Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Общеизвестно: если скрестить капитал и власть - получится олигарх. А что будет, если породнить банк и управление по борьбе с организованной преступно...полностью>>
'Документ'
Всемирное хозяйство – это совокупность национальных хозяйств, тесно связанных между собой экономическими отношениями, возникшими на основе Международн...полностью>>
'Документ'
О внесении изменений в постановление Администрации Морозовского района от 29.11.2010 № 397 «Об утверждении Программы по повышению эффективности бюджет...полностью>>
'Программа'
Программа страхования от невыезда является дополнительной и оформляется только вместе с программой страхования медицинских расходов граждан, выезжающ...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:

ББК 5.5

Б 79

Редакционная коллегия:

ЗАВЬЯЛОВ Е.А. (председатель),

КОЦАРЕВ В.С. (зам.председателя),

ВАСИЩЕВ Ю.А., МАТВЕЕВА В.Б.,

РОСЛЯКОВ В.Я., САВИНОВА Р.Ф.,

СЕЛИВЕРСТОВ Е.И., СЕМЕНОВ А.И.,

СОЛДАТОВ А.Ф., СУШКОВ Т.С. ,

ТРОФИМОВ В.В., ЮРОВ В.В.

Составители книги:

СЕМЕНОВ А.И. (руководитель),

СЕЛИВЕРСТОВ Е.И.,

РАЧКОВ П.А.,

ЧУХОВ В.И.

СЛОВО К ЧИТАТЕЛЮ

В Ваших руках, дорогой читатель, необычная книга. Она рассказывает о трагических страницах нашей истории, о людях, чьи судьбы были искалечены политическими репрессиями. Еще несколько лет назад подобное издание невозможно было увидеть на книжных прилавках и в библиотеках, так как сама тема, все источники и сведения, проливающие на нее свет, были закрыты для исследования.

В середине пятидесятых годов, в период “потепления” общественной жизни, была предпринята попытка осудить культ личности Сталина и его последствия, но она лишь обозначила факт политических репрессий в стране, без анализа их глубинных причин, масштабов обрушившегося на людей террора. Более того, реабилитация невинно пострадавших вскоре была свернута, а осуждение репрессий прекратилось.

Демократизация политической системы и общества позволила снять завесу тайны с архивов. Благодаря начавшемуся в Российской Федерации процессу реабилитации необоснованно репрессированных открылась трагическая картина произвола и беззакония. На основании соответствующих законов, указов Президента России были подняты тысячи следственных дел и переданы на изучение квалифицированным юристам. Постановлениями прокуратуры и судов с пострадавших сняты надуманные обвинения.

Наступила пора сказать, наконец, объективное слово о преследовавшихся за убеждения, раскрыть горькую правду о жертвах политических репрессий. Так родилась идея создания книги о необоснованно репрессированных на территории Владимирской области, которая нашла поддержку общественности.

Приступая к составлению книги, редакционная коллегия, образованная по решению главы администрации области, не ставила задачу дать глубокий научный анализ такому историческому явлению, как политические репрессии. Цель была в том, чтобы выпустить историко-мемориальное издание, своеобразный печатный памятник жертвам существовавшей в недалеком прошлом политической системы.

В книге использованы официальные документы и материалы, послужившие основанием для репрессий, публикуются выписки из Закона и Указов Президента России о реабилитации, собраны научно-исследовательские, мемуарные и хроникальные статьи, соответствующие фотоиллюстрации. Печатаются также поименные списки всех наших земляков, кто безвинно пострадал в двадцатые, тридцатые, сороковые и пятидесятые годы, был осужден за свои взгляды, высказывания и несогласие с проводимым политическим курсом.

Страницы книги – это наша боль за тех, кто в результате царившего беззакония и судебного произвола был расстрелян, отправлен в исправительно-трудовые лагеря, выслан в отдаленные, как правило, северные и восточные районы, лишен всех прав и имущества, раскулачен и изгнан с родной земли вместе с семьей.

Но горькие листы книги не только отдают болью. Раскрывая правду о трагических страницах нашего недалекого прошлого, они служат прозрению и предостерегают: такое не должно повториться.

