Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Программа курса'
АВТОРСКИЙ ЛЕКЦИОННЫЙ И ПРАКТИЧЕСКИЙ КУРС ДЛЯ ВРАЧЕЙ- СТОМАТОЛОГОВ ДОКТОРА ТЕРЕНТЬЕВОЙ ЕЛЕНЫ ВИТАЛЬЕВНЫ: «Профессиональная гигиена (ручной кюретаж) и и...полностью>>
'Доклад'
Наши микробиологические исследования в Антарктике проводятся при финансовой и логистической поддержке Национального Антарктического научного центра Ук...полностью>>
'Программа'
Долгосрочная целевая программа «Снижение административных барьеров, оптимизация и повышение качества предоставления государственных и муниципальных у...полностью>>
'Рассказ'
И.А.Бунин. Традиции 19-го века в лирике Бунина. Кровная связь с природой: богатство «красочных и слуховых ощущений» (А.Блок). Чувство всеобщности жиз...полностью>>

Научно-образовательный материал (1)

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Сохранилось множество памятников литературы древнего старчества «Апофтегмов» (от греч. - краткое изречение, афоризм), которые представляют собой рассказы о старцах, о пути подвижника, его испытаниях, способах достижения духовных высот. Старческое служение здесь открыто как руководство, предполагающее духовную прозорливость: старцу следует прозревать, то есть предвидеть внутреннее движение ученика, воздействовать на него, управлять им, тем самым, присоединив духовный мир послушника к своему собственному. Путь духовной аскезы (от греч. - упражнение, практика) показывает, что жизнь в подвиге развивает у человека эти духовные способности.

Тесную связь этих свойств с духовным руководством отмечал протоиерей Г.В. Флоровский: «В духовном свете открывается человеку природа его собственной души… Это самопознание дает прозорливость… В прозорливости обосновывается право на духовное руководство» [13].

Что же касается служения самого послушника, его определяющий принцип - абсолютное повиновение и послушание старцу. Послушание - ключевая установка для первых шагов в монашестве. Послушание как определение имеет несколько значений: это один из монашеских обетов, этим же словом называют всякую работу, определяемую монаху, первая ступень монашества также именуется послушничеством. В «Лествице» преподобного Иоанна Лествичника Синаита послушание во всех его видах имеет подробное описание.

Испытания ученика - одна из ведущих тем в литературе о древнем монашестве. Из «апофтегм» мы узнаём, что искушения часто бывают очень суровыми, для современного человека кажутся непонятными и бессмысленными. Подобные элементы приводят сознание послушника в состояние шока, которое сопровождается различными аффективными состояниями, приводящими в икономию (строение некоторой деятельности) покаяния. Цель последних – увести человека из обычных режимов сознания, присущих простому мирскому существованию и построить фундамент для полного обновления и изменения внутренней реальности. В икономии послушания такие полярные состояния человека ведут к отказу от собственной воли.

Отсечение воли, одно из необходимых условий для того, чтобы войти в новый порядок существования и стать более восприимчивым к его законам. Иными словами, прежде чем войти в новую жизнь, послушник должен сделать свой внутренний мир чистым листом для того, чтобы приблизиться к подвижничеству и стать последующим звеном в существующей духовной традиции.

Православие, как мы знаем, пришло на Русь из Византии, принеся с собой и традицию старчества. «Византийские монастыри были многочисленны и богаты: вся империя была ими покрыта; казалось, что это сплошной монастырь, нечто вреде монашеского царства» [3]. Идеалы монашеской жизни проникали в светское общество. «Отшельник, отказавшийся от всякого общения с миром, должен был служить образцом для каждого благочестивого человека» [3].

Русское христианство предполагало новые исключительные качества, несло с собой идеи о необходимости самоотречения, отказа от мира, уважение к слабости и бедности. В усвоении этих идеалов и проявилось чисто русское восприятие – божественное слово стало пониматься не только как призыв к самоотречению, но и как закон милосердия и действенной любви.

Очаги монашеской жизни прослеживались на Руси ещё до её Крещения (988 год) и представляли собой подобие византийским. Широко известным монашество стало, после возникновения Киево-Печерской лавры (1051 г).

