДГ, Демплатформа), а с другой — многочисленные политические партии и движения либерального толка (РПРФ, ПЭС, РХДС, ДПР, ЛДПР и др.). Именно к этой части политической оппозиции было обращено в ос­новном внимание «партии власти». Это привело, в конечном итоге, к общей недооценке КПСС формирующейся оппозиционной массы на левом и левоцентристском фланге, т.е. оппозиционно настроен­ных сторонников «социалистического выбора», из числа которых в августе 1991 года было создано ГКЧП.  Но решитель­ную победу не только над КПСС, но и всем левым флангом оппози­ции одержало ее праволиберальное крыло. Эта победа привела ради­кал-либералов к власти, что вызвало изменения в расстановке поли­тических сил в стане оппозиции и усиление противоборства в обще­стве.

15.3. Партийно-политическая система в конце 1991-1993 гг.

Центр тяжести в политическом противостоянии переместился с борьбы против КПСС к вопросу выбора конкретной модели модерни­зации российского общества. Политическая оппозиция и в новых ус­ловиях по-прежнему представляла собой весьма неоднородную поли­тическую силу, представленную несколькими направлениями.

Первое — демократическая оппозиция, партии и движения кото­рой делали ставку на западную модель модер­низации России, подразумевая под нею развитие рыночных структур и отношений, способных заменить прежнюю бюрократическую мо­дель экономического развития с нормированным распределением и потреблением. Однако, в отличие от «партии власти», либерально-демократические оппозиционные силы являли собой сторонников со­циал-ориентированных рыночных реформ. Отсюда и политика «кон­сервативного оппонирования» этой части оппозиции по отношению к власти.

Но были в демократической оппозиции и более радикально на­строенные к новой власти либеральные партии и движения. Их радикализм проявлялся в критике основных позиций курса правительства Гайдара, который, по их мнению, был не только лишен социальной компоненты, но и недопустимо игнорировал национально-государственные интересы всего россий­ского общества.

На их базе в июне 1992 г. сформировалось два блока.  Первый, правоцентристский блок «Гражданс­кий Союз», программные установки которого были основаны на приоритетах прав человека, идеях социального партнерства и созда­ния ориентированной на человека рыночной экономики.

Второй  стал называться «Российское народное собрание». Этот блок, представляя государственническое крыло праволиберальных партий, стремился найти компромисс между необходимой, по их мнению, жесткой централи­зованной властью и защитой прав и свобод граждан.

Среди партий, оппонирующих официальному монетаристскому курсу правительства, были еще две группы партий и движений цент­ристского толка. Первая объединяла политические силы, ориентиро­ванные на «критическую поддержку правительства». К ним относились партии и движения, объединенные в блок «Новая Россия»: Крестьянская партия России (Черниченко), Народная партия России (Т. Гдляна), СДПР (И. Аверкиев), Российская социал-либеральная партия (В. Фи­лин), Социально-либеральное объединение Российской Федерации (СЛОРФ), Партия Союз Молодая Россия. Эти политические силы также придерживались курса на социальную ориентацию либераль­но-рыночных реформ. Именно на базе данной платформы «Новой России» были сформулированы главные направления совмест­ных действий российских демократов по выводу страны из кризиса и возрождению Российской Федерации: проведение скорейшей консти­туционной реформы и демократической приватизации, налаживание партнерских отношений труда, предпринимательства и государства, обеспечение необходимого прожиточного минимума, ускоренную зе­мельную реформу и поддержку фермерства, укрепление правопоряд­ка и социальную защиту военнослужащих.

Другая группа партий и организаций объединилась в левоцентристский блок «Содружество левых демократических сил». Придержи­ваясь социалистических ценностей, блок разработал собственную ан­тикризисную экономическую программу, основанную на признании необходимости развивать рыночную экономику, оставляя приоритет­ной коллективную форму собственности и стимулируя развитие мел­кого и среднего предпринимательства. Этот блок был организован руководством Социалистической партии трудящихся (Л. Вартазарова), НПСР (А. Руцкой), Партией Труда (А. Бузгалин), Российской партией коммунистов (А. Крючков), левого крыла СДПР (Оболен­ский), Федерации независимых профсоюзов России (Шмаков).

Таким образом, после августа 1991 г. и развала СССР россий­ские власти в наследство от союзного правительства получили не толь­ко груз нерешенных социально-экономических и политических про­блем, но и значительную политическую оппозицию.