Редакционная коллегия понимает, что издание книги о жертвах политических репрессий будет воспринято среди читателей неоднозначно. Кто-то одобрит, кто-то отвергнет. Но каких бы взглядов на прошлое ни придерживался наш читатель, он не может не согласиться, что политические репрессии – это факт истории нашей Родины. А историю, какой бы горькой она ни была, следует знать. Знать, чтобы извлекать из нее уроки, чтобы судить о времени и о себе объективно и честно.

Собранный редколлегией обширный материал о политических репрессиях в нашей области, а также списки с тысячами имен необоснованно осужденных и раскулаченных вынудили редакционную коллегию пойти на выпуск книги в двух томах. В первом томе, кроме документальных и публицистических материалов, печатаются списки жертв политических репрессий по городам Владимиру, Александрову, Вязникам, Гусь-Хрустальному, Коврову, Кольчугину, а также по Александровскому, Вязниковскому, Гороховецкому, Гусь-Хрустальному, Камешковскому, Киржачскому, Ковровскому и Кольчугинскому районам. Второй том книги объединит материалы и списки жертв репрессий по остальным городам и районам области, а также сводный список раскулаченных крестьян.

Основным источником для составления списков жертв политических репрессий стали уголовные дела, хранившиеся ранее в закрытых архивах Владимирской области. Именно в них черпались необходимые сведения, на их основе проводился анализ социального состава репрессированных и примененных форм наказания.

Учитывая большое общее количество пострадавших, редакционная коллегия приняла решение в списках дать лишь самые краткие сведения о необоснованно репрессированных: фамилия, имя и отчество, год и место рождения и проживания, профессия, время ареста и решение судебных органов. Причем, в список включены лишь те, кто подвергался политическим репрессиям административно-судебными органами на территории, ныне входящей во Владимирскую область. Названия населенных пунктов и административно-территориальных образований приводятся, как правило, по действовавшему в период репрессий делению, поэтому они иногда расходятся с ныне существующими.

В сборе материалов для книги редакционной коллегии оказали большую помощь работники областного государственного архива, управлений федеральной службы безопасности и внутренних дел, областной, городских и районных комиссий по реабилитации жертв политических репрессий, областного музея-заповедника, общества “Мемориал” и другие добровольные помощники, в том числе здравствующие необоснованно репрессированные, родственники реабилитированных.

Издание книги о жертвах политических репрессий финансировалось из местного бюджета, а также за счет пожертвований предприятий, организаций, коммерческих фирм, банков и частных лиц.

Редакционная коллегия просит читателей свои отзывы, замечания и предложения о содержании и оформлении книги направлять в областную комиссию по реабилитации жертв политических репрессий.

Редакционная коллегия

... Я всего более вижу сходство нашей жизни с жизнью древних азиатских деспотий.

И.П.Павлов

(декабрь 1934г.)

...Осенью 1938 года советские летчицы В.Гризодубова, П.Осипенко, М.Раскова побили рекорд дальности полета для женщин, оставшись невредимыми после вынужденной посадки. В связи с этим событием Сталин говорил о необходимости особо бережного отношения к самому драгоценному, что у нас есть, – к человеческим жизням.

...И в этот же период в тюрьмах сталинские “заплечных дел мастера” выколачивали жизни из арестованных. “Меня здесь били, ­ – писал В.М.Молотову из Бутырской тюрьмы известный режиссер В.Э.Мейерхольд, – больного шестидесятилетнего старика. ...Резиновыми жгутами били по пяткам и по спине; когда сидел на стуле, той же резиной били по ногам. И боль была такая, что, казалось, на больные чувствительные места ног лили крутой кипяток. Я кричал и плакал от боли”.

Где же истоки жестокости и массовых репрессий? Еще на заре социал-демократического движения основатели РСДРП не отказывались от терроризма. “Принципиально мы никогда не отказываемся и не можем отказаться от террора”, – писал В.И.Ленин в 1901 году. Незадолго до Октябрьского восстания 1917 года В.И.Ленин отмечал: “Без смертной казни по отношению к эксплуататорам (т.е. помещикам и капиталистам) едва ли обойдется какое ни есть революционное правительство... Великие буржуазные революционеры Франции... сделали свою революцию великой посредством террора”.