У исследователей русского старчества нет единого мнения по поводу временных рамок возникновения этой традиции. Идя же от самих истоков христианства на Руси, мы можем видеть пример старческого окормления в житиях преподобных Антония и Феодосия Киево-Печерских (XI в.). Преподобный Антоний, принявший монашество на Афоне, естественным образом перенял опыт Афонских монахов и перенёс его на берега Днепра. Вернувшись в Киев, Антоний не поселился в городском монастыре, а желая вести жизнь отшельника, вырыл себе в земле яму для Церкви и кельи. Молва о его прозорливости вела к нему богатых и бедных, знатных и холопов, и в отличие от других киевских игуменов, старавшихся отгородиться от паломников, он принимал и окормлял всех. Его ученик – преподобный Феодосий Киево-Печерский строит монастырь на земле и ведёт активное духовное руководство своей братией, что отражено в летописи преподобного Нестора.

Очень важное письменное свидетельство, написанное преподобным Епифанием и относящееся к первой половине XV века, встречается в житии преподобного Сергия Радонежского: «Никто же свой помысл от преподобнаго утаити ему, аще в нощи, аще в дни» [1]. Опираясь на эти строки, можно говорить о действующей старческой практике в монастыре Преподобного Сергия, для которой было характерно ежедневное исповедание помыслов. Старцем для братии был сам игумен (от греч. ведущий, настоятель) монастыря Преподобный Сергий, и нужно отметить, что его окормление было иноческим, то есть обращено именно к монахам. В этой связи мы можем говорить о влиянии византийской традиции, которая была очень сильна в те годы.

Преподобный Сергий принимает множество мирян, известны примеры, когда сильные мира сего испрашивают у него совета, и здесь преподобный проявляет себя как мудрый политик. Он благословляет Дмитрия Донского на Куликовскую битву. В другой раз преподобный Сергий едет послом к рязанскому князю Олегу, чтобы склонить его к примирению и союзу с великим князем Дмитрием [11].

Участие преподобного Сергия Радонежского в судьбе молодого Московского государства, говорит о том, что он являлся не только духовным учителем, но и был одним из строителей русского национального единства.

Один из первых учеников Сергия Радонежского - преподобный Мефодий. Духовно окормляясь у игумена Сергия и желая жить в молчании, он по благословению учителя уходит в леса и ставит келью вблизи города Дмитрова за рекой Яхрома, для подвигов жизни отшельника. Вскоре около него собирается братия, и по благословению Преподобного Сергия, начинается строительство обители во имя святителя Николая. Сам Мефодий принимает в этом самое деятельное участие, «пеш» (пешим) нося деревья через речку, которую от того и назвали Пешношей. Отсюда и берёт название Николо - Пешношский монастырь (1391 г.). Мефодий, как и преподобный Сергий, возлагает на себя духовное руководство насельниками монастыря и вскоре обитель, которая существует и по сей день, становится одним из крупнейших духовных центров России. Об этом можно судить из немногочисленных источников, дошедших до нашего времени. Вот лишь один яркий пример из истории русского старчества, который можно трактовать как важный эпизод в истории Российского государства. В 1553 году, после взятия Казани, царь Иоанн Васильевич Грозный посетил Николо – Пешношский монастырь.

«Преславной ради победы и ради чадородия…поидоша царь и царица и со отрочати ея, по святым местам помолитися, и быша … у Святаго Николы на Пешноше…» [5]. Иоаан IV посетил находившего здесь на покое бывшего Коломенского епископа Вассиана, который некогда пользовался расположением отца Грозного – Василия Ивановича. В духовной беседе царь задал вопрос: «Как лучше править государством?» И получил ответ: «Хочешь быть истинным самодержцем, то не имей советников мудрее себя; держись правила, что ты должен повелевать, а не слушаться, что ты должен учить, а не учиться, Тогда будешь тверд на царстве и грозою вельможь». Поцеловав руку Вассиану, Иоанн IV с живостью сказал: «Сам отец мой не дал бы мне лучшего совета!» [5].

Более сорока обителей основали ученики преподобного Сергия Радонежского по всей русской земле: Савво-Сторожевский Звенигородский монастырь, Кирилло-Белозерский, Соловецкий, Андрониковский и Чудов монастыри в Москве.

В XVI столетии разрастается и становиться центром старчества знаменитый Псково-Печерский монастырь под руководством преподобного Корнилия. В монастырских летописях Корнилия и его соратников уже называют «старцами». О старческом служении неоднократно упоминается и в монастырской «Повести о Печерском монастыре» конца XVI века.