Это были партии и движения умеренного толка, предлагающие корректировку избранной правительством тактики реформ, дополняя ее мерами по стабилизации отечественной экономики, восстановле­нию отдельных элементов директивного административного управ­ления, социальной защите населения. Некоторые из них делали став­ку на укрепление национально-ориентированного демократического государства.

Вместе с тем была и ради­кально настроенная оппозиция. Она была представлена, во-первых, так называемой объединенной «лево-правой» оппозицией «Фронт на­ционального спасения» (ФНС). Это объединение было создано на базе двух оппозиционных движе­ний: правого межпартийного блока государственников «Российское народное собрание» и левого национально-патриотического движения «Русский Собор». Всего в октябре 1992 г. было объединено на почве этатизма и национализма около 40 партий, движений общественных организаций и парламентских фракций. Наиболее крупными из них были объединение блока парламентских фракций «Российское един­ство», РХДД, РКРП, КДП (ПНС), РНС, РОНС, Союз офицеров, дви­жение «Трудовая Москва» и ряд других. В целом, в объединенной оппозиции доминировало национально-державное крыло (монархист Шафаревич, кадет Астафьев, христианский демократ Константинов, националист Лысенко и дру­гие). Общая программа объединения право-левых радикалов ориенти­ровала своих сторонников на проведение акций гражданского непови­новения с целью достижения отставки правительства и Президента и прихода к власти многопартийного коалиционного правительства «На­ционального спасения». Объединенная Российская оппозиция сплотилась вокруг законо­дательной ветви власти. Таким образом, как и умеренная часть оппозиции, радикалы в 1992—1993 гг. не были реставраторами в своем требовании свернуть проводимые правительством реформы. Они активно поддержали пар­ламент за иную модель модернизации страны, ориентированную не на зарубежный опыт, а на российские самобытные формы социаль­ного и политического устройства.

За возврат к прежним социалистическим ценностям, к плановой централизованной экономике, советской политической системе выс­тупали иные политические силы, так называемые «левые ортодоксы» («Союз коммунистических сил», РКРП, ВКП(Б) и др.). Однако, не создав четкой концепции вывода страны из кризиса, находясь в пле­ну политических традиций и всего исторического опыта КПСС, эти прокоммунистические партии и движения не смогли создать собствен­ной объединенной политической оппозиции.

15.4. Партийно-политическая система в декабре 1993-1996 гг.

Большего успеха в деле единения на следующем этапе полити­ческого противоборства в стране достигли политические силы, при­держивающиеся левоцентристских позиций. Так, Коммунистическая партия Российской Федерации была на выборах в Государственную Думу 1993 г. третьей, а на выборах в 1995 г. — первой по числу поданных за нее голосов. Это позволило ей не только значительно увеличить свою фракцию в нижней палате парламента с 47 человек до 158, но и ввести в правительство Черно­мырдина своего представителя — А. Тулеева. Все эти факты, свиде­тельствующие о возросшем влиянии крупнейшей политической партии России, стали возможны во многом благодаря весьма своеобразной тактике поведения данной системной оппозиции. КПРФ свое участие в работе государственных органов власти рассматривает не как процесс интегрирования с существующим режимом, а как оппозиционную деятельность ради реализации четко определенных самой партией политических целей. Коммунисты объясняют свою тактику стремлением ос­лабить режим, не допустить разгрома оппозиции в стране; желанием материально и организационно укрепить саму партию; возможностью накопления государственного опыта и получения более широкого доступа к официальной информации; обеспечением для партии более широкой общественной три­буны и возможностью участвовать в собствен­но законотворческой деятельности.