Октябрьская революция, начавшаяся вскоре  гражданская война обострили классовые противоречия в стране. Общество раскололось на “белых” и “красных”, цели которых были диаметрально противоположны. Если “белые” хотели вернуть вчерашние привилегии, то “красные” боролись за общество без помещиков и капиталистов. Шла жестокая бескомпромиссная борьба: “кто ­– кого”. В этой кровавой схватке обе стороны прибегали к массовому политическому террору. В настоящей статье автор не ставит задачи исследовать причины и итоги политического террора обеих боровшихся сторон. Цель статьи обусловлена темой книги.

В 1918 году В.И.Ленин требовал объявить войну контрреволюции, буржуазной интеллигенции, звал очистить Россию “от вредных насекомых, от блох-жуликов, от клопов-богатых”. “Врагов наших будет ждать гильотина, а не только тюрьма”, – говорил в ноябре 1917 года Л.Д.Троцкий.

Без карательных органов осуществить репрессии было невозможно. И такой аппарат был выстроен. В декабре 1917 года была создана ВЧК во главе с Ф.Э.Дзержинским. Действовали революционные трибуналы, народные революционные суды. Они руководствовались “обстоятельствами и велением революционной совести”. Массовый террор со стороны властей захватил страну во второй половине 1918 года, после июльского мятежа левых эсеров, покушения на Ленина, убийства некоторых видных большевиков. В сентябре 1918 года ВЦИК и СНК республики санкционировали массовый “красный” террор: подлежали расстрелу те, кто имел отношение к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам против Советской власти. Брали и расстреливали заложников из числа буржуазии и офицеров.

Зимой 1920 года в стране действовало до 1 тысячи застенков. Была восстановлена смертная казнь, создавались концлагеря. Репрессиям подвергались рабочие, крестьяне, интеллигенция, офицеры, служители церкви и другие. В 1918 году арестовали беспартийный рабочий съезд. В 1919 году расстреляли рабочих в Астрахани, расправились с рабочими в Сормове, Коломне, Ижевске, Воткинске, Казани. В 1920 году Б.Кун и Р.Залкинд (Землячка) санкционировали расстрелы в Крыму до 50 тысяч “контрреволюционеров”.

Массовыми репрессиями сопровождалось изъятие продовольствия в деревне. Советская власть в годы гражданской войны вела жесткую борьбу с кулаком. Я.М.Свердлов призывал предпринять “широкие” репрессии к кулаку, нанести ему опережающий удар, удушить кулацкие элементы.

V Владимирский губернский съезд Советов, состоявшийся в июле 1918 года, посчитал единственным средством изъятия хлеба – подавление сопротивления кулачества. Зажиточная часть деревни, мешочники были объявлены врагами народа и подлежали расстрелу на месте, если оказывали вооруженное сопротивление изъятию хлеба. В августе 1919 года Владимирский губком РКП(б) призвал к “ущемлению” кулака, а в ноябре Владимирский губернский съезд Советов поручил Губчека беспощадно подавлять сопротивляющихся властям. Все эти меры вызывали недовольство многих крестьян, привели к антисоветским выступлениям в Судогодском, Вязниковском, Гороховецком уездах, подавление их сопровождалось арестами. Всего в стране только в июне - августе 1918 года было 245 выступлений крестьян. В 1919–1920 годах мощным оказалось движение под руководством Н.Махно, а “антоновское” восстание было подавлено войсками под руководством М.Н.Тухачевского.

Начались резкие столкновения атеистической Советской власти с церковью. В 1918–1920 годах было закрыто 673 монастыря, 58 тысяч монахов и монахинь выброшены на произвол судьбы. Обострило отношения церкви и властей вскрытие “рак” с мощами святых. В 1919 году было вскрыто 58 “рак”, в том числе и Сергия Радонежского. Были вскрыты мощи и в Успенском соборе г.Владимира. Дважды арестовывался патриарх русской православной церкви Тихон как “глава контрреволюции”, хотя он всего-навсего осуждал братоубийства. Атмосферу, созданную массовым террором, передал в письме в СНК патриарх Тихон. «Никто, – писал он, – не чувствует себя в безопасности... хватают сотнями беззащитных. ...Казнят... ни в чем не виноватых, а взятых лишь в качестве “заложников”...»