С конца XVIII века, после значительных притеснений духовного сословия в Петровскую эпоху, происходит мощный всплеск монашеского строительства. В Брянской, Калужской и многих других губерниях Центральной России, появляются места пустынножительства, где отшельники согласуют свою жизнь с традициями древнего анахоретства.

Многие из них были учениками преподобного Паисия Величковского (1722 – 1794). Преподобный Паисий, видя в Русской земле оскудение благочестия, совершил паломничество на Афон, где обнаружил рукописи древних подвижников. На своей родине – Молдавлахии, он с учениками перевёл их на русский язык. Впоследствии, из этой общины развилось мощное движение старчества XVIII – XX столетий. Их духовные установки были перенесены в 212 монастырей, из которых со временем выдвинулось несколько центров духовного значения. Это: Оптина, Глинская, Зосимова пустыни, Саровский, Николо-Пешношский, Псково-Печерский монастыри и скиты Троице-Сергиевой лавры.

Наибольшего развития русское старчество получает именно в Оптиной пустыни. Преподобные Моисей и Леонид – строгие подвижники исихастской молитвенной дисциплины. С конца тридцатых годов XIX века, под попечением старца Макария (1788 – 1860) в обители начинается интенсивная издательская деятельность, продолжающая труды Преподобного Паисия, и монастырь ещё больше поворачивается к миру в своём духовном делании. Образы преподобного Макария и самого известного из Оптинских старцев Амвросия (1812 – 1891) дают законченный образ классического русского старчества. Главная его черта – сочетание строгого подвижничества с активным обращением к миру. Это выражается в тесном общении с мирянами, в служении людям в качестве духовного советника, помощника и наставника, примера истинной христианской жизни.

«Существование всяких книг и всякого мышления, - писал в сороковых годах XIX столетия русский мыслитель Иван Киреевский, находившийся под руководством преподобного Макария из Оптиной пустыни, - найти святого православного старца, который бы мог быть твоим руководителем, которому ты бы мог сообщить каждую мысль свою… Такие старцы, слава Богу, есть ещё на Руси!» [9].

Русское старчество, способствуя духовно-нравственному просвещению народа, находило обратную крепкую с ним связь. Так, настоятель Валаамского монастыря отец Дамаскин был крестьянином Тверской губернии, старец Гефсиманского скита Варнава – крепостной крестьянин Тульской губернии.

Повсеместно распространялось такое явление как женское старчество: игуменья – старица Евгения, основавшая Тихвинский монастырь, и игуменья – старица Павлина из Крестовоздвиженского Белёвского монастыря были крестьянками.

В XX веке не смотря на закрытие монастырей, традиции старчества не прерываются. Мы имеем перед собой примеры Святой блаженной старицы Матроны Московской (1881–1952), преподобномученника Игнатия (1884 – 1936), старцев Глинской пустыни, помогавших людям в годы Великой Отечественной войны, архимандрита Иоанна Крестьянкина (1910–2006).

Дух и смыл старчества, как христианского явления, неразрывно связан с сутью религиозного сознания, с применением его теоретической базы в конкретных житийных ситуациях. И в этом смысле русское старчество уходит от предложенной ему восточной формы предельной созерцательности, углублённости лишь внутрь себя и закрытости от внешних обстоятельств. Русское старчество вышло из стен монастырей и, предложив свой огромный опыт христианского руководства, живо участвовало на протяжении многих веков в формировании национального самосознания русского народа. Как деятельный пример духовного руководства и опыта христианской жизни, старчество хотя и не родилось в России, но стало неотъемлемой частью русской духовной жизни и составило великое наследие мировой Православной культуры.

Литература:

  1. Епифаний Премудрый. Житие и чудеса преподобного Сергия игумена Радонежского. - М.: Св.-Троицкая Сергиева лавра, 1997.

  2. Иоанн Лествичник Синаит. Лествица, возводящая на небо. - М.: Синодальная типография, 1862.

  3. История русской святости. Сборник статей. - М.: Молодая гвардия, 2001. - С. 21.

  4. Калайдович К.Ф. Историческое и топографическое описание мужского монастыря святого Николая, что на Пешноше. - М.,1837.

  5. Киприан, митрополит Киевский и всея России. Степенная книга царского родословия. - М.: тип. при Импер.ун –те, 1775.

  6. Марк Лозинский, игумен. Отечник проповедника. 1221 примеров из Пролога и патериков. - М.: Св.-Троицкая Сергиева лавра, 1996.

  7. Нестор летописец. Повесть временных лет. СПб тип. В.Безобразова 1863г.