Решая эти задачи, КПРФ, начи­ная с декабря 1993 г., по существу, активно сотрудничая с правящим режимом, но официально заявляя о себе как о единственной общена­циональной оппозиционной силе по отношению к президенту, неуклонно вела поиски возможных союзников. Первым этапом по пути оформления коммунистами ши­рокой, так называемой «объединенной оппозиции» было создание новой левоцентристской коалиции «Согласие во имя России» в начале 1994 г. Провозглашенные коалицией лозунги предотвращения распада России и восстановления силы российской государственности, сохранение научно-технического по­тенциала страны и прекращение проведения в стране реформ во имя реформ, во время президентской предвыборной кампа­нии, легли в основу идейной платформы созданного коммунистами Народно-патриотического союза России. Данный единый оппозици­онный блок, собрав во время выборов в президенты голоса 30 милли­онов избирателей, проголосовавших за кандидатуру Г.А. Зюганова, провел свой Учредительный съезд уже после выборов — в августе 1996 г. Его лидером (председателем Координационного Совета) на съезде был избран Зюганов, сопредседателями КС — С. Говорухин, М. Лапшин, А. Подберезкин, А. Руцкой, А. Тулеев. Так, после по­лугодичного становления НПСР, завершился второй этап складыва­ния объединенной оппозиции. Формально движение было объявлено левоцентристским и народно-патриоти­ческим. Основным предназначением нового оппозиционного блока учредители считали «изменение антинародного курса нынешнего ре­жима конституционным путем», при этом полагали возможным «от­казаться от огульной критики и заняться конструктивным воздействи­ем на власть». Таким образом, после президентских выборов (с середины 1996 г.) объединенная оппозиция строила свои взаимоотношения с властью, не только обновив свой идеологический багаж — разработана так на­зываемая «новая теория государственного патриотизма», но и суще­ственным образом откорректировав, в сторону большей лояльности к власти, свою политическую тактику.

К июню 1996 г. демократическую оппозицию представляли правые и правоцентристские силы от ушед­шего в 1994 г. в демоппозицию ДВР до целого ряда новых социал-либеральных политических партий и движений. Прежние крупней­шие политические блоки демократической оппозиции в период с 1994 г. по 1996 г. либо распались, либо, признав провал «западнической концепции реформ», вынуждены были как РДДР (Г. Попова) заняться «поисками новой «третьей модели раз­вития России».

Серьезными конкурентами в борьбе за электорат этим правоцентристским блокам стали новые социал-либеральные и неоконсервативные организации. Созданные в преддверии избирательных кампаний 1993, 1995 гг., эти, сначала предвы­борные блоки, а затем зарегистрированные в Минюсте общественно-политические движения и партии («Яблоко», «Конгресс русских об­щин», Партия самоуправления трудящихся, ПРЕС, «Вперед, Россия!»), стали претендовать на новый политический центр. Как и среди пре­жней демократической оппозиции, среди них были «государственни­ки» — КРО (Ю. Скоков, С. Глазьев, К. Затулин, С. Бурков, Д. Рого­зин), ПРЕС (С. Шахрай), — делающие ставку на проведение протек­ционистской экономической политики, укрепление российской госу­дарственности, развитие федеративных начал в государственном стро­ительстве. В целом же, все партии и движения, объединенные еди­ным стремлением осуществить социальную корректировку официаль­ного курса реформ, предлагали различные способы для проведения в жизнь этой установки (от всемерного развития коллективной формы собственности — ПСТ — до ужесточения государственного контроля над экономикой — КРО).

Итак, взаимодействие политических партий и общественно-по­литических движений с властью, пройдя через горнило парламентско-президентской борьбы (1992—1993 гг.), приобрело в период с 1994 по 1996 г. достаточно стабильный характер и демократические формы. Более того, возможность соблюдения демократических проце­дур во взаимоотношениях власти и российской многопартийности (вы­боры 1993, 1995, 1996 гг.) доказывают, что демократизация российской об­щественно-политической жизни является необходимым инструмен­том, с помощью которого россияне желают изменять свою жизнь и определять свое будущее.

По мере своего развития политическая борьба в российском об­ществе, все более утрачивая свою идеологическую окраску, превра­щается в столкновение личных и узкогрупповых интересов. При этом постоянный состав лиц, участвующих то во власти, то в оппозиции, перемещающихся из властных структур в бизнес и обратно, свиде­тельствует о завершении процесса формирования новой российской политической элиты и о возможностях ее дальнейшей консолида­ции и структурирования. Конкурентная борьба между отдельными группами политической элиты, в ходе которой определяется офици­альный правительственный курс, происходит в условиях конверта­ции статуса власти в право собственности. Это делает привлекатель­ным для оппозиционных политических сил их соучастие во власти. Вместе с тем увеличивающиеся негативные последствия социально-экономического реформирования России заставляют оппозицию ди­станцироваться от официального правительственного курса, а власти брать на вооружение многое из программ и лозунгов своих политических оппонентов. В целом и партия вла­сти, и политическая оппозиция идут по пути инфляции в глазах об­щества своих ценностных ориентиров и потери собственной значи­мости для демократического политического процесса в стране.

15.5. Политический плюрализм в России

Политический плюрализм как основа демократии предполагает многообразие политических взглядов и организаций, свободное участие граждан в политической жизни, конкуренцию между различными политическими силами в борьбе за доступ к власти.

Согласно Конституции, «в Российско