Победа в гражданской войне сформировала в органах партии и Советской власти слой кадровых работников, убежденных в эффективности репрессий к тем, кто считался противниками партии и народа. Руководство страны сложные вопросы жизни стремилось решать административно-командными нажимными методами, “скачком”, что вело к провалам, к недовольству, к усилению оппозиционных настроений, к сопротивлению. Для борьбы с внутренней оппозицией, с “инакомыслящими” в начале 20-х годов создается и укрепляется Главное политическое управление (ГПУ–ОГПУ) НКВД, которое к концу 20-х годов имело миллионный штат агентов. В 1922 году по инициативе В.И.Ленина Уголовный Кодекс республики расширил применение террора и на лиц, помогающих (агитацией, пропагандой) мировой буржуазии свергнуть Советскую власть. Контрреволюционеров, деятелей антисоветских партий могли высылать в отдаленные места или за границу. Летом – осенью 1922 года из страны выслали 160 видных ученых, деятелей культуры, в том числе Н.А.Бердяева, Н.Д.Кондратьева, П.А.Сорокина.

В 20-е годы репрессивные органы страны получили главу 1-ю Уголовного Кодекса “Преступления государственные (контрреволюционные преступления)”. Острие 58-й статьи этой главы было направлено и против интеллигенции. “Шахтинское дело”, дело академика С.Ф.Платонова, процесс над Промпартией, дела так называемых Трудовой крестьянской партии, Союзного бюро меньшевиков стали поводом для массовых репрессий над интеллигенцией. В 1929 году И.В.Сталин призвал вылавливать шахтинцев – буржуазных интеллигентов. В течение 1928–1931 годов под контроль были взяты 1256 тысяч служащих, 138 тысяч из них лишились работы, 23 тысячи – причислены к “врагам Советской власти”.

Продолжались гонения церкви. В начале 20-х годов в стране разразился голод, особенно жестокий в Поволжье. 26 февраля 1922 года ВЦИК разрешил без ведома церковных властей изымать храмовые драгоценности и использовать их для закупки продовольствия, чтоб смягчить последствия голода. Патриарх Тихон расценил этот акт как “святотатство” и высказался против изъятия. В.И.Ленин настаивал на изъятии, не останавливаясь перед подавлением сопротивления. “Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся по этому поводу расстрелять – тем лучше”, – писал он 19 марта 1922 года. 20 марта 1922 года ЦК РКП(б) определил порядок изъятия ценностей: создавались секретные комиссии, а при комитетах помощи голодающим – официальные комиссии. И экспроприация началась, сопровождаясь арестами, судами. В апреле–мае, в июне–июле 1922 года состоялись Московский и Петроградский церковные процессы, приговорившие к расстрелу за “сопротивление” сдаче церковных ценностей 21 священнослужителя. А в 1923 году был “сломлен” патриарх Тихон: раскаялся перед Советской властью. В борьбе с церковью использовались прежние насильственные запретительные методы. Постановление ЦИК и СНК РСФСР “О религиозных объединениях”, принятое в 1929 году, поставило их под контроль государства. Религиозным объединениям запрещалось вести пропаганду, создавать школьные группы, заниматься миссионерской деятельностью, были отобраны или разрушены культовые здания. По неполным данным, в первой половине 1928 года было закрыто 219 культовых зданий, в первой половине 1929 года – 423. К 1932 году в стране оказались закрытыми 90 процентов православных храмов. В Александровском округе прекратили службу 155 церквей. К 1937 году были репрессированы 137 тысяч представителей православного духовенства.