  8. Смирнов С.И. Духовные отцы в древней Восточной церкви. - М.: Сергиев Посад, 1906. Ч. I.

  9. Смолич И.К. История Русской Церкви 1700 – 1917 гг. - М.: изд. Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1996. Ч. I – II.

  10. Смолич И.К. Русское монашество. 998–1917гг. Жизнь и учение старцев. Приложение к истории Русской Церкви. - М.: Православная энциклопедия, 1999. – С. 376.

  11. Федотов Г.П. Святые древней Руси. – М.: 1997С. 149–150.

  12. Феномен русского старчества: примеры их духовной практики старчества. Сборник статей. Сост. Хоружий С.С.– Ярославль 2006г.

  13. Флоровский Г.В. Византийские Отцы V–VIII вв. – Париж, 1933. - С. 159.

  14. Экземплярский В.И. Старчество. Доклад. М; Просветительское общество М., 1917.

Сватухина Евгения Николаевна

Аспирантка кафедры отечественной истории

Специальность: 07.00.02 Отечественная история

Научный руководитель: д.и.н., профессор Ляпунова Н.В.

Источниковедческий анализ фотодокументов
в журнальной периодике на
примере журнала «Новый ЛЕФ»

Аннотация: В настоящей статье дается источниковедческий анализ фотодокументов в журналной периодике на примере журнала «Новый ЛЕФ».

Ключевые слова: источниковедческий анализ, фотографический документ, фотоколлаж, фоторепортаж, пейзаж, интерьер, фотосъемка архитектуры.

Источниковедческий анализ газетно-журнальной периодики невозможен без исследования включенных в него изобразительных источников. Это обусловлено зависимостью источника от теоретической платформы редакции.

Особую актуальность в данном контексте приобретает журнал «Новый ЛЕФ» (1927 – 1928 гг.), имеющий свою, ориентированную на «факт», концепцию формообразования фотографий и фотоколлажей.

Издание являлось выразителем взглядов «вольной ассоциации всех работников левого революционного искусства» [2], то есть своеобразной лабораторией советской культуры, в которой проходил эксперимент с разными художественными «веществами» с целью испытания их пригодности для формирующегося государственного канона.

На страницах «Нового ЛЕФа» был сформулирован принцип искусства как действенной силы, оперирующей современными технологиями и одновременно вторгающейся в область социального. Наилучшей иллюстрацией этого принципа становится фотография.

Большой вклад в изучение проблематики исследования фотодокументов как исторических источников внес Г.М. Болтянский, которым были сохранены и описаны фотодокументы периода революции 1917 года [6], им же был подготовлен первый в стране очерк по истории фотографии.

Особого внимания заслуживают работы А.М. Донде. В одной из них он указал на важность рассмотрения фотографии в трех аспектах – регистрирующем, исследующем и художественном, предоставив этим возможность для широкого использования фотографии в научно-просветительских целях и в качестве произведений искусства [9].

Фундаментальный характер в сфере источниковедения фотодокументов, носят работы В.М. Магидова [12]. В его трудах определяется самостоятельное значение аудиовизуальных документов среди других исторических источников и разрабатываются приемы и методы их использования в трудах историков. Так, в монографии «Кинофотофонодокументы в контексте исторического знания», автор уделил особое внимание источникам и историографии, детально рассмотрел вопросы теории и практики источниковедения кинофотофонодокументов.

Следует отметить также монографическое исследование С.А. Морозова «Советская художественная фотография» [14]. В этой работе представлено становление русского фотоискусства, основные идеологические требования, предъявляемые к фотографии 1920-х годов и, как следствие, влияющие на ее изобразительное воплощение. На фоне исторических реалий показано становление личности фотографа – конструктивиста А.М. Родченко, как непосредственного идеолога конструктивизма, работами которого были оформлены номера «Нового ЛЕФа»; представлена его основная заслуга ― превращение технического инструмента фотографии в средство культурной коммуникации. В работе «Фотография как искусство» [15] С.А. Морозов анализирует формирование взглядов, творческого подхода в выражении реальности 1920-х годов. В книге представлены основные тенденции фотоискусства: появление фоторепортажа как отрасли журналистики и поиски фотографами самостоятельных изобразительно-выразительных средств, процессы формирования фотографии как художественного языка, с помощью которого воплощались эмоции нового революционного времени ― не только темы или сюжеты, но и новые творческие приемы, выражающие требования революционной эпохи. В работах автора особенно ценен анализ формирования фотографами-конструктивистами новой системы координат в фотографии.