В 20-е годы репрессиям подвергались “инакомыслящие” коммунисты. В 1926–1927 годах большинство лидеров оппозиции сталинскому режиму, тысячи коммунистов исключались из ВКП(б). В 1924–1927 годах ежегодно из партии исключали 1 процент ее состава. В 1929 году проводилась всеобщая проверка и “чистка” рядов партии, в ходе которой из нее выбыло 170 тысяч коммунистов, или 11 процентов состава, причем каждый третий исключен за оппозицию генеральной линии ЦК ВКП(б). К весне 1930 года из Муромской окружной партийной организации исключили 597 человек, из Александровской окружной – 514, из Владимирской – 1312 коммунистов. В ряде первичных ячеек число исключенных доходило до 20–27 процентов проверяемых. В деревенских ячейках Владимирского округа 20 процентов исключенных были так называемые “классово чуждые” элементы. Одновременно перетряхивался и аппарат Советов. Во Владимирском округе было “вычищено” 1066 работников, в Муромском – 419. Исключали за несогласие с политикой партии, за социальное происхождение, за отказ вступить в колхоз.

“Теоретическим” оправданием массовых репрессий в 30-е годы стала сталинская “концепция” обострения классовой борьбы в стране по мере ее продвижения к социализму. Эта “идея” особенно сильно ударила по крестьянству в период коллективизации сельского хозяйства. Эта кампания началась призывом И.В.Сталина ударить по кулаку так, чтобы он не мог больше подняться. И “место” кулаку готовится: в 1930 году было принято постановление об исправительно-трудовых лагерях, создано Главное управление лагерей страны (ГУЛАГ). Ужесточалось законодательство, расширялись права силовых органов. ЦК ВКП(б) определил жесткие сроки проведения коллективизации в стране. Кулаки, подлежащие репрессированию, были разбиты на категории. На Владимирской земле коллективизацию в основном планировалось завершить весной 1931 года. Владимирскому окружному отделу ОГПУ окружной комитет ВКП(б) предписал принять соответствующие меры “к кулакам и зажиточным”. Местным властям давались широкие полномочия по ликвидации кулачества.

“Тройки”, специальные штабы, двадцатипятитысячники, уполномоченные, местные партийные, советские и силовые структуры с привлечением бедноты обещаниями, запугиванием, лишением избирательных прав, угрозами конфискации имущества, арестами стремились преодолеть сопротивление значительной части крестьянства насильственной коллективизации и раскулачиванию. В Александровском округе к весне 1930 года было зафиксировано 400 выступлений против коллективизации, репрессировано 967 человек, среди которых большинство составляли середняки. Во Владимирском округе к раскулачиванию было представлено 4252 хозяйства, а утверждено – 3368. Уже к 20 февраля 1930 года в округе было арестовано 764 человека, в том числе 654 кулака, 50 священнослужителей. Раскулачивание часто сопровождалось антирелигиозным неистовством.

В результате массовых политических репрессий, как снежный ком, стали расти колхозы. На 1 декабря 1929 года в Александровском округе колхозы объединяли 5,6 процента, а на 14 февраля 1930 года – уже 66,2 процента всех крестьянских хозяйств. Во Владимирском округе с

2 процентов в мае 1929 года доля крестьянских хозяйств, объединенных в колхозы, увеличилась до 43 процентов к 1 марта 1930 года. Аналогичная картина оказалась и в Муромском округе. О насильственной коллективизации свидетельствует массовый “развал” колхозов после известной “оттепели” в марте 1930 года. Уже к июлю их число сократилось почти в 3 раза, а в Александровском округе – почти в 4 раза. До 70 процентов колхозников стремились выйти из коллективных хозяйств. В Муромском округе, например, в колхозах осталось не более 17 процентов крестьянских хозяйств.

Но насилие к вышедшим из колхозов и не вступившим в них не прекратилось. Крестьянские семьи выселялись. Крестьян арестовывали председатели сельских Советов, секретари сельских партийных ячеек, районные, окружные и краевые уполномоченные и т.д. Органы ОГПУ и особенно милиция нередко проводили аресты без всякого основания, действуя по правилу: сначала арестовать, а потом разобраться. В 1930 году из сел и деревень страны выселили 113 013 семей в количестве 551 330 человек, на следующий год репрессиям подверглась 243 531 семья “кулаков”, или 1 128 198 человек. Были раскулачены тысячи хозяйств и на Владимирской земле.

В селе отбирали зерно методами, напоминающими расправы с крестьянами периода гражданской войны. Указ от 7 августа 1932 года покушавшихся на колхозную собственность рассматривал как врагов народа, подрывавших основы советского строя. В результате во многих районах страны в 1932­–1933 годах крестьяне начали умирать от голода: погибло, по разным источникам, от двух до восьми млн. человек. 31 июля 1937 года Политбюро ЦК ВКП(б) утвердило разнарядку НКВД о репрессировании бывших кулаков, антисоветчиков, социально опасных “элементов”, разбитых на две категории. Наиболее враждебные Советской власти – первая категория – подлежали расстрелу (72 250 человек). Менее активные, но враждебные “элементы” (188 500 человек) были отправлены в заключение на 8–10 лет. В Ивановской области, соответственно, – 750 и 2 000 человек. Сокращение крестьянских дворов с 25 млн. (1928 год) до 18,6 млн. (1940 год) – наглядный итог неистовой коллективизации.

В 30-е годы расширились репрессии и против интеллигенции. В тюрьму были брошены А.Н.Туполев, В.М.Петляков, В.М.Мясищев, С.П.Королев – цвет отечественной авиационной и ракетной мысли. Были арестованы физики А.И.Берг, Л.Д.Ландау, П.И.Лукирский, А.А.Фок, видные ученые М.П.Бронштейн, Ю.А.Крутов, С.П.Шубин погибли. В 1937–1938 годах репрессировали 600 писателей. Погибли тысячи директоров, главных инженеров, ведущих специалистов предприятий. Ощутимый урон понесли руководящие кадры Владимирской области. Был репрессирован Стасюк И.Я. – директор завода “Автоприбор” – как “враг народа” и “вредитель” (использовал на заводе опыт организации труда предприятий США). Расправились с директорами: грамзавода – Гроднером К.Ф., ОЗПО – Гороховым И.А., фабрики “Пионер” – Федуловым И.П., хлопчато-бумажного треста – Коноваловым В.М., библиотечного техникума – Бересневым В.М., Владимирской МТС – Лобаревым И.Н., совхоза им. 17 МЮДа – Космачевым В.П., – редактором газеты “Призыв” Линкевичем А.П. и многими другими.

Жестокому разгрому подверглись военные кадры. Погибли первые маршалы Советского Союза Блюхер В.К., Егоров А.И., Тухачевский М.Н. Из Красной Армии “вычистили” около 70 тысяч боевых высококвалифицированных специалистов. К осени 1940 года из 225 полковников ни один не имел высшего академического образования. Нельзя не согласиться с выводом историка Д.Боффа: “Ни одна война никогда еще не обезглавливала до такой степени ни одну армию”.

Во второй половине 30-х годов Сталин обрушил карательный аппарат против партийной интеллигенции и партии в целом. Было организовано три Московских процесса (1936, 1937, 1938 гг.). Они приговорили к смерти руководителей бывшей оппозиции. Массовому террору подверглись местные партийные кадры. В Свердловске были арестованы вместе с аппаратом обком и облисполком. Из 136 секретарей райкомов г.Москвы и области осталось лишь 7 человек. В 1937–1938 годах были репрессированы Серов В.И., Демидов В.П., Гаврилов Е.Г. – секретари Владимирского горкома ВКП(б). Как правило, по политическим мотивам “чистке” подвергались и рядовые члены партии. По неполным данным, за вторую половину 1937 года из состава Владимирской городской организации ВКП(б) было исключено 64 человека; за 4 первые месяца 1938 года – 27 человек. 45 человек исключили из ее рядов в 1939 г. Между 1933–1939 годами в стране из партии было исключено 2 млн.человек, из которых 1,2 млн. – арестовано, в том числе 80 процентов большевиков с дооктябрьским стажем. Старая партия была разгромлена.

Подводя итоги массовым репрессиям, отметим, что трибуналами, судами, коллегией ОГПУ, “тройками”, особым Совещанием за период 1921–1938 годов в стране было осуждено 2 944 879 человек, к высшей мере наказания приговорено 749 631 человек. Пик расстрелов приходится на 1937 год (353 074) и 1938 год (328 631). За эти два года “тройками” осуждено 1 101 433 человека из 1 344 923 всех осужденных. В условиях тотального преследования находились те, кто пытался остановить механизм репрессий. “Пощадите Родину и нас”, – взывал академик И.П.Павлов в письме В.М.Молотову.