Среди современных значимых работ в данной области следует отметить монографию А. Фоменко. «Монтаж, фактография, эпос», которая представляет собой исследование советского фотоавангарда 1920-30-х гг. В центре внимания монографии ― художественная практика авангарда как часть жизнестроительной программы так называемого «производственно-утилитарного искусства». Важное место в работе уделено анализу теоретических взглядов производственников, а также общим предпосылкам формирования жизнестроительного проекта в авангардном искусстве [18].

Двадцатые годы двадцатого века стали временем «второго открытия» фотографии, повлекшим за собой изменение всего визуального языка фотоискусства, ― то, что еще недавно казалось подлежащим изменению недостаткам, превратилось в достоинства. Исследователи связывают этот факт «с переосмыслением социальных функций самого искусства, которое из производства раритетов для «незаинтересованного созерцания» должно превратиться в форму организации коллективной жизни общества, соответствующую современному уровню развития производственных сил, и одновременно – в средство ее революционного изменения. Эта идея лежит в основе производственного движения» [18].

Устанавливая историко-культурные координаты существования фотоискусства в конце 1920-х гг., нужно помнить о том, что искусство, следует собственному пути, направление которого подготовлено предшествующим опытом художественной эволюции. Но одновременно искусство пытается ответить на вызов со стороны параллельных «внехудожнственных рядов», определить свое место и роль в социальном мире. Особенностью производственного направления, в русле которого созданы фотодокументы «Нового ЛЕФа», была попытка слияния «внехудожественных рядов» и внутренних процессов, происходящих в современном искусстве.

Учитывая всю искусственность разделения контекста с явлением, необходимо отметить, что наиболее влиятельными «внехудожественными рядами» конца 20-х гг. для фотоискусства оказались с одной стороны, социальная революция, с другой, - установка партией задачи по мобилизации масс, созданию атмосферы политического подъема, энтузиазма трудящихся. Одновременный успех кинематографа и полиграфии подкрепляли искания новых путей в фотоискусстве.

Одним из важных внешних факторов влияния было совещание коммунистов, работавших в области искусства, созванное в 1928 году по инициативе газет «Правда», «Комсомольская правда» и журнала «Революция и культура». На повестку дня была вынесена борьба с правым уклоном, проникшим в органы и учреждения культуры; начинался период уничтожения НЭПа в идеологии. В литературе эту борьбу возглавлял РАПП. Политика РАППа импонировала некоторым деятелям фотографии, в статьях и выступлениях они начали подражать старшим товарищам по «искусству», рассчитывая по образцу РАППовцев взять руководство фотографией в свои руки.

Такое отношение к фотографии находит представление на страницах «Нового ЛЕФа» под лозунгом включения в постоянную борьбу «за качество, индустриализм, конструктивизм [Конструктивизм – это, прежде всего, концепция формообразования, сыгравшая большую роль в сближении, взаимодействии и взаимопроникновении стилеобразующих процессов в сферах инженерно-технического и художественного творчества и в формировании стиля XX века в целом] (т.е. целесообразность и экономия в искусстве)» [2]. Цель конструктивистов заключалась в построении нового общества, и фотографические методы оценивались с точки зрения их политической и психосоциальной эффективности.

В журнале работала целая плеяда теоретиков конструктивизма: О. Брик, Н. Чужак, Б. Кушнер, Б. Арватов и другие. Их основной задачей была постановка социокультурных проблем. А художники-конструктивисты, соответственно, занимались формированием собственно творческих концепций. В исследовании, посвященном русскому конструктивизму, отмечается, что «производственное искусство и конструктивизм как творческие феномены – детище художников» [18].

Производственники выступили с программой ликвидации «жизнеописательных» форм искусства и перехода к искусству «жизнестроительному» или «производственно-утилитарному». Эта программа предполагала прямое участие художника, писателя, теоретика в построении нового общества, нового быта, нового человека. Конструктивистская фотография А. Родченко, Е. Лангмана, Б. Игнатовича, и других, с их вниманием к предмету, вещи, а главное к машине, конструкции звучала в унисон с партийным лозунгом дня: «Техника решает все». Излюбленный материал для съемки у этих фотографов – стройка, промышленные конструкции, детали машин, механизмов, трубы, краны, новые дома.