Во время Великой Отечественной войны репрессии продолжались. Наказывали паникеров и распространителей слухов, репрессировали семьи изменников и дезертиров. “Социально опасные” лица выселялись из мест, объявленных на военном положении. Не обошли репрессии стороной бойцов и командиров Красной Армии. Депортировали калмыков, карачаевцев, чеченцев, ингушей, балкарцев, приволжских немцев, крымских татар. В системе ГУЛАГа изменился состав осужденных. Если в 1941 году от общего числа так называемые “контрреволюционеры” составляли 27 процентов, то к июлю 1944 – уже 43 процента.

Победа советского народа в войне не смогла остановить репрессий. Еще в мае 1945 года Сталин приказал сформировать в тылах Белорусских и Украинских фронтов проверочные пункты (100 пунктов на 10 тысяч человек каждый) для размещения освобождаемых нами военнопленных и репатриантов. К лету 1945 года на территории СССР было 43 специальных и 26 проверочно-фильтрационных лагерей. Из 1 836 000 наших военнопленных, вернувшихся на Родину из Германии, 608 095 человек были направлены в рабочие батальоны, а 338 618 – в лагеря НКВД.

В послевоенный период сталинское руководство продолжало проводить антикрестьянскую политику. Голод 1946–1947 годов, который было возможно предотвратить, привел к ужесточению репрессий. В 1948–1950 годах была проведена насильственная коллективизация в Западной Украине и Западной Белоруссии, в Прибалтике. Все это вынудило 8 млн. крестьян уйти в город.

В 1948 году особо опасных “преступников”, в том числе троцкистов, правых, эсеров, меньшевиков, белоэмигрантов и других, у которых кончался срок наказания, отправляли в ссылку в районы Колымы, Дальнего Востока, Казахстана. Депортированным народам навсегда (навечно) запрещался возврат к родным очагам: за побег – 20 лет каторжных работ.

В конце 40-х – начале 50-х годов Сталин, видимо, готовил стране новый 1937 год. По сфабрикованному делу было расстреляно руководство Ленинградской партийной организации, репрессированы многие видные кадры. В 1952 году подвергли чистке руководство КП Грузии. В 1946–1948 годах удары и гонения обрушились на творческую интеллигенцию: деятелей литературы, киноискусства, театра, выдающихся композиторов, ученых. Особому остракизму подверглись генетики. Была организована антисемитская кампания. На 1 января 1951 года в ГУЛАГе содержалось более полумиллиона человек.

В период хрущевской оттепели были ликвидированы Особое Совещание при Министре ВД СССР, упразднены “тройки”, распущены военные трибуналы войск МВД, закрывались лагеря принудительных поселений, из уголовного кодекса была убрана 58-я статья. Начали пересматривать дела за контрреволюционные деяния, политические “преступления”. Снимались ограничения прав спецпоселенцев. Интенсивно шел процесс реабилитации. Депортированные народы (кроме немцев и крымских татар) вернулись домой. По Указу от 27 марта 1953 г. численность политических заключенных ГУЛАГа с 1 апреля 1954 года по 1 апреля 1959 года сократилась с 448 334 до 11 027 человек, т.е. более чем в 40 раз. Но десталинизация полной не была: преследовалась творческая интеллигенция (Б.Пастернак, А.Есенин-Вольпин, к примеру); расстреляна демонстрация рабочих в г.Новочеркасске, преследовались сектанты.

В 1962–1963 годах идет свертывание “оттепели”, отход от идей ХХ съезда КПСС, что вызвало диссидентское движение. Во второй половине 60-х – начале 70-х годов репрессии усилились. В феврале 1966 года осуждены писатели Ю.Даниэль и А.Синявский. В 1974 году из страны был выслан А.И.Солженицын. С 1975 года диссидентское движение вступило в “хельсинкский” этап: “дело” Н.Щаранского (1978 г.), ссылка А.Д.Сахарова в г.Горький (1980 г.). Властями к началу 80-х годов было арестовано около 1 тысячи человек: к 1984 году диссидентское движение было разгромлено. Продолжались репрессии церкви. Только за 1961–1965 годы по религиозным мотивам было арестовано 1 234 человека из числа верующих и духовенства.