Теоретическая ориентация на фиксацию факта сделала жанр фоторепортажа одним из наиболее используемых у фотографов-конструктивистов: «фотография, не вынужденная выделять отдельного человека для того чтобы его заснять, имеющая возможность заснять его вместе со всей окружающей обстановкой, заснять его так, что будет ясна и очевидна эта его зависимость от окружающей среды, - фотограф имеет возможность решить эту задачу, которую живописец решить не может» [1]. Изобразительным примером наглядно иллюстрирующем органическое соединение политической тематики с творческими устремлениями является фотография Крупской на митинге.

Конкретность и фактографичность всей «левой» эстетики, обуславливает факт того, что лучшими иллюстрациями к ней становятся фотоколлажи и фотографии Родченко. Этому художнику принадлежит наибольшее количество фотографий на страницах «Нового ЛЕФа», а также оформление всех обложек.

Биографиям знаковых личностей присуща как аккумуляция основных тенденций, характерных для исторической реальности рассматриваемого периода, так и введение преобразований в избранном виде деятельности, которые в дальнейшем определяют ее развитие. Такой личностью был А.М. Родченко.

А.М. Родченко родился в Петербурге 23 ноября 1891 г. В 1909 году, семья переехала в Казань. Родченко поступил вольнослушателем в казанскую художественную школу, так как не имел свидетельства о среднем образовании: он окончил только 4 класса ЦПШ.

В марте 1916 года он дебютирует на сцене московского авангарда, участвуя в футуристической выставке «Магазин», почти год проводит на военной службе, заведуя хозяйством санитарного поезда [11].

Период формирования творческой концепции приходится на 1924-1926 годы. В это время он сделал ряд принципиально важных работ, заложивших основы конструктивистской фотографии. Это «Балконы» (1925), «Угол дома» (1925), опубликованные в журнале «Новый ЛЕФ» и др., что было важно, так как внедряло новаторство в практический опыт других фотографов.

Работая в «Новом ЛЕФе» Родченко занимался оформлением номеров: верстка обложек, подбор визуального материала и т.д. «Работая дальше, надеюсь расширить возможности видеть вещи» [3], - так характеризовал мастер цель своей работы.

Творчество Родченко было положительно оценено и старшими коллегами. Как писал участник известной в 1910-е годы модернистской группы «Молодое искусство» А. Иванов-Терентьев, «А. Родченко совершенно своеобразен, он нов и оригинален, работы его отличны от всех других мастеров, он имеет уже немало эпигонов, исповедующих его веру и часто подражающих ему слишком слепо. Все работы этого интересного художника будят мысль и повышают художественное восприятие. Главная его особенность – отыскание необычной точки зрения… ни один критик не может отрицать за ним значимости живой творческой мысли и непрерывного движения вперед, дальше от болота застоявшейся рутины» [15].

Спор 1920-х годов о том, каково дальнейшее направление развития искусства: будет оно предметным или беспредметным, отомрет или нет живопись, разрешается для Родченко в равноправии всех тенденций. Но его лично интересуют, прежде всего, новые еще не возникшие виды творчества, связанные со светом, радио, движением, новыми измерениями пространства.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Научно-образовательный материал «надежность электрической изоляции»

    Документ
    Научно-образовательный материал «Надежность электрической изоляции» используется в системе повышения квалификации, получения дополнительного образования.
  2. Научно-образовательный материал (ном)

    Документ
    Развитие нанотехнологий, разработка и создание нанобъектов и наносистем в последние годы выявило множество новых задач, связанных с тепловыми свойствами таких систем.
  3. Научно-образовательный материал (2)

    Документ
    Жукова Г.С. д.ф.-м.н., проф., зав. кафедрой высшей математики и информатики, профессор проректор по дополнительному профессиональному образованию, повышению квалификации и переподготовке кадров.
  4. Научно-образовательный материал (3)

    Реферат
    Химия окружающей среды – естественнонаучная дисциплина, изучающая основные закономерности физико-химических процессов протекающих в природных средах. Основной целью дисциплины является изучение процессов появления, перемещения и превращения
  5. Научно-образовательный материал Организация курсов повышения квалификации «Квалиметрические методы оценки качества физкультурно-оздоровительных услуг» Состав научно-образовательного коллектива (основные исполнители)

    Документ
    Велико значение физкультурно-оздоровительных услуг в профилактике преждевременного старения человека и предупреждения возникновения заболеваний. В связи с тем, что физической культурой и спортом у нас в стране занимаются миллионы

Другие похожие документы..