Репрессивные акции Советской власти дорого обошлись народу: миллионы погибли, миллионам “искалечили” жизнь и отняли будущее. Во Владимирской области необоснованным репрессиям (только за так называемые “контрреволюционные” преступления) подверглись 10 822 человека: расстреляно 1816, сослано и выслано 1423, лишено свободы 7073 человека. “Выбивали” прежде всего рабочих (3568 человек), интеллигенцию (2445 человек), крестьян (2130 человек), в самом работоспособном возрасте: до 30 лет и от 31 до 50 лет (свыше 60% репрессированных). Больше всех репрессировано рабочих в г.Александрове и районе (417 человек), в г.Коврове (410 человек), в г.Муроме и районе (380 человек). Больше, чем в других районах, репрессировано крестьян в Юрьев-Польском (232), в Суздальском (212), в Гусь-Хрустальном (206) районах. Первенствует в печальном списке по количеству репрессированных представителей интеллигенции г.Владимир (380 человек), г.Ковров и район (291 человек), г.Муром и район (276 человек). В области было репрессировано 756 служителей религиозного культа.

Во второй половине 80-х, в первой половине 90-х годов процесс реабилитации невинно осужденных активизировался, чему способствовал Закон РФ “О реабилитации жертв политических репрессий”. К началу 1996 года в стране пересмотрено 340 тысяч дел, которые коснулись почти 445 тысяч человек. В 1996 году реабилитировано около 36 тысяч жертв политических репрессий. Во Владимирской области, кроме 10 822 реабилитированных “политических”, сняты обвинения с 3 тысяч граждан, раскулаченных в 1929–1931 годах. К октябрю 1996 г. на территории Владимирской области проживало 789 реабилитированных граждан и 2588 их близких родственников, признанных пострадавшими от политических репрессий.

Политические репрессии – это страница истории нашей страны, горькая и страшная. И ее надо знать, чтобы извлечь из нее уроки во имя настоящего и будущего. Время осудило политический террор как механизм решения жизненно важных проблем. Главный вывод, который должны сделать из недавнего нашего прошлого и народы, и политики – не допустить того, что было, вновь. В этом, в конечном итоге, и развитие демократии, и согласие в обществе, и будущий расцвет нашей Родины.

А.Солдатов,

кандидат исторических наук.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Редакционная коллегия: завьялов е. А (2)

    Документ
    Настоящее издание – второй том Книги Памяти жертв политических репрессий Владимирской области “Боль и память”. Как известно, первый том вышел из печати в 2001 году и вместил официальные документы и материалы, послужившие основанием
  2. Редакционная коллегия (3)

    Документ
    В конце декабря вдруг грянула весна. Сначала пошёл дождь, потом с обрушившегося, как крыша, неба хлынул ливень. А потом из-за небесных обломков выглянуло тёплое-тёплое солнце.
  3. Итоги и уроки второй мировой войны Редакционная коллегия двенадцатого тома

    Урок
    С. А. Тюшкевич (главный редактор), Г. Н. Горошкова, А. А. Данилевич, В. Г. Дашкевич, И. И. Джорджадзе, К. И. Зародов, Б. И. Зверев (заместитель главного редактора), Г.
  4. Комплекс здоровья и творчества рекомендовано Федеральным агентством по физической культуре и спорту и коллегией Министерства образования и науки Республики Татарстан

    Книга
    В.К. Бальсевич - член-корреспондент РАО, д-р биол. наук, профессор РГУФК, шеф-редактор журнала «Физическая культура: воспитание, образование, тренировка»,
  5. Встатьях, составивших этот сборник, современный национальный литературный процесс впервые рассматривается во всём его многообразии

    Статья
    В статьях, составивших этот сборник, современный национальный литературный процесс впервые рассматривается во всём его многообразии. Читатель найдёт здесь и критические обзоры, и теоретические раздумья, познакомится с суждениями о

Другие похожие документы..